Текст книги "История библейских стран"

Автор книги: Юлий Циркин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 36 страниц)

В Египте в это время царствовал энергичный и честолюбивый Тахарка. В первые годы его правления в храм Амона-Ра поступили азиатские товары, которые были представлены как дань из страны Хор (Сирия и Палестина), хотя не исключено, что Тахарка действительно совершил какой-то поход на северо-восток, результаты которого были столь сильно преувеличены (James, 1991, 696). Египетских фараонов и привилегированную верхушку правящего класса, вероятно, не оставляла мысль о возрождении мощной державы предшествующего тысячелетия, простиравшейся от Эфиопии до Евфрата. Еще во времен ГЬродота ходили рассказы о Сесострисе, т. е. Сенусерте III, фараоне ХII династии, который якобы покорил земли от Индийского океана до Фракии и Скифии (Her., II, 102–103). Разумеется, главным препятствием в осуществлении грандиозных планов восстановления былой державы в то время являлась Ассирия. С другой стороны, ассирийские цари в своем стремлении покорить всю вселенную должны были стремиться подчинить Египет. В этом противоборстве двух держав любые антиассирийские движения естественно искали поддержку именно в Египте. Поэтому, как кажется, возникает политический "треугольник": Египет – Тир – Иудея, в котором, конечно же, главную роль играл Египет. Может быть, возникший в то время союз между Манассией и Тахаркой и стал причиной исторической аберрации библейских авторов, которые сделали противником Сенаххериба именно Тахарку.

В 674 г. до н. э. Асархаддон совершил свой первый поход в Египет, окончившийся неудачей. Эта неудача показала, что ассирийские силы не столь уже непобедимы и можно использовать противоречия между Египтом и Ассирией для освобождения от власти последней. Уверовав в возможность освобождения, Баал перестал платить дань ассирийскому царю. Может быть, тогда и возник тот "треугольник", о котором только что шла речь. Асархаддон понимал опасность его возникновения и стал действовать. Первый удар, вероятно, был направлен на наиболее слабую сторону "треугольника" – Иудею.

Профиникийская политика Манассии, наиболее ярко проявившаяся в религиозной сфере, вызвала глубокое недовольство иудейского жречества, пророческих кругов, да и широких масс населения. К этому времени пророческая проповедь йахвистского монотеизма прочно спаялась с идеей справедливости, так что любое отклонение в сторону чужеземных богов воспринималось в Иудее как покушение не только на религиозные, но и социальные основы общества. Много позже Иеремия (15, 4) будет предрекать суровые кары иудеям за грехи Манассии. Это привело к политическому напряжению, которое царь, видимо, пытался "снять" привычным для царей путем террора. На это намекает сообщение II Книги Царей (21, 16), что Манассия пролил много невинной крови, напоив ею Иерусалим от края до края. Внутренние противоречия, разумеется, ослабляли Иудею; к тому же, ее географическое положение делало эту страну гораздо более доступной для ассирийского войска, чем островной Тир или Египет.

Ни о каких сражениях между иудеями и ассирийцами, ни первые, ни вторые не сообщают. Известно лишь, что ассирийские военачальники захватили Манассию и в оковах привезли его в Вавилон. Там он раскаялся в своих прегрешениях, после чего был возвращен в Иерусалим, где вернулся к почитанию отеческого Бога (II Chron., 33, 10–16). Разумеется, ассирийского царя меньше всего интересовали религиозные проблемы подвластной Иудеи Отказ от финикийских культов был знаком расторжения политического союза с Тиром. Антиассирийский "треугольник", следовательно, распался.

В 671 г. до н. э. Асархаддон вновь двинулся на Египет. По пути он подошел к Тиру, но тирский царь не покорился ему. Тогда Асархаддон оставил часть войска осаждать Тир, а сам с основной армией продолжил египетский поход. Ассирийцы отрезали тирийцев от снабжения пищей и водой. Египтяне терпели поражения и помочь Тиру никак не могли. И Баал сдался. Он не только заплатил дань за все истекшее время, но и отослал в Ассирию своих дочерей с богатым приданым (ANET, р. 291–292). Дочери, вероятно, служили залогом дальнейшей верности Баала (Klengel, 1992, р. 229). После этого был заключен договор, который все же оставлял Тиру не только его автономию, но и значительные привилегии в экономической деятельности (ANET, Suppl., р. 533–534), что, конечно, можно объяснить только ролью Тира в хозяйственной жизни Ближнего Востока.

В этом же году и Арвад пытался проявить непокорность, не пропуская корабли, шедшие в гавани, подчиненные Ассирии. Был ли Арвад тоже в составе антиассирийской коалиции или же арвадский царь Йакинлу попытался таким путем добиться тех же привилегий, какие Асархаддон только что дал Тиру, неизвестно. Но ясно, что Асархаддон, занятый делами в Египте, для подчинения Арвада предпочел применить не военную силу, а дипломатию, которой занялся его наследник Ашшурбанапал. Дело было урегулировано, и Йакинлу остался на престоле, выразив покорность Ассирии (Соловьева, 1987, 147–148).

Поход против Египта в 671 г. был успешным. Асархаддон принял титул царя Верхнего и Нижнего Египта, претендуя даже на власть в Эфиопии. Египет был поставлен под контроль ассирийских чиновников, а непосредственную власть царь передал нескольким правителям, между которыми разделил страну. Но стоило ассирийцам покинуть долину Нила, как там вспыхнуло восстание, и Асархаддону пришлось снова идти туда походом. Однако по пути он умер, оставив трон Ашшурбанапалу. При восшествии на престол последнего все зависимые цари принесли ему дары в знак полной своей покорности. Среди них были еще недавно нелояльные цари Тира, Арвада и Иудеи (ANET, р. 294).

Ашшурбанапалу пришлось снова завоевывать Египет, и он включил в свою армию войска зависимых царей. Неоднократные египетские походы Ашшурбанапала были не особенно удачны. Воспользовавшись этим, вновь пытались освободиться от ассирийской власти Тир и Арвад, восставали присоединенные непосредственно к Ассирии бывшие тирские города Акко и Ушу. Ассирийцам удалось справиться с этими выступлениями в целом, хотя Тир они захватить так и не смогли (ANET, р. 294–300). Но в 655 г. до н. э. Египет окончательно восстанавливает свою независимость.

С середины VII в. до н. э. Ассирия вступает в полосу жестокого политического кризиса (Соловьева, 1987, 142).

Против Aшшурбанапала выступил его правивший в Вавилоне брат Шамаш-шум-укин, который вступил в союз с Эламом. К этому союзу примкнули арабские шейхи, ранее признававшие власть Ассирии, халдеи Приморья, некоторые подчиненные правители Передней Азии. Ашшурбанапалу удалось справиться с коалицией. Вавилон был взят, Шамаш-шум-укин погиб в пламени дворца, подожженного по его же приказу, Элам покорен, халдеи отбиты. На западе ассирийский царь упорно воевал с арабами. Ассирийские источники пестрят рассказами о громких победах царя, заставившего арабских царьков вновь признать его власть (ANET, р. 297–300), хотя на деле они сохранили свою независимость (Dussaud, 1955, 22). Эти события привели к притоку нового депортированного населения в ассирийские провинции Сирии и Палестины (Mitchell, 1991а, 382–383). В частности, сюда были переселены жители Вавилона и Урука из Южной Месопотамии, Элама и его столицы Суз, а также некоторые другие народы (Ezra, 3, 9—10). Характерно, что они опять же были поселены именно в городах. Об их дальнейшей судьбе известно мало; можно думать, что оказавшись в арамейском окружении, они сравнительно быстро арамеизировались, во всяком случае, приблизительно через 200 лет их представители писали письмо арамейскими буквами на арамейском языке.

Хотя Ашшурбанапал и одержал победу, силы Ассирии были подорваны. Египет на юго-западе и Мидия на северо-востоке отложились от Ассирии и стали независимыми. О дальнейших завоеваниях ассирийцы даже не помышляли и сосредоточились на защите оставшихся земель.

Различные внутренние потрясения происходили в подчиненных царствах Передней Азии. В Арваде сыновья царя Йакинлу выступили против собственного отца и обратились за помощью к Ашшурбанапалу. Результатом ассирийского вмешательства стало убийство Йакинлу и возведение на арвадский трон его старшего сына Азибаала. При этом его браться были отвезены к царскому двору, где их и оставили, воздав всяческие почести, то ли чтобы служить заложниками, то ли чтобы не допустить новых дворцовых интриг в Арваде (ANET, р. 296).

В Иудее после долгого царствования умер Манассия, а его сын Амон был убит на втором году своего правления (II Reg., 21, 18–23; II Chr., 33, 20–24). Однако против заговорщиков выступил "народ земли", уничтоживший цареубийц и посадивший на трон восьмилетнего сына Амона Иосию (II Reg., 21, 24; II Chrort, 33, 25). Ни об обстоятельствах, ни о причинах этих драматических событий в Иерусалиме Библия ничего не говорит. Связано ли убийство царя с чисто религиозными разногласиями (Tadmor, 1981, 186; Грант, 1998, 154) или было вызвано политическими причинами (Katzenstein, 1973, 295; Mitchell, 1991а, 382; Амусин, 1993, 73, прим. 60), сказать трудно. В Библии говорится только о возвращении Амона на греховный путь своего отца в начале его правления, и с этим, как будто, связано его убийство. Но, во-первых, в таком случае непонятно, почему убийство грешного царя вызвало такое возмущение в народе, результатом чего стало воцарение праведного Иосии, а во-вторых, мы уже видели, что изменения в культе были внешними проявлениями изменений политических. Если принять как датировку царствования Амона 641/0—640/39 гг. (Weippert, 1988, 581), то обнаруживается временнoе совпадение с окончательным разгромом Элама и новом подчинением арабов (Хинц, 1977, 158; Соловьева, 1987, 143) и одновременно с новым возвышением Египта при Псамметихе I (Katzenstein, 1973, 295; Kitchen, 1996, 19). Трудно отделить события в Иерусалиме от общей политической ситуации. Приблизительно в это же время или немногим раньше против ассирийской власти восстали жители Акко и Ушу, причем не исключено подстрекательство к восстанию со стороны тирского царя (Katzenstein, 1973, 293–294). Выше говорилось, что почитание Манассией ханаанско-финикийских божеств было, вероятнее всего, знаком политического союза между Тиром и Иудеей, а отказ от этого почитания означал превращение Манассии в верного ассирийского подданного. Возможно, что и теперь возвращение к культам, почитаемым в свое время Манассией, стало видимым проявлением изменения в политической ориентации иудейского царя

Амон был убит в собственном дворце "рабами", но "на род земли" перебил заговорщиков. Это свидетельствует о существовании в царском окружении "партии", выступаю-щей против политики царя. Но явно существовала и другая, оппозиционная ей "партия" (Hcltzer, 2000, 105). Может быть, эта вторая "партия" имела слишком мало сторонников среди придворной аристократии и верхушки армии и поэтому обратилась за поддержкой к "народу земли". Выше говорилось, что этот термин явно обозначает нестоличное, но равноправное гражданское население Иудеи, входившее в племенную структуру двух еврейских племен – Иуды и Вениамина. Можно предполагать, что убийцы Амо на имели какую-то поддержку в самом Иерусалиме, в то время как их противники опирались на широкие слои нестоличного населения. Такое население обычно бывает более привязано к традиционным ценностям, оно прислушивается к пророкам, провозглашающим идеалы социальной справедливости, которые в Иудее были, как уже говорилось, спаяны с идеями монотеизма. И в результате переворота именно эти силы, ориентировавшиеся на идеалы божественной справедливости и культ единого Бога, пришли к власти. В какой степени за спиной обеих группировок стояли соперничавшие цари Ассирии и Египта, не ясно, хотя это было бы вполне логично.

Иосия (Йошийаху) и стоявшие за ним правящие круги Иудеи (Иосия, вступивший на трон в возрасте восьми лет, в первые годы своего царствования, естественно, сам править не мог) стремились возродить величие страны на основе возвращения к традиционным ценностям. Разумеется, речь шла о возврате не к временам судей, а к монархии Давида и Соломона, чье величие по прошествии лет казалось еще более значительным. На это была направлена и внутренняя, и внешняя политика правительства Иосин. Главным орудием преобразований внутри страны стала религиозная реформа, целью которой было полное утверждение монотеизма и роли иерусалимского храма как единственного центра культа Йахве (Vaux, 1967, 182–184). Были уничтожены все святилища, жертвенники, статуи других богов; не были пощажены даже могилы языческих жрецов. В числе других было ликвидировано старинное и весьма почитаемое святилище в Бетэле, которое само было йахвистским, но соперничало с иерусалимским (II Reg., 23, 4—16; II Chroa, 34, 3–6). Перестал существовать и храм в Араде (Weippert, 1988, 624; Mitchell, 1991а, 384). Одновременно проводился ремонт иерусалимского храма, очищение его от всяких примесей иных культов Как рассказывает Библия (cp.:, 22, 8—10; II Chroa, 34, 14–18, 30), во время этого ремонта в 622 (или 621) г. до н. э. была найдена Книга Закона (точнее – Учения, Торы; seper hattфгв), о чем немедленно сообщили царю, и она была прочитана сначала царю, а затем всему народу.

Как отмечают исследователи, идентификация этой Книги является центральной проблемой (или, во всяком случае, одной из центральных проблем) библеистики (Tadmor, 1981, 187). Обычно считается, что речь идет о Второзаконии, пятой книге Пятикнижия, которая, как все Пятикнижие, приписывалась Моисею (Велльгаузен, 1909, 357; Mitchell, 1991а, 388; Грант, 1998, 154). Но тот факт, что Пятикнижие в целом стало священным писанием не только иудеев, но и самаритян, уже заставляет сомневаться в таком утверждении. Гораздо более вероятно, что речь идет о Пятикнижии в целом, в котором были представлены и записаны все пять книг – от Бытия до Второзакония (Шифман, 1987, 89–95; Шифман, 1993, 8–9). Во II Книге Царей рассказ об обретении этой Книги предшествует повествованию об утверждении монотеизма, и ее находка объявляется основанием акций Иосии. Во II Книге Хроник, наоборот, находка Книги представляется кульминационным пунктом религиозной активности царя. Думается, что Хронист в данном случае более прав, чем Историк. Деятельность Иосии по уничтожению языческих культов мало отличалась от активности Езекии и поэтому вполне вписывалась в общий контекст религиозной борьбы в Иудее. Обретение же записанного Учения создало новую ситуацию и стало качественно иным шагом в религиозной истории еврейства.

В соответствии с этим Учением была проведена реорганизация культа Йахве, заново отпразднована пасха, и в присутствии "всего народа" (конечно, его представителей) царь от его имени заключил новый договор с Богом, обязуясь выполнять все божественные заповеди и потребован этого от народа (II Reg., 23, 2–3; II Chron., 34, 30–32). Этот акт представлялся как возобновление прежнего договора: после потопа Бог заключил договор с Ноем как представителем послепотопного человечества, затем с патриархами; на Синае Он дал заповеди Моисею, и обретение Учения стало поводом для заключения нового и окончательного договора между Богом и его народом. Это полностью отвечало представлениям и пророков, начиная по крайней мере с Илии, и иерусалимского жречества, и широких кругов населения, в которых эти представления уже достаточно глубоко укоренились.

Религиозная реформа, как и всякая другая, требовала больших расходов. Особенно это касается ремонта храма. Библия описывает сбор необходимых средств как добровольное народное приношение, контролируемое жрецами, освобожденными от необходимости как-либо отчитываться (II Reg., 22, 4–7; II Chron., 34, 9—13). Однако факты, отраженные в надписи на одном из черепков того времени, противоречат этому рассказу (Sftrandour, 1996, 77). Из нее совершенно ясно видно, что необходимое серебро собирал Захария по поручению царя (Bordreuil, Israel, Pardee, 1996, 50). Этот Захария упоминается среди лиц, начальствующих над храмом, наряду с первосвященником Хелкией и неким Нехиилом, которые и распределяли полученные средства (II Chron., 35, 8). Таким образом, все финансовое вопросы находились в руках царя, который, видимо. и поручил своему видному чиновнику и собирать, и распределять (или, по крайней мере, контролировать распределение) деньги. Это едва ли нравилось жрецам, и, может быть, поэтому, хотя библейская историография относится к Иосии сугубо положительно, этот царь не стал такой идеальной фигурой, как Езекия (Hadas-Lebel, 2000, 359). Надо иметь в виду также, что полной централизации культа, как этого хотели бы иерусалимские жрецы, все же не произошло. Хотя, как уже говорилось, соперничавшие с иерусалимским святилища Йахве в Араде и Бетэле были уничтожены (Weippert, 1988, 624), мелкие местные святилища продолжали существовать. И вплоть до падения Иудейского царства на местах отмечали праздники по своим собственным календарям (Flaming, 1999, 166–167).

Рассказывая об уничтожении Иосией языческих культов, II Книга Хроник (34, 5—17) говорит не только об Иудее и Иерусалиме, но и о территориях ряда северных племен, вплоть до земли племени Неффалима (Нафталин), расположенной на севере бывшего Израиля. Это значит, что ко времени обретения Книги Учения, т. е. к 622–621 гт. до н. э., эти части Палестины, составлявшие провинции Ассирийской державы, были захвачены Иосией. Несколько позже Иеремия (4, 15; 8, 16) назовет крайним северным городом Иудеи Дан. В свое время этот город являлся и самой северной точкой Израиля, где, как уже говорилось, первый царь Иеровоам создал святилище, противопоставленное иерусалимскому. Произошел ли захват Дана также до 622/1 г. до н. э. или позже, неизвестно. Но если верить Иосифу Флавию (Ant. Iud. X, 4, 5), после реформы Иосия наслаждался миром, так что распространение его власти вплоть до Дана надо отнести к дореформенному периоду. Эти соображения подтверждаются и археологическими данными: раскопки в Гезере показали, что иудейская крепость здесь была основана около 630 г. до н. э. (Stern, 1975, 32). К этому же времени, к десятому году правления Иосии, относится остракон, доказывающий, что часть территории бывшего Израиля уже находилась под властью иудейского царя (Heltzer, 2000, 108). Таким образом, Иосии удалось восстановить власть еврейского царя над той частью бывшей державы Давида и Соломона, которая была в те времена населена различными еврейскими племенами. Иосия попытался и дальше расширить территорию своего царства. В Филистии им была основана крепость, долженствующая осуществлять контроль иудейского царя по крайней мере над внутренними районами этой части Палестины (Stern, 1975, 37). И начались эти завоевания тогда, когда Ассирийская империя еще существовала, но ассирийские цари уже ничего изменить не могли.

Последние годы правления Ашшурбанапала были временем смут и беспорядков в Ассирии (Oates, 1991, 167), резко усилившихся после его смерти в 627 г. до н. э. (Oates, 1965, 158). Всем этим воспользовались враги империи, число которых множилось. В 626 г. до н. э. халдейский вождь Набопаласар захватил Вавилон и основал Ново-Вавилонское царство, расширив затем свои владения на всю южную часть Месопотамии. Против ассирийцев выступили также мидийцы, и лишь вмешательство скифов спасло Ассирию. Воспользовавшись ослаблением Ассирии, фараон Псамметих вторгся в Палестину и после осады захватил Ашдод (Her., II, 157), выйдя тем самым на средиземноморское побережье. Произошло это, по-видимому, в 635 г. до н. э. (Tadmor, 1966, 102), т. е. еще до смерти Ашшурбанапала. Правда, укрепиться здесь египтяне все же не смогли, и, удовлетворившись разрушением Ашдода (Stem, 1975, 37), фараон со своими войсками ушел в Египет. Во время этой кампании Филистия претерпела значительный ущерб. В Экроне уменьшился объем изготовления масла, и город начал приходить в упадок, что тоже надо связать с военными действиями египтян (Gittin, Dothan, 1987, 215). Видимо, вскоре после этого от ассирийской власти освободились финикийские города, восстановив свои прежние владения, и среди этих городов и царств был, по-видимому, вновь населенный финикийцами Сидон (Katzenstein, 1973, 294–297; Elat, 1991, 21). Ассирийская власть к западу от Евфрата практически перестала существовать. В 612 г. до н. э. вавилоняне, мидийцы и скифы, на этот раз выступившие против ассирийцев, двинулись на ассирийскую столицу Ниневию. Город пал, а затем в течение нескольких лет были уничтожены остатки некогда грозной империи. Еще в самом начале войны с Ассирией Набопаласар, как будто, совершил поход в Сирию (Klengel, 1992, 230), но никаких реальных результатов он не принес.

В этот смутный период, когда власть Ассирии фактически рухнула, а новые государства еще только набирали силы, Сирия и Палестина подверглись сокрушительному набегу скифов. Как бы ни датировать время скифской гегемонии в Передней Азии[11]11
  Хронология этой гегемонии спорна (См. об этом: Хазанов, 1975, 223).


[Закрыть], ясно, что ни во время расцвета ассирийского могущества, ни в периоды мощи Мидии и Ново-Вавилонского царства совершить свой набег скифы не могли. Страх перед скифским нашествием дошел до Иудеи. Иеремия, чья деятельность началась во времена Иосии, и Софония, который пророчествовал при том же царе, яркими красками рисовали его катастрофические последствия (Jer., 5, 15–17; 6, 22–23; Zeph., 2, 4–6). И они не сгущали краски. Из Восточного Закавказья, где обитали скифы (Хазанов, 1975, 219), они продвинулись вплоть до Палестины. Ясно, что при этом они должны были пройти и через Сирию. Диодор (II, 43) утверждает даже, что они добрались до самого Нила. Но, видимо, более прав Геродот (I, 105), говоря, что фараон Псамметих встретил скифов в Палестине и сумел откупиться от них. В эллинистическую эпоху старинный город Бет-Шан недалеко от западного берега Иордана стал называться Скифополем (Helck, 1979, 243). Может быть, в течение какого-то времени этот город являлся опорным пунктом скифов в Палестине, и память об этом сохранялась в течение нескольких веков[12]12
  Некоторые ученые сомневаются в реальности скифского вторжения в Переднюю Азию, поскольку сведения об этом отсутствуют в клинописных источниках [Медведская, 2000, 222, 226–228], однако античная традиция недвусмысленно свидетельствует об этом, тем более что смутное время между резким ослаблением Ассирии и возвышением Ново-Вавилонского царства объективно способствовало бы подобным набегам. Можно заметить, что в клинописных источниках нет также сведений об освобождении Иудеи от власти ассирийского царя, но это – бесспорный факт.


[Закрыть].

Когда от Ассирии остались жалкие обломки, египтяне изменили своей прежней антиассирийской политике и сочли необходимым спасти остатки Ассирийской державы, чтобы сохранить преграду между собой и набирающими силы азиатскими государствами – Вавилоном и Мидией. С этой целью фараон Нехо, сын умершего к тому времени Псамметиха, в 609 г. до н. э. двинулся со своими войсками в далекий поход на северо-восток. Передняя Азия снова стала ареной борьбы крупных держав за господство в этом регионе.

Иудейский царь Иосия, по-видимому, счел поход Нехо эпизодом все той же борьбы с Ассирией и преградил ему путь около Мегиддо. Существует предположение, что Мегиддо в это время уже находился в руках Египта, ибо ассирийцы, нуждаясь в египетской помощи, сами передали ему этот важный стратегический пункт, но ни исторических, ни археологических доказательство этому нет (Kempinski, 1989, 103–105). Фараон пытался мирно договориться с Иосией, дабы получить свободный проход к Евфрату, но тот отверг его предложения. Иудеи потерпели поражение, причем царь был смертельно ранен еще до начала сражения (II Reg., 23, 29; II Chron., 35, 20–24; Ios. Ant. Iud., X, 5, 1). Смерть царя вызвала, по-видимому, политический кризис в Иудее. Как это уже бывало в подобных случаях, в дело вмешался "народ земли", который возвел на трон сына Иосии Иоахаза (II Reg., 23, 30; II Chroa 36, 1). Последний не был старшим сыном Иосии: в момент смерти отца ему было 23 года, в то время как его сводному брату Элиакиму – 25 (II Chron., 36, 2, 5), и он, конечно, имел больше прав на престол. По-видимому, при дворе существовала какая-то поддерживавшая Иоахаза группировка, которая, не имея достаточно сил для осуществления своих замыслов, обратилась к поддержке населения страны.

Фараон, добившись свободного прохода через Иудею, пересек затем всю Сирию, по-видимому, не встречая сопротивления. В том же 609 г. до н. э. египетская армия соединилась с ассирийской и попыталась отбить у вавилонян Харран в Верхней Месопотамии, но неудачно. Вероятно, после этого поражения египтяне вернулись в Сирию. Находясь в городе Рибле на территории бывшего царства Хамат, Нехо вызвал к себе иудейского царя Иоахаза и арестовал его, а на престол посадил его брата Элиакима, переименовав по каким-то причинам в Иоакима, и при этом на Иудею была наложена тяжелая дань (II Reg., 23, 33–35; II Chron., 36, 3–4). Судя по тому, что фараон "вызвал" к себе иудейского царя, после поражения при Мегиддо и гибели Иосии Иудея признала власть Египта, так что вызов иудейского царя к фараону вполне соответствовал суверенным. Может быть, известие о поражении под Харраном побудило Иоахаза отказаться от подчинения фараону, что и вызвало резкую реакцию египетского властелина. Иоахаз правил всего три месяца, но этого оказалось достаточно, чтобы Библия отнеслась к нему резко отрицательно, обвиняя его в неугодном Богу поведении. Возможно, такое поведение являлось, как это бывало и раньше, выражением определенной политической позиции, на этот раз – антиегипетской. Посаженный же после него на трон Иоаким оставался верным Египту, и не исключено, что само изменение имени стало признанием его статуса (Tadmor, 1981, 191). Для выплаты дани египетскому фараону взимался специальный налог (II Reg., 23, 35), причем именно с "народа земли", в чем, видимо, проявился проаристократический характер правления Иоакима.

Поражение под Харраном не остановило Нехо. Он вновь ввязался в войну, но теперь действовал уже самостоятельно, ибо ассирийской армии практически не существовало. Ареной войны стала северо-восточная часть Сирии. Вавилоняне, форсировав Евфрат, захватили город Ку-муху к югу от Кархемыша. В этом районе и развернулись военные действия в 606–605 гг. до н. э. Решающая битва произошла под Кархемышем, где египтяне были наголову разгромлены (Klengel, 1992, 231). Сам город также был взят, явно после долгой осады (Parra Aguado, 1999, 323–326), но все же упорное сопротивление Кархемыша вавилонянам не изменило хода событий. Берос, слова которого приводит Иосиф Флавий (Ant. Iud., Х, 11, 1; Contra Ар. I, 19), говорит о Нехо как о мятежном наместнике Египта, Келесирии и Финикии, а среди пленных, захваченных при Кархемыше, упоминает иудеев, финикийцев, сирийцев и египтян. Конечно, само понимание войны против. Нехо как усмирения отпавшего наместника, свидетельствует об официальной вавилонской точки зрения, согласно которой все западные владения Ассирии теперь по наследству перешли к Вавилону. Само рассмотрение в одном ряду, как врагов, египтян, финикийцев, иудеев и сирийцев свидетельствует о восприятии вавилонянами их всех как единого целого. Видимо, можно говорить, что на какое-то время весь Сиро-Палестинский район, как это было во времена египетского Нового царства, оказался подчинен Египту. Но период его господства здесь не был длительным.

Став в 605 г. до н. э. вавилонским царем, Навуходоносор принял энергичные меры для завоевания заевфратских территорий. Уже в 604 г. до н. э. он вторгся в Сирию и подчинил себе ее значительную часть, может быть, даже без всякого сопротивления (Klengel, 1992, 231). Сам вавилонский царь утверждает, что он подчинил всю страну Хатги, т. е. Сирию. В известной степени это подтверждается надписью Навуходоносора, в которой он, в частности, говорит, что послал армию в Ливан и нарубил кедра с Ливанских гор для строительства храмов в Вавилоне. В этой же надписи рассказывается об изгнании с Ливана враждебного чужеземного царя, каким в тот момент, конечно, был фараон (ANET, р. 307). Возможно, что в районе Ливана вавилонянам все же пришлось встретиться с египтянами (или их подданными), над которыми они одержали победу.

Иеремия (47, 1–7) в пророчестве, датируемом, вероятно, 604 г. до н. а, говорит о "потоке с севера", грозившем Филисгии, причем филистимляне выступают там в значительной степени как помощники Тира и Сидона. Для Иудеи в тот момент врагом с севера мог быть только Навуходоносор, подчинивший Сирию (Lipinski, 1972, 239). В другом пророчестве, говоря о битве при Кархемыше и ее последствиях, Иеремия (46, 1—17) призывает дочь Египта пойти в Галаад, т. е. в северную часть Заиорданья, и взять бальзам, которым, однако, она будет напрасно врачевать раны. По словам Геродота (II, 158–159), Нехо построил два флота, дерево для которого было доставлено, скорее всего, с Ливана, т. е. через Финикию Games, 1991, 721–722). В условиях жесткого противостояния с Вавилоном египетский фараон едва ли мог получить ливанский лес, если бы не владел по крайней мере частью Ливанских гор. Итак, можно говорить, что в результате кампании 604 г. до н. э. Навуходоносор захватил большую часть Сирии II, по-видимому, значительную часть Финикии с Ливанскими горами, в то время как в сфере влияния Египта остались Филистия, Южная Финикия тоже с частью Ливана, а также Заиорданье. Вероятно, верным подданным Египта остался и иудейский царь. Возможно, к этому времени относится арамейское письмо, найденное в Египте (KAI 266), в котором азиатский правитель Адон просит у фараона помощи против вавилонян, захвативших Апек и приближавшихся к его царству. Отправителем письма был, скорее всего, один из филистимских царей (Tadmor, 1981, 192), вероятнее всего, царь Экрона (Gittin, 1975, 74; Porten, 1981, З6-50). Это письмо ясно свидетельствует, что установившееся в 604 г. до н. э. распределение сфер влития было далеко не окончательным и царь Вавилона не намерен был ограничиться сделанными завоеваниями. По-видимому, в ближайшие годы Навуходоносор вторгся в Филистию и захватил Гаду, о чем говорят события 601 г. до н. э. И тогда же иудейский царь Иоаким, может бьггь, под угрозой вавилонского вторжения, предпочел порвать с Египтом и подчиниться вавилонскому царю (II Keg., 24, 1).

Построив флот, Нехо двинулся в новый поход на азиатские страны. Он одержал победу над вавилонянами у Мигдола и захватил Кадитис (Her. 11, 159). Что такое Мигдол, до конца не ясно, но, скорее всего, это – Мигдал (а не Мегиддо на севере Палестины) на самой границе Египта (Lipinski, 1972, 235–238; Katzenstein, 1973, 303). Что касается Кади-тиса, то все исследователи согласны, что речь идет о Газе. О взятии Газы египтянами упоминает Иеремия (47, 1). Вероятно, об этой же битве сообщает вавилонская хроника, рассказывая о жесткой битве с египтянами, после чего вавилонский царь со своей армией вернулся в Вавилон, и датируя ее четвертым годом правления Навуходоносора (ANET, SuppL, р. 564). Ее можно отнести ко времени между декабрем 601 и апрелем 600 г. до н. э. (Freedman, 1956, 54). Следовательно, к зиме 601 г. до н. э. вся Филистия находилась и руках Навуходоносора. Но после этого сражения он был вынужден отступить.