Текст книги "История библейских стран"

Автор книги: Юлий Циркин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 36 страниц)

Однако когда Лисий со своей армией вернулся в Сирию, Антиохия уже была занята Филиппом, и Лисию пришлось брать город штурмом. Филипп бежал, после чего Лисий утвердил свою власть как опекун девятилетнего Антиоха V (I Мас., 6, 63; Ios. Ant. Iud., XII, 9, 2, 6–7). Но Антиоху спокойно царствовать, а Лисию править не пришлось. Свои права на престол предъявил сын Селевка IV Деметрий, все еще находившийся в Риме в качестве заложника. Он попытался добиться от римского сената признания своих прав на трон или, по крайней мере, освобождения. Но сенат, посчитав, что ребенок на троне выгоднее Риму, отказал Деметрию, и тот после двукратной попытки добиться разрешения на отъезд бежал на Восток. Бегство произошло подозрительно легко, так что можно думать, что какая-то часть римских правящих кругов была в нем заинтересована (WiII, 1967, 307). Это подозрение еще более укрепляется, если учесть, что бежать из Рима Деметрию посоветовал Полибий. Полибий сам в это время находился в Риме в качестве заложника и там сблизился с кругом Сципионов, который, занимая более или менее проэллинскую позицию, выступал против "староримской" группировки, возглавляемой знаменитым цензором Катоном. Борьба этих двух группировок в значительной степени определяла политическую жизнь в Риме в то время (Трухина, 1986, 159–165). Видимо, Сципионы и их друзья и стояли за столь удачным бегством Деметрия из Италии.

Прибыв в Сирию, Деметрий, не встречая сопротивления, захватил Антиохию и был там провозглашен царем вместо Антиоха. Антиоха и Лисия схватили и вскоре уничтожили. Ливий утверждает, что Лисий был убит тайно; по-видимому, Деметрий не хотел омрачать начало своего царствования публичными казнями. Население встретило новый переворот или спокойно, или даже с радостью, надеясь, может быть, на мир и спокойствие под властью достаточно уже зрелого царя, а не всемогущего временщика. Но спокойствия не получилось. Машина государственных переворотов, запущенная Антиохом IV, уже не могла остановиться. Один из ближайших соратников покойного Антиоха IV, Тимарх, оставленный им наместником Вавилонии, справедливо полагая, что при новом царе он свое положение не удержит, поднял мятеж и принял титул "великого царя", в качестве какового даже стал чеканить свои монеты. Сам титул напоминал времена господства вавилонских царей и, видимо, должен был привлечь на сторону мятежника население Месопотамии. Но Деметрий быстро принял энергичные меры, мятеж был подавлен, а вавилоняне приветствовали царя как "Спасителя". Чего в этом титуле было больше, искренней радости из-за восстановления мира или обычного раболепия, сказать трудно. Деметрий же, восстановив свою власть в восточной части державы, добился, наконец, и признания Рима (Роl., XXXI, 12; 19–23; XXXII, 6–7; Арр. Syr., 46–47; Liv. per., XLVI; lust, XXXIV, 3, 6–9, 1 Mac., 7, 1–4; II Mac., 14, 1–2; Ios. Ant. Iud., XII, 10, 1).

Рим в это время все решительнее вмешивался в восточные дела. Если во времена Антиоха IV римское правительство еще не решалось делать это слишком откровенно, удовлетворяясь покорностью этого царя, то при малолетнем Антиохе V оно не скрывало своих намерений. Под предлогом проверки исполнения условий мира, заключенного еще с Антиохом III, римляне направили в Сирию посольство, добившееся уничтожения больших военных кораблей и боевых слонов, что вызвало огромное недовольство в стране, и некто Лептин убил римского посла Октавия. Лисий устроил ему пышные похороны, направил в Рим посольство с извинениями и подарками, но самого Лептина не выдал; вероятно, поступок убийцы был встречен одобрением общественности и Лисий не решился противиться. Деметрий, укрепившись у власти после разгрома Тимарха, отослал Лептина в Рим с богатыми дарами, и именно тогда добился римского признания, хотя убийцу своего посла римляне не приняли. Деметрий вмешался в дела Каппадокии, пытаясь посадить на ее трон своего ставленника Ороферна, в то время как пергамский царь Аттал II поддерживал другого претендента – Ариарата. И Деметрий, и Аттал, как и их ставленники, стремились найти поддержку опять же в Риме. А римляне решили оставить на каппадокийском престоле обоих, что давало им возможность постоянно вмешиваться в малоазийские дела (Pol., XXXII, 5–6; Diod., XXXI, fr. 21–22; Арр. Syr., 46–47). В I Книге Маккавеев (8) говорится о посольстве, направленном Иудой Маккавеем в Рим, и о заключении там договора о дружбе и союзе между иудеями и Римской республикой, причем римляне якобы обещали даже воевать с Деметрием в случае его нападения на иудеев. В таком виде договор едва ли мог существовать, ибо иудейские повстанцы просто не могли быть для Рима равноправной стороной. Но само по себе установление каких-то связей между ними вполне возможно, ибо поддержка движения, ослаблявшего мощь Селевкидов, прекрасно вписывалось в русло римской восточной политики (Well, 1967, 311–312; Bengtson, 1985, 138).

Иудейский вопрос, доставшийся по наследству и Деметрию, требовал разрешения, ибо без восстановления спокойствия на этой южной окраине не могло быть мира и во всем государстве Селевкидов. Там, правда, после договора с Лисием и эдикта Антиоха V царил относительный мир, но он был непрочен, ибо радикально настроенных как "эллинистов", так и "благочестивых" его условия не удовлетворяли. К тому же, поскольку Алкима назначил первосвященником Лисий, он явно опасался, что новый царь не будет его поддерживать. Поэтому Алким вскоре сам отправился в Антиохию, где добился и утверждения себя первосвященником, и отправки в Иудею новой военной экспедиции во главе с Вакхидом. Вакхид, прибыв в Иудею, попытался договориться с Иудой, а также с Алкимом, возглавлявшим умеренных хасидеев. Мирные переговоры были сорваны Алкимом, и после ухода армии Вакхида в Иудее вспыхнуло новое восстание, направленное на этот раз именно против Алкима. Стремясь покончить с беспокойной провинцией, Деметрий направил туда армию во главе со своим другом Никанором. Тот занял Иерусалим, но вскоре недалеко от города произошло сражение, в котором Никанор погиб. Селевкидские войска, потеряв своего командующего, ушли из Иудеи, и вместе с ними, вероятно, ушел и Алким. Иуда с торжеством вошел в Иерусалим. На некоторое время в стране снова установился мир (I Мас., 7; II Мас., 14–15; Ios. Ant. Iud., XII, 10, 1–5).

Такой оборот дела не удовлетворил царя. Примириться с фактической потерей Иудеи Деметрий, конечно, не мог. Он снова направил туда Вакхида, в обозе которого двигался и Алким. В битве около Элеаса иудеи были разбиты, и Иуда погиб. Восстание, казалось, было подавлено. Начались жестокие репрессии, причем свирепствовали не столько селевкидские воины, сколько иудеи-"эллинисты". В этих условиях уцелевшие повстанцы избрали своим предводителем брата Иуды Ионатана, который возобновил военные действия. Но силы были неравны, армия Ионатана потерпела поражение и отступила в пустыню, обратившись за помощью к набатеям. Но и это Ионатану не помогло. Около Иордана он снова был разбит и отступил в Заиорданье. Вакхид начал планомерное наступление на остатки повстанцев, стремясь не допустить возобновления партизанской войны. В Иудее были построены различные крепости, в которых разместились гарнизоны, от старейшин были взяты заложники. Такая антипартизанская тактика дала свои плоды. Мир в Иудее был восстановлен. Алким, утвердившись у власти с помощью Вакхида, решил, как в свое время Антиох IV, завершить свою победу уничтожением духовного центра сопротивления – храма, но не успел это осуществить, так как вскоре умер. Ни Деметрий, ни по его поручению Вакхид не стали назначать нового первосвященника. Фактически это означало ликвидацию иудейской гражданско-храмовой общины и установление "прямого" правления Селевкидов. Но как оно осуществлялось, неизвестно. После всех этих событий в течение двух лет Иудея прожила в мире.

Однако такое положение не могло длиться долго. За Иорданом находился Ионатан со своим братом Симоном и каким-то войском. В этих условиях "эллинисты" снова запросили помощи, и Вакхид с армией явился в Иудею. Ионатан и Симон отступили, но бои шли с переменным успехом. И Вакхид понял необходимость радикально изменить тактику. Ни военные победы, ни поддержка "эллинистов", ни "прямое" правление не дали своих плодов. С другой стороны, Ионатан, будучи, видимо, умелым политиком, а не только полководцем, как его брат, тоже решил пойти на мировую. В результате армия Вакхида ушла из Иудеи, и власть там фактически перешла к Ионатану. "Эллинисты" покинули Иерусалим и нашли убежище в Бет-Цуре (может быть, таковы были условия мира) (I Мас., 9; 10, 14; Ios. Ant Iud., XII, 11—XIII, 1). Интересна заключительная фраза в рассказе об этих событиях Там говорится, что Ионатан стал судить народ. Перед нами явное воспоминание о временах судей (WiII, 1967, 311). В домонархическом Израиле власть судей опиралась исключительно на личный авторитет и божественную харизму. По-видимому, такова была и власть Ионатана. И резиденцией его стал не Иерусалим, где в крепости еще стоял селевкидский гарнизон и где, вероятно, влияние "эллинистов", несмотря на их выселение в Бет-Цур, было еще велико. Политическое развитие еврейского общества как бы вернулось к исходным позициям. Но это произошло уже в новых условиях. Иным было как само общество, так и окружающий мир.

Быстро покончив с мятежом Тимарха и восстановив, хотя и ценой больших уступок, мир в Иудее, Деметрий укрепил свою власть внутри страны. Но популярным он не был. О нем ходили разные слухи, питаемые его замкнутым образом жизни. Дважды, по крайней мере, население Антиохии выступало против царя. Внешняя же политика Деметрия была неудачной. Он сумел подкупить птолемеевского наместника Кипра Архия, обещая ему 50 талантов за передачу острова, но заговор был раскрыт, и Архий покончил с собой (Pol., XXXIII, 5). Это привело к обострению и так не слишком дружественных отношений с Птолемеем VI. В Каппадокии между двумя царями, естественно, возникли раздоры, и с помощью пергамского царя Аттала ставленник Деметрия, Ороферн, был изгнан из страны. Прибыв в Антиохию, он попытался поднять мятеж против своего бывшего покровителя, но, несмотря на поддержку толпы, был разгромлен (lust., XXXV, 1, 3). Отношения с Римом никак не налаживались, римское правительство относилось к Деметрию настороженно. К середине II в. до н. э. в Риме возобладала экспансионистская линия. И поэтому, когда живший в Риме бывший приближенный Антиоха IV и противник Деметрия Гераклид представил римскому правительству некоего молодого человека, утверждавшего, что его зовут Александр и что он – сын Антиоха IV, римское правительство с удовольствием признало его (Pol., XXXIII, 15, 6—13). Гераклид начал набирать наемников, с которыми его протеже высадился в Эфесе. Пергамский царь Аттал, за которым последовал и каппадокийский царь Ариарат, его активно поддержали. Гераклида признал и Птолемей. В действительности это был, вероятнее всего, самозванец, какие в это время появлялись в эллинистическом мире. (Одним из самых известных был некий Андриск, выдававший себя за сына последнего македонского царя Персея. Он даже явился к Деметрию с просьбой о помощи для возвращения якобы отцовского царства, но Деметрий его арестовал и выслал в Рим, что, однако, не улучшило его отношений с римским правительством.) Лже-Александра звали Балас, и само его имя выдает его сирийское происхождение[15]15
  Впрочем, не исключено, что Балас действительно был побочным сыном Антиоха IV, что, однако, не меняет сути: противники Деметрия исправно делали вид, что верят в его царское происхождение.


[Закрыть]. Все это не помешало созданию вокруг его личности широкой коалиции, общей целью которой было свержение Деметрия, хотя каждый ее участник преследовал, разумеется, свои интересы. Современные историки обычно называют его Александром Баласом.

Пользуясь такой значительной поддержкой, Александр Балас высадился в Птолемаиде (Акко). Избрание этого города и окружающего его района как стартовой площадки для завоевания царства было неслучайным. Именно южные и приморские районы Селевкидской державы были, как кажется, ее самым слабым местом. В Иудее укреплял свои позиции Ионатан. Открытое враждебное отношение к Деметрию со стороны верного римского союзника Пергама, добившегося значительных успехов в расширении своего влияния в Малой Азии (Климов, 1998, 41–43), и птолемеевского Египта, а также и несколько завуалированная, но всем ясная враждебность могущественного Рима, становившегося хозяином Средиземноморья, отвращала от Деметрия финикийские города. Птолемаида, где высадился Александр Бал ас, позже стала его излюбленной резиденцией. Почти постоянные военные действия в Палестине, в которые активно вмешивались соседние арабские племена, выступавшие то на той, то на другой стороне, руководствуясь только собственными интересами, усугубляли нестабильность. Деметрий пытался укрепить свои позиции в этом районе, построив (или переименовав в свою честь) город Деметриаду. А когда он узнал о высадке Александра Баласа, то решил привлечь на свою сторону Ионатана, предложив ему заключить мир, предоставить право набирать войска, а также отдать всех заложников, содержавшихся в иерусалимской крепости. Это было, по-видимому, легализацией (с некоторыми дополнениями) того соглашения, которое заключил с Ионатаном Вакхид. Ионатан принял эти предложения и перенес свою резиденцию в Иерусалим и тотчас начал его укреплять. В ответ на этот шаг царя претендент предложил Ионатану пост первосвященника (свободный после смерти Алкима) и сан "друга царя". Тогда и Деметрий еще больше увеличил и полномочия Ионатана, и привилегии иудеев. Они были освобождены от множества налогов, получили право жить по собственному закону и возможность вступать в царские войска (видимо, на тех же правах, что и эллинские наемники), обещал содержать храм из собственных средств, присоединил к Иудее часть соседней Самарии и отдал на содержание храма доходы от города Птолемаиды. Последнее было явным приглашением к войне против Баласа, избравшего этот город своей резиденцией. Однако Ионатан, взвесив все обстоятельства и оценив соотношение сил, предпочел все же поддержать претендента (I Мас., 10, 1—47). На стороне Баласа, по-видимому, выступил и северофиникийский Арвад, судя по тому, что, завладев троном, Балас наградил этот город, отдав ему соседний и соперничавший с ним Марат (Diod., XXXIII, 5, 1), хотя реально это присоединение произошло позже (Бикерман, 1985, 129). Деметрий, собрав все имеющиеся в его распоряжении силы, выступил против Баласа, но потерпел поражение и погиб. Антиохия торжественно встретила нового царя.

Новый переворот, естественно, привел к определенным изменениям как в политике государства, так и в его правящей элите. Фактическую власть сосредоточил в своих руках некий Аммоний, который, как Гелиодор при Селевке IV, занимал пост "поставленного над государственными делами", т. е. фактически главы правительства (Бикерман, 1985, 175). Характерно, что жители Арвада, желая присоединить к себе Марат, обращались не к царю, а к его фавориту (Diod., XXXIII, 5, 1). Непосредственное управление столицей Александр Балас передал Гиераксу и Диодоту. Именно эти люди и определяли политику нового правительства. Недаром и сицилийский грек Диодор (XXXIII, 4, 1), и римлянин Ливий (per. L) подчеркивали полную неспособность Александра Баласа к делам правления и подтверждали передачу им всей власти в руки приближенных. Аммонию приписывалось убийство вдовы Деметрия Лаодики и его сына Антигона. Новый царь всячески старался показать законность возвращения трона сыну Антиоха IV. В частности, на монетах снова, как это было при Антиохе, появляется изображение Зевса вместо Аполлона. Со времени Селевка IV и Антиоха IV эти два бога символизируют две соперничающие ветви Селевкидов: потомки Селевка выдвигают на первый план Аполлона, а потомки Антиоха – Зевса (Бикерман, 1985, 203–204). В финикийских городах монеты снова стали чеканить по старому эталону, распространенному и в Египте, что было и уступкой финикийцам (видимо, в благодарность за их поддержку), и знаком сближения с Птолемеями. Александр Балас даже просил у Птолемея VI руки его дочери Клеопатры, и тот согласился выдать ее за него замуж, явно рассчитывая с помощью этого брака усилить свое влияние в Антиохии.

Одной из целей птолемеевской политики было возвращение азиатских владений. Но Александр Балас и Аммоний не собирались этого делать, и вскоре в отношениях с Птолемеем началось охлаждение. Птолемей решил взять дело в свои руки. Он вторгся в Сирию с большой армией и флотом и дошел до реки Элевтер, т. е. почти до прежней границы царства Птолемеев. Видя такой поворот дела, Аммоний задумал убить Птолемея. Заговор был раскрыт, и Птолемей VI потребовал выдачи Аммония. Александр Балас отказался, и это стало поводом к разрыву. Птолемей решил сделать ставку на сына Деметрия, тоже Деметрия, которого вместе с братом Антиохом Деметрий I еще до начала похода против Александра Баласа отправил в надежное место. Молодой Деметрий, набрав с помощью некоего Ласгена наемников на Крите, высадился в Киликии, а затем соединился с Птолемеем, который отдал ему в жены свою дочь Клеопатру. И теперь уже под предлогом защиты прав своего зятя двинулся на Антиохию. В Антиохии вспыхнуло восстание против Аммония и покровительствовавшего ему Александра Баласа. Аммоний был убит, а царь бежал в Киликию. Птолемей и Деметрий торжественно вступили в столицу. Там несколько неожиданно корону предложили самому Птолемею. Птолемей, по-видимому, боясь раздражить Рим соединением двух государств (WiII, 1967, 318), отказался и убедил антиохийцев признать царем Деметрия II. Свергнутый Александр Балас не потерял, однако, надежды вернуть себе трон, собрал армию и вторгся в Сирию. Против него двинулись соединенные силы Птолемея и Деметрия. Александр был разбит и бежал к арабам, где затем был убит. В сражении погиб и Птолемей VI. Воспользовавшись его неожиданной гибелью, Деметрий повернул войска против армии своего недавнего покровителя и тестя и, уничтожив их часть, заставил остальных уйти в Египет (I Мас., 10, 51–89; 11, 1—19; Ios. Ant. Iud., XIII, 4, 1–9; Арр. Syr., 67; Diod., XXXII, 9; XXXIII, 3–4). Избавившись, таким образом, и от врагов, и от союзников, которые могли стать опасными, Деметрий укрепился на селевкидском троне.

Последующие события показали, что держава Селевкидов приходит во все больший упадок. Сепаратистские восстания, в том числе в Иудее, с которыми ни один Селевкид так и не смог справиться, усиление Парфии у восточных границ и постепенный захват парфянами все большего числа селевкидских владений и, наконец, борьба на самом верху государства, выразившаяся во все учащающейся смене царей, – все это ясно свидетельствовало о политическом упадке. Удержать трон надолго Деметрию не удалось. Как Аммоний при Александре Баласе, Ластен при Деметрии фактически сосредоточил власть в своих руках. Его произвол вызвал недовольство в Антиохии. Но еще хуже для царя и его всесильного министра было недовольство армии. Критские наемники, пришедшие с Ластеном, получили огромные преимущества, в то время как старая армия Селевкидов практически даже не получала жалования. В результате в Антиохии начались волнения. Не доверяя своим воинам, Деметрий обратился к подвластным землям с требованием (а фактически, с просьбой) прислать ему войска. В Антиохию вошли иностранцы и восстановили порядок Среди них были и иудеи, посланные в столицу Ионатаном.

В начале войны между Александром Баласом и Деметрием Ионатан продолжал поддерживать прежнего покровителя, так что назначенный Деметрием правитель Келесирии Аполлоний вступил с ним в войну. Но разбив Аполлония, Ионатан тотчас изменил фронт и поддержал Деметрия. Воспользовавшись борьбой соперников, он захватил ряд городов Палестины вне иудейских границ и попытался взять крепость в самом Иерусалиме. Овладеть крепостью он так и не смог, но ему удалось добиться от Деметрия не только подтверждения всех прежних привилегий, но и их расширения. Характерно, что оформлено это царское решение было в виде письма Деметрия II ко все тому же Ластену (I Мас., 10, 69–88; 11, 20–52; Ios. Ant. Iud., XIII, 4, 9; Diod., XXXIII, 4).

Подавление волнений в Антиохии с помощью иностранцев не прибавило популярности Деметрию ни среди горожан, ни среди воинов. Этим воспользовался некий Диодот, командир гарнизона в его родной Апамее. Он направился к арабам, где воспитывался юный сын Александра Ба-ласа и Клеопатры Антиох и убедил арабского шейха Малха (впрочем, может быть, это не имя, а титул – царь) отпустить с ним мальчика. Явившись в Антиохию, Диодот провозгласил его царем под именем Антиоха VI. Деметрий бежал из Антиохии. Но очередной переворот не прошел спокойно. Если столица с радостью признала нового царя, то на периферии положение было более сложным. В Палестине фактически правящему Диодоту пришлось пойти на соглашение с Ионатаном и от имени юного Антиоха не только утвердить его первосвященником, но и назначить его брата Симона командующим царскими войсками на палестинском побережье. Только с помощью этих уже довольно сильных правителей ему удалось здесь утвердиться. И тогда, видимо, рассчитывая на свою популярность, Диодот решил избавиться от Антиоха. Он убил его и провозгласил царем себя самого, приняв при этом новое имя – Трифон. Впервые на антиохийском троне оказался человек, даже не пытавшийся объявлять себя Селевкидом (I Мас., 11, 54–84; Ios. Ant. Iud., 5, 1–6, 1. Арр. Syr., 68).

Но Трифон переоценил свои силы. Киликия и Месопотамия продолжали признавать Деметрия. В Палестине слишком сильным стал прежний союзник Ионатан, и Трифон решил от него отделаться. Он заманил Ионатана в Птолемаиду и захватил там его в плен. Однако созванные на собрание иудеи избрали своим предводителем брата Ионатана Симона, так что Трифон ничего не выиграл. Вслед за тем он убил пленного Ионатана, но Симон сумел отбить тело брата и похоронить его в семейной гробнице. Затем Симон обратился к Деметрию. И тот, нуждаясь в поддержке иудеев, прекратил военные действия и отменил все налоги. Симон был утвержден первосвященником, селевкидский гарнизон выведен из Иерусалима, а сама крепость уничтожена (I Мас., 11–13; Ios. Ant. Iud., XIII, 6, 7). Это событие было воспринято в Иудее как полное освобождение от власти язычников. В его память была установлена новая эра летосчисления" начинавшаяся с первого года Симона, "великого первосвященника, вождя и правителя Иудеи" (II Мас., 3, 41–42). С точки зрения Селевкидов, Симон был признан династом, т. е. царьком, управляющим своей территорией по поручению верховного царя (ср.: Бикерман, 1985, 155–157). Он был первосвященником (духовным главой народа), стратегом (командующим войсками) и меридархом (правителем провинции), причем территория, которой он управлял, выходила теперь далеко за рамки собственно Иудеи. Важно и то, что все эти должности закреплялись за Хасмонеями наследственно. Считать, что речь идет о восстановлении суверенного Иудейского царства (Stern, М., 1981, 266), пожалуй, еще нельзя, но решающий шаг к обретению суверенитета был сделан.

Добившись мира на юге, Деметрий мог бы начать войну за возвращение себе трона. Но события на востоке заставили его сначала позаботиться об обеспечении тыла. Парфянский царь Митридат I, укрепившись в Иране, начал наступление на Месопотамию и (не позже 141 г. до н. э.) захватил Вавилон. В его руки попала и Селевкия на Тигре, вторая столица Селевкидов. И Деметрий, для которого без обладания Месопотамией начинать войну с Трифоном было бессмысленно, предпринял поход против Митридата. Поначалу ему сопутствовала удача, но в глубине Ирана армия Деметрия была разбита, а сам он попал в плен. Парфянский царь начал вести свою политическую игру. Он милостиво обошелся с царственным пленником, явно готовя его для будущего возможного вмешательства в дела соседнего государства. И через несколько лет время пришло.

Когда известие о поражении и пленении Деметрия II достигло запада, его брат Антиох, воспитывавшийся в малоазийском городе Сиде и поэтому прозванный Сидетом, но в то время находившийся на Родосе, стал собирать войско с намерением отвоевать отцовский трон, занятый Трифоном. Используя как базу Малую Азию, он с этим войском вторгся в Сирию. Трифон бежал в Дор на побережье Средиземного моря и был там осажден. В конце концов город был взят, и Трифон снова бежал, но был настигнут и убит. Для укрепления своей власти Антиох VII женился все на той же Клеопатре, своей мачехе и "соломенной вдове" своего брата, которая была много старше его.

Целью нового царя было восстановление прежнего могущества Селевкидов. Для этого надо было покончить с сепаратистскими движениями внутри государства и отразить парфянский натиск с востока. Призвав себе на помощь во время борьбы с Трифоном Симона и подтвердив его сан первосвященника и привилегии иудейского "этноса", Антиох после окончательной победы над узурпатором резко порвал со слишком могущественным династом. Он потребовал от Симона отказаться от всех городов и территорий вне собственно Иудеи, но тот не соглашался. Тогда по приказу царя стратег Приморья Кеддевей начал военные действия против Иудеи. Впрочем, это были, скорее, мелкие пограничные стычки, которые не приносили решающего успеха ни той, ни другой стороне. В сложившейся ситуации больше надежд Антиох возлагал на дипломатию, подкуп и внутренние смуты. Он явно подкупил зятя Симона Птолемея, правившею Иерихоном, по-видимому, пообещав ему власть во всей Иудее. Расчет оказался верен, Птолемей убил и Симона, и двух его сыновей, и сделал попытку убить третьего сына Симона – Иоанна Гиркана, а также завладеть Иерусалимом. Но этот замысел провалился. Первосвященником и главой Иудеи стал Иоанн Гиркан, выступивший против Птолемея. Правда, взять крепость, где укрылся Птолемей, Гиркан не смог. В итоге Птолемей был вынужден бежать в Заиорданье к правителю Филадельфии Зенону. Таким образом, избавиться, путем интриг от иудейского династа Антиох не смог и в 132 г. до н. э. перешел к активным действиям. Его армия осадила Иерусалим и после долгой осады взяла его. Иоанн Гиркан был вынужден пойти на переговоры. Он добился некоторых уступок, но в целом условия мира были довольно суровы. За Иудеей было сохранено внутреннее самоуправление под властью первосвященника, каковым был утвержден Иоанн Гиркан, последний должен был выдать оружие, платить налоги с тех территорий, которые находились за пределами собственно Иудеи, участвовать в войнах царя и выдать ему заложников. Практически речь шла о восстановлении почти полного суверенитета Селевкидов над Иудеей.

Восстановив свою власть внутри государства, Антиох VII начал поход на Парфию, где к этому времени умер энергичный Митридат I, на троне сидел его сын Фраат II. Как и предыдущий поход, этот тоже начался с побед, так что Фраат даже пошел на переговоры. Однако Антиох потребовал не только отпустить из плена брата, но и отказаться от всех владений Парфии, кроме наследственных (без уточнения этих владений). Парфянский царь на это, естественно, не согласился. Он предпринял два важных шага: отпустил из плена Деметрия, надеясь, что между братьями вспыхнет конфликт, и обратился за помощью к центральноазиатским кочевым племенам, которых источники обычно называют скифами. Те наголову разбили селевкидскую армию, и сам Антиох VII погиб в этом сражении. Парфия была спасена от Селевкидов, но сама стала объектом опустошительных набегов "скифов", с которыми Фраат был вынужден начать войну. Таким образом, Сирия была избавлена от неминуемого парфянскою вторжения. А Деметрий II, вернувшись из парфянского плена, снова занял трон (I Мас., 14–16; Ios. Ant. Iud., XIII, 5–8; Арр. Syr., 67–68; lust., XXXVI, 1, 2–6; 9, 4—10; 11).

Второе царствование Деметрия II было недолгим и неспокойным. Он вмешался в очередной династический конфликт в Египте, но потерпел поражение. Птолемей VIII, утвердившийся в Александрии, следуя примеру Птолемея VI, выдвинул фигуру некоего Александра Забинаса, которого представил приемным сыном Антиоха VII (на самом деле он был сыном какого-то грека от рабыни). С помощью Птолемея и при поддержке антиохийцев, ненавидевших Деметрия, Александр Забинас сумел захватить трон. Деметрий бежал в Дамаск. Собрав там силы, он выступил против узурпатора, но потерпел поражение и отступил к Птолемаиде, где находилась его жена Клеопатра, но та отказалась впустить его в город. Деметрий ушел в Тир, где был захвачен в плен и погиб после жестоких мучений. Тем не менее, подчинить всю территорию царства Александр Забинас не смог. Клеопатра провозгласила царем своего (и Деметрия II) сына Селевка V и фактически стала править вместо него. Она даже стала выпускать монету от собственного имени (Бикерман, 1985, 203). Затем Клеопатра устранила и сына, стремясь к единовластному правлению. Но этого ей не позволил Птолемей VIII.

К этому времени царь Египта разочаровался в своей марионетке. Бессильный и неспособный Александр не мог удержать государство в повиновении себе и своему покровителю. И Птолемей вместе со все той же неутомимой Клеопатрой решил посадить на трон ее второго сына от Деметрия II – Антиоха. Началась новая гражданская война, в которой Александр терпел поражения. Он еще некоторое время держался в Антиохии, но не имея денег, чтобы платить своим наемникам, ограбил храм Зевса. Это вызвало возмущение жителей, и город восстал. В этих условиях Александр предпочел сдаться Антиоху, но был убит. Все государство признало Антиоха VIII, и он стал править вместе со своей матерью. Но довольно скоро между ними начались раздоры, и Антиох, помня о судьбе отца и опасаясь, как бы честолюбивая мать не устранила его, решил ее опередить. Клеопатра была убита. Такого в истории Селевкидов еще не было.

А далее началась бесконечная междоусобная борьба родных и двоюродных братьев. Цари сменяли друг друга на троне, а положение государства ухудшалось с каждым годом. Александр Забинас был последним царем, чеканившим золотую монету (Бикерман, 1985, 201). Пэрода, особенно финикийские, официально еще признавая верховную власть Селевкидов, на деле стали совершенно самостоятельными и даже приняли в честь этого новые эры своих летосчислений. С востока наступали парфяне, которые на рубеже II–I вв. до н. э. отняли у Селевкидов Месопотамию. На юге Селевкиды потеряли Палестину и даже часть Сирии, где набатеи захватили Дамаск. В Палестине власть оказалась в руках местных властителей, из которых самыми значительными были иудейские первосвященники.

После гибели Антиоха VII Иоанн Гиркан, который в качестве зависимого правителя участвовал в парфянском походе, использовал политическую нестабильность в государстве для укрепления своего положения и расширения владений. Он отказался от выполнения договора, заключенного с Антиохом VII, и не признавал ни власти Селевкидов, ни границ их владений. Естественно, не могло быть и речи об уплате каких-либо налогов. Попытка Антиоха IX привести его к покорности успехом не увенчалась. После смерти Иоанна Гиркана место первосвященника занял его старший сын Аристобул, и ни у кого не возникло тени сомнения в законности этого наследования. В Иудее под прикрытием религиозной власти фактически установилась монархия. Аристобул сделал к ней еще один шаг. В 103 г. до н. э. он, сохраняя за собой сан первосвященника, провозгласил себя царем. Так возникло Второе Иудейское царство, в котором трон принадлежал уже не Давидидам, а другому роду, с этой прежней династией в родстве не состоявшему.