Текст книги "История библейских стран"

Автор книги: Юлий Циркин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 36 страниц)

Галл с одним полным легионом и сводным отрядом из других легионов, а также со вспомогательными отрядами клиентских правителей, в том числе правнука Ирода Агриппы, правившего частью Итуреи, Галилеей и четырьмя городами Иудеи, двинулся на подавление восстания. Недалеко от Иерусалима произошло сражение, в котором римляне были разбиты. Во время битвы на римский арьергард напал отряд Симона, сына Гиоры, который затем стал одним из виднейших руководителей восстания. Потерпев неудачу в попытке одним ударом сломить повстанцев, Галл приступил к осаде Иерусалима, но был снова разбит и отступил, а вскоре это отступление превратилось в подлинное бегство, что привело к еще большему распространению восстания. После возвращения в Антиохию Галл умер. Легатом Сирии был назначен М. Лициний Муциан. События в Иудее приняли столь серьезный оборот, что на войну с восставшими был специально направлен опытный полководец Т. Флавий Веспасиан. В его распоряжении было три легиона и большое количество вспомогательных войск, веет не менее 60 тысяч воинов. И с этой огромной армией он в 67 г. вторгся в Палестину. В отличие от Галла, Веспасиан действовал весьма успешно. Он разгромил иудейские воска в Галилее, причем в плен к нему попал руководитель иудейских сил в этой области Иосиф, который стал рабом Веспасиана, позже был освобожден и стал историком, известным под именем Иосиф Флавий. Летом 68 г. военные действия проходили уже на территории собственно Иудеи. Поражения обострили противоречия в лагере восставших. И в конце концов, физически устранив своих противников и соперников, власть в Иерусалиме захватили зелоты во главе с Иоанном из Гискалы, Элеазаром, сыном Симона и Симоном, сыном Гиоры.

Почти полностью подавив восстание, так что под властью восставших остался только Иерусалим, Веспасиан остановил военные действия. В это время в Риме разгорелась гражданская война, император Нерон был свергнут, и Веспасиан предпочел выжидать, следя за развитием событий. И эта тактика себя оправдала. Сменивший Нерона Гальба был убит, следующий император Отон был разбит своим соперников Вителлием, и на Востоке решили, что пора вмешаться. Легат Сирии Муциан и префект Египта Тиберий Александр составили заговор и предложили Веспасиану провозгласить себя императором. 1 июля 69 г. в Александрии Веспасиан был провозглашен императором, затем это было повторено в Антиохии и его собственными войсками в Палестине. Начался заключительный этап гражданской войны, в ходе которого Веспасиан одержал победу. В декабре 69 г. Веспасиана признал римский сенат, он возвратился в Рим, а в Иудее оставил часть своей армии во главе со своим сыном Титом, который в 70 г. возобновил военные действия, сведшиеся, по существу, к осаде Иерусалима.

Иудеи не сумели воспользоваться передышкой и подготовиться к обороне. Вместо этого они занялись междоусобной борьбой. И когда весной 70 г. армия Тита появилась под стенами Иерусалима, организовывать оборону было уже поздно. Но все же взять город сразу Тит не смог и приступил к осаде. В городе начался страшный голод, но жители держались до последнего. В июле 70 г. римлянам удалось ворваться в Иерусалим. Два месяца продолжались ожесточенные уличные бои, и лишь в сентябре 70 г. Иерусалим был захвачен. Город был разрушен, и вместе с ним был уничтожен храм как духовный центр сопротивления. Восстание продолжалось еще три года, но это было уже отчаяние побежденных. В 73 г. римляне захватили последний оплот восставших – крепость Масаду, и все, кто там находился – мужчины, женщины, дети – погибли либо в бою, либо покончив с собой. Еще до этого, справедливо посчитав, что дело уже решено, Веспасиан и Тит отпраздновали в Риме триумф (Ios. Bel. Iud., II–VII; Tac. Hist., V, 1; 10–13; Suet. Vesp., 4–6; Tit., 5, 2).

Подавление восстания стало катастрофой для иудеев и вообще для еврейства. Был разрушен храм, и более он уже никогда не восстанавливался. Десятки тысяч иудеев были убиты, казнены, еще больше обращено в рабство. На оставшихся были наложены тяжелейшие налоги. Многие земли были конфискованы и превращены в императорскую собственность. В самом Иерусалиме был размешен римский легион, а в Эммаусе рядом с ним были поселены 800 римских ветеранов (Lifshitz, 1977, 469–470). Поскольку многие области Палестины были опустошены, страна стала стремительно заселяться представителями разных народностей, так что постепенно иудеи превратились в меньшинство населения. Уничтожение храма привело к переоценке многих ценностей. После его разрушения основной формой еврейского религиозного объединения становится синагога. В отличие от храма, считавшегося жилищем Бога, синагога – лишь молитвенный дом, в котором собираются иудеи для совместной молитвы, чтения Пятикнижия и обсуждения своих дел. Здесь нельзя было приносить жертвы, так что этот некогда основной вид почитания Бога ушел в прошлое. Собравшийся в Ямнии (Ябне) синедрион покончил со всеми прежними спорами и установил более строгие правила религии. Это стало окончательным оформлением иудаизма, в основу которого были заложены фарисейские представления. В частности, было установлено, что Мессия еще только придет (Safrai, 1981, 398–400). Христиане, естественно, не могли принять это положение и окончательно отделились от иудеев. Так в Средиземноморье определились две монотеистические религии, истоком которых является Библия, – иудаизм и христианство.

Иудеи еще оставались в Палестине и снова пытались выступить против римской власти. Самое крупное такое восстание произошло в 131–135 гг. под руководством Симона, прозванного Бар-Кохбой, т. е. "Сыном звезды". Сам он объявил себя князем Иудеи, а некоторые его сторонники даже считали его долгожданным Мессией. Толчком к восстанию стало изменение статуса Иерусалима. Хотя иудеи после поражения в Великой иудейской войне уже почти не жили в этом городе, они по-прежнему считали его святым. Вероятнее всего, во время своего пребывания в Палестине в 129–130 г. император Адриан решил основать на месте Иерусалима новый город и назвать его Элией Капитолиной. Этот город был возведен в ранг римской колонии и, соответственно, получал некоторые привилегии, так что император мог рассматривать свой акт как дар Иудее. Однако в колонии согласно замыслу должны быть и римские храмы, а на месте разрушенного храма Йахве – храм Юпитера Капитолийского. Возможно, Адриан вообще предполагал заменить местного, как он считал, бога Иудеи Йахве собой; недаром на выпущенных после подавления восстания монетах он именуется благодетелем и спасителем мира (Thornton, 1975, 447–448). Это вызвало яростное возмущение иудеев (Cas. Dio, XLIX, 12). Восстание продолжалось более трех лет и было с трудом подавлено римлянами.

После подавления этого восстания репрессии были еще более ужасающими. Иудеям было, в сущности, запрещено жить в своей стране, следовать библейским законам и установлениям, религиозных наставников – раввинов. Все это приравнивалось к преступлению и наказывалось смертью, а в Элию Капитолину евреям вход был запрещен. Правда, это название города долго не удержалось. Даже название провинции было изменено, чтобы ничто не напоминало о мятежном народе. Она стала называться Палестинской Сирией и обрела статус самостоятельной провинции, ее наместником стал отныне не прокуратор, а легат такого же ранга, что и правитель Сирии. Центром новой провинции являлась Цезарея, в которой ничего не напоминало о прежних временах. Все это усилило еврейскую эмиграцию из Палестины, так что история еврейского народа стала развиваться в значительной степени вне ее.

Еще до восстания Бар-Кохбы в Сиро-Палестинском регионе произошли важные изменения. Император Траян (98—117) считал себя наследником старых римских традиций, в том числе традиций активной внешней экспансии. Его правление отмечено новыми завоевательными войнами. Легат Сирии А. Корнелий Пальма по поручению Траяна ликвидировал Набатейское царство (Cas. Dio, LXV–II, 14, 5). "Пасхальная хроника" датирует это событие консульством Кандида и Квадрата, т. е. 105 г., хотя современные исследователи полагают, что это произошло, скорее, в следующем году (Negev, 1977, 640–641). К этому времени большинство клиентских государств Сирии и Палестины перестало существовать, и наличие такого достаточно сильного царства, как Набатея, уже не устраивало римлян.

Иудея, долгое время бывшая своеобразным буфером между римскими провинциями и Набатейским царством, после поражения в Великой иудейской войне утратила такую роль. При Раббэле II Набатейское царство значительно усилилось. О его внутренней истории можно отчасти судить по монетам. Они показывают, что первоначально, по-видимому из-за молодости царя, он правил вместе со своей матерью Шаликат, но уже на седьмом году его правления мать была заменена женой Гамилат. Было ли связано такое изменение монетной легенды с каким-либо переворотом или вызвано другими, в том числе чисто естественными причинами, неизвестно. Любопытно, что на одной монете (к сожалению, недатированной) появляется вторая жена царя – Хагиру (Negev, 1977, 637). Это, видимо, также было связано с какими-то событиями при набатейском дворе. Раббэл II сумел не только усилить свою власть, но и улучшить пошатнувшееся экономическое положение страны. Так, ему удалось увеличить долю серебра в своих монетах с 20 % в начале царствования до 42, 5 % в конце. Вообще, в это время Набатея достигла процветания, что делало ее слишком опасной для Рима, стремившегося прибрать к рукам чрезвычайно выгодную аравийскую торговлю благовониями. Для римлян набатейский поход Пальмы представлял собой не очень-то значительное событие, но для набатеев он был, конечно, очень важен. Они явно оказали римлянам какое-то сопротивление, хотя деталей его мы не знаем. Сопротивление, однако, оказалось бесполезным, и территория бывшего Набатейского царства была превращена в римскую провинцию Аравию, центром которой стала Боера, куда еще Раббэл перенес свою столицу (Шифман, 1976, 28; Bcngtson, 1985, 292–293; Gоitz, 1991, 22–24; Negev, 1977, 641; Negev, 1993, 1181).

Возможно, что ликвидацией потенциально опасного Набатейского царства Траян хотел также укрепить свой тыл перед большой войной с Парфией. Воспользовавшись как поводом сменой царей на армянском троне, он в 115 г. начал военные действия. Поход был успешным, и римляне даже захватили парфянскую столицу Ктесифон, но еврейские восстания в их тылу, в значительной степени спровоцированные парфянскими агентами, заставили их остановиться. Вскоре Траян умер. Его преемник Адриан отказался от месопотамских завоеваний Траяна. Одной из причин этого шага нового императора были волнения в Палестине, Египте, Африке (SHA, Hadr., 5, 2). Видимо, восстание, вспыхнувшее еще при Траяне, было окончательно подавлено Адрианом, и он не решился удерживать Месопотамию, имея в тылу столь беспокойные провинции. Адриан, дважды сам побывавший в Сирии, много сделал для интеграции этой страны в Римскую империю (Honigman, 1932, 1680–1681). Это не значит, что все его мероприятия встречали восторженный прием в провинции. Известно о ненависти Адриана к антиохийцам (SHA, Hadr., 14, 1). По-видимому, жители этого крупнейшего города Сирии стремились всеми силами сохранить свою автономию перед лицом интегрирующей силы римского правительства.

Конец I и большая часть II в. считаются временем расцвета Римской империи. Это во многом отразилось и на стабильности имперских границ, в том числе евфратской. Но уже в 60 гг. II в. положение изменилось. Снова началась война с Парфией, причем ее инициатором на этот раз стал парфянский царь Вологез. Тщательно подготовившись, он в 161 г. вторгся в Сирию и разбил войска римского наместника Корнелиана. Население Сирии встретило парфян как освободителей (Ghirshman, 1972, 161), и это еще более осложнило положение. Только недавно ставший императором Марк Аврелий направил на Восток своего соправителя Люция Вера, а позже и сам на некоторое время отправился в Сирию. Числясь официально главнокомандующим, Вер практически в военных действиях не участвовал, но римские армии под командованием довольно способных полководцев сумели не только вытеснить парфян из Сирии, но и вторгнуться на парфянскую территорию. Марк Аврелий и Вер справили пышный триумф, но в Месопотамии войска подцепили чуму, которая распространилась по всей империи и в первую очередь, конечно, в Сирии (SHA, Marc., 8, 1–9, 5; Ver., 5, 8–8, 4). Несмотря на громкие победы, римляне ушли почти из всех захваченных городов и земель, и причиной этого была не только чума. У Рима уже не было достаточно сил для великих завоеваний. Империя вступала в полосу кризиса. Одним из его проявлений стала политическая нестабильность

Марк Аврелий назначил правителем всех азиатских провинций одного из лучших своих полководцев Г. Авидия Кассия (Cas. Dio, LXXI, 3). Перед ним была поставлена задача во что бы то ни стало укрепить стабильность на азиатских территориях, которым грозила опасность как со стороны парфян, так и со стороны самих провинциалов, недовольство которых возрастало. Кассий как нельзя лучше подходил для этой роли. Он был очень способным, деятельным, бесстрашным командиром, умевшим налаживать дисциплину. Но Марк не учел его честолюбия. Добившись ряда успехов, в том числе подавив восстание в Египте, Кассий в 175 г. поднял мятеж и объявил себя императором. Его активно поддержала значительная часть местного населения. Но в армии такой активной поддержки не было, и всего лишь через три месяца Кассий был убит, вероятно, собственными солдатами, а его голова поднесена Марку (SHA, Маге, 24, 6—25, 4; Av. Cas., 6, 5–9, 1). Антиохия и некоторые другие города, наиболее активно поддержавшие мятежника; были наказаны фактическим лишением самоуправления (SHA, Av. Cas., 9, 1). Хотя позже эти меры были отменены, ясно, что непосредственный контроль имперских чиновников власти считали лучшим способом предотвращения городских выступлений (ср.: Шифман, 1977, 278–279). Таким образом, городской строй полисного типа, являвшийся основой античного общества, входил в явное противоречие с наступающей эпохой.

Убийство сына Марка Коммода в ночь на 1 января 193 г. открыло период глубочайшего кризиса античного общества. И на различных этапах этого кризиса Сирия играла значительную роль. Коммод был сменен Пертинаксом, который одно время был наместником Сирии, но его самого уже в марте того же 193 г. убили преторианские гвардейцы, сделав императором Дидия Юлиана. В ответ на это несколько римских полководцев также объявили себя императорами. Среди них был легат Сирии Г. Песценний Нигер, провозглашенный императором в Антиохии в апреле этого же года. Геродиан (II, 8, 6) пишет, что это сделало не только войско, но и собравшаяся толпа. Жители Сирии активно поддержали Нигера, ему подчинились римские наместники ряда других восточных провинций, так что вскоре он стал правителем всей азиатской и даже частично африканской частей империи (Herod., II, 8, 7). Нигер пользовался популярностью и в Риме (SHA, Nig. 2, 2–3). Однако он промедлил и нe сумел организовать оборону против наступающих войск уже захватившего Рим и признанного сенатом Септимия Севера. После сравнительно недолгой военной кампании в 194 г. армия Нигера была разгромлена, и сам он после неудачного бегства убит (Herod, III, 1, 1–4, 6; SHA, Sev., 8, 7–9, 2; Nig. 5).

Север обрушил на побежденных, в том числе на Сирию, жестокие репрессии. Сторонники Нигера были казнены, а их имущество конфисковано. Антиохия снова была лишена самоуправления, но значение этого города было столь велико, что в 202 г. его права восстановили. Сирия была разделена на две провинции – Финикию (точнее, Финикийскую Сирию) и Келесирию (Honigman, 1932, 1681), как в свое время планировал еще Адриан (SHA, Hadr., 14, 1). В состав Финикии было включено не только средиземноморское побережье со старыми финикийскими городами, но и вся южная часть Сирии, видимо, потому, что к этому времени связь между приморскими городами и внутренними районами была уже довольно значительной (Honigman, 1932, 1686). Центром Финикии стал Тир, который, в отличие от многих других городов, во время гражданской войны поддержал Севера (Eissfeldt, 1941, 368; Eissfeldt, 1948, 1900). Келесирией же теперь стала называться северная часть Сирии. Разделение на две провинции должно было обеспечить более тщательный контроль над территорией, столь горячо поддержавшей недавнего претендента на власть.

Внешне политика Севера в Сирии, как и в других частях империи, была противоречивой. Субъективно она определилась конкретными политическими целями, в данном случае – желанием наказания врагов и поддержать своих сторонников. Так, наказывая Антиохию, Север возвысил ее соперницу Лаодикею. То же произошло на финикийском побережье, где Тир получил привилегии в ущерб Бериту (Шифман, 1977, 280–281). Но все же общая линия в северовской политике прослеживается довольно ясно. Несмотря на чисто местные интересы, основная масса сирийских городов поддержала Нигера, причем это были преимущественно наиболее крупные города, экономически и культурно развитые, и их наказание было ударом по городскому полисному строю, являвшемуся основой античного общества. Подобная картина отмечается и на Западе, в том числе в самой Италии, и в наиболее романизованных частях провинций, где сенаторская и муниципальная знать поддержала другого соперника Севера – Клодия Альбина (AlfGldy, 1968, 119–122; Seyfarth, 1975, 240; Циркин, 2000, 261–262). Таким образом, можно сделать вывод, что поражение Нигера (как и Альбина) было поражением античного мира и победой новых тенденций в развитии римского общества. В целом же Север относился к Сирии весьма доброжелательно. Он ввел в сенат большое количество сирийцев, да и вообще при нем половину всех провинциальных сенаторов составляли выходцы с Востока (Bats, Bcnoist, Lefebvre, 1997, 110), и это были в основном уроженцы Сирии. Такая склонность к сирийцам объясняется как чисто личными мотивами, ибо жена Севера Юлия Домна была сириянкой, так и политическим расчетом, т. к. император считал необходимым укрепить свое влияние в стране, значение которой еще более увеличивалось в связи с планируемым Севером наступлением на Парфию. В ходе двух войн с парфянами и небольшими княжествами, отделившимися от Парфии, Север захватил часть Месопотамии, где основал одноименную провинцию, так что обе сирийские провинции перестали быть пограничными.

Войну с Парфией продолжал и сын Севера Каракалла, который во время этой войны был убит заговорщиками. Впрочем, и сменившему его на римском троне Макрину удалось удержаться у власти всего лишь год. Сестра погибшей к этому времени Юлии Домны Юлия Мамея сумела подкупом заставить взбунтоваться солдат стоявших в Сирии легионов. Мамея была связана со жреческим родом города Эмесы, где жрецом бога Элагабала был ее внук Барий Авит. Солдаты провозгласили четырнадцатилетнего Бария императором. Макрин, находившийся в то время в Антиохии, направил против него армию, но в битве на границе между Финикией и Келесирией она была разбита, а сам он убит (Herod, V, 3–4; SHA, Масг., 9—10). Юный же Барий больше чувствовал себя жрецом Элагабала, чем императором Рима, и, пожалуй, больше эмесцем, чем римлянином. Недаром одним из первых его актов было перенесение столицы провинции Финикии из Тира в Эмесу (Eissfeldt, 1941, 368). За это он и получил прозвище Элагабал или Гелиогабал. Римляне еще были не готовы принять вызывающий их возмущение экстатический культ сирийского бога, и в 222 г Элагабал был свергнут и убит, а императором стал второй внук Мамеи (от другой дочери) Александр Север. В правление Александра Севера на Востоке произошли очень важные изменения, имевшие огромное значение не только для Сирии, но и для всей Римской империи.

В 227 г. вассальный правитель Парса, древней Персиды, Арташир, сын Папака из рода Сасанидов, сверг последнею парфянского царя Артабана и сам принял гордый титул царя царей (шах-ин-шаха). И это была не просто смена династий, а создание нового государства, пришедшего на смену одряхлевшей распадавшейся Парфии (Луконин, 1961, 5). Арташир тотчас предъявил претензии на все бывшие владения Ахеменидов, в том числе и входившие в состав Римской империи (Herod, VI, 2, 2). С этого времени борьба за Сирию между Римом и Персией становится почти постоянной. Первая из этой серии войн фактически закончилась поражением римлян, но и персидский царь еще, видимо, не имел достаточно сил для вторжения в Сирию, так что граница между Римом и Персией осталась более или менее той же, что и между Римом и Парфией (Herod., VI, 5–6). Но это было лишь начало, и дальнейшая политическая история Передней Азии во многом определяется римско-персидскими отношениями.

Убийство Александра Севера в 235 г. открыло в Римской империи период "военной анархии". Рим находился в состоянии почти беспрерывной гражданской войны. Армии выдвигали своих командиров, и те при благоприятных обстоятельствах достигали трона. В разных местах государства появлялись различные узурпаторы, которые порой оказывались простыми разбойниками. "Варвары" прорывались через имперские границы и грабили города и виллы. Не избегла этой участи и Передняя Азия, тем более что у ее границ выросла грозная держава Сасанидов. Сирия в это время стала ареной римско-персидских войн: то персы прорывались через римскую границу и доходили до самой Антиохии, то римляне, вторгаясь в персидские владения, переправлялись через Евфрат и при этом проходили через Сирию. И в том, и в другом случае страна разорялась враждующими армиями. Прекращение войны, которую вел с персами Александр Север, не было оформлено никаким договором (Herod, VI, 7, 1), так что фактически это было лишь перемирием (Loriot, 1975, 759). И новая война, действительно, разразилась, Сирия стала театром военных действий. Персы, возможно, даже захватили Антиохию, ибо именно в 240–241 гг. этот город по имеющимся на сегодняшний день данным, перестал чеканить свою монету (Loriot, 1975, 764). Но в 242 г. римляне развернули контрнаступление и сами перешли Евфрат. Однако в разгар войны император Гордиан был убит, а его преемник Филипп поспешил заключить мир ценой уплаты 50 тысяч золотых монет, которые рассматривались как выкуп за предоставление римлянам возможности спокойно уйти в пределы империи. Сам же Филипп попытался представить заключение мира с Персией как свое великое достижение, принесшее империи спокойствие, и были даже выпущены специальные монеты с легендами, прославлявшими этот мир и принесенный им покой (Nony, 1997, 47). Но покоя не получилось.

Особенно серьезное положение сложилось в середине III в., когда конница персидского царя Шапура перешла Евфрат и дошла до Эмесы на Оронте. Там, как кажется, в отсутствие императорских войск местные жители во главе с жрецом Самсигерамом сами организовали сопротивление персам и сумели их отбить. Но зато этот жрец сразу был провозглашен императором под именем Урания Антонина (Mai., XII, 296–297). Сколь долго продолжалось его правление и сколь велика была территория, признававшая его власть, неясно. Но он успел даже выпустить свои монеты (Шифман, 1977, 284). Новый римский император Валериан, естественно, Урания не признал, и тот, возможно, даже не оказывая сопротивления, отказался от императорского титула и снова стал жрецом (Winkler, 1979, 1059). Положение в восточной части империи было столь сложным, что Валериан, сделав своим соправителем сына Галлисна и оставив его в Риме, сам направился на Восток Там ему пришлось бороться и с готами, разорявшими Малую Азию, и с персами. Армия Шапура снова перешла Евфрат. В Антиохии существовала проперсидская "партия", возглавляемая куриалом, т. е. членом городского совета, Мариадом, или Кириадом[16]16
  Греческое и сирийское произношение одного и того же имени.


[Закрыть]. Ее сторонники открыли ворота города персам, и Антиохия была сожжена, а многие ее жители погибли. Персы вторглись и в Малую Азию, захватив Цезарею в Каппадокии. Там Мариад был провозглашен императором (SHA, Туг. trig., 2; Amm. Marc, XXIII, 5, 3). По-видимому, персидский царь намеревался противопоставить его Валериану и Гкллиену, как когда-то римский император Траян, захватив Ктесифон, посадил на парфянский трон своего ставленника, объявив о свержении законного царя Парфии (Grant, 1993, 25). Но все же захватить Малую Азию персы не смогли. После неудачного вторжения в Малую Азию Шапур, который, по-видимому, в течение трех лет удерживал захваченные территории (Ghirshman, 1972, 163), решил увести свою армию назад, и этим воспользовался правитель Пальмиры Оденат, который нанес удар по арьергарду персидского войска и превратил его отступление в подлинное бегство. Валериан торжественно вступил в Антиохию, где был казнен Мариад.

Но эти события стали триумфом не только римского императора, но и пальмирского правителя.

В III в. Пальмира (Тадмор) была важнейшим центром караванных путей между Сирией и Месопотамией, Аравией и Малой Азией. Торговые связи Пальмиры доходили до побережья Персидского залива (Lifshitz, 1977а, 24). Это чрезвычайно обогащало город. Торговцы представляли здесь не только самую богатую, но и правящую часть общества (Aymard, Auboyer, 1994а, 466). Хотя Пальмира не являлась клиентским государством, а была частью римской провинции, она благодаря своему географическому положению пользовалась значительной самостоятельностью. Римляне рассматривали этот город не только как значительный экономический центр, но и как важный опорный пункт в сдерживании грабительских набегов арабских племен из пустыни или парфянских, а затем персидских вторжений (Eilers, 1984, 200). Император Адриан официально даровал Пальмире статус "свободного" города, обладающего так называемым италийским правом, позволяющим не платить прямой налог Риму (Honigman, 1932, 1686; Lifshitz, 1977а, 25), что формально выводило ее из состава провинции. Это, конечно, не означало создания самостоятельного государства, ибо и "свободные" города признавали власть римского императора, который в случае необходимости бесцеремонно вмешивался в их внутренние дела. По-видимому, уже во II в. Пальмира оказалась под властью одной семьи. Представитель этой семьи, Оденат, носил титул "вождя" Пальмиры (Шифман, 1977, 304). В надписи упоминаются отец и дед Одената, но они названы без титула. Поэтому можно думать, что именно Оденат был первым "вождем". В надписи, датируемой около 225 г, этейг Оденат уже имеет дополнительное римское имя Септимий и титул римского сенатора (Шифман, 1977, 286). Судя по этому имени, Оденат был среди тех сирийцев, которых ввел в сенат Септимий Север, и он признавал этого императора своим патроном. Оба титула – вождь и сенатор – были унаследованы его сыном Хайраном (Шифман, 1977, 286) и внуком Оденатом. Это и был тот Оденат, который разгромил персов.

Победа Одената позволила Валериану развернуть наступление на Персию уже на территории Месопотамии, но в битве около Эдессы он потерпел поражение и попал в плен. Этот разгром отдал всю Переднюю Азию в руки персов (Seyfarth, 1975, 293). Но Оденат в Пальмире и Каллист в Малой Азии сумели нанести персам поражение. Оденат даже вторгся в Месопотамию, захватил ряд городов и дошел до персидской столицы Ктесифона, но взять его не смог и отступил. После этого он стал самым влиятельным человеком в Передней Азии. Оденат принял в Пальмире титул царя и даже царя царей, что напоминало о временах Ахеменидов и равняло его с нынешним царем Персии, а для римского мира – императора и августа (SHA, duo Gal., 3, 3; 10; Туг. trig., 15, 1–3). Галлиен, оставшийся после пленения Валериана единственным законным императором, дал Оденату титул "восстановителя всего Востока", что на деле было признанием его фактической власти над восточными провинциями. Это было в определенной степени компромиссом, ценой которого был преодолен жесточайший политический кризис, разразившийся после катастрофы Валериана (Christol, 1975, 821). Впрочем, сам Оденат подчеркивал свою лояльность по отношению к Галлиену. Галлиен был слишком занят борьбой с разнообразными узурпациями и вторжениями варваров, чтобы реально вмешиваться в восточные дела. Более опасным соперником для Одената явился Макриан, который тоже, не получая никакой помощи из Рима, успешно сражался с персами и тоже объявил себя императором, и его признал ряд восточных провинций, в том числе Египет, а также часть Сирии, включая Антиохию (Christol, 1975, 818–819). Возможно, именно угроза со стороны Макриана заставила Одената возвратиться из Месопотамии, не взяв Ктесифон (SHA, Туг, trig., 15, 4). После своего возвращения Оденат выступил против Макриана, как бы восстанавливая власть законного императора Галлиена. Макриан был убит, а когда его сын Квиет унаследовал его власть, и его постигла та же участь (SHA, duo Gal., 3, 5–6; Туг. trig., 15, 4). В итоге Сирия и Палестина оказались под властью Одената.

Оденат явно видел своим преемником своего старшего сына Ирода, который вместе с ним был провозглашен императором (SHA, Тут. trig., 15, 5; 16, 1). Видимо, речь шла об объявлении его соправителем отца. Но это не устраивало его мачеху Зенобию, стремившуюся проложить дорогу к власти своему сыну Вахбаллату. Ее поддержал двоюродный брат Одената Меоний, который и убил в 267 г. Одената и Ирода. Меоний попытался сам захватить трон, но был убит воинами Одената (SHA, Тут. trig., 17). Царем был объявлен малолетний Вахбаллат, а регентшей при нем стала Зенобия. Зенобия, однако, не удовлетворилась своим высоким положением. Она приняла титул светлейшей царицы, перед придворными появлялась в царской пурпурной одежде с диадемой на голове, а для римлян провозгласила себя августов т. е. самодержавной императрицей, и надевала императорский плащ. Римский автор не без злорадства сообщает, что Зенобия правила от имени своих сыновей (в действительности, одного сына) дольше, чем это совместимо с женским полом (SHA, Тут. trig., 30, 2). Она явно сохраняла власть и после того, как Вахбаллат стал взрослым.

Зенобия, воздав посмертные почести своему убитому (может быть, не без ее участия) мужу, продолжала его политику. Как и тот, она внешне старалась подчеркнуть свою лояльность правящему императору. Так, в одной из надписей почесть воздается одновременно императору Клавдию II, сменившему к этому времени Галиена, и Зенобии, причем Клавдий назван на первом месте (Шифман, 1977, 292). Но на деле она подчиняла себе все новые территории, в которых хозяйничала без всякой оглядки на римское правительство. По-видимому, в 269 г. Зенобия подчинила Аравию и Египет, а затем и Малую Азию, и после этого, видимо, приняла титул августы, назвав августом и своего сына (Bengtson, 1985, 338–339). А это уже было вызовом Риму.