Текст книги "Острые предметы (СИ)"

Автор книги: Юлия Устинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 26 страниц)

41

Евгения

Сначала лайка реагирует. Лежа в полудреме, собака приподнимает морду над ковром и навостряет уши.

К двери несемся оба: я и лайка. По пути слышу, как в замочной скважине поворачивается ключ.

– Тихо! – шепотом отчитываю пса за протяжный скулеж.

Заглядываю в глазок, и сердце радостно подпрыгивает.

Щелкает верхний замок. Одновременно с этим я сбрасываю цепочку.

Дверь открывается. В квартиру заходит Саша, и первым его пес приветствует: преданно, возбужденно, с обожанием.

– Да угомонись ты! – Саша смеется, отпихивая от себя морду собаки. – Молодец, всё, встретил. Сидеть!

Пес послушно опускается на задние лапы и стучит хвостом по линолеуму.

Я отступаю, пока Саша ставит на пол свою спортивную сумку и запирает дверь, но радостного нетерпения во мне не меньше, чем у лайки. Разве что хвостом не виляю. Ведь мы четыре дня не виделись!

– Привет, – кивает мне Саша и наклоняется для поцелуя.

Я подаюсь вперед, чтобы быстро чмокнуть его. Но торможу, обратив пристальное внимание на его рот: нижнюю губу рассекает тонкая полоска запекшейся крови.

– Что с губой?

– Да ерунда.

Положив ладонь на поясницу, Саша сам меня расцеловывает: в щеки и шею.

– Ты подрался, что ли, Саш? – пока разувается, стягиваю с его плеч джинсовку.

– Да не то, чтобы… Спарринговал с питерскими… – подносит руку к травмированному уголку рта и трогает.

Потом проверяет свою костяшку – нет ли крови. Чисто.

Я знаю, что мой Химичев был в Санкт-Петербурге. Сказал, что это важно, что нужно навестить одного человека, что для него есть кое-какая работа, за которую могут хорошо заплатить. А теперь вот… “спарринг с питерскими”. Что он там делал?

– Саш, мне стоит волноваться? – прямо спрашиваю.

Он тянется ко мне и проводит большим пальцем по щеке.

– Нет. Ну ты же меня знаешь.

– Знаю, – я киваю.

Его туманные объяснения на самом деле ничего не объясняют, но правда в том, то я знаю Сашу. И я ему верю.

– Все, хорошо, Женьк. Правда. Все хорошо, – он крепко меня обнимает, и бурная радость пересиливает смутное беспокойство. – Так… Стоп... Что с волосами? – взяв за плечи, Саша удерживает меня, пока внимательно разглядывает.

Я опускаю ресницы.

Заметил.

Саша подводит ладонь под мои волосы, приподнимает, и они снова рассыпаются по плечам.

– Ты отрезала… – он выглядит расстроенным.

– Ну да… Подстриглась. Не нравится? – неуверенный взгляд на него обращаю.

Вчера я, как обычно, пошла в парикмахерскую, чтобы Мишу подстричь и подровнять себе кончики, а в итоге попросила сделать мне стрижку. И теперь волосы едва прикрывают лопатки. Еще и челкой обзавелась.

И я теряюсь под Сашиным взглядом, потому что он откровенно мной любуется.

– Тебе идет. Очень. Просто непривычно. И жалко. Столько лет растила.

– Мастер мне тоже – жалко-жалко, рука не поднимается. А мне так легко стало! – прикрыв веки, двигаю головой, больше не ощущая прежнего веса волос. – Я даже передать не могу, как легко.

– Легко – это хорошо. Ты красавица, Жень.

Саша инициирует полноценный поцелуй.

У него сухие губы, будто обветренные, зато совсем не пахнут сигаретами. Сначала он твердо врезается ими в меня, давит, раскрывает. Я вздрагиваю, пока язык вталкивает, и теряю пол под ногами, когда, нежно лизнув мой язык, осторожно выскальзывает, будто приглашая. Между ног сразу вспыхивает очаг удовольствия – так остро, так сладко. Я хочу его.

– Как хорошо, что ты дома! – в чувствах выпаливаю, повиснув на Сашиной шее.

Он дергает мои бедра, подхватывает, и я обвиваю ногами его талию, оказываясь прижатой к стене. Но в таком положении как следует поцеловаться нам не дают. Лайка, решив, что мы играем, встает на задние лапы и толкает мне под попу мокрый нос.

– Эй, не борзей! Так делать только мне можно! – смеется Саша, отгоняя шебутного пса. Опускает меня на ноги, а ему обещает: – Сейчас гулять пойдем. Миша спит? – кивает в направлении комнаты.

– Вот недавно только уснул. Мы тебя раньше ждали.

– Торопился, как только мог. Ладно… Утром сюрприз будет. Привез ему кое-что.

– Ты голодный?

– Как зверь… – глазами сверкает. И, если судить по алчному Сашиному взгляду, жарким поцелуям с порога и внушительной выпуклости на ширинке, то речь идет не только о еде. – Я к маме зайду, поздороваюсь, волосатого выгуляю и обратно, – сообщает о том, что следует сделать.

Я опускаюсь на корточки перед лайкой и чешу ему за ушами.

Саши уехал, и пес у нас находился круглосуточно. Я сама предложила. Скучно ему одному в квартире сидеть, пока тетя Таня на сутках. И выгуливать надо. А Мише только в радость. Хлопот, конечно, немало. Пес молодой, активный, игривый. Глаз да глаз за ним. Но я все равно говорю:

– Оставляй его с нами.

Говоря о собаке, имею в виду и Сашу тоже. Его – в первую очередь. До отъезда четкой определенности с тем, живем ли вместе, не было. И я хочу это исправить.

– Уверена?

– Я же тебе еще тогда всё сказала, – напоминаю и закрываю тему, делая уже акцент на собаке: – Мишка так привык за эти дни, что он у нас. Как зовут-то его, Саш? А то я его все “собака-собака”.

– Никак не зовут. Чужой же, я и не стал давать кличку. Как он себя вел? – взыскательно смотрит на питомца.

Заговорщицки улыбаюсь лайке.

– Ну нет, я жаловаться не буду.

– Сгрыз что-то? – предполагает Саша.

– Нет.

– Гадил значит, – догадывается.

– Не дотерпел. Только один раз. А так он молодец. Нам с ним весело было, – вступаюсь за него и глажу по загривку. – Хороший… Да же, собака?

Тихо заскулив, тот опускает голову и утыкается мордой мне в ладонь.

– Нормально подмазался, пока меня не было, – усмехается Саша, снимая с дверной ручки поводок.

– Думаешь, еще могут хозяева объявиться?

– Не знаю. Надеюсь, что нет. Времени нормально прошло. Я уже сам не хочу, чтобы его забрали.

– Хоть бы не забрали, – подхватываю с надеждой.

– Ты тут с ним не взвоешь в однокомнатной? У тебя чистота, порядок, а с него шерсти, мать моя.

Я поднимаюсь.

– В тесноте да не в обиде. И ты же будешь пылесосить, – предупреждаю Сашу об обязанностях по дому.

– Ну гляди… – он улыбается и зовет лайку: – Пошли, собака. Переезжаем. Но если будешь гадить, нас выгонят, понял?

42

Евгения

Пока Саша собаку выгуливает, накрываю на стол.

Отбивные еще теплые. Пюре тоже не остыло. Овощной салат.

С отбивными сегодня забавно получилось.

Раньше я их никогда не готовила. У деда съемный мост был, и он даже гуляш не очень уважал. Маленькому ребенку свиные отбивные, обжаренные в сухарях, тоже как-то до лампочки. А для себя отдельно что-то готовить я не привыкла. У меня даже молотка для отбивания не было. Но на днях я его купила.

И надо было видеть лицо сына, когда он вбежал на кухню, услышав шум, и увидел, что я стучу по куску мяса железным молотком. Он сначала удивился, открыл рот, а потом разошелся смехом. Я тоже посмеялась, но после объяснила, что делаю и для чего. Предложила Мише попробовать. Он постучал немного молотком и бросил, сочтя, видимо, это занятие неинтересным.

Другое дело – инструменты.

Если Саша что-то делает по дому, Мишка тут как тут.

Перед отъездом Саша на балконе перила поменял. Те давно потемнели и рассохлись, а новые теперь даже деревом пахнут. Я еще удивилась, откуда он все умеет. И Саша сказал, что в тюрьме занимался мебельными работами. А еще мрачно пошутил, что Мишкина кроватка вполне могла быть изготовлена там же. Да хоть бы и так. Всякий труд достоин уважения.

И я знаю, что не каждый, кто получил срок, действительно заслужил его. Кто-то оказался в тюрьме по глупости, а кто-то, как мой Саша, – в силу чудовищного стечения обстоятельств.

Вскоре Саша возвращается.

– Жень, возьми на пять сек, – сам не заходит, а просит подержать собаку за ошейник. – Я сейчас…

Удерживая пса, я выглядываю за дверь и вижу Сашину маму.

– Здравствуйте, – бросаю ей через порог.

– Здравствуй, Женечка, – с улыбкой отзывается тетя Таня. – Я вам тут пирог испекла.

Она вручает Саше блюдо, завернутое в полотенце. Мне становится стыдно. Ведь она тоже ждала сына, а, получается, что я его у него краду.

– А пойдемте… с нами. Чай попьем, – предлагаю, Слава Богу, вовремя сообразив.

– Спасибо. Не беспокойся. Я на ночь чай не пью. Сами кушайте.

Вполне доброжелательный вид соседки успокаивает мою совесть.

В конце концов, Саша взрослый мужчина и не обязан с ней жить всю жизнь. Уверена, она это понимает.

На том и прощаемся. Саша передает мне тарелку, разувается и ведет собаку в ванную, чтобы лапы вымыть.

Режу пирог с картошкой, тоже ставлю на стол и иду за Сашей.

– Саш, потом сам помоешься! – ловлю его на том, когда он с себя футболку снимает, явно намереваясь душ принять. – Все еле теплое, садись уже, – объясняю свою причуду.

– Понял.

Натягивает футболку обратно и выходит в прихожую, где что-то ищет в своей сумке. Я же на кухню возвращаюсь, куда Саша приносит две коробочки.

– Вот. Это твой. Это мой, – опускает их на стол и накрывает каждую ладонью. – Симки купил.

Я подаюсь ближе и вижу на коробках изображения сотовых телефонов.

– Сотовый?! – ахаю. – Мне? Да ты что, Саш?! Он же бешеных денег стоит! Зачем?!

– Обычных денег, – успокаивает. – И как… зачем? Чтобы… мало ли что.

– Мало ли что? – с сомнением смотрю на Сашу.

– Связь в наше время – это не роскошь, Жень, а уже необходимость, – терпеливо объясняет свое решение обзавестись телефонами.

– Необходимость? У меня городской есть. Да кому мне звонить-то? – искренне недоумеваю.

Саша опускается на стул и снисходительно отвечает:

– Я уверен, что со временем, найдется кому. А пока – мне. Можешь звонить, можешь писать. Берешь и пишешь эсэмэску, типа, – он открывает коробку и приговаривает: – Саша, я соскучилась, – а сам улыбается, пока вынимает устройство.

– Я правда соскучилась, – подтверждаю без всякой иронии.

– Спать пойдем, покажешь, как… – лукаво прищуривается, заставляя мои щеки пылать. – Давай открывай, чего сидишь? Продавец в “Евросети” этот посоветовала, – имеет в виду тот, что купил для меня.

Я нерешительно тянусь к другой коробке и достаю сотовый.

Оба устройства от одного производителя, название которого навевает мысли о мотоциклах.

Motorola.

Только у Саши аппарат проще: экран и кнопки, а тот, что мой – раскладывается, более тонкий и изящный. Я бы даже сказала – красивый.

– Ну-ка набери меня, – просит Саша. Я растерянно смотрю на кнопки, и он смеется, – сейчас научимся. Я сам, думаешь, кому-то хоть раз звонил с такого?

– Надо инструкцию почитать, – я лезу в коробку.

– Я тебя умоляю.

Саша быстро разбирается с меню. Я тоже не совсем отупела после декрета. И дед всегда говорил, что у меня технический склад ума. Потом мы забиваем в телефонные книги номера друг друга, и Саша снова говорит:

– Теперь позвони мне.

Улыбаюсь и жму на кнопки. Сашин телефон разражается мелодией, и он поспешно принимает вызов, затем картинно откашливается и проговаривает в микрофон, глядя на меня:

– Да, золотая?

– У тебя ужин совсем остыл, – в трубку тоже говорю и смеюсь – сидим ведь как два дурака. – Ешь давай!

Мягко хлопаю раскладушкой. Саша быстро подбирает раскрытые коробки, закрывает их и поднимается, говоря:

– В шкаф уберу. – После садится и с аппетитом принимается за еду. – А ты смотреть будешь? – намекает, что я только на него накрыла.

– Да. Буду, – закатываю глаза и уже без юмора, с благодарностью добавляю: – Спасибо, Саш, – снова раскладываю сотовый. Мне нравится звук при открытии. – Будет мне подарком на день рождения.

– А когда у тебя, я не помню? – активно пережевывая мясо, спрашивает Саша.

– Вряд ли ты знал, – посылаю ему благосклонный взгляд. – Тринадцатого января.

– Ясно. Ладно, – возводит глаза наверх, наверное, стараясь запомнить. – А с подарками я сам как-нибудь разберусь, без советчиков, – подмигивает.

Я без зазрения совести любуюсь тем, как он ест, и спрашиваю:

– Расскажи, как там в Петербурге?

– О, да ты дворянский кровей, как я погляжу, – подшучивает надо мной. – Да как? “Аврора” из всех пушек зарядила в мою честь, – продолжает хохмить, что даже непривычно, пока вдруг не умолкает, пожав плечами. – Хорошо там, красиво, но дома лучше.

Я подпираю подбородок ладонью и вздыхаю.

– Я вообще нигде не была. А где ты был еще? – вдруг понимаю, как много я еще про Сашу не знаю.

– Да много где… – задумчиво тянет и хмыкает: – Ивдель. Замечательное место для отдыха и погружения в свои фантазии. Столица зон, между прочим. Считай та же Москва… – Эта шутка совсем не смешная. Так и веет тоской от Сашиного голоса. – Прости, херню сморозил, – он и сам это понимает.

– Да ничего, – качаю головой. Я не обижаюсь. Все понимаю. Было бы странно, если бы Саша вдруг забыл о том, где и как провел последние годы. – А где это?

– Свердловская область, – сухо роняет и относительно подробно отвечает на мой вопрос: – А так, да, я был в Москве. И по турнирам и сборам всю страну объездил. В Минске был… Но толком, кроме зала и ринга, нигде ничего не видел.

– Ну все равно… – выскакивает у меня.

– Как-нибудь вместе поедем. Куда захочешь. Обязательно, – обещает, похлопывая под столом мою коленку.

Я внимательно разглядываю его, все сильнее чувствуя пусть и небольшую, но явную перемену.

– Ты какой-то другой приехал, Саш.

– Другой? – переспрашивает.

– Веселый, – пожимаю плечами.

Сама толком не могу объяснить, что с ним не так. Потому что все так. Но Саша словно стал более расслабленным и умиротворенным, что ли.

– Рад тебя видеть. Тоже страсть как соскучился по вам, – улыбается.

Я вижу, как натягивается кожа на его нижней губе.

– Тебе не больно? – тянусь и трогаю пальцем тонкую корочку.

Саша перестает жевать и, обласкав меня взглядом, отвечает.

– Мне охуенно. Прости за выражение.

Прощаю и заливаюсь краской, реагируя на его прямолинейный бесстыжий комментарий.

И в постели сегодня Саша тоже другой: более настойчивый, требовательный, непреклонный. Он не дает мне спуску, пока я не кончаю от его пальцев и члена, лежа на боку. А затем берет меня сзади. На то, чтобы достичь собственного пика, у него уходит меньше минуты, но так это громко, бурно, неистово, что я снова возбуждаюсь. Однако Саша сегодня ограничивается одним разом и почти сразу крепко засыпает.

За отпуск я неплохо выспалась, и мой сон стал более чутким. Поэтому, когда Саша начинает разговаривать во сне, я просыпаюсь.

Привстав на локте, прислушиваюсь. Он говорит в голос, достаточно звучно, не вполне разборчиво, но я все понимаю.

– Химичев Александр… ич… Ноль… того. Семьдесят девятого… Статья… Сто одиннадцатая…

И я понимаю, что ему снится.

– Саш… Саша… – обхватив за лицо, осторожно бужу его.

– Аххх… – он ощутимо вздрагивает.

– Всё хорошо. Ты дома, – глажу его по щеке. – Тебе просто дурной сон приснился.

– Мм-м… Ладно, – вздыхает и снова проваливается в забытье.

– Всё хорошо… Спи… – я тянусь и целую его в щеку. – Я тебя люблю…

43

Евгения

Сегодня первое утро, когда мы с Сашей просыпаемся вместе.

Сначала Миша встал.

Я тоже на автомате открыла глаза и подняла голову. Сын сразу зашуршал упаковками с игрушками, которые ему привез Саша, совершенно не обращая внимания на то, что тот спит рядом со мной.

Саша потягивается и переворачивается со спины на бок.

Обняв меня, обращается к сыну:

– Здорово, Миш. Да, там все твое. Разбирай. – И теснее к моей спине прижимается. – Доброе утро, золотая.

Я улыбаюсь.

Саша совершенно голый под одеялом. Переплетает наши ноги. Я же еще ранним утром предусмотрительно натянула ночную рубашку, которую он сейчас задирает.

– Доброе… – прикрыв глаза, наслаждаюсь его прикосновениями. Мягкие волоски на голенях и бедрах щекочут меня. – Я все переживала, как Мишка отреагирует, если увидит нас вместе, – шепчу немного растерянно.

– И как он отреагировал? – низким, сипловатым со сна голосом урчит Саша.

– Да нормально, вроде.

– Правильно. Пусть видит, как должно быть в семьях. И тогда у него будет так же…

Тихой интонацией усыпляет мою бдительность, а сам уже пристраивает член сзади, трогая меня между ног.

– Саш… – зашипев, распахиваю глаза и отпихиваю его бедрами. – Сдурел? Он же здесь!

Саша с недовольным рычанием выпускает воздух из легких, и я получаю шлепок по бедру под одеялом.

– Пошли, – нетерпеливо распоряжается он.

Приподнимаюсь на локте и поворачиваюсь. Саша садится, толкает свою подушку под одеяло и встает, прикрыв себя спереди.

Я хохочу, наблюдая, как он пятится по комнате, пряча от Миши свой голый зад.

– Что ты делаешь, Сашка?! – впервые вырывается именно эта форма его имени.

Остановившись в дверном проеме, Саша дергает головой и зовет меня:

– На пару слов…

– На пару слов? – тяну, издевательски улыбаясь.

– Буквально на пару, Жень, – умоляет отчаянным взглядом.

– Слов или минут?

– Быстро пошли, сказал! – строго шепчет и резво кивает, требуя, чтобы за ним шла.

Саша скрывается из поля зрения.

Продолжая хихикать, я поправляю сорочку, отбрасываю одеяло и встаю. Пока телевизор с пульта включаю, обращаю внимание на сына. Тот уже достал из коробок все игрушки, и сам не знает, за что взяться. На одном из каналов идет старый мультфильм про обезьяну и ее непоседливых деток. Вру сыну, что пошла умываться и прошу одного поиграть.

В ванной Саша, едва порог переступаю, тянет меня на себя, и я врезаюсь в его каменную грудь. Не церемонясь, он задирает и стягивает мою ночнушку, сообщая:

– Резину не взял. Можно так?

– Ладно…

Получив добро, Саша разворачивает меня спиной и толкает бедрами на подушку, которую положил на край ванны. Я упираюсь ладонями в противоположный и выгибаюсь, пока Саша покрывает лихорадочными поцелуями мою спину. Твердый член упирается в ягодицы, а между ног и внутри все сладко сжимается. Ноги дрожат от предвкушения и нарастающего возбуждения. Подхватив под грудью, Саша вынуждает встать на носочки.

– Отдам должок вечером, – хрипло предупреждает, чмокнув в плечо.

– Да делай что хочешь… – бездумно шепчу.

Держу глаза закрытыми, пока принимаю член. Я недостаточно влажная для него, оттого ощущаю его толщину и твердость гораздо ярче. И Саша трахает меня, заставляя задыхаться и стонать. Одна его рука сжимает мою грудь, а другая крепко держит под животом. Он почти оседлал меня сзади. Его колени согнуты, мощные бедра широко разведены и быстро двигаются на мне. Член долбит, как отбойный молоток.

– Хочу в тебя кончить… – рычит Саша, заколачивая внутрь меня особенно яростный толчок. – В тебя хочу…

Моя первая реакция – абсолютное принятие и исступленный восторг. Возбуждение накрывает ощутимой волной. Я тоже хочу кончить.

– Да… в меня… Саш, – прерывисто вывожу, повинуясь каким-то врожденным инстинктам.

Но следом приходит осознание. Мои ладони скользят и сползают по кафелю. Я дергаюсь и паникую как в наш первый раз. Вскидываю голову.

Сашино тело наращивает темп. Он громко дышит.

О, нет. Ведь я сама сказала ему…

Его пальцы сильнее впиваются в мою кожу.

– Саш! – от кафельных стен гулом отлетает мой громкий окрик.

Член выскакивает из мокрого влагалища. Несколько движений рукой, и Саша вдавливает его в мою ягодицу.

– Я успел… Нормально, Жень… – успокаивает, еле дыша, и доводит до моего сведения с безусловным наслаждением в каждом звуке: – Вот это ништя-як. Живая?

– Ты меня напугал, – осторожно говорю в свою очередь, разгибая поясницу.

Саша убирает подушку и опускается на край ванны, тяжело дыша.

– Извини, – усмехается, утирая пот с лица. – Мысли вслух. Размотало, не сдержался, – обнажает зубы в усталой улыбке.

– Пожалуйста, мысли так про себя, – я нервно посмеиваюсь, вставая перед ним и протискиваясь между разведенных мужских коленей. – А то я уже подумала… – обвиваю за шею руками.

Саша ответно меня обнимает и с твердостью проговаривает:

– Нет, Жень. Я не накосячу. Просто озвучил желание. Хотеть-то можно?

– Ладно… Хоти.

– Ты, кажется, была не против? – он хитро щурится, задирая подбородок.

– Я не знаю… – в смятении трясу головой. – Я просто не думала…

– А я думаю, – его рука скользит по моей влажной спине. – Веришь?

– Верю, – киваю совершенно искренне. – А теперь иди отсюда и дай мне помыться.

Сполоснув под краном член и руки, Саша уступает мне душ и покидает ванную, завернувшись в полотенце.

Должна признаться, что секс без презерватива – совсем другое дело. Плоть о плоть… Это так одуряюще приятно, что сводит с ума и дико щекочет нервы. Но, наверное, и для меня пришло время поставить спираль.

“Я не накосячу…”

Понимаю, что в планах общего ребенка в ближайшем будущем у Саши нет… У меня – тоже. И при этом я бы хотела... Я хочу. Как же я хочу с ним семью, где слово “беременность” ни у кого не вызывает проблем, где всех ее членов называют как положено, где не надо объяснять трехлетнему мальчику, кем ему приходится мужчина, который с ними живет, а скорбящей матери сообщать, что у нее есть внук; как же я хочу с Сашей настоящую семью, где можно говорить, что любишь, когда захочешь, а не ночью, украдкой, пока он спит; такую семью, где все просто и понятно.

Но, наверное, я слишком много хочу? Все и сразу – ведь так не бывает?