Текст книги "История библейских стран"

Автор книги: Юлий Циркин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 36 страниц)

Все они составляли "народ Иудеи" (‘m Jehudah), представители которого были равны перед законом (что, естественно, не мешало реальному социальному разделению граждан) и которому было противопоставлено остальное, негражданское, население Иудеи. На это население теперь было перенесено старое наименование "народ земли" (Амусин, 1993, 67). Такая структура сложилась в персидское время, и она была признана македонскими завоевателями (Green, 1993, 501; ср.: Периханян, 1959, 95–99).

Присоединение Финикии, Келесирии и Палестины к владениям Селевкидов принесло некоторые изменения в политическую жизнь этих областей. Если в державе Птолемеев они при всей своей важности были "внешними владениями", то в государстве Селевкидов Сирия являлись сердцевиной.

X. Держава Селевкидов и Второе Иудейское царство

Древние писатели часто называли державу Селевкидов Сирийским царством. Война, которую вели римляне против Антиоха III, вошла в историю как «Сирийская война». В этом названии есть известная доля условности, поскольку держава Селевкидов не была ни национальным, ни даже территориальным государством. Это была личная монархия, расположенная на территории, находившейся во власти царя из династии Селевкидов. И ни один царь не называл себя царем Сирии (или какой-либо другой территории), а только царем Селевком, царем Антиохом, царем Деметрием (Бикерман, 1985, 16). И все же основания для такого наименования имелись.

Во-первых, на территории Сирии находилась столица Селевкидов Антиохия, основанная Селевком. Она не сразу стала столицей, но зато оставалась ею до конца существования государства. Во-вторых, и это, может быть, еще важнее, Селевкиды то приобретали, то теряли значительные территории, а Северная (Селевкидская) Сирия постоянно оставалась под их властью. Перед окончательным крушением государства в распоряжении последних Селевкидов оставалась именно Сирия, в том числе ее южная часть, захваченная Антиохом III у Птолемеев. В ее состав была включена и Финикия. Финикийский этнос со своей культурой и своим языком продолжал существовать еще долгие годы. В I в. до н. э. Мелеагр из заиорданского города Гадары писал, что жители Сиро-Палестинского региона говорили на трех языках – сирийском, т. е, арамейском, финикийском и греческом (Ant Gr., 7, 419). Но в политическом плане финикийские города утратили своеобразие. После ликвидации местных монархий они стали управляться таким же образом, что и эллинистические полисы, пользуясь автономией в своих внутренних делах (Eissfeidt, 1948, 1896).

После раздела державы Александра государство Селевкидов оказалось самым крупным, но в то же время и самым неустойчивым. Его границы постоянно менялись. Еще во время борьбы с Антигоном против Селевка выступил индиец Чандрагупта, отвоевавший у него земли по обе стороны Инда, но давший за это Селевку боевых слонов, сыгравших решающую роль в битве при Ипсе. После этой битвы Селевку официально досталась вся азиатская часть бывшей державы Александра, кроме Малой Азии, но реально, как мы видели, Южная Сирия с большей частью Финикии и Палестина перешли под власть Птолемея, который не собирался эти земли отдавать. Позже Селевк захватил большую часть Малой Азии, однако позднее Селевкиды эту область утратили. Правитель Пергама Эвмен выступил против Антиоха I и победил, а когда приемный сын Эвмена Аттал разбил осевших в Малой Азии кельтов (их греки называли галатами), он принял царский титул, с чем Селевкидам пришлось смириться. На востоке Селевкидам все труднее было поддерживать свою власть. В 245 г. до н. э., когда туда пришли известия о взятии Птолемеем Вавилона, сатрапы Парфии, Бактрии II, вероятно, Согдианы взбунтовались против Селевка II и стали править самостоятельно, хотя еще и не решались объявить себя царями. Этот мятеж дестабилизировал обстановку в восточных сатрапиях, чем воспользовались кочевники, и вскоре племя парное вторглось в Парфию. Ее сатрап был убит, оседлые парфяне еще пытались сопротивляться, но были вынуждены примириться с кочевниками. Довольно быстро парны практически растворились среди парфян и приняли их имя. Так возникло Парфянское царство с династией Аршакидов. Это царство отрезало дальний восток эллинистического мира от Сирии и Месопотамии, и в этих условиях правитель Бактрии Диодот провозгласил себя царем. Антиох III решил восстановить свою власть над восточными сатрапиями. Его поход был успешен. Цари Армении, Парфии и Бактрии, хотя и сохранили свои троны, все же признали верховную власть Селевкида. В результате этого похода держава Селевкидов в ее восточной части официально была восстановлена. А вскоре Антиох сумел наконец-то отвоевать у Птолемеев Келесирию и Финикию. Но затем он столкнулся с Римом и потерпел поражение. По условиям мира, он не только потерял почти всю Малую Азию (кроме части Киликии с Тар-сом), но и должен был заплатить громадную контрибуцию и послать в Рим в числе других заложников своего сына Антиоха. Да и на востоке дела шли не так хорошо, как хотелось бы царю и придворным льстецам, прозвавшим Антиоха "Великим". Сил для реального подчинения этих земель не было. И Парфия и Бактрия не только стали независимыми, но даже начали расширять свои территории[14]14
  Обо всех этих событиях подробно cм.: Weill, 1966, 117–125, 234–283; Weill, 1967, 10–58, 152–202.


[Закрыть].

Контрибуция, которую Антиох должен был выплатить Риму за 12 лет, составляла 12 000 талантов серебра, а также 90 000 медимнов хлеба, не считая 577 талантов, которые следовало заплатить пергамскому царю Эвмену (Pol., XXI, 45, 19–21). Необходимость таких выплат и громадные военные расходы, в том числе на впечатляющий, но практически бесполезный восточный поход, подорвали селевкид-скую казну. Пытаясь хоть как-то ее пополнить, Антиох напал на храм бога Бела в Элимаиде (Юго-Западный Иран) и ограбил его, нарушив тем самым неприкосновенность храма и гражданско-храмовой общины, признаваемой им самим. Отмщение не заставило себя ждать. Антиох был убит. (Strabo, XVI, 1, 10; lust., XXXII, 2, 102),

Еще при жизни Антиох III сделал соправителем своего сына Селевка, который и вступил на трон под именем Селевка IV. Положение нового царя было очень сложным, финансовыс трудности возрастали. Следуя примеру отца и забыв о его ужасном конце, Селевк направил своего приближенного Гелиодора в Иерусалим, дабы завладеть сокровищами храма Йахве. Однако Гелиодор не выполнил царского поручения. Позже возникла легенда, что ангел на коне изгнал его и его свиту из храма (II Мас., 3, 7—40). Что произошло в действительности, неизвестно (Bickerman, 1988, 234). Не исключено, что жрецы сумели подкупить Гелиодора, и тот ушел из Иерусалима (Otto, 1912, 14–15), хотя столь высокопоставленный чиновник едва ли поддался на вульгарный подкуп. Думается, что вся эта история станет более понятной, если ее связать с внутренними раздорами в Иудее.

Еще в III в. до н. э. в Иудее большую роль играл Иосиф, принадлежавший к роду Тобиадов, наследственных правителей одной из заиорданских областей. Иосиф сумел оттеснить даже первосвященника и взять в свои руки политические и особенно финансовые дела не только иудейской общины, но и всех азиатских владений Птолемеев. Свои позиции Тобиады явно сохранили и после подчинения этих владений Селевкидам. Среди сыновей Иосифа выделился младший – Гиркан, сумевший завоевать симпатии Птолемея V и его жены Клеопатры. Однако это вызвало недовольство и самого Иосифа, и его старших сыновей. После смерти Иосифа семейная распря приобрела общественный характер. Значение Тобиадов в Иудее было столь велико, что и иудеи разделились на две "партии", в результате чего дело почти дошло до гражданской войны. Гиркан потерпел поражение и удалился в свои владения за Иорданом (Ios. Ant. Iud., XII, 4, 2—11). После этого влияние Тобиадов в Иудее стало еще прочнее. Несмотря на уход Гиркана, в иерусалимском храме осталось довольно значительное его имущество (II Мас., 3, 11). По словами Иосифа Флавия, первосвященник Симон примкнул к противникам Гиркана. После смерти Симона его преемником стал его сын Ония. Но он встретил противодействие со стороны светского администратора храма, также носившего имя Симон. В это время в иудейской среде боролись две группировки, одна из которых стремилась сохранить и даже усилить полную изоляцию общины от окружающего мира, а другая – войти в более тесный контакт с этим миром, проводя политику эллинизации иудейского общества. Библия с почтением описывает Онию, а Симона называет предателем (например, II Мас., 4, 1). Учитывая общее изображение событий этого времени в I и II Книгах Маккавеев, можно предполагать, что Ония возглавлял изоляционистскую группировку, а Симон принадлежал к "эллинистам". Потерпев поражение в борьбе с Онией, Симон донес сатрапу Келесирии и Финикии Аполлонию о несметных сокровищах храма, тот сообщил в Антиохию, после чего Селевк II направил Гелиодора в Иерусалим.

Таким образом, выявляется общая линия раздела в верхах иудейского общества. Первосвященник Симон выступает против Гиркана, а его сын – против администратора Симона. Последний же провоцирует вмешательство царя и его правительства в дела Иерусалима. Вероятно, эти два события – поражение Гиркана и экспедиция Гелиодора – имеют общие корни. "Эллинисты" поддерживают аммонитянина, предок которого решительно выступал против Неемии и иудейской общины, и стремятся к поддержке царской администрации, а "изоляционисты" выступают против Гиркана и "эллинистов". Надо также иметь в виду, что Тобиады играли значительную роль, когда Палестиной владели Птолемеи, так что очень вероятно, что их сторонники были одновременно и сторонниками Птолемеев, в то время как противники, естественно, поддерживали Селевкидов (Green, 1993, 506–508). Возможно, что Гелиодор, прибыв в Иерусалим, понял, что дела там обстоят не так просто, как это виделось из Антиохии, и предпочел не вмешиваться во внутренние дела Иудеи, или, и это кажется более вероятным, уже задумав переворот, стремился обеспечить себе поддержку влиятельного и богатого иерусалимского жречества.

Гелиодор занимал очень важный пост в Селевкидской монархии. Он принадлежал к так называемым "однокашникам", одному из высших слоев эллинистической аристократии, и занимал пост "начальника государственных дел" (OGIS, 247; II Мас., 3, 7), т. с. фактически премьер-министра (Otto, 1912, 13; Бикерман, 1985, 42, 175). Одним из династических символов Селевкидов был якорь, выгравированный на царском перстне. Примечательно, что это изображение присутствовало на сосудах, пожертвованных Гелиодором в храм Аполлона на Делосе (Бикерман, 1985, 34). Используя свое положение, Гелиодор в 175 г. до н. э. убил пассивного Селевка IV и возвел на престол его сына Антиоха, которому было всего 13 лет (Otto, 1912, 15), явно заняв при нем пост регента (Арр. Syr., 45). Но он не учел позиции Пергама и стоявшего за ним Рима, которым не понравилась перспектива усиления Селевкидов. Впрочем, не исключено, что сам Гелиодор пал жертвой более широкой и изощренной интриги и что его подталкивал к перевороту брат Селевка Антиох (Otto, 1912, 14).

Согласно мирному договору Рима с Антиохом III, каждые три года должна была производиться замена заложников (Pol., XXI, 45, 22). Неизвестно, происходили ли такие замены раньше, но в начале своего правления Селевк IV отправил в Рим своего сына Деметрия взамен находившегося там своего брата Антиоха. Видимо, римляне, справедливо не доверяя братским чувствам царя, в его сыне увидели лучшую гарантию верности Селевкида. Антиох не очень-то торопился с возвращением в Антиохию. Он надолго задержался в Афинах, где принес богатые дары храму Зевса Олимпийского (Pol., XXVI, 1, 10; Liv., XLI, 20, 8), кроме того подарил городу золотой щит, поднятый над афинским театром (Paus. V, 12, 4). Одарил он и другие города (Liv., XV, 20, 6–9; Paus., V, 12, 4). Были ли все эти дары проявлением простой щедрости или же политическими шагами, направленными на получение поддержки греков в предстоящем захвате престола? Ответить на этот вопрос определенно, конечно, невозможно, но, видимо, в этих широких жестах присутствовало и то, и другое. Узнав в Афинах о событиях в Антиохии, Антиох перебрался в Пергам и там получил не только моральную и политическую, но и военную поддержку со стороны царя Эвмена II. С армией, во главе которой, возможно, стоял брат Эвмена Аттал, Антиох вторгся в Сирию. не исключено, что поддержку ему оказал и его племянник (сын Клеопатры) Птолемей VI (WiIImann, 1894, 2471). Позже все это было представлено как возвращение Антиоху законной отцовской власти, как будто и не было малолетнего племянника, на деле являвшегося законным наследником престола (OGIS, 248). ГЬлиодор был устранен, Антиох стал опекуном своего племянника, и некоторое время два Антиоха официально правили вместе, и даже выпускались монеты с изображением сына Селевка (Otto, 1912, 14; Бикерман, 1985, 21). Но это длилось недолго, всего около четырех лет (Бикерман, 1985, 21), и вскоре один из ближайших сторонников старшего Антиоха, Андроник, убил юного царя (Diod., XXX, 7, 2). Может быть, это произошло после рождения у Антиоха сына (WiIImann, 1894, 2471), в котором он, разумеется, видел наследника трона и которому, естественно, молодой царь мешал, В результате на троне оказался один Антиох IV, получивший почетное имя Эпифан, т. е. Явленный, Славный (Арр. Syr., 45; OGIS, 248).

Пергам и Рим не ошиблись, поддержав Антиоха. Он сохранял с ними хорошие отношения, а с Пергамом официально заключил договор о дружбе и союзе (Арр. Syr., 45), не пытаясь отвоевать Малую Азию или вмешаться в дела Балканского полуострова. Свои усилия он сосредоточил на Египте, где начались династические смуты, которыми он воспользовался, чтобы вторгнуться в Египет и взять его под свой контроль. Но когда Антиох IV уже был близок к своей цели, в его лагерь прибыл римский посол Г. Попилий Ленат и ультимативно потребовал немедленно уйти из Египта. Когда тот попытался потянуть время, сказав, что должен обдумать слова посла, Ленат очертил круг вокруг ног Антиоха и потребовал "думать здесь". Антиох был вынужден повиноваться и вывести свою армию из долины Нила (Liv., XLIV, 12, 4–7). Этот эпизод ясно показывает, что решающей политической силой в Восточном Средиземноморье стала Римская республика.

С приходом к власти Антиоха IV связан конец Тобиадов. Иосиф Флавий (Ant. Iud., ХII, 4, 11) сообщает, что Гиркан, удалившись в свои владения за Иорданом, в правление Селевка в течение семи лет воевал с арабами, но когда узнал о громадном войске Антиоха, покончил жизнь самоубийством, а все его имущество было конфисковано царем. Сами по себе военные действия против наседавших кочевников еда ли могли стать причиной такого поворота дел, тем более что они всегда могли быть оправданы необходимостью защитить свои, а следовательно и имперские, границы. Недаром Иосиф подчеркивает, что Гиркан правил все то время, пока на троне сидел Селевк. Видимо, он был тесно связан с этим царем и его "премьер-министром" и, может быть, активно поддержал переворот Гелиодора. Используя это обстоятельство, Антиох покончил с полунезависимым княжеством Тобиадов.

Приблизительно в это время начались волнения в Иудее. Иудея вместе с другими азиатскими владениями Птолемеев перешла под власть Селевкидов около 200 г. до н. э. Антиох III специальным декретом подтвердил все привилегии иудейской гражданско-храмовой общины, в том числе ее право жить по собственным законам и, может быть, даже расширил их (Ios. Ant. Iud., XII, 3, 3). Едва ли это было проявлением какого-то особого внимания царя к евреям и их религии. Вероятно, такие же заверения в сохранении прежнего статуса были даны и другим новым подданным. Иерусалимский первосвященник был признан главой не только общины, но и всех иудеев вообще, в том числе и тех, кто жил за пределами Иудеи. Таких было уже довольно много как в Палестине, где они селились в различных районах Самарии, так и за ее пределами – в Месопотамии и Египте. Именно в среде александрийских иудеев еще в III в. до н. э. появилась Септуагинта, т. е. греческий перевод Библии, считавшийся столь же священным, что и еврейский текст. Селевкиды не сразу рвали связи между своими новыми владениями и птолемеевским Египтом. Так, некоторое время после присоединения к владениям Селевкидов в Палестине продолжала еще ходить птолемеевская монета.

С течением времени Палестина все более втягивалась в общую систему эллинизма. Даже иудейская община, резко отделенная от остального мира своей монотеистической религией и библейскими законами и со времен Эзры не желавшая никаких связей с каким другим народом или какой другой культурой, все больше подвергалась эллинизации. Ее внешним проявлением стало все более частое принятие иудеями греческих имен. По этому пути пошли даже жрецы, включая первосвященников. Например, Ония стал называться Менелаем, а его брат Иисус – Ясоном (Ios. Ant Iud., XII, 5, 1). Надо, однако, отметить, что это явление было распространено среди верхних слоев преимущественно иерусалимского населения. В сельской среде, приверженной традиционным установлениям, оно практически не встречалось (Stem, М., 1981, 245–246). Уже говорилось о борьбе двух группировок – "эллинистов" и "изоляционистов". Сельское население II, вероятно, городские низы поддерживали вторых. Первосвященник Ония, вступивший и какие-то отношения с Гелиодором, попытался привлечь на свою сторону Селевка IV. Однако Селевк вскоре был убит, к власти пришел Антиох IV, одним из первых шагов которого была смена первосвященника. Это еще раз показывает, что поступок Гелиодора в Иерусалиме был связан со стремлением привлечь на свою сторону иерусалимское жречество, и это ему удалось. Сменяя Онию и назначая на его место его брата Иисуса, принявшего греческое имя Ясон, Антиох устранял сторонников свергнутого "премьера".

На этом внутренние раздоры в иудейской верхушке не закончились. Брат Ясона-Иисуса, Ония-Менелай, подкупил царя и добился назначения себя первосвященником. Ясон не смирился с этим, и иудейское общество снова разделилось на враждующие "партии". Сначала, пользуясь поддержкой большинства народа (по-видимому, в Иерусалиме), побеждал Ясон, и Менелай был вынужден бежать к царю, но затем, опираясь на помощь царя, Менелай одержал победу, и Ясон был изгнан в Заиорданье (II Мас., 4, 2—26; Ios. Ant. Iud., XII, 5, 1). Стремясь закрепить победу и обезопасить свою власть, Менелай подкупил Андроника, оставленного Антиохом в столице на время одного из своих походов, и тот убил Онию. Притворившись возмущенным этим коварным убийством, Антиох после возвращения казнил Андроника (II Мас., 4, 34–38; Diod., XXX, 7, 2). Царь явно был рад избавиться от своего соратника, слишком много знавшего и убившего сына Селевка (Wilken, 1894, 2162; WiII, 1967, 282). Повествуя об этом событии, II Книга Маккавеев не приводит никакой даты. Но произошло оно явно до похода Антиоха на Иерусалим в 170 г. до н. э. и, естественно, не могло произойти до убийства юного соправителя, по-видимому, в 171 г. до н. э. Такая временная близость двух убийств подтверждает подозрения, что царь устранил нежелательного свидетеля и соучастника.

6 перерыве между двумя египетскими кампаниями, в 170 г. до н. э. Антиох с армией вошел в Иерусалим, где его торжественно встретил Менелай и его сторонники. К этому времени общая эллинизация региона затронула и Иерусалим. В частности, в самом городе был построен гимнасий по греческому образцу, что вызвало особое возмущение правоверных иудеев. Вступив в Иерусалим, Антиох не без помощи Менелая ограбил храм и вмешался во внутреннюю борьбу в Иудее на стороне "эллинистов". Позже он даже вообще попытался ликвидировать культ Йахве, преследуя его поклонников и вводя культы греческих богов, а сам храм посвятив Зевсу Олимпийскому. В Иерусалим был оставлен селевкидский гарнизон, для которого в городе была воздвигнута крепость Акра (I Mac, 1, 20–33; II Мас., 5, 1–6, 2; Ios. Ant. Itid., XII, 5, 3). Едва ли это объясняется особой ненавистью Антиоха к иудеям, как и желанием религиозной унификации своего обширного царства. То, что царь выступил на стороне своего ставленника против его противников, совершенно естественно. Гораздо большее значение имели политические мотивы. Поскольку "эллинисты", и особенно группировка Менелая, были связаны с Антиохом, то их противники возлагали свои надежды на птолемеевский Египет. Громя эту "партию", Антиох уничтожал, как ему казалось, "пятую колонну" Птолемеев, а искореняя культ Йахве, лишал людей их духовной опоры и религиозного центра. Все эти меры не были проведены сразу. Политика Антиоха все более ужесточалась по мере того, как относительно мягкие меры оказывались неэффективными и проптолемеевская, как полагал Антиох, "партия" отказывалась подчиняться, А раскол среди "эллинистов" делал ситуацию еще более хрупкой и опасной для царя.

Напряжение в Иудее нарастало. К ним прибавился конфликт между Менелаем и командиром иерусалимского гарнизона Состратом, обвинившим первосвященника в неуплате царю требуемых денег. Чтобы разобраться во всем этом, Антиох вызвал к себе обоих. Сам он в это время находился в Тире (II Мас., 4, 27–29, 44). Возможно, его пребывание в финикийском городе было связано с реорганизацией Келесирии и Финикии. Как уже говорилось, после завоевания азиатских владений Птолемеев на этой территории было организовано четыре новых сатрапии, но сделано это было не сразу. Антиох III ограничился лишь переименованием области в Келесирию и Финикию. Ее первым главой с тем же титулом стратега был назначен Птолемей, сын Трасея, одновременно ставший и верховным жрецом царского культа в этой области (OGIS, 230). При Селевке IV стратегом Келесирии и Финикии был Аполлоний, сын Трасея (II Мас., 3, 5). Вероятно, после окончания стратегии Птолемея (его дальнейшая судьба неизвестна; может быть, он умер) во главе Келесирии и Финикии был поставлен его брат. Но война с Египтом и внутреннее напряжение в этой области, по-видимому, заставили Антиоха IV пойти на расчленение слишком большой области, дабы обеспечить более эффективный контроль за внутренним положением в отдельных ее частях.

Отправляясь в Тир на царский суд, Менелай оставил в Иерусалиме своего брата Лисимаха, произвол и насилия которого привели к восстанию, в ходе которого Лисимах был убит. Библия рассказывает, что Менелай подкупил одного из приближенных Антиоха и тот добился от царя его оправдания (II Мас., 4, 29–50). Но возможно, не только подкуп одного царедворца решил дело; узнав о восстании в Иерусалиме, царь вполне мог отменить слишком уж тщательный разбор дела, последствия которого могли быть непредсказуемыми, и оставить у власти уже проверенного Менелая. Это решение Антиоха еще более укрепило власть Менелая, но не упростило внутренней ситуации в Иудеи. Продолжалось противостояние не только "эллинистов" и "изоляционистов", которых стали называть "благочестивыми" (хасидеи, hasidim), но и внутри "эллинистов" – между сторонниками Менелая и изгнанного Ясона. Последний, получив ложное известие о гибели Антиоха в Египте, вторгся со своим отрядом в Иудею, но после кровавой гражданской войны был вынужден снова уйти в Заиорданье, а затем и в Египет, ставший естественным прибежищем всех врагов Селевкидов. Это показывает, что за спиной Ясона, может быть, действительно стояло египетское правительство.

Одним из этапов скитаний Ясона после его окончательного поражения была Набатея. Набатейского властителя Арету И Книга Маккавеев (5, 8) называет тираном (τυραννος), что, по-видимому, говорит о том, что подлинным царем, по крайней мере в глазах соседей набатеев, он не был и, вероятно, пришел к власти незаконным путем (Шифман, 1976, 56). Набатеи, которые, как говорилось выше, отстояли свою независимость от Антигона, оставались независимыми и позже, хотя и поддерживали оживленные сношения с Египтом. Перелом в политическом развитии набатейского общества, вероятно, произошел в начале II в. до н. э. Каким-то образом, подробности, к сожалению, неизвестны, Арета установил свою власть над соплеменниками. Если именно этого Арету, что очень возможно, упоминает надпись некоего Нутайру, то этот набатейский правитель принял и титул царя – mlk nbt(w) (Шифман, 1976, 20–21). Произошло это до бегства к нему Ясона в 168 г. до н. э. или после, мы не знаем. Библейский автор не интересовался тонкостями внутринабатейских отношений и лишь фиксировал сложившуюся ситуацию. Ясно, что ранее, воспользовавшись вытеснением Птолемеев из Азии, набатеи чрезвычайно расширили свои владения, захватив, в частности, значительную часть Синая, а затем, с нарастающим упадком державы Селевкидов, еще более укрепили свое положение к востоку и югу от Мертвого моря (Negev, 1977, 532, 535–536). Таким образом, можно говорить, что в Заиорданье возникло Набатейское царство, которое в будущем займет видное место в политической истории региона.

Поражение Ясона укрепило положение Менелая и той части "эллинистов", которые сплотились вокруг него. Логика борьбы привела их к более радикальным решениям, чем, может быть, они хотели ранее. В принципе "эллинисты" не ставили себе задачи ликвидировать иудейский монотеизм и культ Йахве, но стремились приспособить его, а также еврейские религиозные законы и образ жизни к изменившемуся положению, сильнее связать иудейское общество с окружающим миром. Однако в ходе борьбы они все в большей степени нарушали самые элементарные принципы монотеизма, а после запрещения культа Йахве, будучи верными подданными Антиоха, активно участвовали в искоренении отеческих обычаев. А это, в свою очередь, привело к радикализации позиции их противников. В результате незначительное столкновение в деревне Модине привело к началу мощного восстания, которое возглавил Маттафия из жреческой семьи Хасмонеев. Видимо, к этому времени высшие слои иерусалимского жречества уже полностью перешли на позиции эллинизма, и сопротивление поэтому возглавили низшие представители этого сословия.

В 168 г. до н. э. Маттафия призвал односельчан к восстанию в защиту закона и религии предков. Эти лозунги привлекли к нему значительное число приверженцев, что, в свою очередь, вызвало преследование бунтовщиков правительственными войсками. Тогда Маттафия и его сторонники ушли в горы и пещеры. Оттуда они нападали на "отступников", т. е. тех иудеев, которые признали царский указ о запрещении культа Йахве и введении эллинских культов, разрушали жертвенники, и, захватив то или иное место, вводили старые правила. Характерно, что на собственно язычников, т. е. неиудеев, они, как кажется, не нападали. По существу в стране развернулась партизанская война, жестокая с обеих сторон. Поначалу сторонники Маттафии терпели поражения, не желая сражаться по субботам, поскольку это было запрещено Библией, но затем сам же Маттафия призвал их на время войны отказаться от чрезмерно строго соблюдения этого запрета, что в какой-то степени изменило ситуацию. Сам Маттафия умер через год, оставив во главе повстанцев своих сыновей. Их официальным главой стал Симон, а военным предводителем Иуда, прозванный Маккавеем (maqqabi – молот). Поэтому и само восстание называется обычно восстанием Маккавеев.

Под руководством Иуды Маккавея восстание приняло еще больший размах. Восстание Маттафии едва ли очень озаботило Антиоха, который явно счел его незначительным событием, справиться с которым вполне могут местные власти (Wilimann, 1894, 2475). Однако попытки правителя Самарии Аполлония, которому, по-видимому, в это время подчинялась Иудея, и сатрапа Келесирии Сирона разбить Иуду не удались. И тогда пришлось вмешаться центральному правительству. Против восставших была направлена армия во главе с Лисием, тогдашним всемогущим приближенным Антиоха. Но и эта армия была разбита в битве при Бет-Цуре, после чего Лисий вступил в переговоры с Иудой. Ему, видимо, удалось убедить Антиоха в необходимости пойти на уступки, и тот направил иудеям свой рескрипт, согласно которому отменялись прежние запреты и восстанавливалась свобода иудейского культа. Однако посредником между царем и иудеями определялся все тот же Менелай, что подтверждало его власть в Иудее и, следовательно, господство "эллинистов" (I Мас., 2–4; II Мас., 8–11; Ios. Ant. Iud., XII, 6, 1–7, 4). Последнее обстоятельство не могло удовлетворить повстанцев, и борьба продолжалась. Противником Иуды снова выступил Лисий, но уже в новом качестве.

Восстание в Иудее было не единственным в державе Селевкидов. Еще раньше произошло восстание в Тарсе и Малле, т. е. в той части Киликии, которая еще оставалась под властью Селевкидов. Причиной восстания была передача этих городов во власть наложницы Антиоха Антиохиде. Таких решений правители городов очень боялись (Бикерман, 1985, 144–145), т. к. это означало практическое лишение их полисных преимуществ. Восстание было столь грозным, что сам Антиох направился на его подавление (II Мас., 4, 30).

В 168 г. до н. э. Антиох подавлял восстание в финикийском Арваде, после чего этот город на несколько лет потерял право чеканить свою монету (WiII, 1967, 286). Все эти выступления подорвали силу государства Селевкидов, а вынужденный уход из Египта показал невозможность восстановления этой силы на западе. И чтобы возродить увядший в ходе восстаний и дипломатических поражений престиж династии и восстановить реальную власть на востоке, Антиох задумал повторить восточный поход своего отца. Тщательно подготовившись, он в 165 г. до н. э. выступил с войском, оставив Лисия правителем западной части своего царства и опекуном своего восьмилетнего сына Антиоха (I Мас., 3, 31–33; Арр. Syr., 45). Однако незадолго до смерти, случившейся во время похода, Антиох IV по каким-то причинам изменил свое решение и назначил опекуном Антиоха другого своего приближенного – Филиппа. Эта новость застала Лисия во время новой кампании против Иуды Маккавея.

После победы при Бет-Цуре Иуда сумел захватить Иерусалим. Были проведены специальные обряды по очищению храма, и там возобновился культ Йахве. "Эллинисты" бежали в Идумею. Только Акра с селевкидским гарнизоном еще оставалась недоступной. И через некоторое время Иуда попытался взять ее штурмом. Это ему не удалось, но Лисий, фактически встав во главе государства, понял, что договориться с этим человеком невозможно и двинулся в Иудею с новой армией, в которой находился и малолетний царь. По-видимому, ничего противопоставить этой армии Иуда не мог, и Лисий вскоре осадил Иерусалим. Положение осажденных было безнадежным. Но именно в это время Лисий узнал о смерти Антиоха и назначении юному царю нового опекуна. Филипп, прекратив поход, с телом умершего царя возвращался в Антиохию. В этих условиях Лисий не мог позволить себе воевать в Палестине. Он предпочел заключить с восставшими мир. От имени Антиоха V были составлены два письма: одно Лисию, другое иудеям, в которых возвращались все привилегии общины, включая полное восстановление старого библейского закона. При этом, чтобы успокоить страсти, Менелай был казнен, но первосвященником был назначен другой "эллинист" – Алким (его еврейское имя – Иоаким). Гарнизон в Акре был сохранен, а стены Иерусалима разрушены. Это был, конечно, компромисс, но компромисс, чрезвычайно выгодный иудеям. В Иудее на какое-то время воцарился мир (I Мас., 6, 17–61; II Мас., 11, 1—12, 1).