Текст книги "Искупление (СИ)"

Автор книги: Юлия Цыпленкова (Григорьева)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 29 страниц)

   – Спасибо, – я выдавила улыбку.

   – Ты обещала...

   – Я помню, – кивнула я. – Вечером, когда все будет окончено, я буду ждать тебя в своей опочивальне, – "Холодная и бездыханная", – мысленно добавила я.

   – Маленький аванс за то, что я такой послушный? – улыбка его сиятельства вышла немного заискивающей.

   – Вечером, милый, все вечером, – подмигнула я.

   – Сейчас.

   Найяр перехватил меня и притянул к себе. Я уперлась ему в грудь кулаками.

   – Не-ет, сокровище мое, – протянул герцог, – уже не выйдет. Я буду брать все, что захочу, а хочу я тебя.

   Он толкнул меня к стене, вжал в нее своим телом и впился в губы, чуть прикусил, когда попробовала вырваться, после закинул мою ногу себе на бедро, поднырнул под нее, и я вскрикнула, ощутив в себе его пальцы. Найяр отпустил от меня. Он поднес к лицу пальцы побывавшие во мне.

   – Как же я соскучился по твоему запаху, – мечтательно произнес он, глубоко вдыхая. – Твой аромат скрасит затхлость склепа. Встретимся на обеде, не задерживайся.

   После этого покинул мои покои, а я помчалась в умывальню, выгнав оттуда прислугу, разбавлявшую воду. Скинула сорочку, залезла в лохань и начала остервенела мыть себя там, где меня трогал герцог. Отвратительно, омерзительно, гадко! Иногда он делала так раньше, но я это воспринимала с усмешкой, а теперь меня просто воротило, когда вспоминала его поступок. Словно животное...

   Завтракала быстро, спеша скорей покинуть дворец. Габи сообщила, пока я доедала, что герцог уже выехал встречать гроб покойной супруги, который скоро подвезут к городским воротам. Кивнув ей, я стремительно покинула покои.

   – Берем лошадей, – велела я.

   Хотелось быстрей добраться до окраинного храма, быстрей вернуться и все закончить. Он не оставил мне времени, совсем не оставил. Когда я спустилась в конюшню, нам уже седлали лошадей. Пока я ожидала свою кобылу, раздумывала над дорогой, чтобы не пересечься с похоронной процессией. Должно быть, и улицы будут запружены народом. О том, что гроб прибывает сегодня, было объявлено герольдами. Прибыли послы из Бриатарка, естественно, будут послы и из других государств, находящиеся сейчас здесь. Так что нужно пробираться закоулками.

   Выехали мы минут через двадцать и сразу свернули на боковую улочку. Пришлось едва ли не объехать по кругу весь город, прежде, чем мы выбрались в Одриг. Храм стоял на краю небольшой площади с перекошенными каменными плитами, старыми и потрескавшимися.

   – Ждите меня, – велела я, спешиваясь. – Хочу помолиться.

   – Почему здесь? – не без подозрения спросил Дьол.

   – А где? – я возмущенно посмотрела на него. – Разве сейчас пробьешься к главному храму?

   – Мы бы пробились, – заверил меня второй наемник.

   – Я недолго, – пообещала я и направилась к храму.

   Внутри было прохладно и безлюдно. Я покосилась на алтарь и выругалась про себя, с эти сиятельством забыла взять драгоценности. Впрочем... Сняв с себя все, что было ценного, я положила украшения в коробку для пожертвований. После прошла к статуе одного из богов и застыла, ожидая сама не зная чего.

   – Доброго дня, благородная тарганна, боги отметили твою добрую душу, – услышала я через некоторое время.

   Обернувшись, я увидела священника, верней, его помощника. Лицо мужчины скрывал капюшон.

   – Доброго дня, отче, – поздоровалась я. – Я ищу одного человека, он сказал, что могу найти его здесь. Его зовут Фрэн...

   – Я понимаю, о ком ты говоришь, – кивнул помощник священника. – Идем, я отведу тебя к нему. Только тебя и ждал. Теперь хоть уберется супостат. – Ворчал мужчина. – Совсем извел. Торчит и торчит, торчит и торчит. А у нас харчи-то не бесконечные. Сами тощаем, а его кормим.

   – Зачем вы наговариваете, – возмутилась я. – Этот человек не мог не оплатить ваш приют.

   – Разбойник и обжора, – фыркнул помощник священника, чем окончательно настроил меня против себя.

   Тарга Грэира я уважала, и мне совсем не нравилось слушать такие наговоры. Тем временем мы прошли вглубь храма, свернули в какой-то узкий и темный коридорчик.

   – А вот тут штука знатная есть, – вдруг сказал мужчина, подманивая меня.

   – Я ничего не вижу, – неприязненно отозвалась я.

   Он выудил факел, чиркнул огнивом и показал на круг в полу, где был нарисован дракон, пожирающий грешника.

   – Ненавижу драконов, – с ненавистью произнесла я.

   – Так по нему же можно и ножками, – хмыкнул странный помощник. – И посильней.

   Я заинтересованно посмотрела на мужчину, подошла к кругу на полу и топнула по нему.

   – Сильней, можно даже подпрыгнуть, – подбодрил меня мой сопровождающий.

   Чувствовала себя глупо до невероятности, но топнула по дракону еще раз, потом еще и еще, уже остервенело топчась по изображению.

   – Кто же так делает, – насмешливо спросил мужчина и подошел ко мне.

   Затем обнял меня за талию и подпрыгнул.

   – Ну, же, – с намеком произнес этот чудак, – вместе надо.

   Уже на все махнув рукой, я кивнула.

   – И-и-и, – протянул помощник священника. – Р-раз! – Мы подпрыгнули. – И-и-и, два! – Снова подпрыгнули. – И-и-и, тр-ри!

   Мы взвились в воздух, а когда приземлились... Круг в полу вдруг вздыбился, и мы понеслись по желобу вниз. Я завизжала, отчаянно цепляясь за мужские руки. Он весело хохотал, выкрикнув:

   – Именно так и надо, Сафи!

   Нас вынесло в черноту провала, скинув на что-то мягкое. Я все так же цепко держалась за мужчину, он не отпихивал. Помог встать и повел куда-то, двигаясь на ощупь. Куда он меня тащит, я даже не рисковала спрашивать, только в голове пронеслось: "Похитили". Потом появился вопрос: "Убьет?", – следующим стал вопрос: "А как же яд?". И пока я мучилась всеми этими вопросами, мы выбрались куда-то, не пойми куда. Но тут хотя бы обнаружился факел, и вновь мой спутник чиркнул огнивом.

   – Покажите хотя бы лицо, – потребовала я.

   Капюшон слетел с головы, и я изумленно воскликнула:

   – Фрэн?

   – Почти, Флэйри, сын Годэла из племени Белой Рыси, – усмехнулся бывший начальник дворцовой стражи. – И, да, благородная тарганна, я вас похитил. Сопротивляться будем?

   Кажется, такого глубокого отупения у меня еще никогда не было, и единственное, что я смогла выдавить, это:

   – Догонит.

   – Посмотрим, – пожал плечами Фрэн... Флэйри, сын Годэла из племени Белой Рыси. – Так что, кричим, упираемся и мешаем? Или идем своими ножками и в сознании?

   – Пожалуй, ножками и в сознании, – отозвалась я, все еще пытаясь понять, что происходит.

   Похититель вел меня по подземным коридорам. Я послушно шла следом, иного выхода все равно не было, и в голове постепенно начинало проясняться.

   – Фрэн... Флэйри, – воскликнула я, останавливаясь. – Что с детьми?

   – Я нагнал их до Лайла, там кареты собрались вместе, как и планировалось. С преподавателями я передал документы, где отписывал поместье в собственность приюту "Пречистой Сафиллины", – он усмехнулся, глядя, как у меня вытягивается лицо. – Я придумал, нравится?

   – Такое ощущение, что я разговариваю с вашим близнецом, – проворчала я, глядя на улыбающегося мужчину. – Фрэн Грэир никогда не улыбался.

   – Так то Фрэн Грэир, – мой похититель продолжил путь, подсвечивая себе факелом. – А Флэй счастлив, спустя десять лет он возвращается домой, исполняя клятву мести.

   На этих словах я споткнулась. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что я и месть – понятия связанные. Мужчина обернулся, мазнул по мне взглядом и пошел дальше. Темнота все больше окутывала меня, и я поспешила догнать Флэйри.

   – Куда мы идем? – спросила я, нарушая неприятную тишину.

   – Убираемся из столицы, а после и из Таргара, – ответил мужчина.

   – Флэй, можно мне вас так называть? – задала я следующий вопрос, заметив кивок, продолжила. – Хотелось бы поподробней о вашей мести. Вы собираетесь меня убить?

   Флэйри остановился и обернулся, задумчиво глядя на меня. Я поежилась под этим взглядом и уже привычно потупилась. Никак не могу понять, почему я так смущаюсь именно тогда, когда на меня смотрит этот мужчина. Усмехнувшись, он опять отвернулся и продолжил путь.

   – Я хочу, чтобы эта собака сожрала себя, – ожесточенно произнес он.

   Пояснять, кого имеет в виду бывший начальник стражи, было не нужно, я и так сразу поняла.

   – Вообще-то, я собиралась отравиться по возвращении во дворец, – сообщила я. – Он бы и так сгрыз. Так что, если вы хотите меня убить, я бы уже выпила яд.

   – Глупость какая, – отмахнулся Флэй. – Умереть никогда не поздно, зачем спешить? Мы сделаем куда интересней. Поведем пса по следу, душу из него вынем, пусть захлебывается собственным ядом от бессилия.

   – Мы? – я опять остановилась.

   – Я видел твои глаза, таргарский пес и тебе задолжал, – отозвался мужчина, не оборачиваясь. – Я пятнадцать лет ждал этой минут, пятнадцать долгих поганых лет. И теперь я хочу насладиться его агонией.

   – Да, что он вам-то сделал? – не выдержала я, уж больно много было ненависти в этот момент в голосе Флэйри, сына Годэла.

   – Забрал самое ценное, что было в моей жизни, – мрачно ответил тот. – Я забираю самое ценное у него.

   Он замолчал и на эту тему больше не говорил. Мы зашли в тупик, как я подумала сначала, но щелкнул невидимый замок, и сверху отъехал еще один люк. Флэй поманил меня к себе, подставил сведенные вместе ладони, и я, упершись ногой в эту опору, выбралась в люк. Следом подпрыгнул и подтянулся на руках Флэй. Мы вышли в лесу за пределами столицы. А недалеко стояла маленькая деревенька. Туда-то меня и повел меня мой похититель.

   – Откуда вы знаете эти ходы? – изумилась я.

   – У меня было время все изучить и подготовиться, – ответил мужчина. – Сейчас возьмем коней и поскачем через лес. Думаю, он нас должен нагнать не раньше, чем через пару-тройку дней. Так что пока можно перекусить и трогаться в путь.

   – А вы не боитесь, что я сбегу? – поинтересовалась я.

   – Куда? В лапы к жениху? Вы от него к Пращурам бежать собирались, а теперь вернуться хотите? – насмешливо спросил Флэй.

   – Нет, – я мотнула головой. – В лапы не хочу.

   – Тогда поиграем с волком, – усмехнулся мой похититель.

   – А если поймает?

   – Тогда я вас убью, быстро и безболезненно, – пообещал Флэйри и, глядя на мое вновь вытянувшееся лицо, легко рассмеялся. – Сафи, вы же травиться собирались, к чему это недоумение?

   – Ну, знаете, травиться я собиралась от безвыходности, а сейчас что-то уже опять жить хочется. Не знаю где и как, но умирать уже хочется меньше, – ответила я, и он снова рассмеялся.

   Невероятно, но этот человек на ходу заражал своей энергией. А сочетание слов: Найяр и месть – вполне себе воодушевляли. И сейчас мне очень хотелось посмотреть на его физиономию, когда он поймет, что птичка выпорхнула из клетки.

   * * *

   Крытая бордовой тканью, украшенная увядающими цветами повозка медленно въехала в Соерос – столицу Таргарского герцогства. Недалеко от ворот ее ожидал герцог Найяр Грэим Таргарский. Он прикрыл зевок рукой и проводил взглядом траурную повозку, которая привезла его покойную супругу. Последняя поездка герцогини была обставлена со всеми положенными почетом и почестями. Это было необходимо, и Найяр это знал. Нелюбимая жена, тяготившая его со дня, когда ему навязали его, медленно проехала мимо, возлежа в медном гробу, чтобы не допустить распространения оспы, от которой умерла герцогиня по официальной версии.

   И только его сиятельство знал, что умерла она от доброй порции яда, которую подсыпала герцогине верная герцогу женщина, потому что заболевать оспой ее сиятельство никак не желала, не смотря на эпидемию, неожиданно разгоревшуюся вокруг нее. Верный же лекарь подтвердил смерть от такой полезной заразы. Все, кто знал правду, уже были мертвы... тоже скончались от оспы. И только Найяр Грэим остался единственным хранителем тайны своего освобождения от ненавистной супруги.

   Он развернул коня и пристроился за повозкой. Следом за герцогом повернула и свита, затем послы. Процессия вышла внушительной. Найяр поглядывал на столпотворение народа и едва заметно усмехался, зная, что скоро они возненавидят ту, что сегодня провожают со слезами на глазах, потому что настоящим идолом и народной любовью станет Сафи...

   – Сокровище мое, – едва слышно произнес он, мечтательно улыбнувшись.

   Герцог поднял лицо к небу, вспоминая свою такую родную и такую далекую возлюбленную. Но тут же удрученно вздохнул, последние события совсем отдалили от него единственную женщину, перед которой он, сильный и несгибаемый, испытывал трепет. Единственная, которая заставляла его скрежетать зубами от бессильной ярости. Найяр поднес к лицу правую руку и вдохнул. Запах уже исчез, с досадой отметил он.

   Повозка свернула в сторону герцогского дворца, проехала в распахнутые ворота. Стража встретила покойную госпожу, стоя на одном колене и прижав правую руку к сердцу, так было положено.

   – Вернулась? – негромко спросил Найяр у одного из стражников, свешиваясь с седла.

   Тот мотнул головой. Герцог чуть нахмурился, он не любил, когда Сафи долго отсутствовала. Он мог день с ней не видеться, но она должна быть рядом, во дворце, тогда мужчина чувствовал себя спокойней. Иногда он сам пугался этой болезненной зависимости от слабой женщины, но менять ничего не желал. Это было единственное сильное чувство за все его тридцать пять лет, и Найяр им дорожил. А ее недоступность, даже когда она горела в его объятьях, кружила голову лучше любого вина. Восемь лет он добивался ее любви, но потерял совершив жестокий, хоть и верный поступок.

   Герцог не любил думать об этом, потому что ее крик начинал звучать в ушах так ясно, словно она и сейчас лежала распятая наемниками на ложе, а лекарь добывал из нее дитя, возможно, его дитя. Желанное, долгожданное, но такое преждевременное... Только боги знали, как тяжело далось ему это решение, как было страшно и горько терять ту тонкую ниточку, которая, наконец, протянулась между ним и той, кого он полюбил еще восемь лет назад и до сих любил все с той же страстью.

   – Ваше сиятельство, – отвлек его от тяжелых мыслей распорядитель похорон. – Уже прибыли.

   – Да, начинайте, – кивнул Найяр и спешился.

   Священник прочел молитвы за усопшую, благословил ее последний путь, и тяжелый гроб сняли с повозки.

   – Хотелось бы взглянуть на ее сиятельство, – подал голос посол из Бриатарка.

   – Ради вашего любопытства я не собираюсь заражать своих людей, – холодно ответил герцог, и гроб понесли вниз, туда, где покоились остальные представители династии Грэим.

   Эта часть дворца была самой закрытой, сюда не спускались годами. Но склеп подготовили, убрали паутину, намыли каменные полы. Найяр быстрым взглядом окинул вход и удовлетворенно кивнул. Кто-то за спиной облегченно выдохнул. Гроб был заметно тяжелым, и несли его восемь человек, по четыре с каждой стороны. Затем торжественно водворили на постамент, где покойной герцогине предстояло лежать до скончания времен, и печальная процессия покинула склеп.

   Послов отправили прочь, под предлогом, что его сиятельство желает скорбеть в одиночестве, свита разошлась, и Найяр вновь вернулся к воротам.

   – Не вернулись еще, ваше сиятельство, – ответил стражник.

   Он уже отходил от ворот, когда послышался цокот копыт стремительно несущегося коня. Герцог развернулся на каблуках и устремился к воротам. Это был один из наемников, тех, что охраняли Сафи. Неприятный холодок пробежал по мужской спине от нехорошего предчувствия.

   – Исчезла, – крикнул наемник, сдерживая коня. – Одриг, храм. Зашла и пропала. Обыскали вскорости, как сквозь землю провалилась.

   Он развернул коня и помчался обратно.

   – Коня! – заорал герцог.

   Через пару минут он уже несся к окраине Соероса, твердя, как молитву:

   – Не покидай, только не покидай меня...

   Когда герцог Таргарский с отрядом наемников, нагнавших его в дороге, примчался к окраинному храму, четверо охранников, приставленных к Сафи, уже трясли священника и его помощника. Священник, хилый мужчина с глазами на выкате, тыкал пальцем в своего помощника, уверяя, что сам ничего не знает. Герцог спрыгнул с коня и стремительно приблизился к ним. Он с лету схватил помощника священника за шкирку и тряхнул его, отчего голова мужчины сильно дернулась, зубы клацнули и прокусили губу.

   – Что знаешь? – ледяным тоном спросил Найяр.

   – Я не виноват, я ничего не знаю, – заикаясь, воскликнул помощник священника.

   – Храм обыскали, – доложил один из охранников. – Черный ход забит, там выйти не могла.

   – Обыскать еще раз, – рявкнул герцог и вернулся к помощнику священника. – Куда делась молодая тарганна?

   – Я не знаю, клянусь богами, не знаю! – закричал тот.

   Герцог Таргарский отпустил мужчину, одернул его сутану, поправил капюшон и дружелюбно улыбнулся.

   – Кто был в храме в это утро? – совершенно спокойно спросил он. – Не бойся, говори. Перечисли всех.

   – Из прихожан никого, – уверенно ответил помощник священника.

   – Истинно так, – подтвердил священники. – Все утром умчались встречать гроб ее сиятельства. Святая была женщ...

   – Лицемерная жаба твоя святая, – оборвал его Найяр и снова вернулся к помощнику. – Значит, из прихожан никого, а не из прихожан?

   – Был, – часто закивал мужчина. – Тарг один был. Он у нас уже неделю жил. Мы разрешили, потому что хорошие пожертвования делал. С отцом Сэчэри пил иногда, потом отче на себе утаскивать приходилось.

   – Лжешь, собака! – возмутился священник. – Никогда такому греху подвержен не был.

   – Оттого рожа, как у пьяницы, – насмешливо произнес его сиятельство. – Дальше, – улыбнулся он помощнику. – Что за тарг? Его имя знаешь?

   – Отче знает, я обращался просто – благородный тарг.

   Священник громко икнул, когда колючий взгляд синих глаз переместился на него.

   – Говори, – велел герцог, подступая к нему. – Кто жил неделю? Имя!

   – Тарг Грэир, ваше сиятельство, Фрэн Грэир, – затараторил отец Сэчэри. – Он, совратитель, все он. Поил, кормил, денег давал, в архиве храма рылся, инженерными схемами интересовался, по храму ползал, все искал чего-то.

   – Грэир... – с улыбкой повторил герцог. – Тва-арь. Значит, давно планировал, готовился. Помог ей, сюда заманил и похитил.

   "Она могла знать, недаром рвалась сюда", – мелькнула мысль в голове его сиятельства. Он развернулся в сторону храма и окинул его задумчивым взглядом. Изучал инженерные схемы, лазил по храму, из храма никто не выходил.

   – Вывод, – вслух произнес его сиятельство, – здесь есть подземные ходы. Где? – взгляд синих глаз вновь переметнулся в сторону священника.

   – Первый раз слышу! – воскликнул он. – Нет, слухи были, – тут же поправился он, заметив, как его сиятельство поджал губы. – Старый священник как-то говорил, что этот храм один из старейших, и его строили во времена вашего прадедушки, тогда было много подземных ходов сделано, все знают. Но я даже не интересовался, где. Зачем мне?

   Герцог обернулся к одному из своих наемников.

   – Мне нужны сведения по Грэиру. О семье, землях, любовницах, ублюдках. Чем быстрей, тем лучше, – отрывисто велел он, воин кивнул, махнул еще одному, и они умчались. – Веди в архив, – следующий приказ достался священнику.

   Найяр бросил короткий взгляд на охранников своей возлюбленной. Единственным желанием было вспороть каждому из этой четверки брюхо, но делать ничего подобного герцог не стал. Наемники были его самой верной опорой. Их неожиданная преданность Сафи последнее время раздражала, по крайней мере, у тех, кого он назначал на охрану своего сокровища. Если он начнет кидаться на этих бородатых мужиков, подорвет свой авторитет у остальных. Он и ценил свое небольшое войско за единодушие. Они были с одной земли, честно отрабатывали немалые деньги, что герцог платил им. Если и случались ссоры, то это были мелкие стычки, которые улаживали те, в ком играла кровь.

   За то время, что эти воины служили ему, Найяр ни разу не проявил недовольства ими. Они не были заинтересованы в перевороте, не интересовались внутренними делами Таргара, не плели интриг, подобное наемникам было чуждо. У них был один господин, и суровые воины с севера честно служили ему, не мучаясь моральными терзаниями. Только вот Сафи смогла завоевать их расположение, но и это нравилось герцогу до того момента, пока он не понял, что ее тайны они тоже хранят, как и его.

   Могла ли эта четверка знать о планах Сафи? Взгляд герцога снова пробежался по четверке охранников, воины, следившие за ним, виновато потупились. Нет, вряд ли. Найяр откинул эту мысль уже из-за самой Сафи. Если у нее был план побега, то она бы сделала все, чтобы лишние люди не узнали. Человеческими жизнями она дорожила, герцог это очень хорошо знал и ценил. Женщина была для него, как поводок, удерживавший его жестокую, порой чересчур, кровожадную натуру от вспышек обжигающей ярости. Просто он помнил, что ей это не понравится, и старался либо держать себя в руках, либо творить расправу так, чтобы она не видела, не слышала и не знала. Только последние недели поводок начал ослабевать, потому что ее нежелание понять мотивы его поступков бесило, доводило до срывов.

   – Вот, ваше сиятельство, – вырвал герцога из размышлений священник, гремя ключами возле заплесневелой двери. – Здесь все храмовые документы.

   – Огня побольше, – велел Найяр и шагнул в небольшую коморку.

   Он брезгливо скривился, глядя на паутину и пыль, но тут же усмехнулся и еще раз внимательно огляделся, вычисляя места, где грязи было меньше всего, где чувствовалось присутствие человека. Туда мужчина и направил свои стопы. Два часа герцог бегло просматривал старые свитки, все более злясь от того, что уходит время, а он все еще не знает, в каком направлении искать.

   – Проклятье, – рыкнул он, вскакивая.

   Когда он вышел из коморки, наемники все так же ждали на улице. Священник и его помощник тихонечко ждали на входе в храм. Они проводили его сиятельство преданными взглядами, но герцог уже не обращал на них внимания. Он уже шагнул за порог, когда развернулся и устремил на отца Сэчэри злой взгляд.

   – Где Грэир находился чаще всего? – спросил он.

   – Так, в своей комнате. А по храму бродил, когда служба шла, мы не видели, – ответил отче.

   – Ничего не показывал?

   – Нет, – замотали головами оба прислужника богов.

   – Удавил бы, – прошипел Найяр и устремился к своему коню. – Во дворец, – скомандовал его сиятельство.

   Когда отряд наемников с герцогом во главе скрылся из вида, оба священнослужителя выдохнули и утерли лбы.

   – А вы солгали, отче, – произнес помощник. – Вам Фрэн что-то показывал, я помню.

   – Ничего он мне не показывал, – рявкнул отец Сэчэри. – Тебе с пьяну померещилось.

   – Пью не больше вашего, – оскорбился мужчина. – Но сейчас бы испил кубок-другой.

   – Благая мысль, – согласился отче, и мужчины поспешили в недра храма.

   Найяр пронесся по улицам столицы, не обращая внимания на народ, едва успевавший разбегаться в стороны и испуганно жавшийся к стенам домов. Уже у ворот дворца его остановила женская фигура, бросившаяся под копыта его коня. На мгновение сердце герцога пропустила удар, но тут же ярость захлестнула его, всего лишь подделка. Он свесился с седла, ухватил за шиворот девушку и перекинул поперек коня.

   – Быть готовым к выезду, – велел он своим людям и спешился, не забыв прихватить с собой и тарганну Тэсгол.

   – Найяр... – испуганно вскрикнула она, когда мужские пальцы сцепились на ее запястье.

   – Заткнись, – с яростью ответил он, таща за собой девушку.

   Они миновали парадную дверь, практически взбежали по лестнице и ворвались в кабинет герцога. Захлопнув дверь, Найяр швырнул животом на стол пародию на ту, что занимала сейчас все его мысли. Подол платья взлетел вверх, панталоны с треском вниз, и мужское естество ворвалось в лоно девушки. Она вскрикнула, но затихла, уже отчаянно боясь того, над кем так мечтала иметь власть. Рука мужчины взметнулась вверх, собрав женские волосы в кулак, и оттянули голову назад. Она вновь вскрикнула и сморщилась.

   – Мне больно, Найяр, мне больно! – взмолилась девушка.

   Он остервенело вколачивал в нее напряженный ствол своего естества, выплескивая накопившееся бешенство. В ушах вдруг прозвучали обвиняющие слова Сафи, он вспомнил ненависть в ее глазах и задохнулся. Она всегда хотела сбежать, всегда хотела избавиться от его любви, никогда не ценила того, кто отдал ей душу.

   – Неблагодарная тварь, – зарычал герцог, резко выходя из девушки.

   Мгновение, и она уже лежит на спине. Найяр снова вошел в нее, не обращая внимания на слезы, сочившиеся по щекам. Не смогла простить смерть мужа, мужа! Тиган – слабак, хлюпик, кто он перед ним, перед герцогом Таргарским? Не оценила, не прониклась, не поняла, ничего не поняла, не захотел понять. Вместо этого возненавидела. Лживая лицемерка!

   – Сука! – вскрикнул он, сжимая горло копии. – Дрянь! Лицемерная стерва! Ненавижу, тварь, ненавижу! Всю душу выела, сука.

   Девушка под ним захрипела, попробовала скинуть руку, но герцог сдавил женское горло двумя руками, и зарычал, изливаясь, глядя в стекленеющие глаза. Обессилено склонился над бездыханным телом, опершись руками в стол. Хриплое дыхание постепенно восстановилось. Он натянул штаны и взглянул на труп.

   – Эй, кто там! – крикнул он.

   Дверь в кабинет открылась, и внутрь просунулась голова одного из слуг.

   – Уберите это, – велел его сиятельство, указывая кивком на женское тело.

   – Тарганна Сафи? – потрясенно спросил слуга.

   – Нет, – рявкнул Найяр. – Всего лишь мразь, посмевшая походить на нее. Вынеси так, чтобы не привлекать внимания.

   – Куда убрать тело? – поинтересовался слуга.

   – Сожги, зарой, скорми собакам, мне все равно, – отчеканил Найяр и покинул кабинет. – Архивариуса мне! – крикнул он.

   Выпустив пар, его сиятельство смог снова спокойно думать.

   – Пусть захватит все карты подземных ходов под столицей. Конкретно, Одриг. – Велел он секретарю, подскочившему к нему.

   – Будет исполнено, ваше сиятельство, – поклонился тот и исчез.

   Пока его кабинет чистили, герцог занял кабинет одного из своих советников. Отступать или сдаваться его сиятельство не привык, терять свою главную ценность не собирался.