Текст книги "Искупление (СИ)"

Автор книги: Юлия Цыпленкова (Григорьева)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 29 страниц)

Глава 10

   – Фрэн! – в нашу сторону бежала молоденькая девушка. – Ты надолго? А кто это с тобой? Зайдешь? Дед так рад будет тебя видеть, – щебетала она, повиснув на шее моего похитителя.

   – Здравствуй, Бернас, – Флэй обхватил девушку одной рукой и приподнял над землей. – Зайду, обязательно зайду. Как он?

   – После твоего лекаря совсем поправился, – радостно отвечала Бернас. – По деревне бегает, во все нос сует, всех извел своим ворчанием. Ты лучше на глаза людям не попадайся, – рассмеялась она. – А кто эта тарганна?

   – Моя жена, – соврал бывший начальник стражи, и вторая его рука легла мне на плечи, подтягивая ближе.

   – Жена? – девушка надула губки. – Ты обещал на мне жениться, так и знала, что обманешь.

   – Берни, малышка, ты мне смерти желаешь? Как я могу перейти дорогу твоему кузнецу? Пришлось выбрать другую, но, поверь, я ужасно страдал, – заверил он, глядя на девушку честными глазами.

   – Врун! – Берни шлепнула его ладошкой по плечу и отошла на шаг, разглядывая меня. – Красивая, глаза только печальные. Он вас обижает? Благородная тарганна, вы не молчите, жалуйтесь, если что. Мы быстро ума ему вложим.

   Я невольно улыбнулась, глядя на эту странную сцену. Эта девушка звала моего похитителя – Фрэн, значит, здесь его знали, как Фрэна Грэира, того мрачного и молчаливого человека, каким я привыкла его видеть. И вдруг такая радостная встреча. Значит, тяготился службой своему врагу, а здесь чувствовал себя свободно. И слова про дедушку и лекаря говорят, что он помогал этим людям. И мне помог. Детей спрятал, уверена, что спрятал. Если бы еще не это обещание убить быстро и безболезненно, я бы совсем расчувствовалась.

   А вот его слова насчет того, что я его жена, не удивили. Представить меня моим именем было бы глупо. Тарганна Сафи – уже давно имя нарицательное. Для невесты старовата, для сестры, слишком не похожа. Спутница? Женщина, путешествующая с мужчиной без прислуги и прочей охраны – это неприлично, значит, косые взгляды. Остается только жена.

   – Благодарю, я запомню, – улыбнулась я, глядя на Берни.

   – И чем же тебя, милая, мой ум не устраивает? – шутливо нахмурился Флэй.

   – Пока только восхищает... милый, – усмехнулась я.

   – А я, о чем, – подмигнул мой похититель, обнял нас с Берни за талию и увлек к приземистому домишке, стоявшему через пять дворов от того места, где мы стояли.

   Бернас вывернулась и умчалась вперед, что дало мне возможность немного расслабиться и тоже убрать руку Флэя со своей талии.

   – Неожиданная сцена, – произнесла я.

   – Познакомился с этими людьми год назад, когда нашел потайной ход, – ответил мужчина, щурясь на солнце. – С тех пор иногда наведываюсь. Тар Мерон, дед Берни, старейшина этой деревушки, как раз пропал, я взялся помочь в поисках. Нашел его с переломанной ногой, неудачно споткнулся и скатился с обрыва. Успел, как раз, вовремя, на него волк наседал. Зверя убил, позвал людей, деда принесли в деревню. Знахарь местный им занялся, но тар Мерон ходить толком не мог. Я привез лекаря, тот поработал над стариком, сейчас ползает по деревне, вон, всех жизни учит. – Он хохотнул и посмотрел на меня. – Они мне мое родное поселение напоминают. Мы общиной живем, все друг друга знают.

   – Откуда вы? – полюбопытствовала я.

   – Ледигьорд, – ответил Флэйри, пропуская меня вперед.

   Но я остановилась и потрясенно уставилась на него. Ледигьорд – дикие или свободные земли на другом берегу Финалейского моря, омывающего берег Таргара. Там живут свободные племена, сохранившие до сих пор общины вместо цивилизованных государств. Грубо говоря, дикари. Я по новому взглянула на своего похитителя. Что же такого сделал ему Найяр, если он перебрался через море, выучил язык и обычаи, стал Фрэном Грэиром, сумел завоевать доверие герцога и два года жить с ним бок о бок, готовя окончательный акт своей мести. Стоп, Грэир – это существующий род, как он сумел стать одним из представителей этой аристократической династии? Проклятье! Дикарь стал истинным таргом и начальником стражи дворца самого герцога Таргарского! Похоже, Най все-таки нашел себе достойного противника. И все это замечательно, но!

   – Что будет со мной, Флэй? – тихо спросила я.

   – Скинешь ненавистное ярмо, разве этого мало? – спросил в ответ мой похититель.

   – Вы заберете меня в Ледигьорд?

   – А тебе бы хотелось остаться здесь? – и вновь вопрос вместо ответа.

   – Что вам сделал Найяр?

   Но тут открылась дверь, и из дома вышел высокий старик, чьи волосы напоминали своей белизной снег. Он опирался на толстый посох, явно стараясь, свой вес больше переносить на правую ногу. Он подслеповато прищурился, разглядывая именно меня, а затем взмахнул рукой:

   – Слава богам! А я уж боялся, что твое хозяйство годно лишь выливать выпитый эль, – и разразился квакающим смехом.

   – Старый лис, ты сомневался в моем хозяйстве? – весело отозвался Флэй. – Будь ты женщиной, я бы заставил тебя на своей шкуре испытать все, что оно может.

   – Боги, – вполголоса произнесла я, невольно краснея от услышанного.

   – Будь я женщиной, твое хозяйство бы задымилось и сгорело, – снова заквакал старик.

   – Еще неизвестно, кто бы сгорел! – захохотал мой похититель.

   – Прости, милый, что прерываю твое бахвальство, но, как видишь, я даже не тлею, – встряла я в их диалог, устав слушать непристойности.

   Смех Флэя оборвался, сменившись округлившимися от возмущения глазами, зато старик пришел в полный восторг, распахивая мне объятья.

   – Ну, наконец, кто-то уел этого болтуна, – воскликнул он, обняв меня, как только я поравнялась с ним. – Как звать?

   – Сафи, – ответил за меня Флэй, догнав меня. – Такие язвы других имен не носят.

   – Женщина хорошая, а имя то еще, – фыркнул тар Мерон. – Ну, какое боги дали, лишь бы не как...

   – Э-э, дед, – усмехнулся мой похититель, – ты лишнее сейчас скажешь. Имя достойное, очень хорошее имя. Ты вот знаешь, что та самая Сафи детей кормит, поит, одевает, грамоте, да наукам разным обучает? А знаешь, что она для нищих столовую открыла? И уж точно ты не знаешь, что она училище для лекарей открывает, чтобы таких трухлявый пней было, кому на ноги ставить. Я уж не говорю о школах для девочек...

   – Да, зачем бабе грамота? – чистосердечно удивился старейшина. – Баба должна мужа накормить, ублажить, детей рожать, да растить их. Может, моя покойница по ночам мне должна была алхавит читать, пока я ее того?

   Я закатила глаза и скорей проскочила в дом. Ну и разговоры! Но, уже шагнув за дверь, я развернулась и вышла к ним.

   – По-вашему, женщина подобна скотине бессловесной? – возмутилась я. – Только на хозяйство и годится? И это я сейчас не о доме говорю...

   – Так а что в бабе главное? Руки, да то, что ниже пояса, – хмыкнул старик.

   – Ну, знаете! – воскликнула я. – Чтобы женщина была счастливой, она должна чувствовать себя цельной и нужной личностью!

   – Вот ты сейчас слова какие-то странные сказала, – прищурился тар Мерон. – Вам благородным-то бабам делать нечего, вот и маетесь блажью всякой, а нашим, простым, забот хватает, им не до этих, как его, цельностей. Муж, дети, дом, и чтоб животы не сводило – вот оно бабье счастье. А эти ваши мудрености вовсе ни к чему, пустое баловство.

   – Как это ни к чему?! – вновь воскликнула я, но рот мне закрыла длань моего мнимого супруга, и Флэй, посмеиваясь, потащил меня к дверям в дом.

   – Все бабьи беды от ума, – ворчал старик, ковыляя за нами.

   – Точно, меньше бы умничала, горела бы факелом, – хохотнул этот дикарь, бывший начальник дворцовой стражи. – А то не тлеет она.

   – Было б от чего тлеть, – пренебрежительно фыркнула я, освобождая рот от его руки. – Щепа, а не факел.

   – Ну, знаешь, – шепотом возмутился Флэйри, и я ощутила щипок за седалище. – Я ведь и доказать могу.

   – Мы, бабы, дуры, – мстительно прошипела я в ответ, – щепок не боимся, мы мрем от смеха, глядя на них.

   – Скормлю волкам, – пообещал мне мой похититель.

   – Не для того столько похищение готовил, чтобы волкам скармливать, – усмехнулась я.

   – Прав дед, ум в бабе – лишний орган, – посетовал мужчина, но глаза его искрились весельем. Похоже, он получал большое удовольствие от всего происходящего.

   Последнее высказывание я проигнорировала, более не собираясь участвовать в этом бессмысленном и грубом разговоре. В конце концов, я не в великосветской гостиной и вести подобные споры просто глупо. Со старейшиной я была согласна в главном, потребности и воспитания женщин разных слоев различно. И нет смысла навязывать свое мнение. Например, сейчас Берни споро накрывала на стол, я же присела на деревянную скамью и сложила руки на коленях. А могла бы читать книгу или продолжать вести спор. Есть ли время на книги у этой девушки?

   – О чем задумалась, дорогая супруга? – поинтересовался с улыбкой Флэй, проследил за моим взглядом и подмигнул. – У тебя будет возможность узнать разницу между благородными тарганнами и простыми женщинами.

   Я недоуменно посмотрела на него.

   – Неужели ты думаешь, что в будущем у тебя будут слуги? – усмехнулся мужчина. – В моих краях таких роскошеств не имеется. Есть помощницы у жены главы племени, но слуг нет. И, да, думаю, место жены главы племени уже занято, так что вряд ли тебе удастся войти в его дом.

   Хоть какая-то ясность. Меня увезут из Таргара, убивать не собираются, напротив, только что пообещали жизнь среди соплеменников моего похитителя. Вопрос только в том, как там относятся к иноземцам. Судя по тому, что Флэйри мстит Таргарскому государю, значит, мой народ там не в чести. И снова трудности? Плевать, главное, подальше от "дракона".

   – Не нравится идея стать простой женщиной? – с чуть кривой усмешкой спросил Флэй.

   – Я обещала Ру прийти к нему вечером, – вздохнула я.

   – Насколько помню, он просил тебя стать счастливой, – мягкая улыбка сменила усмешку. – Думаю, он задал бы тебе большую трепку, если бы вечером ты объявилась в садах Пращуров. А у тебя есть шанс сдержать обещание. Разве не будешь ты счастлива уже от того, что освободишься от цепи, на которой тебя держал пес?

   Я промолчала, не зная, что ответить. В общем-то, Руэри не звал меня вслед за собой, но мне просто хотелось соединиться с ним и хотя бы ТАМ познать совместное счастье. Но, если уж быть честной перед самой собой, это была единственная причина: сбежать от Найяра и обрести счастья с мужчиной, которого любила. Взглянув на Флэя, я натянуто улыбнулась.

   – Буду учиться печь хлеб.

   Уезжали мы из деревни спустя часа полтора. Я слышала, как мой похититель... или спаситель уже без всяких шуток разговаривал с таром Мероном, тот кивал и кивал, то ли соглашаясь, то ли запоминая. А после мы покинули гостеприимную деревушку на двух лошадях и с полными сумками припасов, что напихала нам Бернас.

   – Удачной дороги! – крикнул нам вслед старейшина. – И зажги свою жену! – старик довольно заквакал, а мой названный муженек не смог промолчать:

   – Будет так полыхать, что ты здесь увидишь и побеги пустишь, пень трухлявый!

   – Не сгорел бы раньше сам, – усмехнулась я, махнув на прощанье этим простым, но приятным людям.

   – Тарганна так и напрашивается на огонек, – хмыкнул Флэй.

   – Ну, что вы, благородный тарг, даже в мыслях не было, – ответила я и покосилась на него.

   Веселый взгляд темно-карих глаз вновь заставил меня смущенно потупиться. Дальше мы ехали молча, забираясь все глубже в лес. А вскоре начались болота. Флэй вымазал лошадиные ноги вонючей болотной жижей.

   – Фу, – я сморщила нос.

   – Не морщись, это собьет собак со следа, – ответил он. – Если герцог их возьмет, конечно.

   – Возьмет, – уверенно кивнула. – Когда он догнал нас с Ру, собаки были.

   Флэй кивнул и снова сел в седло.

   – Ночевать будем в лесу, надо будет дать отдых лошадям, потому что до следующего нашего следа помчимся без остановки.

   – А волки? – я зябко поежилась.

   – Тебе ли волков бояться, – насмешливо произнес мой спаситель-похититель.

   Лес постепенно темнел, не только из-за того, что мы были в чаще. Становилось все неприятней, даже страшно. Огня не было, и я ориентировалась только на едва уловимый силуэт моего спутника и шуршание травы под копытами его лошади. Я плотней закуталась в плащ, который мне подарила Берни, мой не перенес катания в желобе, и тихонько кашлянула.

   – Еще немного, – ответил Флэй.

   Мы остановились, когда добрались до какого-то разрушенного каменного строения. Флэй спешился и подошел ко мне.

   – Подожди здесь, – шепнул он, чиркнул огнивом, и я зажмурилась от яркой вспышки огня.

   Мужчина тут же повернулся ко мне спиной, скрывая факел, и направился к развалинам. Мне было сложно понять, что это, но по предполагаемым размерам явно не замок. Скорей небольшой храм. Я терпеливо ждала Флэя, следя за отблесками огня. Вскоре он вернулся ко мне и кивнул на развалины:

   – Никто наше гнездышко не занял, идем.

   Это действительно был храм, древний, всего статуи трех богов, значит, стоял он здесь еще во времена погибшей империи, не менее полутора тысяч лет, потому что последние два бога появились в храмах именно за этот период. Был ли здесь город или же что-то еще, сказать было сложно. Флэя спрашивать вовсе было бесполезно, сомневаюсь, что он знал нашу историю. А вот откуда узнал о руинах, я примерно догадывалась.

   – Деревенские рассказали? – спросила я.

   – Берни рассказала, – кивнул мужчина. – Но нашел сам. Она заплутала как-то, вышла недалеко от развалин. Место не запомнила, так что я недели две искал.

   – Как ты на все время находил? И во дворце службу нести, и что-то искать? – поразилась я.

   – Я способный, – усмехнулся Флэй.

   Лошадей он завел сюда же и поставил в одно из оставшихся помещений с дверью. Меня же отвел за алтарь, где было накидано сухое сено, и горел в треноге огонь. Пока я грела руки, он сноровисто распаковал одну из сумок и достал съестные припасы, нарезал хлеб, овощи, разделал половину курицу, которая тоже нашлась среди того, что нам собрала Бернас, а так же пирожки и бутыль с молоком.

   – Пир, настоящий пир! – провозгласил Флэй, салютуя куриным крылом.

   – Приятного аппетита, – пожелала я, посмотрела на свои руки и тяжело вздохнула, вспоминая о теплой воде и верной Габи. Как там она сейчас.

   Флэйри с явным интересом наблюдал за мной. Еще раз вздохнув, я решительно вытерла об себя руки, потому что даже носового платка при мне не было, и мужчина рассмеялся, протягивая мне куриную ножку.

   – Вот она жизнь простой крестьянки, – насмешливо произнес он. – Выдержит ли изнеженные желудок тарганны такое оскорбление? Ни лохани, ни слуг, ни нюхательных солей.

   – Оставь свои издевки, – с вызовом ответила я. – Я тоже способная, привыкну.

   – Мир, – улыбнулся мужчина и стукнул куриным крылом о куриную ножку, словно это были кубки с вином.

   – Мир, – ворчливо ответила я и запустила зубы в куриную плоть.

   Спать я легла первой и, уже засыпая, почувствовала, как мой спутник прижимается ко мне, обнимает, и его дыхание шевельнуло волосы на макушке. Я возмущенно отодвинулась, но он тут же вернул меня на место.

   – Глупая, не собираюсь я тебя не зажигать, не свой огромный факелище показывать, – проворчал мужчина. – Так теплей будет.

   И в этот момент стены древнего храма вздрогнули от моего хохота. Я смеялась легко, от души и без всякого стеснения, как много-много лет назад, когда не было Найяра, а был свобода и вечная весна в моей душе. Я расслышала негромкий смешок Флэя, а после мой рот закрыла его ладонь. И тут же я расслышала шорох и непонятные звуки.

   – Найяр, – испуганно выдохнула я.

   Флэй молча взял меч, факел и, приложив, к губам палец, призывая меня к молчанию, покинул наше убежище...

   * * *

   Дворец притих. И пусть еще никто толком ничего не знал, но придворные тонко уловили настроение своего господина. Его сиятельство, чеканя шаг, стремительно шел по переходам своей вотчины, не отвечая ни на поклоны благородных таргов, ни на реверансы прекрасных тарганн. Дав задание своему секретарю и архивариусу, он спешил в покои Сафи, гонимый смутным воспоминанием, неясной мыслью, чем-то что заметил, но не обратил внимания при утреннем посещении. Но сейчас ему это казалось важным, настолько важным, что бросив своих людей за копанием в старых картах, он направлялся в отдаленные покои на третьем этаже своего дворца.

   Габи встретила его сиятельство книксеном и потупленным взглядом. Герцог задержал на ней взгляд, затем подцепил за подбородок и задрал голову вверх. В испуганных глазах девушки плескалось удивление и растерянность, но взгляда она не прятала. Ничего не знает, понял Найяр. Естественно. Отпустив служанку, он прошелся по покоям, выискивая взглядом, что же не давало ему покоя последние четверть часа. Наконец, в памяти всплыл эпизод с ожерельем. Да, что-то было, что он пропустил мимо внимания, залюбовавшись игрой камней в лучах утреннего солнца. Бесово ожерелье отвлекло его, обмануло, заманило в сверкающую ловушку.

   Уверенно подойдя к ларцу, герцог попробовал открыть крышку, но ларец оказался заперт на ключ. Крикнув Габи, его сиятельство коротко велел:

   – Открыть.

   Девушка замельтешила, пытаясь найти ключ, но на привычном месте его не было. Служанке Сафи доверяла, она никогда не прятала ключ от Габи, но сейчас его не было, что еще более утвердило Найяра в правильности своих подозрений. Вскоре в покои вбежал слуга с фомкой. Герцог отошел в сторону, давая возможность пожилому мужчине выполнить его работу, но глаз с ларца не сводил, словно хотел увидеть сквозь, покрытую тонкой чеканкой, крышку содержимое.

   – Готово, ваше сиятельство, – поклонился слуга и покинул покои.

   Найяр подошел к ларцу, откинул крышку и нашел то, что мучило его. Флакончик, стеклянный, маленький, с желтоватыми кристаллами порошка. Герцог опустился на низкий деревянный стульчик и задумчиво покрутил флакончик в пальцах. Он понял, что это. Возможно, от этого же яда умерла герцогиня. На мгновение в лицо мужчины бросилась кровь, он вспомнил, как Сафи обещала ему вечер примирения. Хотела отравить? Отравить и освободиться... Змея! Мужской кулак с силой опустился на столик, и ларец подпрыгнул от резкого удара. Боль в руке отрезвила герцога. Сафи – убийца? Не-ет, даже думать о таком смешно. Хотя... Она так ненавидела его за смерть дитя и мужа, что вполне могла решиться.

   – Лаггера ко мне, – велел он Габи, стоявшей в дверях и ожидавшей приказаний.

   Девушка исчезла, а Найяр продолжил думать. Для чего его сокровищу мог понадобиться яд? Когда она его раздобыла? Если в тот момент, когда ее подделка еще была во дворце, то она могла задумать отравить дурочку Тэсгол и подложить вместо себя. И пока он выл над телом, она спокойно покинула ненавистную ей золотую клетку. Красиво, но не для Сафи. Она не убийца – это первое, а второе, любимая женщина Таргарского герцога была чужда всяческих интриг. Врать никогда толком не умела. Имела цель и шла к ней. Она даже ласками не вырывала необходимое ей, предпочитая привести доводы, а не использовать свое тело. Он всегда видел, если в ее головке что-то появлялось. Увидел бы и сейчас, если бы не начал упиваться своей болью, не позволил бы Сафи отдалиться, давая возможность успокоиться.

   – Проклятье, эта женщина делает меня слепым, глухим и слабым, – проворчал Найяр.

   Дверь распахнулась, и в покои вошел лекарь. Он поклонился и настороженно посмотрел на своего господина. Герцог поманил к себе пожилого мужчина. Тар Лаггер приблизился и снова замер.

   – Знакомо? – спокойно спросил Найяр, показывая флакончик с ядом.

   Лаггер взглянул на то, что показывал герцог и побледнел.

   – Это один из моих ядов, – ответил он. – Из моей лаборатории.

   – Зачем ты дал его Сафи? – голос его сиятельства оставался все таким же ровным, но лекарь почувствовал мурашки, скользнувшие по позвоночнику.

   – Я не давал, богами клянусь, не давал... – мужчина осекся, и жесткий взгляд синих глаз правителя вцепился в лицо лекаря. – Она заходила ко мне вчера, сказала, что болит голова. Я был в лаборатории, и Сафи вошла ко мне. Пока я мыл руки, она рассматривала содержимое полок... Наверное, тогда и взяла.

   Тут же в памяти Найяра всплыла встреча недалеко от его покоев. Да, возможно, как раз шла от лекаря. И сговора не было, Сафи бы не вовлекла Лаггера в свои замыслы. Да и по лекарю герцог видел, что тот не врет. Он был напуган, но не врал.

   – Свободен, – махнул рукой Найяр.

   Как уходил его лекарь, он уже не видел потому, что снова погрузился в свои размышления. Эту догадку он не хотел рассматривать, хоть она и была первой. Последние дни его сокровища более всего напоминали подготовку... к смерти. Она создала комитет, полностью скинув с плеч обязанности по благотворительности. Это было ее дело, ее! Ей нравилось заботиться о других, но она даже не вошла в комитет, отдав на откуп свое увлечение тарганне Коген и ее помощницам. Он ведь почувствовал неладное, заметил, но тот вечер так расслабил, что не стал акцентировать внимание, уверенный в том, что она никуда не денется, что пройдет время, и его женщина успокоится.

   Найяр откинул голову назад и прикрыл глаза. Не ездила к детям... Самое странное, эта приютская мелочь всегда успокаивала Сафи. Но она упорно не ехала... почему? Отослала своего щенка, куда? Взяла яд, зачем? Почему именно сегодня? Какой сюрприз готовила на вечер? То, что Сафи готовилась именно к сегодняшнему дню, герцог не сомневался. Закончила дела, причем, последнее было в том храме в Одриге. Если она хотела отравить себя, то собиралась вернуться. Сюрпризом должно было стать ее бездыханное тело?

   – О, да, мое сокровище, это была бы страшная месть, – усмехнулся герцог.

   Он бы мчался к ней, окрыленный надеждами, а нашел лишь бездыханное тело. Она оставила бы ему свое тело, но душа умчалась к ее проклятому безголовому муженьку. Герцог выпрямился, уже уверенный в том, что этот вывод самый верный. Вот это более всего отвечало характеру его женщины. Убить его, потом умереть самой на плахе, значит, встретиться ТАМ, но она желала избавиться от него, исчезнуть. Значит, только самоубийство. Но тогда она не собиралась сбегать, и Грэир заманил ее и похитил.

   – Ублюдок, – рыкнул герцог, порывисто поднимаясь на ноги.

   Теперь он еще больше хотел понять, кто же такой этот Фрэн Грэир, спасший ему жизнь во время последней войны и змеем влезший к нему в доверие. Но за одно Найяр был благодарен предателю, Сафи осталась жива... Не было смысла ее убивать и забирать тело. На мгновение новая вспышка затмила разум – ревность. Возжелал его сокровище?

   – Зубами рвать буду, – прошипел Найяр и выскочил за дверь последних покоев Сафи.

   Когда он вернулся в кабинет, где расположились секретарь и архивариус, ему были предоставлены три возможных выхода на поверхность. Слава богам, на одном из выходов ныне стоял жилой квартал разросшейся столицы, и на этом месте был жилой дом. Значит, оставались всего два. Запомнив, оба места, Найяр уже мчался вниз, намереваясь настичь похитителя и собственными руками вырвать сердце этой лживой мрази, посмевшей покуситься на то светлое, что было в его, наполненной чужой кровью жизни.

   Уже мчась к воротам в сопровождении своих наемников, герцог заметил неспешно идущего главного казначея. Конь возмущенно заржал, поднятый на дыбы резко натянутыми поводьями. Эбер Военор поклонился, приветствуя своего господина. Найяр поманил его к себе.

   – Она о чем-то просила тебя? – без предисловий спросил его сиятельство.

   Герцог не сводил цепкого взгляда с лица казначея, отмечая каждую эмоцию, мелькнувшую в глазах мужчины: от удивления, до понимая и вновь покоя.

   – Мне будет проще ответить вам, ваше сиятельство, если вы уточните вопрос, – без всякого волнения ответил Эбер.

   – О чем просила Сафи в последние дни? – отчеканил герцог.

   – Тарганна Сафи...

   – Сафиллина, либо Тиган, но не Сафи, – резко оборвал его Найяр.

   – Тарганна Тиган, – поправился Военор, – просила помогать тарганне Коген, поддерживать ее деятельность, связанную с благотворительностью.

   – Еще, – потребовал герцог.

   – Просила проследить за казной училища, чтобы собранные средства не исчезли в чужих кошелях, – все так же ровно отвечал казначей.

   – Еще?

   – Просила пристроить Габи, – теперь в глазах Военора мелькнуло удивление. – Что-то произошло с тарганной Тиган?

   – Почему ты должен был пристроить Габи? – взгляд его сиятельства стал тяжелым.

   – Тарганна Тиган опасалась за жизнь девушки. Она говорила, что хочет сменить служанку, причину не объяснила.

   Никаких лишних эмоций, взгляд открытый, прямой, тон спокойный и ровный. Не лжет. Все это герцог отметил и немного расслабился. Да, готовясь к смерти, Сафи должна была позаботиться обо всех. Парня отослала, потому что знала, что Найяр испытывает к нему неприязнь и свою боль мог излить в первую очередь на щенка.

   – Что произошло, ваше сиятельство? – в голосе Военора мелькнуло беспокойство.

   Ничего не знает, ничего. Найяр пришпорил коня, более не обращая внимания на казначея.

   – Пропала, – бросил наемник Дьол, поравнявшись с Эбером.

   Тарг Военор проводил взглядом мчавшийся галопом отряд. Пропала...

   – Пусть будут боги с тобой, моя нежная, – прошептал казначей и направился во дворец, мысленно выдохнув.

   Открыв правду, которую скрывать было ни к чему и правду, которая стала бы явью, он скрыл главную. Дела детского приюта остались скрытыми под менее значимым. Военор давно научился прятать свои настоящие эмоции. С его господином, да при его должности иначе было нельзя.

   Найяр мчался к городским воротам, терзаемый еще одним вопросом, и этот вопрос все настойчивей требовал ответа. Она все продумала, подготовилась, позаботилась о щенке и девчонке-служанке, но не могла же Сафи бросить на произвол судьбы своих детей. Это был основной рычаг его влияния на нее. Она должна была позаботиться о них, не могла бросить, НЕ МОГЛА! Если уж об училище позаботилась, то о детях должна была подумать в первую очередь.

   Отряд свернул к детскому приюту, и герцог остановил коня, стремительно спешиваясь и вбегая в здание приюта. Здесь было пусто. Ни души! Не было детских вещей, не было вещей воспитателей и учителей, исчезли ножи, которыми так гордилась кухарка. Их не было, не было!!! Но одной Сафи вывезти детей было не под силу, и мальчишка Огал не смог бы все провернуть один. У нее должен быть помощник, тот, кто позаботился...

   – Грэир-р-р, – в бешенстве прорычал герцог.

   Так он и влез в доверие к его сокровищу! Сначала отвел к мужу в тюрьму, потом вывез детей. Ну, конечно! Она ждала эту неделю, ждала отчета от него! И шла, чтобы удостовериться, что с детьми все в порядке. Потом собиралась вернуться во дворец и наложить на себя руки. Осколки мозаики сложились, прокручивая перед внутренним взором герцога последнюю неделю жизни Сафи.

   Он выбежал из здания приюта и обвел яростным взглядом спокойные лица наемников. Они не могли не знать о встречах с Грэиром, еще во дворце, знали! Знали и ничего не сказали! Найяр вспомнил, как Сафи исчезла ночью, перед казнью. Тогда он нашел ее в одной из беседок, находившейся в заброшенном уголке дворцового парка. Ему еще тогда показалось, что кто-то стремительно покинул беседку. Охрана промолчала, Сафи была напряжена, словно боялась случайно повернуть голову. Но он, Найяр, был слишком поглощен страхом, что с ней что-то случилось, когда не обнаружил свою любовницу рядом. Значит, не показалось, значит, был там кто-то, и этим кем-то вполне мог стать Грэир. Они сговаривались.

   – Вперед, – процедил сквозь стиснутые зубы герцог. Он еще найдет, как отплатить тем, кто предал его доверие. Не сейчас... он умеет ждать.

   К маленькой деревеньке, недалеко от проезжего тракта, где по карте должен был находить второй выход на поверхность, герцог выехал к рассвету следующего дня. Пока нашли первый выход, пока разобрались, что следы, которые они нашли, оставлены намеренно, пока Найяр в ярости кромсал мечом молодую поросль, чтобы выпустить пар от своего разочарования, наступила ночь. К тому же первый выход находился совсем с другой стороны столицы, и пришлось объезжать город, чтобы выбраться к этому месту.

   Искать скрытый в земле люк его сиятельство не стал, решив начать с допроса жителей деревни. Отряд въехал в деревушку, оповещая просыпающихся людей криками:

   – Его сиятельство, герцог Найяр Таргарский!

   Вскоре деревенскую улицу заполнили жители, протирающие глаза и разглядывая испуганно-удивленными взглядами нежданных гостей. Вперед вышел старик, опирающийся на посох. Он подволакивал левую ногу, что не помешало ему склониться в низком поклоне.

   – Старейшина? – сразу понял герцог.

   – Он самый, господин, – снова поклонился старик.

   – Вчера кто-нибудь приходил в вашу деревню? – спросил Найяр.

   – Был захожий, – кивнул старейшина.

   – Один?

   – Двое, ваше сиятельство. Благородный тарг с женой. Лошадей купили и ускакали, – не врал, ни словом не врал, отметил герцог. Только вот...

   – С кем? – очень тихо спросил герцог. – С женой?

   – Истинно так, господин, – поклонился старейшина. – Красивая тарганна, глаз не оторвать.

   – В сознании? Тащил? Она протестовала? Плакала? – засыпал вопросами старика его сиятельство.

   – Нет, сама шла, улыбалась, – ответил тар Мерон и вдруг решил добавить от себя, не смотря на все поучения Фрэна Гриэра. – Уж такая пара, ваше сиятельство, чисто голубки. А смотрели, как друг на друга.

   Свист хлыста в тот же миг вспорол воздух, и старик едва не упал, хватаясь за рассеченную щеку.

   – Лжешь, старая мразь, лжешь! – выкрикнул герцог, замахиваясь повторно.

   – Дед! – к ним пробилась молоденька девушка, лет пятнадцати-шестнадцати. – Не бейте дедушку, господин! – сквозь слезы взмолилась она. – Он старый, не надо!

   – Имя тарга, – отрывисто произнес Найяр.

   – Мы не знаем, – воскликнула девушка, все еще закрывая от герцога деда.

   – Берни, – прошептал тар Мерон. – Помолчи.

   Но глаза герцога уже скользнули по лицу Бернас, спустились ниже, и на губах появилась жесткая усмешка.

   – Ты его знаешь, – сказал он, спешиваясь. – Вы все его знаете.

   – Тарг Грэир, – поспешил ответить на вопрос старик, задвигая внучку за себя.

   – Не сомневался, – вновь усмехнулся Найяр.

   Он подцепил девушку за локоть и вытащил вперед. На губах герцога заиграла добрая улыбка.

   – Расскажи мне про тарга Грэира, – попросил он.

   – Я ничего не знаю, – испуганно всхлипнула Берни.

   – Господин, я отвечу на ваши вопросы, отпустите внучку, будьте милостивы, – вновь подал голос Мерон. – Я все-все скажу, будьте уверены.