Текст книги "История библейских стран"

Автор книги: Юлий Циркин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 36 страниц)

VI. Сирия времени независимости

После вторжений «народов моря» и арамейского завоевания в Сирии образовался ряд новых политических единиц. Одни из них были арамейскими, другие так называемыми неохеттскими. Последние занимали не только часть Сирии, но и восточную часть Анатолии, но анатолийские государства не входят в понятие «библейских стран», и мы их оставим в стороне. Среди «неохеттских» государств Сирии наиболее важную роль играл Кархемыш.

Незадолго до крушения Хеттской державы кархемышский царь Талми-Тешуб активно поддержал Суппилулиумаса II в борьбе за трон (Goetze, 1975, 265). Тот, однако, оказался последним царем Хатти, и естественно, что теперь и Кархемыш стал объектом нападения и вскоре был захвачен (ANET, р. 262). Как говорилось выше, царство Кархемыш было не только самым сильным из вассальных государств Сирии, но и самым крупным, его границы доходили до Средиземного моря. Поэтому возможно, что крушение Кархемыша означало не захват самого города, а ликвидацию "народами моря" Кархемышского царства. Сам же город остался независимым. До нападений и гибели царства царем Кархемыша был, по-видимому, Кузи-Тешуб, сын Талми-Тешуба и внук Ини-Тешуба. Эта династия вела свое происхождение от младшего сына хeттского царя Суппилулиумаса I Пияссилиса. Но после ухода завоевателей тот же Кузи-Тешуб снова оказался на троне Кархемыша; более того, он принял титул "великого царя", который до этого носил только царь Хатти (Герни, 1987, 60). Позже Кузи-Тешуб оказался и предком царей Мелида (J. D. Hawkins, 1988, 99—104). Ясно, что политическое положение изменилось. Хеттская империя рухнула, и царь Кархемыша, вассал великих царей Хатти, стал независимым. Более того, опираясь на родство с погибшей династией, он, по-видимому, счел возможным принять и титул "великого царя". Воспользовавшись политическим хаосом, Кузи-Тешуб сумел подчинить себе и какую-то часть Анатолии (Hawkins, 1988, 104). В результате снова возникло довольно значительное Кархемышское царство, правители которого считали себя законными наследниками царей Хатти. Сколь долго Мелид принадлежал царям Кархемыша, точно не известно. Внук Кузи-Тешуба Рунтияс правил Мелидом не позже второй половины XII а до н. э. (Hawkins, 1988, 102). Следовательно, к этому времени Мелид уже отделился от Кархемыша. Мы не знаем, каким образом это произошло. Может быть, уже сам Кузи-Тешуб разделил царство, оставив троны разным своим сыновьям. В обоих царствах какое-то время сохранялась старая хеттская династия.

Первым известным правителем Кархемыша после Кузи-Тешуба был Ини-Тешуб (ANET, р. 275). Это имя носил предпоследний представитель той младшей хеттской династии, которую посадил на кархемышский трон еще Суппилулиумас I. Отсюда исследователи делают вывод, что Ини-Тешуб принадлежал к той же самой династии (J. D. Hawkins, 1974, 70; Albright, 1975, 527). Ассирийцы порой называли словом "Хатти" всю Сирию или, вероятнее, несемитскую ее часть, но когда они говорили о государстве, так называемом, то имели в виду именно Кархемыш (Hawkins, 1974, 70). Видимо, и соседи Кархемыша чувствовали его особое положение и тесную связь с предшествующим временем. Сам же правитель Кархемыша именовал себя "великим царем, героем, царем страны Кархемыш" (Hawkins, 1974, 71). Включая этот элемент в свой титул, цари Кархемыша явно претендовали на наследие погибшей империи. Определенным основанием для этих претензий была та особая роль, какую Кархемыш играл в период существования Хеттской держа вы: его цари являлись вице-королями в значительной части Сирии, контролируя, в частности, дела в Угарите и Амурру. В свое время именно Ини-Тешуб особенно активно действовал в этом плане (Goetze, 1975, 261–262). Может быть, давая своему наследнику такое же имя, отец второго Ини-Тешуба надеялся на восстановление прежнего положения Кархемыша как главного царства Сирии.

Впрочем, мечтать о прежнем величии Хатти Ини-Тешубу пришлось недолго. Около 1100 г. до н. э. или несколько раньше ассирийский царь Тиглат-Паласар I предпринял поход на запад и дошел до Средиземною моря. Сначала он миновал Кархемыш, но на обратном пути вторгся в нею и заставил Ини-Тешуба выплатить ему дань (ANET, р. 275). Однако новый упадок Ассирии, начавшийся вскоре после смерти Тиглат-Паласара I, освободил Кархемыш от необходимости выплачивать дань ассирийскому царю.

Политическая история "неохеттских" государств изучена очень плохо. Хотя оставленные ими иероглифические надписи, расшифрованы, их историческое содержание крайне скудно, ибо они всею лишь посвятительные и содержат имена царей (хотя явно не всех), но ничего не говорят об исторических событиях. Причем многие сделаны на таком непрочном материале, как папирус или, может быть, кожа, и до нас, естественно, не дошли. Ассирийские надписи более информативны, но они упоминают эти государства только при столкновении с ними. Поэтому можно лишь предполагать, что какое-то время, до 970 г. до н. э., на кархемышском троне сидел царь, имя которого полностью прочитать не удалось и которое звучит примерно как X-pa-ritis, а сыном его был Ура-Тархундас (или Талми-Тешуб, как оно могло звучать по-хурритски), носивший то же имя, что и один из последних царей Кархемыша предшествующей эпохи (Hawkins, 1974, 70–71). Означает ли это, что Ура-Тархундас и его отец принадлежали к той же династии? Или же в этом имени выражено желание царя подчеркнуть преемственность новых царей по отношению к старым? Сам Ура-Тархундас упоминает только своего отца, и потому решить этот вопрос пока невозможно.

На смену этой династии пришла другая (при каких обстоятельствах, неизвестно), представленная именами Сухиса I, Летуватиманзаса, Сухиса II и Катуваса. Последний упоминания в связи с борьбой с "внуками Уру-Тархундаса" (Hawkins, 1974, 72). Трудно сказать, надо ли понимать выражение "внуки" буквально. Это, конечно, не исключено, хотя между правлением Ура-Тархундаса и Катуваса прошло приблизительно 70 лет. И все же вероятнее, что речь идет о более дальних по-юмках прежнего царя, ибо за семь десятков лет внуки Ура-Гархундаса должны были стать столь старыми, что едва ли могли вступить в борьбу за трон. Поскольку в надписи подчеркивается, что предком "внуков" был Уру-Тархундас, можно предполагать, что именно он был свергнут с престала, вероятнее всего, Сухисом I. Цари этой династии уже отказались от титула "великий царь". Смена династии сопровождалась, видимо, и частичной сменой титула. Почему более поздние цари проявили такую "скромность", можно только догадываться. Может быть, борясь с "внуками" Уру-Тархундаса, они хотели подчеркнуть разрыв с прежней династией, или же их заставило это сделать изменение политической обстановки, и частности возвышение Хадад-Эзера? Неизвестно, каковы были отношения между Кархемышем и державой Хадад-Эзера, который распространил свою власть не только до Евфрата, но и за него. Можно предполагать, что кархемышский царь признал его верховенство. Если это было так, то отказ от гордого титула "великий царь" вполне понятен. Но никаких указаний на это событие мы пока не имеем. Если такое подчинение и имело место, то разгром Хадад-Эзера Давидом явно освободил Кархемыш от него. Не могла ли сама смена династии в Кархемыше быть связана с этими событиями? Дата прихода к власти Сухиса I неизвестна. Но поскольку все цари этой династии должны были править до 870 г. до н. э., когда, как будет сказано ниже, кархемышский царь Сангара столкнулся с ассирийцами, время появления в Кархемыше династии из четырех поколений как раз падает на рубеж XI–X или самое начало X в. до н. э. (Hawkins, 1982, 384). Кархемыш, контролируя важные торговые пути по Евфрату и переправы через него, господствуя над довольно плодородной долиной и приобретя доступ к серебряным рудникам в горах Тавра, быстро стал одним из самых богатых городов Северной Сирии. Недаром позже именно Кархемыш и Унки платили ассирийцам самую богатую дань во всем этом районе (Winter, 1983, 178, 186–187).

Сухис II, по-видимому, вновь попытался сделать Кархемыш великим государством. Сохранилась надпись, в которой сам царь изобразил свое триумфальное шествие в нем участвуют боги (в том числе умершая и, видимо, обожествленная царица Ватис), колесничие и пехотинцы. Там же видны изображения врагов, поверженных победоносным государем (Hawkins, 1972, fig. 4а). В надписи говорится о победе Сухиса над некоторыми своими противниками. Упомянутые там города находились, вероятно, недалеко от Кархемыша, так что войны с ними носили локальный характер (Hawkins, 1972, 88—100, 109). Но не исключено, что экспансия Кархемыша в это время распространялась и гораздо дальше. Отмечается удивительное сходство некоторых наиболее древних статуй Самааля и Кархемыша именно этого времени. Возможно даже, что один из колоссов Самааля даже представляет самого Сухиса (Mallowan, 1972, 82–85; Hawkins, 1972, 97). Поэтому можно предположить, что кархемышский царь попытался установить в той или иной форме свое господство над Северной Сирией и подчинил себе территорию будущего царства Яуди. Захват Самааля Габбаром и основание им царства Яуди, о чем пойдет речь позже, совпадает по времени с правлением сына Сухиса Катуваса. Может быть, именно это действие активного арамейского вождя привело к потере Кархемышем своего влияния на северо-западе Сирии. Правители Кархемыша, по-видимому, не отказались навсегда от стремления установить свою власть если не во всей Сирии, то хотя бы в ее северной части. Но международная обстановка этому не способствовала.

Ранняя история другого "неохеттского" государства – Унки, включая образование этого царства, неизвестна. Можно только говорить, что, в отличие от Кархемыша, Унки не было прямым наследником какого-либо политического образования предшествующей эпохи. В то же время оно был достаточно однородным в этническом отношении (Hawkins, 1974, 69). Видимо, после прохождения через пот район "народов моря" лувийцы, вытесняемые из Малой Азии, зашли ею и создали совершенно новое государство. Но, как и правители других "неохеттских" царств, его цари считали себя если не политическими, то духовными наследниками великой державы Хатти. Само имя первою известного царя Унки – Лубарна – напоминает об именах и титуле правителей Хеттской империи.

Первым арамейским государством Сирии был Цобах (Цоба, Сува) в южной части страны (Mazar, 1962, 102). Цобах располагался в верхнем течении Оронта в Келесирии (долина Бекаа). Первое упоминание о нем относится ко временам еврейского царя Саула (I Sam., 14, 47), т. е. ко второй половине XI в. до н. э. Рассказывается, что Саул воевал с окрестными народами и государствами и одерживал победы. Правда, подлинность этого стиха иногда подвергается сомнению: его считают более поздней вставкой и историчность его информации не признается (Е. Lipinski, 1979, 60–61). На наш взгляд, эти сомнения неосновательны. Стих совершенно логично вписывается в общую ткань библейского повествования о Сауле. Большая часть 14-й главы посвящена победе Саула над филистимлянами, поэтому вполне оправданным выглядит дальнейшее заявление, что Саул утвердил свое господство над Израилем, а далее перечисляются враги, с которыми царь успешно воевал. Заметим, что в общих обзорах политической истории этого периода историчность этого сообщения сомнению не подвергается (Tadmor, 1981, 116; Klengel, 1992, 193). Среди врагов, над которыми Саул одерживал свои победы, были и цари Цобаха. Народы, которые упоминаются здесь как враги Саула, действительно соседствовали с формировавшимся еврейским царством, и войны с ними были постоянными факторами ранней еврейской истории. А краткость и отсутствие деталей в сообщении можно объяснить тем, что победы были достаточно скромными (если имели место вообще). Во всяком случае, и филистимляне, и моавитяне, и другие народы, в этом стихе перечисленные, еще долго будут воевать с евреями. Поэтому в данном случае важно упоминание не побед, а самого факта существования Цобаха и войны (или войн) с ним Саула. За сколько времени до этой войны Цобах возник, неизвестно.

Интересно отмстить, что в этом стихе почти все враги названы как народы или страны: Моав, аммонитяне, Эдом, филистимляне. И только по отношению к Цобаху говорится о его царях. Древние евреи имели ясное понятие о царской власти. В той же I Книге Самуила рассказывается, как в противоположность правлению судей народ требует поставить ему царя и Самуил перечисляет права царя по отношению к народу (I Sam., 8, 4—18). Сам же народ видит в царе прежде всего главу государства, воина и судью (I Sam., 8, 20). При этом обоснованием своего стремления к обретению царя народ выдвигает не угрозу со стороны врагов, а желание быть таким, как другие народы. То есть осознание существования царской власти как института, не похожего на власть вождей племенного союза, какими были израильские судьи, явно существовало в еврейском обществе, и это осознание через века передалось автору исторических книг Библии. Конечно, это не значит, что современники Саула ясно понимали сущность царской власти у других народов Но недвусмысленно свидетельствует, что уже тогда во главе Цобаха стояли, с точки зрения их южных соседей, не племенные вожди, а цари, причем их власть была, по-видимому, более крепкой, чем у других соседей Израиля. Правда, несколько ранее в историческом обзоре несчастий народа, вызванных отступлением от Божьих заветов, вложенном в уста Самуила, упоминается моавитский царь, опять же в противоположность филистимлянам и военачальнику ханаанского города Хазора (I Sam., 12, 9). Из этого следует вывод, что ясных представлений о характере власти у соседних народов евреи того времени не имели, к тому же это описание относится к сравнительно древним временам. И все же выразительное подчеркивание существования царей в Цобахе в данном случае очень важно. Важно и то, что о царях говорится во множественном числе Это, конечно, можно толковать как существование, по крайней мере, двух (а то и более) царей, менявших друг друга и воевавших с Саулом. Но, учитывая, что главной задачей Саула была война с филистимлянами, трудно представить, что одновременно он вел войны и с Цобахом. Вероятнее, что речь идет об однократной победе (если, как говорилось выше, она вообще была). И в таком случае можно говорить, что единого царства в Цобахе еще не было, и существовало несколько небольших царств. Во всяком случае о державе Хадад-Эзера, о которой будет говориться несколько ниже, пока нет речи.

Хадад-Эзер был современником Давида. Кто из них пришел к власти раньше, сказать трудно. О Хадад-Эзере говорится, что он был царем Цобаха, и это не вызывает никаких coмнений. Спорно, однако, второе его определение. Бит-Рехоб. Что под этим подразумевается? Означает ли это, что он был сыном некоего Рехоба, а может, происходил из рода Рехоба (Mazar, 1962, 102; Lipinski, 1979, 61), или из области Рехоб (Malamat, 1983, 31–32; Klengel, 1992, 206). Вообще название "Рехоб" часто встречается еще в египетских источниках предыдущего тысячелетия: так назывался город, расположенный и долине Иордана (Lipinski, 1979, 63). С другой стороны, в ассирийской надписи, повествующей о битве при Каркаре в 853 г. до н. э., среди врагов Салманасара III упоминается некий Вааса, человек Рехоба из страны а-ма-на-а-а (mar DUMU ru-hu-bi ^kura-ma-na-a-a) (Sader, V, Ab1). Определенную аналогию этому выражению составляет упоминание в надписи Адад-Нирари II в 899 г. до н. э. «страны человека сына Адини» (^kurmar DUMU a-di-ni) (Sader, II, Аа). С этого времени в тех ассирийских надписях, где речь идет о стране, употребляется детерминатив kur, а ее глава обозначается как «сын Адини». Бит-Адини, таким образом, предстает как определенная территориально-политическая единица, но управляемая не царем, а главой племени. Видимо, подобное положение было свойственно и Бит-Рехобу времени Салманасара III. Племенное объединение Рехоб, или Бит-Рехоб, господствовало, как кажется, над страной Ама-на-а-а. Эта страна может соответствовать горам Аман или стране Аммон, т. е. амонитянам (Tadmor, 1981, 152; Klengel, 1992, 198), жившим к востоку от Иордана. Если речь идет об Амане, то в Сирии было известно две горы с этим названием, одна из которых располагалась на севере, другая – в долине Оронта в Келесирии (Lipinski, 1995, 251–252). Учитывая, что район северной горы принадлежал царству Яуди и то, что в антиассирийской коалиции участвовали более южные государства, можно говорить, что речь идет о территории в районе Антиливана (Lipinski, 1979, 75). С другой стороны, надо иметь в виду, что город Рехоб, упоминаемый египтянами, располагался вблизи территории, в I тысячелетии до н. э. населенной аммонитянами. Однако названия типа Бит в соединении с собственным именем чаще все же прилагаются не к городам, а к племенам, и поэтому кажется предпочтительней рассматривать Бит-Рехоб ассирийской надписи как какое-то племенное объединение, жившее в районе горы Аман в Келесирии. Нет в принципе никаких возражений против того, чтобы отождествлять с этим Бит-Рехобом родину Хадад-Эзера.

Итак, можно полагать, что некий Хадад-Эзер, уже имевший (или захвативший) власть в Бит-Рехобе, подчинил себе и Цобах, образовав единое государство, известное как Арам-Бит-Рехоб или Арам-Цобах (Malamat, 1983, 31–32; Reinhold, 1989, 80), где первый элемент подчеркивал этническую принадлежность этого царства. Однако Хадад-Эзер не ограничился этим. Он поставил своей целью создать мощное государство, способное стать великой державой всего ближневосточного региона. Историческая ситуация вполне соответствовала этому стремлению. Великие державы предшествующего времени или погибли, как Хатти, или пришли в упадок, как Египет или Ассирия. В этих условиях более мелкие государства не только могли расцвести, но и предъявить претензии на наследие предшествующих великих держав. В конкретных условиях сиро-палестинского региона такая держава могла возникнуть на основе контролирования караванных путей, соединяющих Анатолию и Месопотамию с Египтом и Аравией, сеть которых покрывала весь регион (Lipinski, 1979, 51–60).

При установлении своей власти над важнейшими путями Сирии Хадад-Эзер не мог не столкнуться с Хаматом, расположенным в средней долине Оронта и открывающим путь к равнине Северной Сирии (Klengel, 1992, 212; Sader, 1984, 226). Хамат в то время представлял собой государство, управляемое царем с неохеттским или хурритским именем Той (Hawkins, 1982, 382), правильнее, может быть, Туийя (Lipinski, 1979, 67, 70), или Тува (cp.: Malamat, 1983, 39, n. 18). Война Хадад-Эзера с хаматским царем была для него успешной: иначе после разгрома Хадад-Эзера Давидом (см. ниже) у Той не было бы основания благодарить Давида (I Sant, 8, 10). А то, что он сохранил трон вплоть до этого разгрома, свидетельствует, что Хамат не был аннексирован Хадад-Эзером. Но т. к. без его подчинения дальнейшее продвижение на север и северо-восток было практически невозможно, ясно, что хаматский царь был вынужден признать власть своего южного соседа. Позже в Библии встречается название этого государства – Хамат-Цобах (II Chrort, 8, 3), что, возможно, связано с подчинением Хамата Цобаху (Malamat, 1983, 41, п. 25). Хотя в то время, о котором повествует Библия, Хамат уже Цобаху не подчинялся (да и этого царства уже не существовало), прежнее подчинение, видимо, отложилось в памяти евреев, что и отразилось в названии, данном Хамату Хронистом.

Как разворачивались события в Северной Сирии, неизвестно. Мы знаем лишь то, что Хадад-Эзер распространил свою власть до большой излучины Евфрата (I Sam., 8, 3). К сожалению, не сохранилось ассирийских источников этого времени. Но в более поздних анналах ассирийских царей упоминается о захвате арамейским царем городов Питру и Муткину во времена царя Ашшур-Раби II (1012—912 гг. до п. э.). Хронологическое совпадение с периодом деятельности Хадад-Эзера показывает, что арамейским царем был именно он (Hawkins, 1982, 381; Malamat, 1983, 37; Reinhold, 1989, 85). Питру и Муткину были расположены по обоим берегам Евфрата несколько южнее Кархемыша. Оба они были в свое время захвачены Тиглат-Паласаром I, как необходимое условие для распространения его экспансии к западу от Евфрата, ибо охраняли переправу через эту реку. Позже ассирийцы вновь овладели этими городами, которые стали плацдармом для походов Салманасара III (Klengel, 1992, 197). Захват Питру и Муткину делал Хадад-Эзера хозяином пути по Евфрату и через него. Владения Хазар-Эзера явно распространялись и далее к востоку от Евфрата: отсюда он призвал войска для войны с Давидом (II Sam., 10, 16). Если бы в его руках находился только один город, едва ли он мог собрать там значительное войско. По словам библейского автора, в битве с Давидом было уничтожено 700 колесниц и 40 тысяч всадников. Это несомненное преувеличение, но все же оно может дать некоторое представление о войске, собранном Хадад-Эзером за Евфратом. Следовательно, владения Хадад-Эзера за рекой были, по-видимому, довольно значительны.

Вероятно, в руках Хадад-Эзера находился и оазис Тадмора (Пальмиры), игравший важнейшую роль на караванном пути от средиземноморского побережья к Месопотамии (Klengel., 1977, 163–164). Позже израильский царь Соломон то ли основал там город, то ли перестроил и укрепил его (I Reg., 9, 18; II Chron., 8, 4). Упоминание об этом деянии Соломона во II Книге Хроник помещено после краткого указания на его поход против Хамата, но в соответствующем месте I Книги Царей о походе ничего не говорится. В то же время известно о войнах Давида с Хадад-Эзером, в результате которых, как об этом будет сказано ниже, территории, непосредственно управляемые самим этим царем, были присоединены к царству Давида. Поэтому можно думать, что и Тадмор был в их числе.

Подобные рассуждения действенны и для Дамаска. Во II Книге Самуила (86, 5–6) говорится о том, что арамеи из Дамаска пришли на помощь Хадад-Эзеру, но были разгромлены, после чего Давид поставил в Дамаске свой гарнизон и поработил самих его жителей, т. е. присоединил эту территорию к своему царству. Правда, в библейском тексте говорится, что дамаскские арамеи пришли на помощь Хадад-Эзеру, и из этого можно заключить, что они стали не подданными, а союзниками. Однако, как уже отмечалось в науке, при их упоминании не говорится ни о царе, ни о каком-либо другом военачальнике, и поэтому можно полагать, что жители Дамаска были все же подчинены Хадад-Эзеру, а их более позднее вступление в войну объясняется стратегическими причинами: стремлением ударить в тыл наступавшей еврейской армии (Malamat, 1983, 35–36). Вероятно, Дамаскский оазис, как и Тадморский, тоже игравший большую роль в караванной торговле, был подчинен Хадад-Эзеру (Reinhold, 1989, 80).

Распространились ли владения Хадад-Эзера на часть За-иорданья, сказать трудно. В библейском рассказе о войнах Давида с аммонитянами говорится лишь, что последние призвали себе на помощь арамеев из Бит-Рехоба, т. е. из владений Хадад-Эзера, а также Тоба и Мааки (II Sam., 10, 6). В I Книге Хроник (19, 6–7) прямо говорится о том, что аммонитяне наняли арамейское войско за тысячу талантов серебра, причем здесь вместо Бит-Рехоба говорится о Цобахе и других арамеях. И в самом рассказе о битве евреев со всеми этими народами подчеркивается, что те стояли отдельно друг от друга (II Sam., 10, 8—14). Поэтому вероятнее, что Аммон все же не входил во владения Хадад-Эзера, а выступал его союзником в войне.

Таким образом, можно приблизительно определить границы державы Хадад-Эзера. Она начиналась у северных границ Палестины, охватывала Келесирию и бблыпую часть долины Оронта, господствовала над важнейшими караванными путями Сирии (Reinhold, 1989, 83) и включала территории по обоим берегам Евфрата несколько южнее Кархемыша. В рамках Передней Азии это, действительно, была великая держава. Мы не знаем ее структуры. Можно только предполагать, что в нее входили и территории, непосредственно подчиненные Хадад-Эзеру, и вассальные государства, как Хамат. Хамат, по-видимому, был не единственным вассальным царством. Во II Книге Самуила (10, 19) говорится во множественном числе о царях, покорных Хадад-Эзеру, которые после его поражения покорились израильтянам. Хронист (I Chron., 19, 19) даже выразительно называет их вообще слугами, подчеркивая этим их подчиненное положение. Характерно, что они при этом противопоставляются собственно арамеям и аммонитянам. Может быть, речь идет о "неохеттских" государствах Сирии или о вождях кочевников Сирийской пустыни Было бы очень соблазнительно видеть среди этих подчиненных царей государей Кархемыша, расположенного на Евфрате у границ владении Хадад-Эзера Но это не подкрепляется никакими источниками. Территории за Евфратом были частью непосредственных владений Хадад-Эзера. Это ясно видно из библейского рассказа, где говорится о призыве Хадад-Эзером арамеев из-за этой реки, которыми командовал не царь, а военачальник Совак (II Sam., 10, 16–18). Был ли этот военачальник одновременно и наместником заевфратских владений, неизвестно. Библия упоминает города, принадлежавшие Хадад-Эзеру: Бетах (или Тибхат), Берота и Кун (II Sam., 8, 8; I Chroa, 18, 8). Здесь Давид захватил много меди, и, добавляет Хронист, именно эту медь позже использовал Соломон для убранства храма. Это свидетельствует не только о богатствах Хадад-Эзера, но и о хранении этих богатств в определенных городах, которые, вероятнее всего, были подобны тем "царским городам", которые затем неоднократно упоминались ассирийцами в рассказах о войнах в Сирии. Эти города были расположены в долине Бекаа и относились к "коренной области" Хадад-Эзера (Lipinski, 1979, 66; Malamat, 1983, 33–34).

Однако в лице еврейского царя Давида Хадад-Эзер встретил опасного соперника, еще одного претендента на великодержавие. И эти два царя не могли не столкнуться друг с другом. В этой борьбе, как об этом рассказывалось выше, арамейский царь потерпел поражение, и его, казалось бы, мощная держава распалась. Это неудивительно, ибо была она слишком разнородна В период государствообразования подобные державы сравнительно легко создавались энергичными людьми, часто стоявшими во главе порой даже небольших отрядов, и столь же легко распадались в случае поражения или гибели их создателей. Сам Цобах был, по-ввдимому, присоединен к Хамату (ср; Lipinski, 1979, 68–69 и п. 67).

Судьба самого Хадад-Эзера неизвестна В Библии ничего не говорится о его гибели, как это обычно упоминается, если вражеский предводитель погиб в сражении, и можно думать, что царь остался в живых. Но больше он библейских авторов не интересовал, а так как никаких параллельных источников не существует, то и мы ничего сказать о дальнейшей судьбе этого весьма энергичною и способного человека не можем. Но его государство перестало существовать, города были разграблены. Территории, подчинявшиеся Хадад-Эзеру, были теперь включены в государство Давида, а вассальные цари признали власть нового суверена (Malamat, 1983, 34). В связи с этим встает вопрос о Хамате. В Библии говорится, что после разгрома Хадад-Эзера хаматский царь Той направил к Давиду своего сына Иорама с дарами в благодарность за разгром старого врага (II Sam., 8, 9—10; I Chron., 18, 9—10). Были ли это просто дары одного суверена другому или выражение признания власти нового суверена, – в этом версии исследователей расходятся (Lipinski, 1979, 66; Malamat, 1983, 39–41). Нельзя не обратить внимания на то, что имя царского сына в I Книге Хроник передано как Хадорам, т. е. Хададрам, а во II Книге Самуила – Норам (Йехорам); первое содержит теофорный элемент "Хадад", а второе – "Йахве", т. е. первое связано с арамейским богом, а второе – с израильским, причем оба имени западно-семитские в противоположность неохеттскому имени самого царя и именам его преемников. И это, по мнению некоторых исследователей, свидетельствует о влиянии суверена – арамея Хадад-Эзера ранее и еврея Давида позже (Malamat, 1983, 39–40). К этому можно добавить, что как ранее для Хадад-Эзера, так теперь для Давида важен был контроль над Хама-том, ибо без этого было невозможно господство над караванными путями Центральной и Северной Сирии. В Дамаскском оазисе Давид поставил свой гарнизон и обложил население данью (II Sanr, 8, 6; I Chron., 18, 6). Возможно, что власть Давида распространилась вплоть до Евфрата (Tadmor, 1981, 123), и он стал фактическим наследником Хадад-Эзера в Сирии. Были ли присоединены Давидом и принадлежавшие ранее Хадад-Эзеру земли за Евфратом, сказать трудно. Никаких следов власти израильского царя здесь нет.

С воцарением в Израиле Соломона власть израильтян в Сирии оставалась, по-видимому, достаточно прочной. Однако сирийцы, как арамеи, так и неохеттские правители, естественно, стремились добиться независимости, тем более что никакой пользы им подчинение иерусалимскому царю не приносило. II Книга Хроник (8, 4) повествует о походе Соломона против Хамата, о строительстве в Тадморе и об основании городов в самом Хамате. Как уже упоминалось, в I Книге Царей в соответствующем месте об этом походе не говорится ничего. Поэтому можно сомневаться, состоялся ли он в действительности, или это – всего лишь предание, использованное Хронистом как повод для очередного возвеличивания любимого государя. Если же поход действительно имел место, то это говорило бы о попытке хаматского царя свергнуть власть Соломона и о восстановлении последним вассального положения Хамата. Контроль над Хаматом был очень важен для Соломона, ибо обеспечивал оживленную торговлю, которую этот царь вел с неохеттскими государствами Северной Сирии и Анатолии (Tadmor, 1981, 131; Malamat, 1983, 42). Строительство в оазисе Тадмора и, может быть, в других местах Сирии полностью вписывается в активную строительную деятельность Соломона, как это доказывается раскопками в ряде палестинских городов, не говоря уже о самом Иерусалиме (Tadmor, 1981, 131–132).

И все же именно во времена Соломона Резон, сын Элйады, захватил Дамаск и создал там независимое царство. Библия называет этого Резона, или Эзрона (Lipinski, 1979, 68), служителем Хадад-Эзера, который убежал от своего господина, а после разгрома последнего собрал вокруг себя отряд удальцов, с которым и захватил Дамаск (I Reg., 11, 23–24). Это сообщение вставлено в общий рассказ о врагах Соломона: в начале говорится об Адере, поднявшем восстание в Эдоме, а после Резона рассказывается об Иеровааме, пытавшемся свергнуть власть Соломона над северными племенами Израиля (I Reg., 11, 14). И Адера, и Иеровоама поддерживал египетский фараон. Можно думать, что и авантюра Резона была предпринята не без его поддержки. Библия называет и имя этого фараона – Шешонк. Шешонк пришел к власти в 945 г. до н. э. (Kitchen, 1996, 12), основав XXII династию. Этот честолюбивый ливийский военачальник, став царем Верхнего и Нижнего Египта, поставил целью восстановить былое могущество Египта и его господство в Передней Азии, препятствием для чего являлось царство Соломона. К тому же Соломон был родственником его предшественника, что тоже побуждало нового фараона к враждебности по отношению к нему. Позже, как об этом уже говорилось, Шешонк, воспользовавшись разделением еврейского царства, совершит успешный поход против Иудеи и даже на какое-то время захватит и ограбит Иерусалим (I Reg., 14, 25–26). А пока единое государство под властью Соломона существовало, он ограничивался поддержкой тех сил, которые выступали за отделение от этого государства и за его ослабление. Среди них вполне мог быть и Резон. Если эти рассуждения верны, то само выступление можно датировать примерно 945 г. до н. э. или несколько позже.