Текст книги "Острые предметы (СИ)"
Автор книги: Юлия Устинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)
28
Евгения
Ничего не понимаю.
Сашина обувь стоит у порога. У меня в руках его футболка, которую он в ванной оставил, но его самого нет ни в комнате, ни на кухне.
В комнате относительно светло. Мелькает телевизор.
Мишу обнаруживаю крепко спящим на новом диванчике. Саша его переложил и укрыл. Наклонившись к сыну, по привычке проверяю его лоб и целую – теплый, машинально закидываю мужскую футболку себе на плечо и направляюсь к шкафу, чтобы достать белье.
На мне мой любимый древний махровый халат, но я уже не заморачиваюсь из-за его длины. Саша теперь в курсе, что у меня там под ним, а больше в ванной не во что было переодеться.
Я подхватываю из ящика белье и слышу, как открывается балконная дверь. Теперь становится понятно, куда Саша запропастился.
Голый по пояс он мягко ступает по ковру.
– Ты долго. Два раза покурил. Хотел уже стучаться, – шепчет, протягивая руку, чтобы коснуться моей, сжимающей в кулаке темно-синий клочок ткани.
Чувствую исходящий от него сильный табачный запах.
– Я… просто… – бормочу, заводя руку назад.
И радуюсь, что не успела с трусиками, ведь Саша бы мог увидеть, как я их надеваю.
– Пряталась там от меня?
Встречаемся взглядами. У Саши загадочно-красиво блестят глаза. Он смотрит иначе, по-новому – выразительно, жгуче, с чувственным посылом, с сокровенной тяжестью, так по-мужски, собственнически и интимно, что у меня внутри все подрагивает и даже пальцы на ногах поджимаются. Полагаю, так мужчины смотрят на своих женщин. Только мы же с Сашей не пара. Мы просто хорошо общаемся, и есть очень сложные вещи, которые нас сближают. Мы даже не друзья. И вот мы переспали.
Слово-то какое странное – “переспали”. Оно больше для постели подходит. А мы с Сашей… Стоя, в ванной, сзади, без защиты…
– Нет, – выталкиваю изо рта горячую струю. – Просто… – и шумно тяну губами прохладный воздух, пытаясь придумать убедительную отговорку, объясняющую мою задержку.
Саша тихо посмеивается над моим подмороженным видом.
– Да я шучу, Жень. – Он двигается ближе, накрывая меня свой сильной пьянящей аурой, и задевает костяшками мое бедро через халат в том самом месте, где я до сих пор ощущаю стальную хватку его пальцев. – Как… ты? – очень нежно тянет и расслабляюще тормошит меня.
– Я… все нормально, – на автомате выдаю.
Помню, как остро Саша реагирует именно на это сочетание слов, но сейчас он, кажется, не в том настроении, чтобы докапываться.
– Ладно. Одевайся, – дает понять, что наблюдал за мной с балкона. – Я сейчас.
Невольно оглянувшись, провожаю взглядом высокую фигуру Саши, расхаживающего в потемках по моей квартире – свободно и непринужденно.
Ах, ну да… Квартира-то вовсе и не моя, но конкретно сейчас меня мало тревожат предстоящие трудности с обменом и переездом, поиском новой работы. В данный момент я больше волнуюсь из-за того, как дальше себя с Сашей вести. Как правильнее? Я переживаю о том, что он теперь обо мне подумает. Потому что скорость, с которой я согласилась на близость с ним, мягко говоря, головокружительная. И, если по-хорошему, то для моего поведения есть вполне конкретное название: девушка легкого поведения.
Я быстро натягиваю белье и, пока Саша наведывается в туалет и заходит на кухню, чтобы утолить жажду – слышу, как громко и жадно он пьет, успеваю расчесаться, заплести косу и накрутить себя еще больше.
Наверное, он сейчас к себе пойдет. Или нет? Что мне ему сказать? Сесть на диван? Или пойти к нему на кухню?
Ходить за Сашей хвостиком, думаю, все же – не дело. Сажусь на свой диван, к самому подлокотнику двигаюсь, беру пульт и бездумно листаю по кругу каналы. На MTV торможу. Начинается клип Evanescence. “Bring Me to Life”.
– Музыку смотришь? – шутит Саша, когда присоединяется ко мне.
Я улыбаюсь. Звука почти не слышно, поэтому, да, получается, что я “смотрю музыку”.
– Мне очень нравится вокал солистки, – шепчу, чувствуя щекой Сашин взгляд. Также боковым зрением улавливаю, как он тянется ко мне. – Да… Ты забыл, – заторможенно наблюдаю, как он стаскивает с моего плеча свою футболку.
– Не забыл, – убирает ее справа от себя и двигается ближе. – Я для тебя ее оставил.
– Зачем? – скосив взгляд, непонимающе смотрю на Сашу.
– Зачем-зачем… – передразнивая, он тихонько цокает языком и заводит руку мне за спину. – Теперь мне честно скажи, все хорошо? – мягко растирает шею и плечи.
От него уже не так сильно пахнет сигаретами. И я рада, что он не надел футболку. Это значит, что пока он не собирается уходить.
– Да… Правда хорошо, – я жмурюсь, от того как приятно чувствовать Сашины руки на себе. – Просто… Я, наверное, тебя удивила… – стыдливо умолкаю.
У меня в горле бьется пульс, и я прищуриваюсь в ожидании того, что скажет Саша.
– Удивила? – переспрашивает он растерянно.
А я просто не в состоянии сформулировать и внятно донести до него свои переживания. Да и зачем ему мои заморочки? Все и правда очень хорошо, если не волшебно.
– Проехали, ладно? – уже жалею, что начала.
– Нет. Не ладно. Объясни, – требует Саша.
Откинувшись на спинку, он тянет меня за бедро, вынуждая развернуться к нему лицом. И там же оставляет свою руку – на моей обнаженной коже, в опасной близости от промежности.
– Нет, пожалуйста. Я не могу о таком говорить, – я не убираю, но чуть ниже сдвигаю его пальцы.
И Саша ловко ловит ими мои, мягко зажимает и нежно потирает.
– Понимаю. Но придется, Жень, – произносит, вроде, с юмором, но настойчиво. Я отворачиваюсь к телевизору, избегая зрительного контакта. – Будешь молчать? – Саша сотрясает меня за руку. – Тогда мы так всю ночь просидим. Я очень терпеливый человек.
– Вообще-то… заманчиво, – улыбаясь, я опускаю голову и покусываю губы. – Так что я, пожалуй, лучше помолчу, – намекаю, что совсем не против провести вот так всю ночь.
Кажется, я с ним флиртую.
– Тогда я скажу, ладно? – необычайно серьезно начинает Саша и меняет позу. – Я всего этого не планировал, надеюсь, ты понимаешь, но… – он ерзает, усиливая мое напряжение. – В общем… ты мне нравишься, Жень, – оглушает шепотом. – Очень сильно. Наверное, это уже понятно. И… это ведь взаимно? – внимательно смотрит на меня.
– Ну… да, – заливаясь жаром, скупо роняю.
Я вся в мурашках, а в груди чрезвычайно горячо и тесно становится. У моей души сегодня праздник: то ли священная церемония, то ли ведьмин шабаш. Звезды просто взяли и сошлись. Сбывается то, о чем я даже не мечтала. И в это трудно поверить. Но я не могу не верить Саше.
– Это сильно радует, – Саша усмехается, тормоша меня за коленку. – Иди ко мне, – и сам меня увлекается в свои объятия.
Его поцелуи еще лучше, чем до этого – пламенные, затяжные, волнующие до дрожи. Я действую смелее, ярче, с самоотдачей, и чувствую, что он тоже наслаждается моими ласками.
Пока целуемся, Саша распахивает на мне верхнюю часть халата и трогает меня через лифчик. Большего себе не позволяет.
Может быть, он бы и до этого вел себя более целомудренно, если бы не я.
– Ты же теперь не решишь… Не решишь, что я… такая? – спрашиваю Сашу, переживая прилив стыда и возбуждения.
– Какая? – он тоже шумно дышит, удерживая пальцами мой подбородок.
– Доступная, Саш, – довольно резко звучу.
– Жень, херню не неси, – отрезает нетерпимо. – Никакая ты не доступная. Это я – бесстыжий. Пришел, напросился на чай и соблазнил тебя, – откинув голову, смотрит на меня с необычного ракурса. – Я ничего про тебя не думаю, серьезно. Кроме того, что ты подарила мне… незабываемое наслаждение, – последнее тем самым бесстыжим тоном проговаривает.
От таких заявок у меня сердце вздрагивает, а внизу живота завязывается тяжелый узел.
– Саша… – прикосновение его пальцев к груди острее чувствую.
– Не загоняйся, – он водит подушечкой большого по ткани лифчика, задевая выступающий бугорок. – Или что? – вдруг с сомнением смотрит на меня. – Будешь теперь переживать из-за того, что у нас был секс?
– Нет, – мотаю головой и сдвигаю на груди половинки халата. – Просто… – сажусь ровнее и возвожу глаза к потолку.
“Просто-просто”. Я будто других слов больше не знаю.
– У тебя был кто-то? Я имею в виду… Ну… кто-то же был… вообще? – осторожным шепотом проговаривает Саша, пальцем выписывая на моей ноге круги.
– Ну… вообще-то, нет, – отвечаю резче, чем следовало бы, при этом мысленно благодаря его за этот вопрос.
Саша застывает и медленно кивает. С пониманием. Поглаживает мою ногу. Плавит лаской и усмиряет, пока переваривает услышанное.
– Я догнал, Жень. Это мой косяк. Не додумался спросить, – он начинает оправдываться. – Наверное, ты немножечко все не так себе представляла. Но… блин, да… Чаще секс – это просто голый секс.
На его лице появляется виноватая улыбка.
– Да я же… – зажмуриваюсь, сгорая от неловкости. – Нет никаких косяков! Всё! Я не стану это обсуждать!
– Молчу, молчу… – посмеивается Саша. – Но если позволишь, я покажу тебе, что бывает и по-другому, – и смотрит на меня так соблазнительно.
– За-ачем? – словно загипнотизированная, не могу от него глаз отвести.
– Затем, что я хочу… тебя, – удерживая мой взгляд, поражает своей прямолинейностью Саша Кашпировский. – Теперь хочу еще больше. – Глядя мне в глаза, он нагло забирается ладонью под халат, стискивает бедро и мечтательно вздыхает: – С тобой такая жара, Жень. Я теперь больше ни о чем думать не смогу.
– Саш… – безвольно прикрываю веки.
Под ними так жарко. Я вспоминаю Сашины толчки – тугие и быстрые.
– Я же не говорю, что прямо сейчас… Или что? – шепчет, явно намекая.
– Нет… Конечно… Нет! – глаза распахиваю. – Ничего мне не надо показывать! – не возмущаюсь, но даю понять, что секс – не то, что я готова обсуждать вот так легко, сидя на диване перед телеком. И вообще не в нем дело. – Я просто… – Глаза закатываю. Опять. – Я не хочу, чтобы ты подумал, что и тогда… С ним… Что я могла ему уступить, вот так, как с тобой… Сразу… – с горем пополам подвожу к тому, что вызывает у меня опасения.
– Жень, ты… серьезно? – Саша недовольно хмурится. – Я помню, как ты выглядела. Не как девушка, которая уступила парню по собственному желанию, – остужает меня своим мрачным взглядом.
– Да, но ты теперь можешь изменить свое мнение… – нервно покусываю губы.
– Нет. Я не могу! – отражает хоть и шепотом, но громко и сердито. – С какого? Ты что начинаешь?!
Я сама понимаю, что все порчу. Но с кем мне еще поделиться тем, что не дает моей совести покоя уже который год? С кем? Если не с Сашей.
– Я с ним целовалась… В ту ночь… На выпускном…
29
Химик
Дождь наконец перестает, когда мы выходим из развлекательного комплекса, где праздновали Маринино двадцатилетие.
Компания небольшая, самые близкие друзья: Бужаев с девушкой и подруга Марины с парнем.
– Давай, Саня, брат, – пьяный Тоха в третий раз со мной прощается. Жму краба. – Маринка, с днем рождения! – он сгребает Марину в объятиях.
– Эй, не сломай мне девушку, – по приколу задвигаю.
Я самый трезвый. Режим.
Климова тоже немного выпила, и все давно уже вышло с танцами. Ее отец строг в этом отношении.
Остальные хорошо накатили перед самым развалом.
Они вчетвером садятся в такси, а мы остаемся ждать другого шефа.
На улице прохладно и сыро. Пахнет озоном и зеленой листвой. По сравнению с тем, чем мы дышали полночи – лечебная ингаляция.
Марина сразу же начинает дрожать в своем коротком платье, и я встаю позади нее, чтобы обнять и согреть.
– Поехали ко мне, Марин? – за ухом ее носом вожу.
– Неужели не устал?
– Даже не надейся, Климова, – плавно выписываю пахом по ее пояснице.
– У тебя мама вернется утром. – Подрагивая, Марина выгибает шею, подставляя себя, кайфует и вместе с тем недовольно бормочет: – И брат там твой еще... бесит меня вечно своими тупыми подколами.
– Если он дома еще… – с хрипом на низких уговариваю, преследуя свой обостренный интерес.
Сессия, сборы, чемпионат. Последние недели мы с Мариной урывками виделись. Секс у нас был три раза, и мой энергетический пул на максимуме. Тестостерон валит так, что я ни о чем думать больше не могу.
Крепче стискиваю свою Климову и втягиваю воздух на изящной шее. Пахнет от нее – охуенная тема. Хочу всю зацеловать. Везде.
– А если он дома?
– Я Стаса в зал выгоню, а мама еще не скоро придет… – уламываю ее и дышу все тяжелее, – Марин… Я соскучился.
– Я тоже, Саш, очень, но никак… Папе не понравится. Я же сказала, что до пяти буду дома.
– Марин…
Мое возбуждение теснит раздражение.
При всем уважении к Климову… В такие моменты он меня бесит. Он все еще главный мужик в ее жизни, в то время как для меня главная – она.
– Нет, Сашенька, ну никак… – повернувшись, Марина обвивает меня за шею. – Но… – смущенно толкается лицом мне в плечо. – Мы тут с мамой говорили вчера… Если в ближайшее время поженимся, можем пока у моих пожить, а потом они с квартирой помогут. А свадьбу мама предлагает…
– Нет, – отрезаю, даже не дослушав. – У твоих мы жить не будем.
– Почему? – Марина вскидывает голову.
– Потому что.
– Что… потому что? – ее взгляд требовательно скачет по моему лицу.
Пару секунд я медлю и делаю размеренный вдох, чтобы сбросить стрелку на внутреннем датчике.
– Марин, давай ты сначала со мной будешь обсуждать такие вещи, как свадьба или где нам жить, хорошо? – говорю достаточно ровно и спокойно.
– Да я же только с мамой, – она все равно обижается. – Я так и знала, что ты психанешь. Ты слишком принципиальный, Химичев. Твои взгляды – иногда – какой-то прошлый век.
Я усмехаюсь. И вовсе не психую. Во всяком случае – не на нее.
– О, так я, выходит, старомодный? – растираю ладонями ее узкую спину.
– Да. Как папа, – бурчит она.
– Я не принципиальный, Марин, просто есть вопросы, которые я сам буду решать на том простом основании, что я мужчина.
– Мужчина, – передразнивает, надув губы. – У меня день рождения сегодня так-то, мужчина! А ты ворчишь.
– С днем рождения. И я не ворчу, – тянусь к ее губам и плавно целую. – Люблю тебя. Очень. Я скоро заберу тебя, и ты перестанешь думать о том, что не нравится твоему папе, да?
– Да… – вздыхает мечтательно. – Скорее бы, Саш…
– Я стараюсь, Марин. Еще немного потерпеть надо. И все у нас будет.
Мы уже не в первый раз обсуждаем эту тему, но у меня такое ощущение, что с последнего раза ничего не поменялось. Я словно топчусь на месте. Да, я делаю успехи, в меня верят, но мои возможности в моменте оставляют желать лучшего. Есть ощущение связанных рук и спины, которая гнется. Постоянно. А толку нет.
Наверное, я слишком много хочу. Всего и сразу. Но по-другому я не могу.
– Я все для тебя сделаю, – обещаю себе в первую очередь.
Марина гладит мою щеку.
– Сашка… Какой же ты… – выдаёт между поцелуями.
– Какой? – смещаю ладонь ей на ягодицу и подтягиваю вверх пятерней.
– Мой мужчина… – она меня в подбородок целует. – Самый-самый… Хочу от тебя детей.
У меня мощно встает от последнего заявления.
– Даже так? – сильнее пахом в Марину вжимаюсь.
– А ты как думал?
– И сколько ты хочешь детей?
– Двоих. Девочку и мальчика. А ты?
Удерживая за задницу, пытаюсь насадить любимую на член прямо через слои одежды.
– Я хочу большую семью, Марин. Так что, двумя ты не отделаешься, – на ухо ей с жаром отбиваю.
– Саша! – она возмущается с очевидным восторгом.
Вскоре мы садимся в такси. Я провожаю Марину до квартиры, но перед этим долго-долго целую, и мы договариваемся встретиться вечером.
Когда к дому подъезжаю, уже совсем рассветает.
Я не сразу понимаю, кто эта девушка, стоящая в нашей прихожей. На ней длинное красное платье, волосы растрепаны, а на лице размазана косметика. Она босая, в одной руке держит туфли, а в другой зажимает красную ленту. Ленту выпускника.
– Женя? – включив свет, в лицо ее вглядываюсь. – Ты тут… как?
Андрианова сама на себя не похожа. Стоит, трясется. Вся зареванная.
Игнорируя меня, вдоль стенки скользит, прижимая к себе туфли.
– Жень… Подожди, – оборачиваюсь вслед за ней. – Жень? Стой. Стой, я сказал! – опередив ее, дверь собой заслоняю.
– Дай я выйду, – слабым голосом просит, не поднимая глаз.
Я чувствую исходящий от нее запах алкоголя. Пахнет кислым. Девушку шатает, она к стене прислоняется и прячет от меня лицо.
Что-то падает на пол. Поднимаю связку ключей с брелоком в виде сердца.
Ключи оставляю у себя, дверь закрываю и мягко разворачиваю Женю за плечо. Она всхлипывает, скрываясь от меня за завесой волос.
– Так... Жень? Расскажи мне, что случилось? Почему ты плачешь? Почему ты в таком виде? Почему ты у нас?
– Не… почему-у… – с трудом выводя, она мотает головой. – Саша, выпусти меня… Пожалуйста…
– Да что случилось?! – рявкаю, и она вздрагивает.
– Ни-ичего, – заикается. – Все нормально. Все нормально, Саш. Мне надо идти. Ключи… дай. Мне… плохо, – обессиленно откидывается затылком на стену.
Бледная, если не зеленая. Из носа течет. Глаза красные закатывает.
Удерживая ее за плечо, я обращаю внимание на то, что у нее платье порвано сбоку. Часть молнии просто болтается, и видно черный лифчик.
И у меня, блядь, сразу весь пазл в голове складывается.
– Где он? – смотрю на кроссовки Стаса, которые тот не удосужился нормально поставить.
– Спит… Он… Он закрылся на ключ… И… Я не могла выйти, – Женя еле языком шевелит и тяжело поверхностно дышит.
– Он тебя тронул?
– Нет, все нормально. Можно… я пойду. Меня сейчас… – стонет, прикрывая ладонью рот.
– Он тронул тебя?! – требовательно смотрю на нее, крепче схватив за плечо.
Женя роняет голову, хаотично хватаясь за стену и отталкивая меня. Отпускаю.
В ванную помогаю ей зайти и прикрываю за собой дверь снаружи. Дальше слушаю, как ее полощет. И когда характерные звуки стихают и раздается звук слива, захожу к ней.
– Как ты?
– Нормально, – затравленно смотрит на меня.
Сцепив кулаки, выслушиваю очередное вранье.
Вижу ведь, что нихуя не нормально.
Даю Жене возможность спокойно умыться, ключи ее на стиралку кладу и передаю полотенце. На нем остаются следы туши. Ее по-прежнему трясет.
– Жень… – снова обращаю внимание на прореху подмышкой.
И меня прямо под самой черепушкой жалит.
Приближаюсь к ней, руки завожу за спину и грубо собираю пальцами скользкую ткань.
– Не надо! Саш… Саша… Что ты… – Женя хрипит и бьется из последних сил, пытаясь вырваться.
Увидев следы, отпускаю сразу. Отшатываюсь и зажмуриваюсь до черных пятен перед глазами. Но все равно вижу красную мазню на внутренней поверхности женских бедер. Кусочек ебаной мозаики того, что тут творилось, мне словно на сетчатку нанесли.
– Что это? – киваю на ее бедра, схватив себя за переносицу.
Женя вцепляется пальцами в платье мертвой хваткой и мрачно отбивает:
– Ничего.
– Женя, блядь! – я бью кулаком в стену, и она вздрагивает. – Что тут случилось?! Он тебя обидел?! Тронул? Было что?! – наклонившись, прямо в лицо ей ору.
– Да! – отбивает со злостью и отчаянием.
Сердце ухает, обливаясь горячей кровью. Я сглатываю и киваю.
– Силой взял? – хочу добиться правды.
– Наверное… – мямлит девушка, пряча лицо в ладонях. – Я не помню!
– В смысле… – у меня на затылке мурашки встают. – Он тебя… что ли, пьяную?
– Саш… не надо, – жалобно просит.
Не церемонясь, отвожу от лица ее руки и строго смотрю на Андрианову.
– Это было по согласию? Ты помнишь, как согласилась?
Мне нужен четкий ответ. И она его дает.
– Нет.
– Ты не хотела с ним? – все же уточняю. – Ты не хотела?
– Нет! – болезненно сморщившись, выкрикивает. – Я не хотела! Я не хотела! Как я могла этого хотеть?!
Смотрим друг на друга так, словно на ринге сошлись.
У нее в глазах стоят слезы. Женя первой сдается. Опустив плечи, роняет голову и оседает на край ванны.
Я подхожу к ней и держу за плечо. Боюсь, что назад свалится.
Под ребрами молотит. Мысли скачут с одного на другое.
– Так… – опускаю взгляд на часы на запястье. Половина шестого. – Нужно… Ты станешь заявлять? – пытаюсь понять, что будет дальше.
– Я не… знаю… – растерянно глаза на меня поднимает. – Надо?
– В смысле – надо? – психую. – Тебе нужно на освидетельствование.
– Что? – брови заламывает. – Нет… Нет, Саш… Я не смогу… Я не хочу никуда. Отпусти меня домой… Выпусти меня… Открой дверь… Пожалуйста… – не просит, а умоляет.
Держась за меня, сползает вниз, израсходовав последние силы.
– Жень…
Подхватываю ее за поясницу.
– Все нормально. Ничего… Я просто пойду домой, – повторяет она отчужденно.
Понимаю, что дальше с ней бесполезно разговаривать. Ей надо прилечь.
Да и что я сделаю?
Что будет, то будет.
Сгребаю ключи и беру Женю за руку. Она опирается на меня, наклоняясь за туфлями. Так босиком и идет.
На площадку вместе выходим. Женя бесшумно попадает ключом в замок, проворачивает и молча скрывается за своей дверью.
Я захожу к себе. С пола в прихожей подхватываю ее ленту, толкаю в карман и с такой силой пинаю кроссовок брата, что тот подлетает до середины стены, врезается в нее и падает на полку с телефоном. Я сбрасываю его, поправляю трубку и иду в спальню.
Стас спит мертвым сном, развалившись на своем диване.
Голый.
– Блядь, – толкаю кроссовком пустую бутылку шампанского.
Следующие несколько минут я пробую его разбудить, бью по щекам, за волосы дергаю – хер-то там. Все вообще бесполезно.
Я хожу из угла в угол, из комнаты в комнаты, тупо жду, когда эта мразь проспится и с него можно будет что-то спросить.
Но когда до маминого прихода остается чуть меньше получаса, не выдерживаю.
– Вставай, сука! – тащу брата в ванную.
Перекидываю через край и поливаю из душа холодной водой.
Стас приходит в себя, порывается встать, но я несколько раз его осаждаю.
– Ты что с Женькой сделал?! Ты что с ней сделал, ублюдок?! – в морду ему струю направляю. – Ты девушку изнасиловал! Ты это помнишь?
– Сань… Да она сама… Она… – бормочет, отбивая зубами дробь. – Не была против… Я тебе отвечаю…
– Она была не в адеквате, сука! – за волосы его хватаю и оттягиваю вверх, чтобы в ухо проорать: – Она пьяная была! У тебя хуй в ее крови! – вниз к паху его голову резко толкаю, чтобы смотрел. – А у нее – все ляжки! Ты понимаешь, что ты натворил, тупая ебань?! Ты ей… Как она теперь будет?.. И это статья! Статья, ты врубаешься, нет?! – сотрясаю его за волосы.
Стас шипит от боли и дрожит от холода. Зато проснулся окончательно.
– Да какая статья?! Пусть докажет сначала! – ощетинившись, смотрит на меня. – Я позвал, она пошла… Не хотела бы, не пошла! А кровь… Ну и… Порвал ее, да, я же не отрицаю. А мало ли что она там тебе наплела…
– Заткнись, блядь… – хриплю связками. – Заткнись лучше! – замахиваюсь на него и опускаю кулак. – Если она не заявит, я сам тебя упеку… Тебя закроют, понял? Я тебе гарантирую!
Перекрыв воду, задом на стиралку оседаю. Дыхалка не справляется. Я еще никогда такой злости не испытывал. Даже на ринге.
– Нихуясе заявы, брат, – клацая зубами, усмехается Стас.
Все еще пьяный.
– В гробу я такого брата видел! – выплевываю с ненавистью.
Он из ванны выбирается и тянется за полотенцем, которым раньше Женя вытиралась.
– Нет… – пошатываясь, оборачивает им жопу. – А чё ты так за Андрианову вписываешься? Ты сам, что ли, с ней планировал… а? Так все, я ее расчехлил… Мараться не надо… Ты ей только намекни, даст тебе первому… – осекается и угорает: – Ой, уже второму.
– Завались! – рявкаю до рези в глотке.
– Даст… Все дают… Не она первая, не она последняя… – издевательским тоном выводит Стас. Я подскакиваю к нему и только чудом сдерживаюсь, чтобы не врезать. – Что? Хочешь въебать мне? Из-за какой-то дуры?
Снова дергаюсь. Кулаки в бедра.
– У тебя вообще есть другие цели, кроме того, чтобы портить людям жизнь? – сгибаюсь пополам.
– Нет, – отражает преспокойно. Я выпрямляюсь. – И мне похуй, что ты обо мне думаешь, ясно? Мне похуй на всех! Мне по-охуй! Все бессмысленно… Все. Вообще… Хочешь, расскажу, что тебя ждет?.. Я Нострадамус… Ты женишься на своей Марине, а потом будешь пытаться угождать ей и ее семейке, будешь рвать волосы на жопе и пытаться всем ее обеспечить, и быть для всех заебатым челом… Наделаешь ей детишек и потом будешь пахать еще больше, покупать барахло и жратву. И так годами… А потом ради внуков будешь ебашить, пока не сдохнешь и даже не поймешь, что тебя поимели… Все… Спорт… Бабы… Семья… Дети… Общество… Потому что ты даже не понимаешь, что может быть по-другому. Что есть свобода… И что ты в этом мире нихуя никому не обязан...Терпила…
Я смотрю на него и слушаю, смотрю до тех пор, пока лицо младшего брата не превращается в мутное пятно. Мишень. Я бью в нее. Короткий. Правой. В голову. И гашу Стасу свет. Навсегда.
