Текст книги "Острые предметы (СИ)"
Автор книги: Юлия Устинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)
– Это что… пин-код от сотового? – выпустив из пальцев твердую плоть, я не нахожу ничего более умного, чем зайтись нервным смехом. – А где еще две цифры?
– Хорош болтать, – он тоже смеется. – Иди сюда, – и подталкивает меня за бедро.
Все веселье вмиг заканчивается, стоит только опуститься лицом на Сашин пах, а промежностью – ему на лицо… Ощущений и впечатлений так много, что я не вполне отдаю себе отчет в том, что делаю. А делаю я то, что сосу Сашин член, обхватив его пальцами. Не знаю, его ли это вкус, или мой собственный, или все вместе, но я им упиваюсь. У меня текут слюни. Хоть наши гениталии – не цветы, но… мне все это безумно нравится… Мне это нравится… Мне очень нравится. Так нравится, что я на какой-то отрезок времени даже перестаю реагировать на то, как Сашины язык и пальцы исследуют меня в полном доступе. Меня больше его наслаждение заботит, а его, судя по всему, – мое. Он лижет меня более широкими движениями, облизывая будто мороженое… Я начинаю проделывать с его головкой то же самое. Мы стонем в унисон.
Спору нет, это не самая удобная позиция, и она требует определенной смелости, которую Саша у меня сегодня выторговал своими ласками, но все компенсирует взаимное удовольствие.
Я прикрываю веки и отпускаю все мысли. Все-все. До единой.
– Повернись… Сверху будешь.
Даже удивляюсь, когда слышу Сашин голос. Так не хочется прерываться, но он что… просит оседлать его?
Я разворачиваюсь и немного растерянно наблюдаю, как Саша рвет фольгу и натягивает презерватив, удерживая себя пальцами.
– Ползи ко мне, я помогу, – ободряюще гладит меня по бедру.
И он не просто помогает, а берет на себя большую часть работы, не спеша и плавно загоняя в меня член до упора. Я упираюсь локтями в постель и полностью лежу на Саше. Он посасывает мой язык и трахает снизу. Мы оголтело целуемся – громко, жадно и разнузданно. На вкус это почти так же, как было тогда, когда мы ублажали друг друга ртами – секс в чистом виде. Внутри меня происходят самопроизвольные сокращения, клитор пульсирует, я уже вот-вот… но что-то снова не дает.
– Саш… – вырывается у меня жалобное.
– Сейчас, милая, – он считывает реакции моего тела и выбирает оптимальный темп.
– Я не могу, – чувствую новый откат.
– Помоги себе, – нащупав мою руку, направляет ее между нами.
– Я не могу!
– Можешь. Будет круто. Поднимись, – притормозив, он шлепает меня по бедрам, вынуждая сесть на корточки. – Раскройся… – разводит мои бедра и входит снизу. Я прикрываю глаза, когда снова меня заполняет. – Вот так, – трогает меня моими же пальцами. – Делай, как нравится. Нравится же?
За веками все дрожит, и я выдыхаю:
– Да-а…
Саша сначала медленно, а потом все активнее начинает двигаться во мне. Я чувствую сильные руки под ягодицами, на которых сижу, опираюсь ладонью на твердую грудь и ласкаю себя до тех пор, пока не возвращаюсь в состояние, у которого есть только один выход.
Шлепки кожи о кожу, мои всхлипы, Сашино отрывистое громкое дыхание, неутомимые толчки… и в каждой моей клеточке взрывается наслаждение такой мощности, что я не сдерживаюсь и стону в голос на первой и на последующих волнах ярчайшего удовольствия.
– Вот это… нихрена себе, – к Саше раньше возвращается способность говорить.
Я даже толком не поняла, как он кончил, и как я оказалась блаженно лежащей у него на груди. Мы уже достаточно долго в таком положении находимся. Оба потные и взмыленные.
У меня просто ноль энергии, я выжата как лимон, дышу кое-как, внутри все еще подрагивает, и я сообщаю о своем состоянии:
– Кажется, у меня ноги отказали.
Саша хрипло смеется подо мной.
– Это… капец как приятно слышать, – лениво по спине меня гладит.
– Я люблю тебя… Саш… Я тебя люблю… – отбиваю еле слышно.
– Женька… – Саша задыхается даже.
– Всё хорошо, – приподняв голову, я целую его в подбородок. – Ты не…
Договорить мне Саша не дает, ввергая в дичайший ступор своим предложением:
– Давай поженимся?
49
Александр
– Вот это… нихрена себе…
Отдаю должное качеству, с которым мы отлюбили друг дружку.
Если по стобалльной системе, то я на сотку сдал тест по оргазму.
– Кажется, у меня ноги отказали, – Женя тоже под огромным впечатлением от того, что мы тут с ней устроили, находится.
– Это… капец как приятно слышать.
Я смеюсь и провожу рукой по ее спине, покрытой обильной испариной. Еще больше солоноватой влаги, которая теперь ощущается единой субстанцией, скопилось между нами. Мы с Женей обменялись запахами, слюной и всем, чем только можно. Почти. Все-таки то, что я бы хотел оставить внутри ее тела, слил в презерватив.
– Я люблю тебя… Саш… Я тебя люблю… – шепчет Женька, втираясь щекой мне в район сердца.
Лежит на мне полностью, но один хрен грудь у меня распирает. Сердце с дрожью пробуксовывает, и весь воздух вышибает из легких.
Понимаю, что надо кончать валять дурака, что мне нужно тоже что-то сказать, ответить, как-то прокомментировать, но у меня уже заученно язык к небу липнет.
– Женька… – все, что удается вытолкнуть.
Приподняв голову, она целует меня в щетинистый подбородок.
– Всё хорошо, – успокаивает, как ребенка. – Ты не…
Я смотрю на Женю. Никаких слов в моей голове, тех, что я не считал бы пустобрёханьем, по-прежнему не завозят. Зато меня осеняет внезапная, но совершенно отчетливая и абсолютно стоящая мысль.
– Давай поженимся? – что я и озвучиваю к нашему общему шоку.
Только у меня потрясение проявляется в молчаливом ожидании ее ответа. А у Женьки оно словно неприятное.
Хуже того. Я читаю разочарование на ее лице, и чувствую, как податливое женское тело, становится жестким и чужим.
Мазнув по мне растерянным взглядом, Женя закусывает щеку и слезает с меня.
– Же-ень? – я приподнимаюсь на локте, наблюдая, как она направляется к стулу, вытаскивает из-под платья мою рубашку и кутается в нее.
– Я в душ, – сообщает, даже не взглянув в мою сторону.
– Женя? – зову ее громче.
Не оборачивается. Вообще не реагирует.
Слышу, как в ванной щелкает кнопка на ручке, встаю и натягиваю трусы. В ванной долго льется вода, и все это время я наматываю круги по комнате, пытаясь понять, что я сделал не так.
Понимаю, что Женя обиделась. Но на что? То ли я дурак, то ли лыжи не едут… Что я такого обидного сказал?
– Жень, открой! – не выдержав, стучу в дверь и толкаюсь ухом к щели. Вода бежит монотонно, без каких-либо всплесков, и я делаю вывод, что она там уже не моется даже. Тупо сидит, что ли? – Жень, хорош! – дергаю ручку. – Выйди, и мы поговорим!
– Можно помыться?! – слышу ее сердитый возглас. – Спасибо!
Крутанув ручку и едва не сорвав ее, отпускаю и возвращаюсь в комнату.
Блядь… Лучше бы я вообще молчал.
К тому моменту, когда она выходит, я уже тоже успеваю психануть. Не на Женю, а, в принципе, – на всю эту нелепую ситуацию. Поэтому, чтобы окончательно не испортить нам ночь и не наболтать лишнего, тоже иду в душ.
Теплая вода успокаивает нервы, гасит раздражение и проясняет мысли.
Кутаю зад в полотенце и выхожу.
Больше всего опасаюсь, что Женя уже лежит в постели, отвернувшись, и притворяется спящей, потому что это бы означало, что мои дела совсем плохи. Однако она просто сидит в кровати, в моей рубашке, с мокрыми волосами, подобрав к груди колени.
Сдернув полотенце, забираюсь под одеяло и толкаюсь спиной в прохладное изголовье.
Женя продолжает хранить обиженное молчание. Но судя по тому, как демонстративно она сидит, понимаю, что спать не собирается и ждет от меня каких-то слов или действий.
– Что случилось, можешь сказать? – протянув руку, по выпирающим позвонкам пальцем провожу.
Женя вздрагивает и выгибается в бок, мол, не лезь ко мне пока.
– Ну и шутки у тебя, – апатично произносит.
Я моргаю, уставившись перед собой, пока не догоняю: она решила, что я не всерьез.
– Я тебе дурак, что ли, таким шутить?! – меня всего потрясывает от возмущения. – Выходи за меня! Слышишь? Повернись! – за поясницу Женьку тормошу.
Все это больше на приказ смахивает, нежели на предложение руки и сердца, но если для нее недостаточно обычного тона, придется побыть немного тираном. Оглянувшись, она равнодушно бросает через плечо:
– Ладно.
– Жень! На меня посмотри! – требую полностью повернуться.
Она садится полубоком и упрямо выталкивает:
– Что?
– Я не шучу, Жень, – подавшись вперед, башкой мотаю. – Я не угораю. Я не пьяный, – максимально серьезно до нее доношу. – Мы живем вместе, ребенок растет, и он должен понимать, кто я вообще такой.
– А… – кажется, ее и это задевает, – и поэтому ты решил жениться на мне?
Я выдыхаю с досадой.
Капец, она морит сегодня.
– Не поэтому, – очень терпеливо и ровно говорю. – А потому что семью с тобой хочу. Настоящую. Понимаешь?
– Зачем? – снова ощетинивается.
Мы смотрим друг на друга так, будто оказались по разным углам ринга. Я в синем. Она в красном.
Просто охуеть, как я четко ее “люблю” прокомментировал.
– Прикалываешься? – руками развожу.
– А ты не прикалываешься? – она все еще не верит.
У меня даже нерв на щеке дергается. Я что, блядь, такой неубедительный?
– Женя… – утомленно выдыхаю. – Конечно же нет!
Женя шире глаза округляет. Сначала психовала, а теперь я, кажется, вообще ее пугаю своей канителью с предложением.
– Я… не ожидала… как-то… – виновато лепечет, опустив голову и прячась за влажными волосами.
– Что тебя напрягает? – отвожу от щеки слипшиеся пряди. – Скажи? Ты не готова?
– Ну… – пожимает плечами.
– Ты сомневаешься? – пытаюсь найти объяснение ее реакции. – Женя, блин, скажи, что думаешь! – настаиваю на конструктиве.
– Ты застал меня врасплох, – она сама заводит волосы себе за уши, продолжая смотреть куда угодно, только не на меня. – Кто вообще так делает? – еще и наезжает.
Замечаю, что улыбается – смущенно и неуверенно, но это уже прогресс.
– Прости, оно само, – тоже расслабляюсь и веду ладонью по ее бедру.
Женя тормозит мою руку, вплетая свои холодные пальцы между моими горячими.
– Саш, ты ведь не шутишь?
У нее так красиво блестят глаза, прямо сверкают, и я вижу, что она уже не сомневается, а больше для порядка уточняет.
– Я сейчас серьезнее, чем когда-либо и с кем-либо, – повторяю с особым пиететом. Улыбаясь ярче, Женя окидывает взглядом мою физиономию, торс и скользит ниже. – Ну… да, – приподняв одеяло, типа, заглядываю туда, – насколько только может выглядеть серьезным голый мужик. А теперь ты сосредоточься и скажи… – прочистив горло, снова возвращаю себе невозмутимый вид и фокусируюсь на ее лице: – Женой мне будешь?
– Буду, – как-то слишком легко слетает с ее губ.
– Всё? – я всматриваюсь в Женькины глаза. – Да? Согласна?
– Да… Да… – она кивает, улыбаясь, и у нее дрожат губы. – Согласна, Саш.
Потянувшись, целую ее в припухший рот.
– Ты же не угораешь? – отстранившись, якобы строго прищуриваюсь.
– Теперь ты мне не веришь?! – Женя смеется.
– Да верю-верю… – еще раз чмокаю. – Извини… Предложение, наверное, отстой… И кольца у меня нет. Правильно ты сказала, кто так нахрен делает, да?
Она за шею меня обвивает и с жаром протестует:
– Нет, Саш! Ты что? Все как нужно.
– Ага. Так нужно, что ты в ванной закрылась.
– Я тебя сначала не так поняла.
– Завтра будет кольцо, поняла? – отбиваю следом.
– Да куда так спешить? – удивляется.
Да я не то, чтобы спешу. Но сказал “А”, говори “Б”, а лучше действуй.
– Ну а чего нам с тобой ждать? Ты же согласна?
– Да, Саш, – краснея, выводит. – Я же сказала.
– Ну и все. – Беру ее за правую руку и выделяю безымянный. – Какой у тебя размер?
– Понятия не имею.
– Разберемся…
Женька смотрит на меня с такой нежностью и любовью, что мое сердце вместо того, чтобы стучать и колотиться, начинает лихорадочно барахтаться в какой-то тягучей теплой патоке.
Да я и сам весь поплыл.
С ней так легко и глубоко одновременно. С ней по кайфу все. С ней не только хорошо, но и по-настоящему спокойно внутри. С ней я могу быть собой. С ней я хочу стать лучше. С ней я смогу стать лучше. С ней грань между мной, тем парнем с блестящим будущим, и этим, нынешним, самоедом… я ее все реже ощущаю.
Я четко понимаю, что у меня в приоритете.
Хочу чтобы Женька стала моей женой. Хочу быть там и приходить туда, где есть она. Хочу ясности в том, кто я для Мишки. Хочу… Просто охренеть, сколько я всего хочу. С ней – всё. И Женя заслуживает счастья. Но если я себе того же не позволю, хрен я ее счастливой сделаю. Надо учиться им быть.
Да, оказывается, быть счастливым тоже надо учиться…
Я снимаю с нее свою рубашку, гашу свет, и мы забираемся под одеяло в темном гостиничном номере. Под подушкой что-то похрустывает.
– Слушай, насчёт колец… – достаю из-под нее оставшиеся два презера.
– М? – отзывается Женька.
– На них тоже есть кольца, – шуршу фольгой перед ее лицом.
– Какой ужас, – она истомленно смеется.
– Не ужас, а класс. – Перекатившись на живот, подминаю Женю под себя и трусь о ее расплющенные груди. – Скажи?
– Да, класс, Саш… Класс… – еле-как языком ворочает.
Одеяло сползает. Толкаю между нами руку, нахожу пальцами клитор, но Женьке до фонаря. Даже на поцелуй как следует не может ответить, позволяя мне обслюнявить себя и исколоть щетиной.
У меня встал, но я спрашиваю:
– Спать будем?
– Угу.
Скатываюсь с нее и укрываю одеялом.
В образовавшейся тишине вдруг раздается характерное урчание, и я ворчу:
– А я тебе говорил, чтобы ела, – напоминаю, что на банкете Женька толком ни к чему, кроме фруктов, не притронулась.
– Мне не лезло, – бормочет обессиленно. – Сейчас бы чебурек из нашей кулинарии.
С моих губ рвется смех.
– Капец блин, весь вечер за столом и мечтает о чебуреках. Надо было домой ехать. Что теперь с тобой голодной делать?
– Нет. Хорошо, что ты предложил… сюда, – теснее жмётся ко мне.
– Я тоже так думаю, – нащупываю под одеялом ее маленькую круглую задницу. – Вот мы с тобой сколько дел переделали, да?
– Угу.
– Ну все. Спи.
– Саш… Я же… Я же не могу забеременеть?
– Почему не можешь? – снова распахиваю глаза в темноту.
– В смысле… Ты точно уверен, что нет… Сейчас? – дает понять, что у нее есть основания думать, что я все-таки накосячил.
– У тебя задержка?
– Нет. Еще пару дней.
– Ну и не волнуйся. Я осторожен. Но если и когда это случится, беременность будет желанной, – обозначаю, что тема детей меня пугает, а наоборот. – Или... что? – хочу знать, что она сама об этом думает.
– Конечно, Саша.
50
Евгения
Говоря, что сегодня у меня будет кольцо, Саша не прикалывался.
Да, я уже поняла, что Химичев не склонен шутить, когда речь идет о таких вещах, как семья, брак и дети.
Боже…
Ночью его предложение пожениться показалось мне прекрасным несбыточным сном. И утро, как это всегда бывает, должно было внести свои коррективы в решения, которые принимаются в темное время суток. Не зря говорят, что утро вечера мудренее.
Однако с утра Саша сразу напомнил, что мы едем в ювелирный.
Мы поздно встали. Саша позвонил маме, и та сказала, что они с Мишей уже погуляли и собаку вывели, поэтому мы не торопились и, можно сказать, даже неплохо выспались. Вот только мой внешний вид…
Платье почти не помялось, ткань удачная, однако я ничего не смогла сделать с волосами. Вот и ложись спать с мокрой головой.
Встала, как чучундра: тушь толком не смыта, вместо прически веник, все тело ноет после наших с Сашей активностей. Умылась, конечно, подкрасилась, но в целом вид у меня был такой, будто я полночи в койке кувыркалась. Что, в общем-то, правда.
Саша в отличие от меня просто излучал энергию. Правда его рубашка была безнадежно измята мной.
В таком виде мы и приходим в торговый центр, где есть ювелирный салон.
В отделе с сияющими витринами тишина. Только нам с Сашей приспичило припереться сюда в одиннадцать утра.
Он кивает на одну из витрин, и я таращу на него глаза:
– Я что сама себе должна выбирать, что ли?
– Ну ты же тут, – он не видит в том проблемы.
Помню, что Саша спрашивал про размер, и задаюсь вопросом: покупал ли он кольца своей бывшей? Раз спрашивает, значит покупал. А если покупал, то по какому поводу?
– Доброе утро! – нас окликает бодрый голос девушки-консультанта. – Что-то определенное подбираете, может быть, серьги или кольцо?
– Да. Кольцо, – отзывается Саша. – Для девушки.
– Давайте я сориентирую вас… – двигаясь за стеклянными прилавками, она направляется к нам. – Предпочитаете с камнями или без?
– Можно с камнями, – отвечает Саша и смотрит на меня. – Или без?
– Саш, давай уйдем отсюда? – шепчу ему и взглядом прошу о том же.
Мне ужасно неловко. Я просто сквозь землю готова провалиться.
– Жень, спокойно, – приобняв, Саша призывает меня к порядку.
И я шагаю за ним, приближаясь к тому месту, куда консультант выкладывает подставку из черного бархата.
Оба смотрят на меня, и я нерешительно тянусь к украшениям.
– Нет, это очень дорого, – констатирую, перевернув несколько ценников.
– Жень… – Саша пожимает мой локоть.
– Я покажу другие варианты, – услужливо улыбаясь, предлагает девушка. – Белое золото, красное золото, платина? – уточняет мои предпочтения.
– Красное, – пожимаю плечами.
Я и сама вся красная на Сашу кошусь. Он же ободряюще мне улыбается.
Девушка достает другую подложку, потом еще одну. У меня разбегаются глаза. Все кольца очень красивые. Я не знаю, что выбрать. А цена… Блин, я бы на эти деньги…
– Такое нравится? – Саша указывает на одно из колец с голубым камнем, уже понимая, что мы так можем до бесконечности стоять.
– Да.
– А такое? – другое предлагает.
– Тоже.
– Давайте примерим из того, что понравилось? – ловко вворачивает консультант.
Я примеряю несколько вариантов.
Выясняется мой размер кольца для безымянного – шестнадцать с половиной.
– Ты долго будешь молчать? Кольцо не нравится? – спрашивает Саша, пока такси ждем.
Я поднимаю руку и любуюсь тем, как оно сияет на солнце.
– Очень нравится. – Кольцо классического дизайна – золото и крупный фианит в окружении камней поменьше. Оно устроило меня и по внешнему виду, и по цене. Хотя, на мой взгляд, все равно дорого. И главная проблема заключалась в том, что я не знала, сколько у Саши денег. А спросить постеснялась, поэтому так нервничала. Но теперь, когда я спокойно выдохнула, беру Сашу под локоть и говорю, все еще не веря в происходящее: – Твоя мама обалдеет.
– Она будет рада. Я точно знаю. Уверен.
Я в этом тоже не сомневаюсь, однако все равно волнительно.
Мы с Сашей поженимся! В голове не укладывается. А то, что творится в душе, можно прокомментировать словами героини из сериала, который я смотрела в тот год, когда сына родила.
“Я летаю, я в раю…”
Однако есть то, что я считаю нужным с Сашей обговорить до того, как его мама узнает, что мы решили узаконить наши отношения.
– Саш, насчет того, что ты тогда предложил, – неуверенно начинаю, не вполне понимая, как он к этому отнесется. – Я не хочу врать ей. Ну… что Миша… от тебя.
Встречаемся взглядами, и Саша кивает:
– Понял.
– Мне кажется, это все только усложнит, – хочу объяснить свое решение. – Она, даже если не спросит, то будет думать, как так вышло, почему мы молчали… Не хочу, Саш. Не могу. Пусть все останется, как есть?
Он берет небольшую паузу и снова кивает.
– Согласен, – ровно и в то же время твердо произносит. – Они и так отлично ладят. Ты права. Не будем. Ну и теперь будет проще. Мы поженимся, я и так стану Мишкиным отцом, а мама – его бабушкой.
– Я тоже так подумала, – смущенно опускаю взгляд.
Саша станет моим мужем, а Мише – отцом. У нас будет семья – настоящая. Мы даже мою возможную беременность обсудили вчера. Я, разумеется, понимаю, что нам пока не до ребенка, но сам факт, что Саша готов, говорит о многом.
– Фамилию-то мою возьмешь? – он пихает меня пальцем в бок.
– Возьму.
– А у Мишки отчество мое или… просто? – любопытничает.
– Конечно не просто, – говорю, как есть, уже без всяких стеснений.
– Ты что-нибудь знаешь про усыновление?
– Нет.
– Ладно. Узнаем, – уже привычно отбивает Саша.
Вскоре подъезжает машина, и мы забираемся на заднее. Только до дома так и не доезжаем. Саша просит водителя остановить на нашей остановке.
– Саш, ты куда? – притормаживаю, потому что он тянет меня совсем в другую сторону.
– Ну а о чем ты вчера мечтала? – хитро прищуривается.
Я мысленно прокручиваю наши вчерашние разговоры. О чем я там вчера еще могла мечтать?
Догадываюсь уже только тогда, когда Саша приводит меня к нашей кулинарии с шумящей и источающей ароматные запахи вентиляцией.
– Здесь будешь? Или до дома дотерпишь? – уточняет, когда в очереди стоим.
– Здесь! – пускаю слюни, разглядывая выпечку на витрине.
Кроме чебуреков, набираем всякого разного: трубочки с кремом, заварные и “Буше” для Мишки. Гулять так гулять. У нас сегодня, вообще-то, помолвка.
– Так вкусно? – Саша комментирует мой блаженный стон, когда я откусываю и жую чебурек, завернутый в салфетку.
Мы стоим возле одного из круглых высоких столов.
– Вкуснее ничего не ела, – прикрыв глаза, отвечаю. – Попробуй.
– Да я дома.
– Кусай! – настаиваю, толкая ему в рот свой чебурек.
Саша откусывает, прожевывает и говорит:
– Твои были вкуснее.
– Не сочиняй, Саш! – не ведусь на его россказни. – Я их сожгла!
– Я и говорю, – он улыбается, – хрустящие такие.
Я снова смотрю на кольцо, которое так непривычно ощущать на пальце, и вдруг словно прихожу в себя.
Еще вчера мы с Сашей всего лишь собирались на свадьбу к общему знакомому, как пара, а сегодня все так резко поменялось.
– Саш… А мы не… поторопились? – озвучиваю свои сумбурные мысли.
– Я – нет, – Саша тянется за салфеткой и вытирает рот одним твердым движением. – Свое предложение я озвучил, – глядя на стол, заметно хмурится. – Тебя не тороплю.
В горло больше ничего не лезет. Ругаю себя последними словами.
Глупая, глупая Женя… А если откровенно, то полная дура.
Ну кто меня тянул за язык? Испортила ему настроение. И себе.
Если совсем все не испортила.
Но кто бы мне сказал, что мало просто найти свое счастье? Нужно еще и уметь его принимать.
