Текст книги "История библейских стран"

Автор книги: Юлий Циркин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 36 страниц)

По-видимому, неудача под Мигдолом заставила Навуходоносора начать военную реформу, которая заняла весь 600 г. до н. э. Вавилонская армия была реорганизована, в частности, были созданы мощные отряды колесниц и кавалерии (ANET Suppl., р. 564). И уже в 599 г. до н. э. она снова вторглась в Сирию, где ей пришлось столкнуться с арабами (ANET Suppl., р. 654). На этот раз вавилоняне явно одержали ряд побед. Рассказывая о событиях, связанных с падением Иерусалима в 598 г. до н. а, Библия отмечает, что фараон уже не мог выйти из своей страны, ибо все его азиатские владения были во власти вавилонского царя (II Reg., 24, 7). Видимо, это стало результатом кампании 599 г. до н. э. Может быть, в ходе той же кампании Навуходоносор подчинил Моав и Аммон, ибо в походе на Иудею в следующем году уже принимали участие и сирийцы, и моавитяне, и аммонитяне (cp.: 24, 2).

В Иудее яростно боролись две "партии" – провавилонская и проегипетская. Выразителем провавилонских настроений был пророк Иеремия, а проегипетских – его противник Анания (Tadmor, 1981, 195). Сам царь колебался между этими группировками, то признавая власть Навуходоносора, то надеясь на египетскую помощь. После трех лет подчинения вавилонскому царю он все же решил отпасть от него. Но Иоаким неправильно оценил ситуацию. Сил у Навуходоносора явно было больше, чем у его противника, и египетская победа у Мигдола осталась лишь эпизодом в большой войне за Переднюю Азию.

Узнав об измене Иоакима, Навуходоносор двинулся на Иерусалим. Ход дальнейших событий не совсем ясен. Согласно II Книге Царей (24, 8), Иоаким умер до прихода войск Навуходоносора, и царем стал его сын Иехония (Йойахин). II Книга Хроник (36, 6–7), утверждает, что вавилоняне захватили Иерусалим и ограбили его еще при Иоакиме, которого они собирались отослать в Вавилон в оковах. Иосиф Флавий (Ant. Iud., X, 6, 3) пишет, что Иоаким не стал сопротивляться, а сам сдался, надеясь на восстановление прежнего соглашения (по-видимому, о подчинении), но был убит, а на его место Навуходоносор поставил Иехонию. Версия Книги Хроник подтверждается вавилонским документом, в котором среди пленных царей, получавших питание при вавилонском дворе, упоминается и Йаукин царь Иудеи (ANET, р. 308), т. е., конечно, Иоаким (Wiseman, 1991, 232). Как бы то ни было, Иехонии не пришлось долго царствовать, ибо уже на четвертом месяце его правления Иерусалим был взят Навуходоносором. Иехония вместе со всей своей семьей сдался без всякого сопротивления. Город был жестоко разграблен. Трофеями вавилонского царя стали сокровища храма и царского дворца. В плен было уведено 10 тысяч человек, включая царскую семью, аристократов, воинов, ремесленников. Среди них был и будущий пророк Иезекиил (Ez., 1, 1–3). Но полностью уничтожать Иудейское царство Навуходоносор не стал. На иерусалимский трон он посадил дядю Иехонии Маттанию, который взял себе новое имя – Седекия (Цидкию) (II Reg., 24, 17; II Chron., 36, 10). Как и в случае с Элиакимом-Иоакимом, изменение имени могло быть знаком признания покорности. При этом у Иудеи были, по-видимому, отняты все завоевания Иосии, поскольку вавилонский царь считал себя законным наследником ассирийских владык и, следовательно, рассматривал их как свою собственность. Об этом косвенно свидетельствует Иеремия. Если в более раннем пророчестве он говорит об известии о нападении врага, которое придет отдана, т. е. самого северного израильского города, то позже определяет территорию Иудейского царства как Иуду, Иерусалим, Вениамин, а также равнины и горы юга (Jer., 4, 15–16; 17, 25–26; 33, 13). Следовательно, это те размеры Иудеи, которые существовали после распада единого царства и до деятельности Иосии. Видимо, Седекия все же не считался вполне законным царем. Когда позже Анания стал пророчествовать о крушении Вавилонии, то среди благ, которые должна извлечь из этого Иудея, он называл и возвращение из плена царя Иехонии (Jcr., 28, 4). Т. е. речь шла о восстановлении власти законного царя.

Однако когда обстоятельства, как казалось, изменились, правители небольших государств Передней Азии попытались все же сыграть самостоятельную роль в политической игре. На египетский трон после смерти Нехо вступил воинственный Псамметих II, стремившийся возродить былое могущество Египта. Над Вавилоном нависла скифская угроза, и Навуходоносор готовился к обороне Месопотамии (Белявский, 1971, 78–79). Иудеи, переселенные в Месопотамию, волновались, и пророки Ахав и Седекия призывали их к восстанию (Jer., 29, 1—28). Против Навуходоносора подняли мятеж представители старой вавилонской аристократии (Wiseman, 1991, 233). В этих условиях Седекия выступил с инициативой собрать в Иерусалиме послов ряда царей для выработки общей линии поведения (Jer., 27, 3–4). На совещании присутствовали представители Эдома (Идумеи), Моава, Аммона, Тира и Сидона, но не было послов филистимских городов, которые в то время находились под сильным египетским влиянием (Katzenstein, 1973, 315; Wiseman, 1991, 234). Не прибыли (или даже не приглашались) послы Библа и Арвада. Последние, по-видимому, уже признали верховную власть вавилонского царя и, находясь достаточно далеко от Иудеи и ее соседей, не хотели ставить себя под угрозу участием в этой затее. Судя по словам Иеремии, на совещании обсуждался вопрос об отношениях с Вавилоном (Tadmor, 1981, 196) и, возможно, с Египтом. Вероятно, в Иерусалиме была сделана попытка создать союз переднеазиатских государств для защиты своей независимости от обеих крупных держав. Не полагаясь на свою военную мощь, цари надеялись достичь цели с помощью дипломатии. Может быть, этим объясняется путешествие в Вавилон инициатора совещания Седекии (Jer. 51, 59), состоявшееся вскоре после совещания послов (Katzenstein, 1973, 315). Возможно, что эти государства, сохранившие остатки самостоятельности, пытались сыграть на противоречиях между двумя великими державами – Вавилоном и Египтом. Но это не устраивало ни вавилонского царя, ни египетского фараона.

Не исключено, что ответом на все эти маневры стал новый поход Навуходоносора на Иерусалим (Wiseman, 1991, 234). Мятеж вавилонской знати был подавлен, скифские вожди уничтожены в кровавой бане, устроенной мидийским царем Киаксаром (Her., I, 106), так что вавилонский царь, избавленный и от внешней, и от внутренней угрозы, мог заняться палестино-сирийскими делами. В Иудее в это время борьба двух группировок достигла необычайной остроты, ибо решался главный вопрос – быть или не быть государству, покорно подчиниться вавилонскому царю или оказать сопротивление. Сторонник мира и покорности Иеремия был схвачен и брошен в темницу, но затем освобожден. Армия Навуходоносора вторглась в Иудею. Вскоре вавилоняне захватили почти все иудейские города, и только сам Иерусалим, а также Лахиш и Азек еще сопротивлялись (Jer., 34, 7). В Лахише, восстановленном после его разрушения Сенаххерибом, сопротивление возглавлял Яушйя, которому были отправлены письма с сообщением о падении Азека (Мерперт, 2000. 319; Emerton, 2001, 2—14). В тяжелый момент по призыву Иеремии царь и его окружение пошли на беспримерный шаг: чтобы консолидировать общество перед лицом грозного врага, были освобождены все рабы-евреи. Но вскоре своекорыстные интересы рабовладельцев взяли верх, и освобожденные были возвращены в рабство Qer., 34, 8—11)). Иудеи, осажденные в Иерусалиме, надеялись на помощь фараона. Псамметих, пытаясь использовать то, что вавилоняне увязли под Иерусалимом, действительно вторгся со своей армией в Палестину, о чем, кроме Иеремии (37, 5), свидетельствует и один из египетских папирусов (Тураев, 1936а, 86). Навуходоносор был вынужден снять осаду с Иерусалима и выступить против египтян. Об исходе этого вавилоно-египетского столкновения источники молчат. Но египтяне явно потерпели поражение, ибо спасти Иерусалим от новой осады не смогли. Псамметих ушел в Египет, а затем начал войну с Эфиопией, вскоре после которой умер (Her., II, 161), а его сын Априй (Хофра) до поры вмешиваться в азиатские дела не стал. Видимо, в это время, воспользовавшись неудачей Египта, Навуходоносор обрушился на филистимские города, которые, как уже говорилось, находились в сфере египетского влияния. Эти города были разрушены столь основательно, что филистимляне как отдельный этнос исчезли с исторической арены (Gittin, 1995, 74). Но название прибрежной полосы "Земля Филистимская" сохранялась еще очень долго и засвидетельствовано даже I Книгой Маккавеев (3, 24), т. е. во II в. до н. э. (Baffi, 1999, 285).

После этого вавилонская армия вернулась под стены Иерусалима. Город продолжал сопротивляться, но надеж;; на спасение уже не было. Начался голод. В итоге 18 июля 586 г. до н. э. вавилоняне, взломав стену, овладели Иерусалимом[13]13
  Существует мнение, что Иерусалим пал годом раньше – в июле 587 г. до н. э. [Freedman, 1956, 55]. Может быть, это и существенное уточнение, но 586 г остается общепринятой в историографии датой гибели Иудейского царства.


[Закрыть]. Седекия с остатками армии пытался бежать, но был пойман. Были казнены его дети и приближенные, а сам он ослеплен и уведен в Вавилон. Город был практически полностью сожжен, в том числе и храм Йахве, жителей увели в Месопотамию. Были разрушены и многие другие города Иудеи. Аристократы, жрецы, воины, ремесленники были депортированы В стране остались только земледельцы, а также сторонники провавилонской «партии», в том числе Иеремия (II Reg., 25, 3—21; II Chron., 36, 17–20; Jer. 39, 2-14; 52, 4—30). Всего в Месопотамию было переселено около 10 % иудейского населения (Вейнберг, 1989, 105). Значительная часть иудеев бежала в Заиорданье (Jer., 40, 11). Иудейское царство перестало существовать.

Еще во время войны на сторону вавилонян перешли многие знатные иудеи, видевшие в Седекии виновника бедствий как своих, так и своей страны, и их иудейский царь боялся даже больше, чем вавилонян (Jer., 38, 19). В их числе был Годолия, или Гедалия (Геделйаху), занимавший высокий пост "начальника дома", т. е. ведавший дворцовым хозяйством и являвшийся одним из самых приближенных к царю людей (Bordreuil, Israel, 1993, 83). Его отец Ахикам был среди тех приближенных Иосии, кому тот доверил признание священной Книги, найденной в храме (II Reg., 22, 12–14; II Chroa, 34, 20–22). И когда в начале царствования Иоакима Иеремия выступил с требованием отказаться от греховного пути, на котором, по его мнению, стояло иудейское общество, грозя за непослушание уничтожением и проклятием Иерусалиму, именно Ахикам спас пророка от грозившей ему смерти (Jen, 26, 24). Эта позиция и Го-далии, и его отца явно отражала взгляды довольно сильной группы внутри иудейской знати. Именно Годолию вавилоняне и поставили во главе Иудеи, по-видимому, в качестве наместника вавилонского царя – Навуходоносор явно стремился опереться на верные ему круги местного общества, поэтому он и назначил главой Иудеи местного аристократа, но не принадлежавшего к дому Давида. Со своей стороны, Годолия пытался успокоить оставшееся иудейское население и консолидировать общество, потрясенное долгой войной и потерей государственности.

В качестве нового (ведь Иерусалим был разрушен) центра страны Годолия избрал город Массифу, или Мицпу (Mitchell, 1991b, 410). Это был старинный город на территории племени Вениамина, где свое время собиралось общеизраильское собрание (Iud., 20, 1–3; 21, 1; I Sam. 7, 5). Этот город был также связан с именем популярного последнего судьи Израиля Самуила – именно здесь, он, по преданию, публично помазал на царство первого иудейского царя Саула (Iud., 10, 17–24). Годолия как бы возвращался к традиционным истокам Израиля, предшествовавшим возвышению дома Давида.

Однако уже через полгода по инициативе аммонитского царя Баалиса группа заговорщиков во главе с родственником прежней династии Измаилом убила Годолию и его сторонников. Но их попытка вернуть власть Давидидам не удалась – против них выступила другая группировка во главе с неким Иоананом. Измаил и другие заговорщики были убиты. Едва ли Иоанан и его друзья были приверженцами Навуходоносора; скорее, речь шла о соперничестве внутри остатков иудейской аристократии и недаром после убийства Измаила Иоанан и его сторонники предпочли не дожидаться расправы вавилонского царя а бежали в Египет (II Reg., 25, 22–26; Jer., 40–44).

Примечательна в этих событиях роль аммонитского царя. В свое время представитель Аммона участвовал в совещании в Иерусалиме, созванном Седекией. Царем Аммона был в это время либо тот же Баалис, либо Амминадаб II, вступивший на престол около 600 г. до н. э. (Tbmpson and Zayadine, 1971, 18; Dion, 1975, 34–25). Однако когда Навуходоносор выступил против Иудеи, аммонитяне вместе с моавитянами по его приказу не раз вторгались в Иудею (II Reg., 24, 2). Возможно, что к этому времени аммониты уже захватили землю, когда-то населенную еврейским племенем Гада к востоку от Иордана (Jer, 49, 1). Уничтожение Иудейского царства и уход после этого вавилонских войск, по-видимому, подвигли Баалиса попытаться установить контроль и над бывшей территорией этого государства, поставив у власти свою марионетку. Но он не учел ни антиаммонитских настроений иудейской аристократии, ни, что еще важнее, реакции Навуходоносора. Последний не собирался терпеть у своих границ относительно сильное Аммонитское царство, как и другие государства, претендующие на независимость

По каким-то причинам Навуходоносор выждал пять лет, прежде чем снова двинуть свои войска в Палестину, хотя правителя Иудеи вместо убитого Годонии он, конечно же, должен был назначить, и вполне возможно, что им стал уже не иудей, а вавилонянин (Mitchell, 1991b, 414). В 582/1 г. до н. э. он обрушился на Аммон и Моав и подчинил их (Ios. Ant. Iud., X, 9, 7). По-видимому, тогда же был подчинен и Эдом (Идумея). Если верить Иеремии (48, 1—49, 22), вес города этих царств были разрушены, и большие массы населения вместе с их святынями уведены в плен. В это же время произошло и новое переселение в Месопотамию иудеев (Jer. 52, 30). Трудно эти события не связать друг с другом. По-видимому, вавилоняне решили окончательно обезопасить свои границы с враждебным Египтом и ликвидировать не только зависимые царства, которые могли встать на путь измены (и поведение Баалиса это доказывало), но и всех потенциальных противников на уже завоеванных территориях, хотя возможно, что расположенный достаточно далеко Эдом в тот момент и избежал общей участи (Mitchell, 1991b, 413–416).

В этот же период тринадцатилетняя осада Тира вавилонянами закончилась взятием города. Вавилонский царь как ранее в Иудее, заменил тирского правителя Итобаала, уведенного в Вавилон, на Баала II (los. Ant. lud., X, 11, 1; Contra Ар., 1, 20). Тогда же была, по-видимому, окончательно подчинена и остальная Финикия. В отличие от палестинских государств, Финикию Навуходоносор не стал включать непосредственно в свое царство, но, сохранив там прежние династии и видимость самоуправления, поставил эти города-государства под свой достаточно жесткий контроль. При этом часть финикийского населения была уведена в Месопотамию, как это видно из упоминаний ремесленников из Тира, Библа и Арвада, находившихся на царском довольствии в Вавилонии (ANET, р. 308). Сравнительно долгое время финикийские города оставались единственными зависимыми государствами Ново-Вавилонской империи. Но к концу своего правления, в 564 или 563 г. до н. э. (Тураев, 1903, 112; Katzenstein, 1973, 327, 337), Навуходоносор, воспользовавшись смертью тирского царя Баала, ликвидировал монархию в Тире (los. Contra Ар. 1, 21), включив, таким образом, и этот город в состав своего царства. О других городах сведений нет, но можно предположить, что и их постигла та же участь. Если это так, то можно говорить о полной централизации государства, в котором полунезависимых политических единиц более не осталось.

Положение несколько изменилось после смерти Навуходоносора в 562 г. до н. э. Его сын Амель-Мардук столкнулся с сильной оппозицией старой вавилонской знати. Он попытался опереться на ее противников (Белявский, 1971, 253), в том числе и среди пленников. В частности, он не только выпустил из тюрьмы иудейского царя Иехонию, но и приблизил его к себе (II Reg., 25, 27–30; Jer. 52, 31–33) Может быть, таким образом царь надеялся привлечь к себе живших в Месопотамии иудейских изгнанников, которые все еще считали Иехонию своим законным царем. Едва ли освобождение и приближение бывшего иудейского царя было единичным актом, хотя о других подобных действиях Амель-Мардука нам неизвестно. И все же достаточно укрепить свое положение этот царь так и не смог и пал жертвой заговора, после чего на вавилонском троне сменилось еще два царя, пока в 556 г. до н. э. власть не оказалась в руках Набонида.

Набонид был не халдеем, как его предшественники, а арамеем и пришел к власти после упорной междоусобной борьбы. Полагают, что его целью было стремление создать мощное арамейское государство со столицей в Вавилоне, объединив в его рамках всех арамеев. Это привело его к конфликтам с влиятельными кругами вавилонского жречества (Дандамаев, 1985, 33–34). Естественно, что в этих условиях Набонид должен был искать более широкую поддержку. Он не только приблизил к себе живших в Вавилоне царей, но восстановил политическую автономию Тира, вернув туда царя. Это произошло около 556 г. до н. э. (Katzenstein, 1973, 328; Teixidor, 1979, 14), т. е. в первый же год его правления (Elat, 1991, 30). Если и другие финикийские города, как мы предположили, были в свое время автономии лишены, то им она, скорее всего, тоже была возвращена. В то же время каждого нового царя – Мербала (Магарбаала) и Хирама III – тирийцы вызывали из Вавилона. Последний царь был братом своего предшественника. Все это говорит о том, что, хотя царская власть и, следовательно, политическая автономия Тира были восстановлены, члены царской семьи оставались в заложниках в Вавилоне. Это делало "независимость" Тира еще более призрачной. Едва ли иначе обстояло дело в других финикийских городах И все же это было отступлением от жесткой политики централизации, проводимой Навуходоносором.

На финикийском побережье была восстановлена система зависимых царств. Они должны были без лишних усилий со стороны вавилонского царя обеспечить господство на Средиземном море и сохранить традиционные морские торговые связи. С целью укрепления контактов с побережьем и для окончательного объединения всех арамеев Набонид укрепил свою власть в Сирии, захватил старинный Харран, принадлежавший мидийцам, закрепился на Ливане, откуда, как его предшественники, вывозил ценную древесину (Дандамаев, 1985, 33–34; Klengel, 1992, 234). Одним из важных торговых партнеров Месопотамии была Аравия (Оппенхейм, 1980, 93–94). Однако Персидский залив, через который ранее эта торговля велась, потерял свое значение из-за изменения течения Евфрата, и это заставило Набонида искать новый путь к богатствам Аравийского полуострова (Дандамаев, 1985, 34). И вот, укрепившись в Сирии и пройдя в Заиорданье, а затем через Эдом, он начал завоевания в Северо-Западной Аравии. И эдомиты, и арабы оказали ему сопротивление, с чем связано разрушение ряда городищ, в том числе важного эдомитского центра Боеры (Mitchell, 1991b, 417; Zayadine, 1999, 88). Набонид, покинув Вавилон, оставив там в качестве наместника своего сына Бел-шар-уцура (Валтасара), а сам обосновался в аравийской Теме, которая в течение десяти лет оставалась царской резиденцией.

Большинство побежденных эдомитян было, вероятно, переселено в Месопотамию (Zayadine, 1999, 88–89). Конечно, говорить о полной депортации эдомитян и исчезновении этого этноса нельзя, ибо еще много позже их потомки идумеи жили в этих же местах. Однако вавилоняне, в отличие от ассирийцев, не заселяли захваченные территории в принудительном порядке (Tadmor, 1981, 202), и после депортации демографический потенциал завоеванных земель резко сокращался. И хотя в плен уводилось далеко не все население, но все же его наиболее деятельная часть, а оставшиеся уже не могли сопротивляться. Это обстоятельство облегчало процесс изменения этнического состава всех этих территорий. На опустевшее место в Южной Палестине и Заиорданье стали свободно проникать арабские племена. Археология не выявила значительных разрушений в этих районах, что свидетельствует о сравнительно мирном характере их экспансии. Среди переселившихся арабских племен были набатеи, ранее обитавшие в районе Темы (Zayadine, 1999, 90), так что их переселение надо, по-видимому, связать со стремлением Набонида очистить территорию вокруг своей новой резиденции от возможных врагом Они поселились в Заиорданье и к югу от Мертвого моря.

Другой группой арабов были кедариты, с которыми в свое время упорно сражался Ашшурбанапал и его моавитский подданный. Их правителем в то время был Аммулади, который, воспользовавшись поражением некоего Абиатс, поставленного Ашшурбанапалом царем в Аравии, попытался установить свою гегемонию над Северной Аравией, но был разбит ассирийцами (ANET, р. 298–300). Ассирийцы называли Аммулади царем Кедара, но возможно, что ом был лишь шейхом племени, о чем, как кажется, свидетельствует то, что через некоторое время во главе Кедара стоял уже не Аммулади, а Уате сын Бир-Дадды (ANET, р. 299), ими каких указаний на его родство с Аммулади нет. Но в конце VI или в начале V в. до н. э. уже сам правитель Кедара Ийаш называет себя царем и сыном Махалайя (Lemaire, 1974, 67), что позволяет говорить о создании наследственной кедаритской монархии.

Эта надпись была обнаружена на небольшом алтаре для сожжения благовоний в Лахише. Там же были найдены богатое строение дворцового типа, а рядом с ним храм (Weippert, 1988, 700–701), и очень возможно, что они представляют собой остатки резиденции царей Кедара (Lemaire, 1974, 70). Подобные алтари, имеющие явное сходство с аравийскими (даже южно-аравийскими) в изобилии обнаружены в южной части бывшего Иудейского царства (Wippert, 1988, 715). И это ясно говорит о заселении этой части Палестины арабами-кедаритами. Но они не ограничились внутренними районами Палестины. Геродот (III, 5) пишет, что от Кадитиса, т. е. Газы, до города Ианиса приморские торговые города принадлежат арабам. Точное время захвата Газы и других портов в этом районе неизвестно, ясно лишь, что во время похода Камбиза в Египет и 525 г. до н. э. этот район уже принадлежал царю арабов, как и прилегающая пустыня на севере Синайского полуострова (Her., III, 5), хотя северным побережьем Синая он не владел (Rayney, 2001а, 60). Северная граница владений кедари-юв на побережье проходила между Газой и Аскалоном (Rayney, 2001а, 59), а внутри страны – к северу от Лахиша, т. е. несколько южнее Иерусалима. Сам Лахиш был, по-видимому, столицей или одной из резиденций царя Кедара. Идомитяне (идумеи), которые, как уже было сказано, еще в каком-то количестве оставались в своей стране, подчинились кедаритам (Lemaire, 1974, 68–69). Думается, что распространение царства Кедар на Южную Палестину и побережье в районе Лазы надо связать с отмеченным выше разгромом Эдома в правление Набонида (ср.: Rayney, 2001а, 60). Через эту территорию издавна проходил "путь благовоний", которым этот ценный товар доставлялся из Южной Аравии в Средиземноморье, и теперь этот путь оказался под контролем Кедара (Weippert, 1988, 617, 717). Именно этот контроль в значительной степени и обеспечивал богатства Кедара и его политическую роль. Надо, однако, заметить, что храм в Лахише построен в старой эдомитской традиции, а надпись на алтаре составлена на арамейском языке, на котором тогда уже говорила значительная часть (если не большинство) населения Палестины (Weippert, 1988, 700, 715). Это значит, что, осуществляя свою политическую власть, кедариты попали под культурное влияние окружающей подчиненной среды. Каковы были отношения царства Кедар с Вавилоном в это время, не ясно. Едва ли вавилонский царь мог терпеть существование независимого государства между своими владениями и Египтом. Поэтому, скорее всего, царь Кедара признал верховную власть Вавилона. Но доказательств этому нет.

Важной частью вавилонской политики были массовые переселения жителей побежденных стран. На новом месте переселенцев ждали разные условия. Часть их получала пайки от царя и становилась царскими рабами (Дандамаев, 1974, 328), живя преимущественно в самом Вавилоне. Это были главным образом различные ремесленники, работавшие в мастерских и на верфях Вавилонии, опытные моряки из Финикии, челядь, услаждавшая досуг царя и других рабовладельцев. Среди них были иудеи, финикийцы, филистимляне (ANET, р. 408). Однако далеко не все депортированные становились рабами, хотя тоже были не свободны. Немалая их часть селилась вместе, возможно, на пустошах, образуя особые общины, сохранявшие и оберегавшие свою этническую индивидуальность, хорошо помнившие те города, из которых они были выселены. Среди таких общин отмечается Бит-Цурайа около Ниппура, где жили тирские переселенцы (Дандамаев, 1974, 328–329; Eph‘al, 1978, 81–83). Может быть, подобные общины организовывали и переселенцы из других финикийских городов. Там же, недалеко от Ниппура была выделена земля и для депортированных из Иудеи (Ez., 1, 1). Такое заселение именно этого района Месопотамии неслучайно, ибо он был сильно опустошен во время войн между ассирийцами и халдеями, и вавилонские власти явно стремились восполнить его население (Tadmor, 1981, 203). Другая часть вынужденных переселенцев селилась вокруг Вавилона. Это были семьи, обладавшие собственностью – домами и землей (jer., 29, 4–7). Со временем они образовывали свои общины, возглавляемые старейшинами (Jer., 29, 1; Ez., 8, 1; 20, 3). В этих общинах сохранялись старые порядки, свойственные данному народу. У иудеев после крушения монархии большое значение вновь приобрели родовые связи. Старые родовые группы становятся основной формой объединения людей. В них тщательно сохраняются родовые традиции. В период между первым взятием Иерусалима и окончательным разрушением города переселенные в Месопотамию иудеи находились в постоянных сношениях с родиной, как свидетельствует, например, послания Иеремии переселенцам и письма некоего Шемани из Месопотамии в Иерусалим (Jer., 29, 1—28). По-видимому, и другие депортированные не теряли связей с родной страной. В ином положении находились представители депортированной аристократии, в том числе члены царских родов. Они получали определенные привилегии, как, например, бывший неудачливый царь Иудеи Иехония или члены тирского царского дома Иудеи к этому времени были уже в основном монотеистами, верили, что Йахве является единственным истинным богом всего мира, и эта вера, не дававшая им возможности раствориться в окружающей среде, явилась основой сохранения и религиозной, и этнической индивидуальности. Но гем мучительнее было для них сознание постигшей их катастрофы. Вавилоняне уводили в плен преимущественно элиту побежденного общества, не только политическую и военную, но и интеллектуальную и религиозную. Представители именно этой среды напряженно размышляли над причинами краха их государства. Это явилось основанием для нового этапа пророческого движения, главным содержанием которого становится осмысление случившегося, выяснение его причин и определение путей будущего возрождения (Tadmor, 1981, 203–205; Шифман, 1987, 56–62). Главным условием возрождения мыслилось уничтожение ненавистной "вавилонской блудницы". Ненависть к Вавилону с ними разделяли и другие вавилонские пленные (Дандамаев, 1985, 35).

Эта ненависть нашла выход, когда на Вавилон напали персы. Основатель мощной Персидской державы Кир из династии Ахеменидов 539 г. до н. э. захватил Вавилон. Ново-Вавилонское царство было уничтожено. На историческую сцену вышла третья ближневосточная империя – Персидское царство Ахеменидов. По своим размерам, по числу подчиненных народов, по своей мощи она намного превосходила предшествующие империи – Ассирийскую и Вавилонскую. По существу это была первая мировая держава древности (Eilers, 1984, 191).

Кир утверждал, что все цари, "живущие в чертогах", и все цари, "живущие в палатках", принесли свою тяжелую дань и преклонились к его ногам в Вавилоне (ANET, р. 316). Совершенно справедливо предположение, что под царями, живущими в палатках, подразумеваются шейхи арабских кочевых племен, подчиненные вавилонянам, а под царями, живущими в чертогах, надо понимать финикийских правителей (Дандамаев, 1985, 48). Насколько мы может судить о политической структуре Ново-Вавилонского царства, только финикийские города управлялись царями. Геродот (III, 19) подтверждает; что финикийцы подчинились персам добровольно. Впрочем, возможно, что в чертогах жил и царь Кедара, если дворец в Лахише, как говорилось выше, был его резиденцией. Однако подчинение Кедара было и значительной степени формальным, ибо когда сын Кира Камбиз отправился в поход против Египта, ему пришлось просить (а не приказывать) царя арабов, т. е. царя Кедара пропустить его войско, в результате чего между ними был заключен союз (Her., III 4; 7).

Уже в первый год своего правления в Вавилоне Кир раз решил депортированным иудеям вернуться на родину (Ezra, 1, 1–3). Эдикт Кира был составлен на двух языках, и обе версии были рассчитаны на разных адресатов: арамейская – на чиновников царской канцелярии, еврейская – на самих иудеев (Дандамаев, 1985, 51). Это ясно говорит о стремлении царя привлечь к себе новых подданных. Едва ли Кир так выделял один народ, вероятно, такое разрешение было дано и другим депортированным (точнее, их потомкам). Среди них, видимо, были финикийцы и идумеи Думается, целью политики Кира было не столько устрашить подчиненных своим могуществом, сколько сплотил" их вокруг себя: И это ему в большой степени удалось Слава о благородстве Кира достигла даже далеких греческих Сиракуз, и если верить речи, которую Диодор (ХIII, 22) вложил в уста некоего Николая, всем были известны великодушие и милосердие Кира по отношению к народам Азии.

Многие иудеи, в том числе пророки, восприняли Кира как долгожданного спасителя, который восстановит Иерусалим и даст свободу пленным (Jes., 44, 28–45, 1—13). Однако не все изгнанники воспользовались милостью нового владыки. Многие предпочли остаться в Месопотамии, где уже успели укорениться. Сам Кир утверждал, что облегчил положение всех жителей бывшего Вавилонского царства (ANET, р. 316), и хотя в этом утверждении огромная доля пропаганды, правда в нем тоже присутствует. Вот почему персы так легко подчинили Переднюю Азию. Ни о каком сопротивлении им здесь не было и речи. И сам Кир, и его наместник в Вавилоне, который контролировал все земли к западу от Евфрата, едва ли появлялись в этом регионе.