Текст книги "Острые предметы (СИ)"

Автор книги: Юлия Устинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 26 страниц)

46

Евгения

Слышу, как хлопает входная дверь. Саша вернулся.

Он отвел Мишу к своей маме вместе с собакой. Сначала сын там погостит, а вечером тетя Таня его домой приведет и спать уложит. Мы неизвестно когда теперь дома появимся. Поздно ночью – в лучшем случае.

Я немного переживаю. Все-таки первый раз с посторонним человеком Мишку так надолго оставляю. Конечно, Татьяна Мише не чужая. Родная бабушка. Но она-то этого не знает. И я все больше склоняюсь к мысли, что не стоит ее обманывать, говоря, что Миша Сашин сын.

И дело не в том, что я не умею врать. Ложь во благо – тоже ложь. Не хочу начинать нашу с Сашей совместную жизнь с нее. Не смогу.

Бог даст, будут у Сашиной мамы еще внуки. Если, конечно, мой мужчина захочет…

– Я тебе все погладила, – вспыхнув, оглядываюсь на вошедшего в комнату Сашу.

Когда я думаю о чем-то таком – волнительном и сокровенном, мне, почему-то, кажется, что Саша насквозь меня видит.

– Спасибо.

Он кивает, взглянув на висящую на плечиках бледно-голубую рубашку, и на ходу стягивает футболку. Следом избавляется от штанов.

Я уже накрасилась, и мне тоже пора собираться. Достаю из шкафа свой комплект белья и скрываюсь в ванной, где довожу до ума прическу – снимаю с кончиков волос бигуди и забрызгиваю лаком.

– Галстук не будешь? – вернувшись, обращаю внимание, что Саша уже оделся, но этот предмет гардероба проигнорировал.

– Не… Смотри, если так, – он прикладывает к груди галстук, раскрывая пиджак, – то я похож на консультанта из магазина или на депутата.

Затаив дыхание, восхищенно разглядываю этого “депутата”.

Саша – очень привлекательный мужчина. Высокий, статный, а как прищурится и улыбнется своей обворожительной улыбкой, у меня извилины друг к другу липнут.

У Саши обновленная стрижка. Рубашка и темно-синий костюм невероятно ему идут, делая взрослее, респектабельнее и сексуальнее. И я настаиваю на галстуке:

– Не выдумывай! Надевай. Снять всегда успеешь. Я зря выбирала, что ли?

– Я не умею завязывать, – признается он. – Всю жизнь по-спортивному гонял. На выпускной один раз надел и все. Это к маме надо. И так сойдет, Женьк.

– Не надо никуда ходить. Сама завяжу.

Я приближаюсь, стягиваю с широких плеч пиджак и забираю галстук.

– Откуда навыки? – удивленный, он стоит по стойке смирно и комментирует мои уверенные движения.

– Да так, – я улыбаюсь, – общалась как-то с одним депутатом, который работал консультантом в магазине. Дедушка научил, – уже без шуток поясняю. – Я же вечно что-то шила, вязала, плела. Стало интересно, он показал. Вот, – подтягиваю к воротничку узел и провожу ладонью по всей длине галстука.

– Красивый, – Саша ловит мою руку. – Все-то ты у меня умеешь.

На запястье левой новый браслет из бисера: широкий, изумрудного оттенка. Я вчера целый вечер потратила, чтобы сплести его.

Сашины руки обвивают мою талию и сжимают по бокам.

– Так странно. Мы тут, а Миша там, – озвучиваю свои необычные ощущения.

– Пусть привыкает, что там – тоже его дом, – Саша на стенку кивает. – Или что? – удерживает мой взгляд.

– Да, – я подхватываю. – Конечно. Пусть привыкает.

– Новое? – дернув вниз пальцем, на груди халат распахивает.

Под ним черный гладкий лифчик и такие же трусики – без кружев и прочего, чтобы не торчало под платьем.

– Да.

– Не понял… – мужская ладонь скользит под подол. – Еб твою… Прости за выражение, – ощупывает голую ягодицу. – Милая, а чё у нас с трусами?

– Это стринги, Саш, – смущенно улыбаясь, отвожу его руку. – Платье тонкое и, чтобы… Короче, так надо. Всё тебе объяснять, – шлепаю по руке – опять под халат лезет.

Но Сашу это не останавливает.

– Стринги… Какое-то блядское название… Мне нравится… – засунув обе руки под подол, он накрывает меня ладонями. – А, может, ну ее эту свадьбу? Мы тут. Миша там…

Я покоряюсь его требовательным рукам и настойчивым губам. Трогает лихорадочно. Целует везде: губы, шею, плечи; груди из лифчика извлекает и, согнувшись в три погибели, жадно сосет их горячим ртом.

Ласки сосков – запрещенный прием. Я моментально возбуждаюсь. Прилив удовольствия между ног лишает способности трезво соображать. Но если я не остановлюсь, то Саша точно тормоза отпустит.

Нежный укус… И я стону в голос.

Время? Сколько у нас времени?

– Саш… – хватаю Сашу за пальцы, через ткань трусиков. – Некогда… – отстраняюсь от его языка на моей шее. – Ты меня всю обслюнявил, – халатом себя вытираю.

– Да я тебя сожрать готов.

Он наступает. Я качаю головой, пятясь от него. Смеюсь звонко. Саша и правда напоминает зверя, упустившего добычу.

– Хватит! Всё! Я серьезно, Саш! Надо одеваться! Опоздаем же! – взываю к его здравому смыслу.

Но благоразумие, если судить по Сашиному алчному взгляду, сейчас последнее, о чем он способен думать.

– Трахаться хочу, – тянет вымученно, поправляя себя через брюки.

Что и требовалось доказать.

– Ты время видел?! – на будильник указываю. – Нам еще за цветами! Такси вызывай давай! – поторапливаю, снимая с вешалки свой наряд.

Прорычав что-то себе под нос, Саша натягивает пиджак, извлекает из кармана брюк сотовый. Мой мы оставили тете Тане и научили им пользоваться. На всякий случай.

Саша оказался прав. Мобильный телефон – очень полезна вещь.

– Охренеть…

Скинув халат, даю Саше возможность насладиться видом сзади, получаю шлепок по ягодице, смеюсь и ныряю в прохладное длинное платье. Ткань приятная к телу, струящаяся и красивая. До сих пор не верю, что я с ней совладала. Платье на лямках, но за бретельки лифчика я не переживаю. Сверху надеваю болеро с окантовкой и завязками из косой бейки в тон платью.

– Вот это да… – так Саша комментирует мой внешний вид в целом.

– Что? – оглядываю себя тоже.

– Нет, я же видел, как ты это делала. И все равно... Это так круто.

– Я не похожа на елку? – меня беспокоит переизбыток зеленого.

– Нет. Очень красивая. Самая. Взгляд не оторвать.

Щеки загораются от его искренней похвалы и восхищенного блеска в глазах. Сердце наполняется жаром и нежностью.

Как намагниченная, я приближаюсь к нему, целую в губы и отрывисто шепчу:

– Я… люблю тебя, Саш…

– Женька… – в полной растерянности и с какой-то сладкой мукой в голосе выдыхает.

И пусть он снова больше ничего не говорит, я не обижаюсь.

На свете есть вещи, которые не нуждаются в том, чтобы их озвучивали, как и те, которые не стоит держать в себе.

* * *

Регистрация у молодоженов в половине первого.

Но сначала выкуп. Все проходит немного затянуто, но шумно и весело. И когда жених воссоединяется с невестой в квартире ее родителей, кто-то хлопает пробкой шампанского. Как и все, я получаю свой бокал, чокаюсь. Делаю глоток из уважения к виновникам торжества и ловлю на себе осторожный Сашин взгляд.

Он выпивает до дна и отводит меня в закуток возле кухни, пока все толпятся в большой комнате.

– Как ты?

– Да ты знаешь… – растерянно пожимаю плечами, покручивая в пальцах бокал, из которого выпрыгивают шипучие пузырьки. – Вроде, ничего.

Прислушиваюсь к себе. Я правда в порядке. Нет какой-то тревоги или негатива.

– Я же рядом, Жень, – склонившись ко мне, шепчет Саша. О него веет игристым, однако я тоже не испытываю дискомфорта. – Тебе нечего опасаться. Но, если не хочешь, не пей. Никто не заставляет.

Меня и тогда никто не заставлял. Но помню, как частила Вика, опустошая бокал за бокалом, и я вместе с ней. Узнаю этот запах – резкий, дрожжевой, сладковатый. Узнаю этот вкус… когда Ерохин полез ко мне целоваться.

Я делаю решительный глоток и прошу Сашу:

– Поцелуй меня…

– С удовольствием.

Он меняется в лице, становясь серьезнее, забирает напиток, тоже пригубляет и накрывает мои губы своими, чтобы нежно и бережно провести меня через прежние ассоциации и запечатать их другими, связанными только с ним.

Мы медленно целуемся в коридоре чужой квартиры.

За этим делом нас застает кто-то из гостей – взрослый мужчина с усами и прической, как у Добрынина.

– Так, я не понял, уже “горько” кричали, что ли? – подкалывает нас.

Смутившись, я отворачиваюсь и утыкаюсь Саше в плечо.

– Здрасьте. Мы… тут... как его... Это самое... – ему ничего путного в голову не приходит.

– Одобряю, – хвалит нас “Вячеслав” и оставляет наедине.

Мы смеемся, снова делаем по глотку и сливаемся в поцелуе, закрепляя положительный эффект.

На заднее сиденье “Десятки”, куда нас с Сашей пригласили Анины родственники, потому что мы без транспорта, я забираюсь уже хорошая.

47

Александр

Свадьба – это процентов двадцать веселья, процентов тридцать застолья, а все остальное время – совершенно непонятная возня.

Тамада… Не скажу за всех ее коллег, но для этой пышнотелой женщины в аду должен быть выделен отдельный котел. Она такая громкая и гиперактивная, что хочется взять пульт и поставить ее на паузу.

И без этого день был слишком насыщенным. Молодожены уже еле живые сидят. Народ ходит туда-сюда: кто курить, кто отлить, кто тупо бухает. Но праздник-то продолжается. Молодежи среди гостей немного, в основном все возрастные и пенсионеры, и нас с Женькой и свидетелями без конца дергают из-за стола, чтобы участвовали в бесконечных конкурсах.

Когда тамада дает передышку, объявляя танцы, мне кажется, все гости вздыхают с облегчением. Мы возвращаемся за стол, я ставлю перед Женькой блюдо с нарезанными фруктами, к которым на нашем краю никто не притронулся и больше ослабляю узел галстука, чтобы расстегнуть еще одну пуговицу. Мой пиджак давно висит на спинке стула, рукава скатаны до локтей. Смотрю на часы.

23:15

– Устала?

– Ну так.

Женя подхватывает несколько виноградин и задирает голову. Проследив за ее взглядом, разворачиваюсь.

Жених удостоил нас аудиенции.

– Нормально все, Сань? – мне на плечо опускается рука Макса.

Он наклоняется, и я бодро киваю:

– Лучше всех, старик.

Вижу, как он на мою Женьку глядит – с удивлением и как-то еще, проникновенно, что ли. К Максу не ревную, хотя, вполне вероятно, что Женя в школе могла ему нравиться. Да она любому должна была нравиться.

У брата вообще от нее болты срезало…

Но у Шарафутдинова не тот интерес – не мужской, а, скорее...

Черт его знает…

– Самое главное… Саня… Самое главное, – бормоча мне в ухо, долбит меня ладонью.

Улавливаю в его словах и душеебательном тоне виноватые нотки. Но вида не подаю. Да и в чем Макс может быть виноват? В том, что дружил с моим братом? Так это не преступление. Стас умел собирать вокруг себя людей. Лидером был по духу.

Мелькает, правда, мысль одна, однако гашу – такая она неудобная и досадная. И, думаю, Макс должен это понимать: мне не понравится, если он начнет что-то раскручивать о той ночи и лезть с ненужными вопросами.

Если о чем-то и догадывается, его дело. Я обсуждать ничего не собираюсь.

Женя моя. Мишка наш. А кто что думает по этому поводу, меня мало волнует.

– Давай вмажем, Макс, – предлагаю, приподнимаясь и подхватывая за горлышко бутылку водки.

Женька с сомнением косится – я весь вечер толком не употреблял. Тем более крепак. Но с Максом выпью.

Он с охотой опускается на пустующий справа стул. Я разливаю водку по нашим с Женей чистым стопкам, ей обновляю красное в бокале.

– За вас с Аней, – с тостом не мудрю.

– Эй, и без меня! – невеста спешит к нам.

Приподняв спереди подол пышного платья, пробирается по узкому проходу между окнами и стульями.

Сканирую взглядом стол и Жене указываю на чистый бокал. Наливаю невесте. Макс ее себе на колени садит. Чокаемся. Выпиваем.

– Ань, это же одноклассница моя! – будто очнувшись, поплывший с водки Макс, вспоминает про Женю.

Я откидываюсь, заводя руку ей за спину, чтобы не заслонять.

– Да знаю, Максим! – усмехается Аня. – Знакомились же!

– Жень, а помнишь, как я на последнем звонке тебе ноги топтал? – Макс к Женьке обращается.

– Ну как такое забудешь? – Женя смеется.

Перехватываю Женю крепче за плечо. Опасаюсь, как бы по пьяни Макс чего лишнего не ляпнул.

– Поверь, Жень, с тех пор он не стал танцевать лучше! – удачно вставляет невеста. – Но я все равно тебя люблю, Шарафутдинов!

– А я тебя, Шарафутдинова!

Они целуются в полуметре от нас, и я расслабляюсь.

– Горько! – кто-то замечает, что происходит за нашим столом.

– Горько! – повторяет какая-то тетка.

И все хором начинают считать:

– Раз… Два…

Макс сразу ладонью ото всех заслоняется, но сосаться с невестой не прекращает. Крепко целует Аню – по праву.

А я понимаю, что завидую ему в том плане, что тоже хочу так со своей – на законном основании.

Чувствую на себе долгий-долгий Женин взгляд, смотрим друг на друга, и на какой-то миг мне кажется, что она читает мои мысли.

А потом меня снова вытаскивают на конкурс, где только одни мужики участвуют.

Позже веду Женю танцевать медляк. Из колонок льется песня Кузьмина.

Женя обвивает руками мою шею, опускается щекой на ключицу, и мы медленно кружимся.

– Эй, Сказка в моей жизни, чего грузанулась? – растираю ее поясницу пальцами.

– Нет. Просто смотрю… – выдыхает она мне в шею, – у Ани с Максимом такие большие семьи. И даже не скажешь, что его тетя – посаженная мать, – тоскливо добавляет.

Да… А у кого-то живые матери хаты делят.

– Я тоже охренел, сколько у них родни. У тебя кто-то есть еще? – мне становится интересно.

Кажется, что я Женю всю свою жизнь знаю, но нет-нет да и найдется, что еще спросить.

– Есть… С бабушкиной стороны – но они живут далеко, в Миассе. А здесь есть дяди по папиной линий, у них у всех сыновья – мои братья двоюродные. Бабушка еще, кажется, жива. Но я их много лет никого не видела. В детстве несколько раз у бабушки ночевала, помню. А потом мама с ней поругалась, и всё на этом.

Хочется сказать пару ласковых по этому поводу, но я сдерживаюсь.

– Если бы бабушка хотела, то нашла бы возможность общаться. Какая разница, кто там с кем ругался? Ты была ребенком, к тебе какие претензии?

– Знаешь, Саш, я их никого и не вспоминаю. И Мишу они не видели. Зачем нам родня, от которой одно название?

– Правильно, – целую ее в пахнущие чем-то очень вкусным волосы.

Такая она у меня не по годам мудрая девочка – моя женщина.

– А у тебя есть кто? – спрашивает.

– У мамы сестра старшая. У нее дочь. Взрослая уже. Света. Ей за тридцать. У нее семья. Но мы как-то тоже не особо, – делюсь с ней. – Я раньше хотел большую семью… Имею в виду, свою семью. Типа, много детей и всё такое.

– А теперь что? – Женя поднимает на меня осторожный взгляд.

– И теперь хочу, – без заминки отбиваю.

Музыка смолкает, и Женька сразу напрягается.

– Что такое?

– Я, наверное, какая-то неправильная, но эти конкурсы, – она косится на тамаду с микрофоном в руке, которая взглядом конвоира гоняет по гостям. – Меня, почему-то, совсем не прет в них участвовать. Мягко говоря.

– Это потому что ты трезвая.

– Да какая я трезвая? – облизнувшись, глаза прикрывает.

– Пойдем подышим. Самого эти конкурсы вымораживают, – тяну ее к выходу.

– Там же курят, Саш. Будут тебя соблазнять.

– Нормально. Воля есть. А соблазнить меня ты только можешь.

Уходим подальше от курящих.

Никотин организм еще требует, но сам запах, когда другие пазят в таком количестве, очень раздражает.

Уже темно. От остановки отъезжает пустой трамвай. Я забираюсь на металлическое ограждение тротуара, закидываю в рот мятную жвачку и тяну Женьку, располагая между коленей. Она сама льнет ко мне, руками обвивает.

– Жень? – пользуясь моментом, хочу протолкнуть одну идею. – Давай домой сегодня не поедем?

– Как это? – удивляется.

– Ну смысл маму будить? Она нас и не ждет до утра. Я же звонил.

– А куда мы поедем? – настораживается.

– Снимем номер, – сам замираю.

Не знаю, как она к такому отнесется. Вдруг обидится или еще что.

– Никогда не снимала номер, – растерянно, но вполне обнадеживающе звучит ее голос.

– Тем более, – наседаю хрипло, водя ладонями по скользкому платью. – Побудем вдвоем. Одну ночь. Без детских и собачьих ушей.

– Без ушей… Ну даже не знаю, – очаровательно ломается. – И что мы там будем делать?

– Пожалуй, сохраню интригу. Или тебе все позы перечислить?

– Я устала… Весь день на ногах… Ничего такого не буду. Не-а, – намекает, чтобы не ждал от нее активностей.

– Да всё ты будешь, – усмехаюсь, уже предвкушая момент, когда стяну с нее платье, отодвину блядские трусы и прямо так оттрахаю.

А потом… А потом сделаю с ней если не всё-всё-всё, то хотя бы то, что дома мы так и не попробовали в силу того, что приходится себя ограничивать то по громкости, то по времени, то просто потому, что Женька стесняется некоторых моментов.

Она и сейчас явно не разделяет моего энтузиазма. Чмокает меня чуть ниже кадыка и шелестит загадочно, благополучно съезжая с темы:

– Я подумаю…

После банкета ждем на улице такси. Многие уже разъехались.

Ночь прохладная. Накидываю на Женю свой пиджак.

– Спасибо, Сань… – прощаясь, Макс жмет мне руку. Его совсем развезло под конец. – Молодцы, что пришли… Женя, – и мою обнимает свободной рукой.

– Спасибо за приглашение, – пошатнувшись, Женька мне в плечо врезается.

Беру ее за талию.

– Думал, не придете, – неуверенно говорит Макс.

– Да в смысле? Как мы могли не прийти? – ободряюще задвигаю.

– Максим, поехали! – зовет его Аня. Мы все на нее оглядываемся. Невеста обнимается с кем-то из своей родни, стоя возле открытой задней двери машины. – Пока, ребят!

– До встречи! – подхватывает Женька.

Кажется, наши с Максом женщины договорились о том, что мы когда-то там идем к ним в гости… Или они к нам? Не суть важно. Предложение дружить домами полностью поддерживаю.

– Давайте, счастья вам! – желаю Максу напоследок.

И тот, тоже напоследок, снова лезет обниматься.

– У Максима к тебе какая-то патологическая любовь, – не без иронии замечает Женя чуть позже, когда молодожены уезжают.

– Да, есть немного.

– Он же искренне, Саш, – вступается за него.

– Понял уже. Ценю. Уважаю. Мне надо было с ним в десна подолбиться? – Женя смеется. Обняв со спины, толкаю ее бедрами и возвращаюсь к нашей теме: – Так мы… едем?

– Не домой? – спрашивает сдержанно.

– Не домой, – многообещающе подхватываю.

И она соглашается:

– Ну… ладно.

48

Евгения

Номер небольшой. Кровать, тумбы по бокам, над ними настенные светильники, мерцающие теплым светом, телевизор, полукруглое кресло, стол, пара стульев – всё. В общем, примерно, так я и представляла себе место, куда люди приходят для того, чтобы переночевать, или как мы с Сашей – провести наедине немного времени.

Думаю о сыне, и меня пронзает укол вины. А еще я немного нервничаю.

Нужно было ехать домой. Я бы спокойно приняла душ, и мы бы точно так же легли с Сашей в постель и занялись любовью, как совершенно очевидно планируем делать в этом гостиничном номере. Но дома к близости, вроде как, ничего не обязывает. Здесь же каждая деталь интерьера – скудного и формального, – прямо-таки кричит о том, что у нас должен быть секс. Иначе что мы тут оба забыли, верно?

Саша, в отличие от меня, кажется вполне расслабленным. И пока я топчусь на месте, он проходит по ковру, снимает часы, убирает их на тумбу и отводит занавеску.

За окном глубокая ночь.

– Ну… как? – спрашивает моего мнения, оглянувшись.

Его кисти торчат из оттопыренных карманов брюк, рукава закатаны до локтей, как и большую часть минувшего вечера. Пиджак Саша стянул с меня еще на входе в номер.

– Здесь… хорошо, – сдержанно проговариваю, шаря глазами по помещению.

– Мне кажется, или ты тут все сканируешь на чистоту? – Саша улыбается, направляясь к эпицентру номера – двуспальной кровати.

Он садится на край посередине и пружинит на ней – то ли просто прикалывается, то ли правда проверяет на прочность.

– Я думаю о том, сколько людей здесь побывало до нас, – на кровать с сомнением смотрю.

– Если брезгуешь, давай уйдем, – Саша обращает на меня взгляд, полный решимости.

Двухместный номер в этой гостинице – недешевое удовольствие, между прочим, и я спешу возразить:

– Нет. Ты же заплатил.

– Женя… – Саша закатывает глаза с таким видом, будто я полую чушь сморозила.

Я обхватываю себя руками, чувствуя небольшую скованность. Снимаю босоножки, становясь ниже на несколько сантиметров, и ступаю на ковер.

Боже… Мои ноги поют мне оду.

Хочу скорее снять платье и лифчик – просто умираю.

Платье…

Тогда на мне тоже было вечернее платье, остатки прически, поплывший макияж… В тот вечер я тоже пила шампанское и общалась с Максимом… Тогда я тоже была босиком… В то утро, когда Саша застал меня в своей квартире…

Все как-то…

У меня нет желания проводить параллели, но определенную схожесть обстоятельств той и это ночей не отрицаю.

– Я просто никогда не ночевала вне дома… Ну… кроме, – без этого мрачного уточнения у нас, увы, никак. – И без сына ни одной ночи не провела.

Саша поднимается и, направляясь ко мне, делает то, о чем мечтал с самого утра – снимает через голову распущенный галстук.

– Я тоже никогда не водил девушек по гостиницам, – встав позади, стягивает мне на плечи болеро.

– Никогда? – я развожу руки, позволяя ткани скользить по ним.

– Нет, Жень.

Эта мысль приносит облегчение.

С другой стороны, когда ему было их водить? Саша постоянно был занят на тренировках, в универе… И его бывшая явно была не из тех девушек, для которых снимают номер на час.

Значит для нас обоих это впервые…

Прикрываю глаза.

Саша жарко дышит мне в шею. Я опираюсь затылком на его плечо, подставляя себя под теплые губы.

Мне хорошо, спокойно в руках моего мужчины. Моя душа полна любви.

Пусть все эти дежавю, или как их там, катятся к черту.

В девяносто девятом мы всем классом ходили на “Матрицу”. А недавно с Сашей снова выбрались в кино и посмотрели продолжение. “Матрица. Перезагрузка”.

Вот и сегодня все мои прежние пережитые ощущения и эмоции словно обнуляются, перезапускаются и обновляются.

Саша, как всегда, оказался прав. Нам правда нужно провести ночь вдвоем и насладиться ею, ни о чем больше не думая.

– Мне надо умыться… – лениво шепчу, когда его губы становятся более настойчивыми, а прикосновения слишком интимными.

– Потом… Ты еще не маралась. – Саша сильнее сжимает мои груди и давит ладонью на лобок через одежду. – Как же ты пахнешь, Жень, – громко шепчет в изгиб моей шеи. – Хочу тебе полизать, – его пальцы задирают подол на бедре.

Последнее заявление моментально отрезвляет и приводит в тонус.

– Точно нет, – вытаращив глаза, напрягаюсь каждой мышцей.

– Точно нет? Или вообще нет? – уточняет, вгоняя меня в краску.

– Сначала в душ, Саш, – сообщаю сухим тоном. – Такие вещи ещё тебе объяснять.

Пробую снять с себя его руки, но как бы не так.

– Да забей ты на все… Отпусти… – он упорно задирает мне подол.

А я упираюсь.

– Не могу так, Саш.

– Давай так, Женьк… – настаивает, перехватывая мои руки одной. Я чувствую, как вдавливается его напряженный член мне в поясницу. – Мне похрен на чистоту… Хочу тебя попробовать.

– Саш… – резко тяну носом воздух, когда он до белья добирается, не обращая внимания на мои возмущенные вздохи. – У тебя заклинило на этом, да?

– Ага… Мечта идиота, – усмехается хрипло.

Он трет меня через тонкую ткань трусиков, касаясь клитора, и я теряю рассудок – меня тоже клинит. Телу абсолютно без разницы на мои заморочки с гигиеной. Оно совсем в другом нуждается.

– Саш… – прорываются остатки моей воли.

Вытащив руку из-под платья, Саша крутит меня ладонями, взяв за талию, чтобы расположить к себе лицом. Берет за подбородок и дарит затяжной поцелуй, от которого колени подкашиваются.

– Убедила, – еще раз влажно чмокает. – Лизать буду чистую… А трахать грязную.

– Саша! – я даже вскрикиваю.

Наглый, как танк… И такой желанный. Я балдею от его взгляда и снова пьяной становлюсь. Позволяю расстегнуть молнию и стащить с себя платье. Мне тоже хочется раздеть его.

– Можно? – тянусь к пуговицам рубашки.

Саша кивает, водя ладонями по моим обнаженным бокам и бедрам. Разобравшись с пуговицами, я раскатываю манжеты и стягиваю с него рубашку. Она отправляется на стул к моему платью.

Он такой красивый, что с ума можно сойти. Я и схожу, забываю, кто я, где я.

Обожаю его трогать. У моих осязательных рецепторов каждый раз настоящий пир.

Выступающие четырехугольники пресса, подчеркнутая грудная мускулатура, отчетливые косые, волоски на груди и ниже… Будто впервые исследую сильное тело кончиками пальцев, тянусь и целую любимого прямо с сосок, окруженный волосками.

– Блин, – Саша вздрагивает, как от щекотки.

– Что… Как ты хочешь? – поборов смущение, в глаза ему смотрю.

– Может, сюда? – он косится на стол.

На стол… Боже…

Я даже отреагировать не успеваю, как Саша подхватывает меня под бедра и опускает попой на твердую поверхность стола. Спускаю на плечо бретельку, намереваясь снять лифчик, но Саша просит:

– Оставь это все… – целомудренным жестом поправляет лямку, чтобы совершенно бесцеремонно вытащить из чашечек мои груди и оставить их торчать бесстыже подрагивающими. – Класс… Всегда твердые, – похвалив, Саша щипает сразу оба соска. Я выгибаюсь навстречу яркому ощущению. Закрутившись в маленький смерч, оно спускается вниз живота, к пульсирующему клитору и ниже, глубже, где уже так влажно. – Мм-м… красота какая, – Саша смотрит на меня пожирающим взглядом, хватаясь за ремень.

Меня накрывает волной возбуждения.

Я отвожу его руки. Занимаюсь ремнем и ширинкой, пока он мнет мои груди. Стягиваю брюки вместе с бельем и впервые так близко и отчетливо вижу Сашин торчащий кверху длинные и толстый член.

Мы оба тяжело дышим. Я сглатываю обильно скопившуюся слюну, толком не понимая, чего хочу, пока Саша избавляется от остатков одежды.

– Я тебя обманул, Жень, лизать буду тоже грязную…

Совершенно голый, он протискивается узкими бедрами между моих разведенных коленей, порывисто целует в губы и, согнувшись, облизывает груди и сосет соски.

Я нетерпеливо ерзаю, обхватив Сашу за шею. С громким чмоком он отпускает мой сосок, после чего шлепает по бедру, прося сдвинуться и слезть со стола.

Встав на носочки, в панике наблюдаю, как он опускается на пол.

– Саша… – крепко стискиваю бедра. – Встань, Саш… – прошу его, с очевидным намерением тормошащего мои колени, которые ему не терпится развести. – Мне неудобно! Это же… Я не могу! Саш… пожалуйста…

– Пока не за что… – он усмехается и требует, поглаживая меня по бедру: – Ножки расслабь, а то укушу. Серьезно. Я сейчас бешеный.

Шутка помогает. Я отвлекаюсь. Зажмурившись, улыбаюсь, трясу головой и с дрожью разжимаю бедра. Саша оттягивает пальцами влажный треугольник ткани, и кожи касается его тяжелое жаркое дыхание.

– Ах… – я ощутимо сотрясаюсь всем телом, переживая первый полноценный контакт с горячим языком.

Приходится вцепиться пальцами в край стола, чтобы не рухнуть – так это сладко.

– Вкусная… – комментирует в свою очередь Саша. – Моя… – снова лижет и произносит: – Охуеть… Добрался… Теперь за уши меня не оттащишь, поняла?

Я пробую улыбнуться и снова вздрагиваю. Саша задевает языком то самое местечко, где мне слаще всего.

За веками дрожит теплый свет. Сердце гулко стучит в груди. С ума сойти… Я не знала, что это может быть насколько хорошо.

Глаза распахиваю, когда Саша потирает меня сверху, перемещая ласки языком чуть ниже и отводя мое бедро.

Выгнувшись, смотрю на него. И ничего более фантастического и возбуждающего я никогда не видела: Сашино лицо между моих разведенных бедер, его язык на моей блестящей от его слюны плоти, его пальцы раскрывающие меня.

– Какая… – подтянув стринги наверх и вбок, глядя на торчащий перед ним лобок и все, что ниже, выдыхает, растирая пальцами и снова присасывается и лижет.

Добросовестность, с которой он пробует меня, невероятно заводит.

У него мокрый подбородок и рот. Скулы покраснели, а в глазах такие черти пьяные пляшут, что я совершенно теряю голову и тяну на себя его голову.

Зарываюсь пальцами в волосы, двигаю бедрами навстречу, и… я им что… руковожу?

Его слюна, моя влага, по которой скользит язык, ощущается там в изобилии. Еще немного и по ногам потечет.

Мелькает мысль, что Саше так не понравится, что он разозлится, ведь я буквально затолкала его лицо себе между ног. Только он с такой охотой принимается ласкать меня, что сомнений не остается – ему все это тоже очень-очень по вкусу…

По вкусу… Боже… Даже думать об этом не хочу.

– Ах… – переживаю новый виток наслаждения.

Не знаю, сколько длятся оральные ласки, но в какой-то момент мои ноги начинают позорно дрожать, – так сильно мышцы забиваются, и я теряю настрой.

– Устала, – Саша это замечает. Я отклоняюсь, когда он встает в полный рост. – Повернись…

Прежде чем сделать, что просит, провожу ладонью по его нижней половине лица, чтобы вытереть. Саша ловит мою руку и вдруг опускает ее мне между ног, моими же пальцами забирает густой секрет и направляет к себе. Я провожу пальцами по члену, делая его более влажным. И Саша нетерпеливо меня разворачивает, оттягивает полоску трусиков и выгибает под себя. Входит на всю длину одним плавным движением и находит пальцами клитор. Мои мышцы сжимаются. С полным кайфом я стону в голос и упираюсь ладонями в стол, который следующие несколько минут мы беспощадно шатаем.

Мои груди колышутся при каждом толчке. Саша трахает меня и трет клитор. Я все ярче чувствую, как внутри моего тела зарождается оргазм. Пару раз едва не кончаю и жалобно скулю от разочарования. Мешает одна и та же мысль: мы без защиты.

– Саш, ты забыл… – вставляю между толчками.

– Помню… Я не буду кончать. Давай ты…

Наша болтовня меня сбивает. Удовольствие откатывает, и я сразу обмякаю.

Саша тоже тормозит и выходит.

– Давай в постель. Так с тобой каши не сваришь, – шутит он, увлекая меня к кровати.

Сдернув покрывало вместе с одеялом, кивком головы велит мне устраиваться. Я забираюсь в постель, пока Саша достает из кармана брюк коробочку с презервативами.

Внутри лента из трех штук… Откуда?

– Ты что готовился? – с подозрением смотрю на него, направляющегося обратно к кровати, и выше отползаю.

– Я планировал, мы ко мне пойдем ночевать, – признается, что планы на ночь все-таки строил. – Но потом подумал, что там тоже… Мама за стенкой у тебя.

– Тут тоже люди за стенками, – замечаю, пока Саша стягивает с меня промокшие стринги.

– Это не наши проблемы.

Саша отрывает один квадратик прямо зубами и откладывает его в сторону вместе с остальными.

Опустив плечи, я позволяю ему расстегнуть и снять с меня лифчик. От нас обоих пахнет сексом, так одуряюще и терпко, что я крупными мурашками покрываюсь. Между Сашиных ног торчит набухший член. И теперь я точно знаю, чего хочу. Тоже хочу его попробовать и сравнять счет.

– Можно… мне? – сглотнув, неуверенно тянусь пальцами к его паху.

– Думал, ты никогда не попросишь, – то ли в шутку, то ли всерьез, но с заметным оживлением произносит. – Давай так…

Он делает непонятный жест, рисуя в воздухе дуги пальцами обеих рук.

– Как? – не соображаю.

– Шесть девять, Жень.

Я теперь не совсем дремучая, сразу понимаю, какую позу имеет в виду. Но мы так еще не делали… Ведь это… же… так…