Текст книги "История библейских стран"

Автор книги: Юлий Циркин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 36 страниц)

Птолемей со своими войсками стоял на юге страны, и Деметрий, воспользовавшись этим, вторгся из Киликии в Северную Сирию. Птолемей направил против него часть своей армии во главе с Киллом, но тот, отнесясь к Деметрию с излишним пренебрежением, был разбит. Узнав об этом, в поход на север направился сам Птолемей. Тем временем на помощь сыну двинулся Антигон. И Птолемей не решился со своей армией, утомленной сражениями, сопротивляться объединенным силам Антигона и Деметрия, вдохновленным только что одержанной победой. Он отступил в Египет. Вся территория между Евфратом и Синаем снова оказалась в руках Антигона (Diod., XIX, 80–93; Plut. Dem., 5–6; lust, XV, 1, 6–9).

Однако Антигон на этом не успокоился. Хотя сто основ ной целью была борьба с другими диадохами, его соперниками в борьбе за власть в бывшей державе Александра, он тем не менее решил предпринять и новые завоевания. С этой целью он в том же 312 г. до н. э. направил одного и:) своих приближенных – Афинея – против арабов-набатеев. Набатеи к этому времени занимали южную часть Заиорданья и значительную часть Синая. Как уже говорилось, они, вероятнее всего, обосновались там после изгнания значительной части эдомитян Набонидом в середине VI и. до н. э. Набатеи явно подчинялись вавилонским царям и, может быть, в какой-то форме Ахеменидам. Но после побед Александра они получили независимость. В описываемое нами время набатеи в основном еще были кочевниками (Negev, 1977, 527), но контролировали важный торговый путь из Сирии в Аравию, по которому шли с юга на север высоко ценимые в средиземноморском мире пряности и благовония, а также битум из Мертвого моря (Dussaud, 1955, 24). По-видимому, Антигон захотел взять этот важный источник богатства под свой контроль. Другим мотивом отправления военной экспедиции против набатеев были, видимо, стратегические соображения. Вполне возможно, что набатеи поддерживали какие-то контакты с Египтом, и Птолемей вполне мог воспользоваться этим для нанесения удара по Сирии с юго-востока (Шифман, 1976, 17). Центром набатеев была Петра, которую сами набатеи называли Рекомом, или Рекемом, – это название досталось им от других арабских племен, ранее здесь обитавших (Hammond, 1960, 30; Шифман, 1976, 14–15;Teixidor, 1995, 112).

Афиней двинулся на Петру и, подойдя к ней ночью, внезапно напал на город. Захватив там значительные богатства, македонский полководец не решился все же остаться в городе и со всеми своими трофеями отступил, разбив лагерь в 200 стадиях от Петры. Но набатеи не смирились с поражением. Они собрали войско и под командованием своего вождя Рабила (Шифман, 1976, 18) атаковали Афинея. Последний после неожиданно легкого захвата Петры отнесся к врагам с пренебрежением и жестоко за это поплатился. Набатеи напали на плохо охраняемый лагерь и уничтожили всех своих врагов, возвратив себе и потерянное имущество. Антигон не смирился с этой неудачей. Он попытался усыпить бдительность набатеев, предложив им заключить договор о дружбе, а сам направил против них Деметрия с большим войском. Но набатеи не поверили Антигону и выставили дозоры, которые и предупредили их о приближении армии Деметрия. На этот раз Петра стала центром их сопротивления, и взять ее Деметрий не смог. Он отступил к Мертвому морю, а отряд, посланный Антигоном на подмогу сыну, арабы отогнали. Антигон понял, что подчинить кочевников едва ли удастся. А главное, гораздо более опасным для него, чем поражение от набатеев, оказался новый захват Вавилона Селевком. Туда-то он и направил Деметрия, отказавшись от попыток покорить Набатею (Diod., XIX, 94-100).

Вскоре после этих событий диадохи заключили мир. Согласно его условиям, Антигон был признан властителем Азии, так что Сирия, Финикия и Палестина остались под его властью (Diod., XIX, 105). При этом соперники все еще делали вид, что они не покушаются на прерогативы македонских царей, наследников Александра, а только упорядочивают управление отдельными территориями до того момента, когда наследник великого завоевателя сумеет реально взять царскую власть. Селевк к договору не примкнул и продолжал войну с Антигоном и его сыном, но сил для решающей схватки ни у одного из противников не было. И хотя формально диадохи все еще признавали старую царскую династию, на деле на развалинах державы Александра возникли новые, эллинистические, государства (WiII, 1966, 55–56). Мир между давними соперниками продержался недолго. В 306 г. до н. э. флот Деметрия наголову разгромил корабли Птолемея у берегов Кипра, и Птолемей был вынужден очистить этот остров. Гордые своей победой, Антиох и Деметрий приняли титулы царей, и с прежней македонской династией было покончено. В этом действии Антиоха и Деметрия отразилось новое понимание царства, связанное отныне не столько с определенной территорией или народом, сколько с военной победой (Green, 1993, 30–31). Принимая царские титулы, Антигон и его сын открыто предъявили претензии на все наследство Александра. Это прекрасно понимали их противники. В ответ они тоже объявили себя царями (Plut. Dem., 18; lust, XV, 3, 10–12). А затем заключили союз и в 302 г. до и э. с разных сторон начали наступление.

Селевк двинулся в Малую Азию на соединение со своими союзниками Кассандром и Лисимахом, а Птолемей вторгся в Сирию и, захватив ее южную часть, стал утверждать свою власть над финикийскими городами, где ему оказал сопротивление Сидон. В руках Антигона и Деметрия оставался Тир. Получив ложное известие о поражении союзников и начавшемся походе Антигона в Сирию (или притворившись, что получил), Птолемей заключил перемирие с Сидоном и с основной частью своей армии ушел на всякий случай в Египет. При этом он, однако, во всех захваченных городах оставил свои гарнизоны. В следующем, 301 г. до н. э. у Ипса, в центре Малой Азии, произошло решающее сражение, в котором Антигон и Деметрий были разбиты. Сам Антигон пал в бою. Деметрию удалось спастись. Но с мечтами о могучей державе, о всем наследстве Александра пришлось распроститься (Diod., XX, 113; Plut. Dem., 28–30). Битва при Ипсе открыла новую страницу в истории Восточного Средиземноморья. Отныне уже никто не претендовал на власть над всей державой Александра.

Еще в самом начале новой войны союзники договорились о разделе владений Антигона. По этому договору, вся Сирия (по-видимому, и Палестина) должна была достаться Селевку. Но Птолемей, еще в 302 г. заняв Южную Сирию и часть Финикии, не собирался с ними расставаться. И Селевку пришлось с этим смириться (Diod., XXI, fr. 5). Занятую Птолемеем юго-западную часть Сирии теперь греки стали называть Келесирией, а доставшуюся Селевку остальную Сирию – Селевкидской или просто Селевкией. Под властью Селевка оказалась и северная часть Финикии с Арвадом. Надеясь захватить также Тир и Сидон, находившиеся во власти Деметрия, Селевк в 300 г. до н. э. заключил с ним союз, скрепленный браком Селевка с дочерью Деметрия Стратоникой. Опираясь на помощь Селевка, Деметрий захватил Киликию, а Селевк потребовал за это уступить ему Тир и Сидон Деметрий отказался, и Селевк снова выступил против него (Plut. Dem., 31–32). Но этими неурядицами успел воспользоваться Птолемей, который в 288–287 г. до н. э. захватил, наконец, эти финикийские города и не собирался их никому отдавать. И как после битвы при Ипсе, так и теперь, Селевк смирился с этим (Бенгтсон, 1982, 49). Если не считать района Дамаска, возможно, находившегося в руках Селевка, то граница между его владениями и владениями Птолемея приблизительно совпадала с той, которая установилась между Египтом и Хатти во времена Рамсеса И. Это не удовлетворило ни того, ни другого, и оба новых государства были готовы начать новую войну за раздел наследства Александра.

Открытая вражда между Селевкидами и Птолемеями вспыхнула после убийства Селевка, которого сменил его сын Антиох. На троне в Египте уже сидел Птолемей II, который по примеру отца стремился захватить Переднюю Азию. По-видимому, не без вмешательства Птолемеев, в Сирии вспыхнуло восстание против Антиоха. Почти одновременно с этим Птолемей начал военные действия против войск Селевкида в Малой Азии. Началась так называемая "война за сирийское наследство", или I Сирийская война. Антиоху удалось довольно скоро восстановить свою власть в Сирии, но в Малой Азии он был вынужден уступить сопернику ряд важных пунктов. Это, естественно, ему не понравилось, и он начал готовиться к новой войне с Птолемеем II, для чего заключил союз с правителем африканской Кирены Магасом, сводным братом Птолемея. В 275 г. до н. э. Магас выступил против Египта, но потерпел поражение и признал власть своего сводного брата.

Антиох не оценил сложившуюся ситуацию и не оказал никакой помощи Магасу. Воспользовавшись этим, Птолемей в том же 275 или следующем, 274 г. до н. э. вторгся в Селевкидскую Сирию и захватил Дамаск. Возможно, одновременно египетский флот, обогнув Аравию, вошел в Персидский залив, и военные действия развернулись также в Малой Азии. Антиох везде был вынужден обороняться. Однако вскоре к нему подошли подкрепления из восточных частей его государства, и он перешел в наступление. В конечном счете в 271–270 гг. до н. э. был заключен мир, по которому сохранялось положение, существовавшее накануне войны. Захватить, таким образом, всю Сирию Птолемей не смог, но в целом итог войны был более выгоден ему, чем Антиоху (WiII, 1966, 122–128).

В 60-е гг. III в. до н. э. Птолемей втянулся в войну в Греции. Она оказалась для него не слишком удачной, и это подогрело честолюбивые планы стареющего Антиоха. Но претворить их в жизнь он не смог, ибо против него неожиданно и явно не без подстрекательства Птолемея выступил подчиненный правитель Пергама Эвмен. Антиох был вы-нужден направиться туда, но потерпел поражение и вскоре умер. Птолемей II решил воспользоваться приходом к власти молодого и неопытного Антиоха II и укрепиться в Эгеиде и Малой Азии. Но это подтолкнуло всех его врагов к объединению. К союзу, естественно, примкнул и Антиох II. Началась II Сирийская война. Ход этой войны неизвестен. Достоверно лишь то, что в 255 или 253 г. до н. э. был заключен мир. Хотя отнять Келесирию Антиоху не удалось, граница между владениями Селевкидов и Птолемеев была вес же отодвинута к югу. Мир был скреплен браком Антиоха II и дочери Птолемея Береники. Ей было дано богатое приданое, что в какой-то степени стало скрытой формой египетской контрибуции (WiII, 1966, 208–210).

Поводом к III Сирийской войне послужили домашние дела Селевкидов. К этому времени и Птолемей II, и Антиох II уже умерли, по преданию, в одном году – в 246 г. до н. э. У Антиоха от его предыдущей жены Лаодики был сын Селевк, а от Береники также сын, имя которого неизвестно. Не исключено, что Лаодика, стремясь закрепить престол за своим сыном, ускорила кончину супруга (Арр. Syr., 65). Как бы то ни было, царем был провозглашен Селевк II. Его активно поддержали Малая Азия и некоторые другие районы царства, но Сирия и столица державы Антиохия высказались за юного сына Береники. Находясь в Антиохии, Береника обратилась за помощью к своему брату Птолемею III. Тот, естественно, не отказал в помощи сестре, и в том же 246 г. до н. э. началась новая война.

В начале войны Селевк находился в Малой Азии, и Птолемей, вторгнувшись в Селевкидскую Сирию, не встретил никакого сопротивления. Он победоносно вступил в Антиохию. Но утвердить на троне своего племянника он не успел, ибо незадолго до его вступления в город Береника и ее сын были убиты, по-видимому, агентами Лаодики. Теперь месть за сестру и племянника стала для Птолемея удобным поводом к продолжению войны. Его армия, по-прежнему не встречая сопротивления, дошла до Евфрата и, может быть, даже перешла его. Но в это время начались волнения в Египте, и Птолемей был вынужден спешно туда вернуться. В Азии он оставил и армию, и наместников, намереваясь, видимо, подчинить себе всю державу Селевкидов или, по крайней мере, ее западную часть. Но это ему не удалось.

Уже в конце 246 или в самом начале 245 г. до н. э. Селевк II со всей своей армией двинулся из Малой Азии в Сирию и утвердил там свое господство. Хуже пошли у Селев-ка дела, когда он попытался использовать свой успех и вторгнуться в Келесирию. Он был вынужден потребовать подкрепления из Малой Азии, и это вызвало там недовольство. Лаодика, желая добиться власти и для своего второго сына – Антиоха Гиеракса, использовала это и потребовала от Селевка, чтобы он отдал Малую Азию своему младшему брату при условии признания тем его верховенства. Селевк был вынужден принять это требование, но вести в таких условиях войну он не мог. В 241 г. до н. э. был заключен мир, в соответствии с которым граница между державами Птолееев и Селевкидов в целом осталась почти неизменной. Но Птолемей все же кое-что приобрел: в частности, за ним осталась Селевкия, приморский город, фактически служивший гаванью Антиохии (Pol., V, 58, 10–11). Видимо, во время войны Селевк отнять ее у армии Птолемея не смог. Такой исход войны предопределил возобновление военных действий в будущем.

Очередная IV Сирийская война началась в 221 г. до н. э. по инициативе молодого Антиоха III, второго преемника и младшего сына Селевка II. Поход в Келесирию он начал планировать сразу же после прихода к власти, а после смерти Птолемея III и вступления на египетский трон его сына Птолемея IV, довольно слабого правителя, успех казался вполне реальным. Правда, положение Антиоха осложнилось восстанием в восточных областях его державы. Но на первое время царь счел возможным отправить против мятежников своих полководцев, а сам во главе своих основных сил выступил против Птолемея. Однако прорваться в Келесирию Антиоху не удалось, т. к. войска Птолемея заняли на самой удобной дороге все важнейшие пункты, и выбить их воины Антиоха не смогли. К тому же события на востоке государства, а затем и в Малой Азии заставили царя обратить на них более пристальное внимание, так что только после восстановления там порядка Антиох наконец-то все силы обратил против Птолемея. В 219 г. до н. э. его войска взяли Селевкию, куда он перенес свою резиденцию. Птолемеевский наместник в Сирии и Финикии Федот был готов перейти на сторону Антиоха. Но тот не сумел воспользоваться благоприятными обстоятельствами.

В окружении Птолемея IV в это время решающую роль играл незаурядный дипломат Сосибий. Он сумел заключить четырехмесячное перемирие с Антиохом, которое правительство Птолемея использовало для собирания сил. Однако при возобновлении войны успех снова склонился на сторону Антиоха. Своему царю изменили и перешли на сторону врага некоторые командиры птолемеевской армии, и это облегчило Антиоху поход в Келесирию и Палестину. В руках Антиоха оказалась и вся Финикия. Далее он двинулся на Египет. В таких условиях птолемеевское правительство было вынуждено изменить обычному правилу опираться только на войско из греков и македонян. В армию были призваны египтяне, обученные на греческий манер и построенные в фаланги. В 217 г. до н. э. у Рафии произошла решающая битва, и главную роль в ней сыграли египетские воины. Антиох был разгромлен и отступил. Птолемей IV, лично командуя армией, стал преследовать противника. Он не только вернул себе Келесирию, но и вторгся в Селевкидскую Сирию. Однако Антиох III, собрав новые силы, нанес Птолемею ответный удар и заставил того отступить. Но закрепить победу и продолжить войну сил у Антиоха уже не было. Осенью 217 г. до н. э. было заключено перемирие, а затем и мир. Антиох вернул себе Селев-кию, ранее захваченную Птолемеем III, но добиться своей главной цели – изгнать Птолемеев из Азии – он не смог (Pol., V, 31; 34–42; 58–70, 79–87).

В конце III в. до и э. положение в Западной Азии изменилось. Антиох предпринял блестящий военный поход на Восток и теперь находился в зените своего могущества. В 204 г. до н. э. умер Птолемей IV, и старые враги Птолемеев – Селевкиды и Македония – решили этим воспользоваться. Зимой 203–202 г. до н. э. меящу Антиохом III и македонским царем Филиппом V был заключен тайный договор о разделе державы Птолемеев (Pol., III, 2, 8). И весной 202 г. до н. э. армия Антиоха вторглась в Келесирию. Правда, добиться своих целей союзники не сумели, так как Филипп завяз в греческих делах и активно действовать против Птолемея V не мог. Армия же Антиоха сражалась успешно. Она овладела практически всем восточным побережьем Средиземного моря. Сопротивление ей оказала Газа, но и оно было довольно быстро сломлено. В 200 г. до и э. птолемеевская армия вторглась в Иудею, но вскоре Антиох, сам возглавивший свое войско, разбил птолемеевского полководца Скопаса около истока Иордана Скопас отступил в Сидон и после недолгой осады сдался в обмен на обещание предоставить ему возможность свободного выхода из города. После этого Келесирия, Финикия и Палестина практически полностью перешли под власть Селевкидов. Официально война продолжалась, но практически военные действия на этом прекратились. Только получив известие о смерти Птолемея V, Антиох попытался воспользоваться ситуацией и организовал морскую экспедицию в Египет. Однако буря уничтожила селевкидский флот, а весть о смерти Птолемея оказалась ложной. И тогда Антиох решил пойти на мировую. Приблизительно в 195 г. до н. э. был заключен мирный договор, по которому Птолемеи лишились всех своих владений вне Египта, кроме Кипра и Кирены. Они перешли к Селевкидам (WiII, 1967, 101–102). Договор был скреплен браком Птолемея V и дочери Антиоха Клеопатры.

Позже, когда на троне в Антиохии сидел уже Антиох IV, произошла новая Сирийская война, но Птолемеи не только не сумели отвоевать свои азиатские владения, но чуть не потеряли Египет, где их власть была спасена только благодаря вмешательству Рима. Финикия, Палестина и Южная Сирия остались за Селевкидами. На захваченной территории, которая при Птолемеях составляла один округ, были организованы, хотя, по-видимому, и не сразу, четыре новые сатрапии. Они были присоединены к Селевкидской Сирии, также состоявшей из четырех сатрапий (Strabo., XVI, 2, 4). Таким образом, Сиро-Палестинский регион снова был объединен под властью одного владыки – царя из династии Селевкидоа

Приблизительно за 130–140 лет, миновавших после завоевания этого региона Александром, там произошли огромные и необратимые изменения. Воины Александра разрушили "стену", разделявшую Восток и Запад. Разумеется, эта преграда была достаточно прозрачной, связи между Ближним Востоком и Европой, особенно между Финикией и Грецией, были довольно тесными. Но это были, хотя и не всегда равноправные, партнерские отношения, и партнеры оставались самостоятельными единицами. Теперь же Ближний Восток стал частью единой системы, в которой греческий элемент имеет первостепенное значение. Он определил содержание новой эпохи – эпохи эллинизма. Большую роль в этом, конечно, сыграло македонское завоевание. Македоняне в это время сами были уже глубоко эллинизированы, они говорили на греческом языке, поклонялись греческим богам и во многом ощущали себя эллинами. Да и собственно греки составляли значительную часть воинов и Александра, и диадохов.

Вслед за греко-македонскими воинами на Восток устремились массы македонян и греков из разных полисов. На Востоке все они слились в единый слой эллинов, в целом занимавших более высокое положение, чем подчиненные народы. Казалось, исполнялась мечта греческого ритора позднеклассического времени Исократа: перенести бедствия Эллады в Азию, а богатства Азии в Элладу (Фролов, 1991, 335). Эллинами были цари и многочисленные придворные, эллинской была наемная армия, чиновничество, особенно высшее, также состояло из эллинов. Греческий язык стал официальным языком новых государств. Эллинские нормы в значительной степени определяли образ жизни всего Ближнего Востока, особенно его аристократии, которая стремилась войти в правящий слой новых государств, а для этого нужно было принять и греческий язык, и греческую культуру, и эллинский образ жизни.

Идеальной формой жизни и объединения греков был город полисного типа, т. е. суверенная гражданская община, противопоставленная жившим там же и эксплуатируемым гражданами рабам и метекам (Фролов, 1988, 227–228). Чрезвычайно важной стороной эллинизма становится активная урбанизация. Никогда прежде в Сирии не строилось столько городов (WiII, 1995, 457). Еще Александр Македонский основал их множество. В Заиорданье он (или от его имени Пердикка) заложил ряд городов для греческих и македонских колонистов и ветеранов (Шифман, 1988, 101). Эту политику продолжили его преемники. Антигон на берегу Оронта (в его нижнем течении) основал Антигонию, которую намеревался сделать если не столицей, то важным опорным пунктом в борьбе за власть в Азии (Diod., XX, 47; Strabo., XVI, 2, 4). Однако этот город не пережил правления своего основателя. Селевк почти сразу после битвы при Ипсе разрушил его, а жителей перевел в основанный им новый город. Селевк вообще очень активно занимался созданием новых городов, возводя различные Селевкии, Антиохии, Лаодикеи, Апамеи и присваивая им имена уже существующих греческих либо македонских городов (Арр. Syr., 57). В результате в Селевкидской Сирии и Заиорданье возникло большое количество эллинистических полисов, по существу являвшимися греческими колониями (Шифман, 1977, 12–17; Бикерман, 1985, 147–153; Свенцицкая, 1989, 322–323; Голубцова, 1992, 75–79; Aymard, Auboyer, 1994, 458–460). Эти города, будучи ячейками античного общества в восточной среде, играли громадную роль как в укреплении власти царей над их восточными подданными, так и в распространении античных принципов организации жизни и эллинистической культуры в этом регионе В экономическом плане они оставили далеко позади такие старые восточные города, как например, Дамаск (Niederwimmer, 1979, 1372), хотя, разумеется, говорить о полной потере своего значения восточными городами, в том числе тем же Дамаском, нельзя. И все же важнейшим центром Сирии становится вскоре ставшая столицей державы Селевкидов Антиохия, куда Селевк переселил жителей разрушенной им Антигонии.

На территории, подвластной Птолемеям, сложилось несколько иное положение. Келесирия и прилегающие к ней Финикия и Палестина с Заиорданьем имели очень большое значение для Птолемеев. Уже говорилось о роли этой территории в военной стратегии Птолемеев, начиная с основателя династии. Особенно важно для обеспечения морской мощи было обладание морским побережьем с его старинными портами. К финикийским портам выходили важные торговые пути, по которым доставляли ценные товары Востока и Аравии И эти пути, по крайней мере аравийские, частично проходили через Палестину и Заиорданье. и, наконец, традиционно огромное значение для безлесного Египта (WiII, 1966, 139–155; Heinen, 1984, 440–441) имел ливанский лес. Вот почему Птолемеи всеми силами стремились не только удержать за собой эти территории, но и расширить их. Само название "Сирия и Финикия", которое они дали этим своим владениям, говорит об их претензиях и на часть Сирии, управлявшуюся Селевкидами. Но своей основной цели здесь они добивались иным путем, нежели Селевкиды.

Нам не известны полисы, основанные Птолемеями на территории Палестины, Келесирии, Финикии. Тем не менее, эллинизм в самом широком смысле слова стал активно проникать и сюда. Птолемеи включили свои азиатские владения в общую политическую и экономическую систему государства. И это привело к значительным изменениям внутренней жизни этих территорий. Важнейшими центрами на палестинском побережье становятся Газа и Акко, получивший название Птолемаида. Газа даже чеканит свои монеты. Втягивание местного населения в общую жизнь державы, а также необходимость в условиях политической нестабильности строить укрепления тоже вели к урбанизации, хотя и на другой основе: перестраивались уже существовавшие города и создавались новые поселения, но не греко-македонские, а местные (Harrison, 1994, 101–104; Berlin, 1997, 4—14). На этих землях Птолемеи селили своих военных колонистов, и они вскоре составили значительную часть населения местных городов. Кроме того, во многих городах размещались гарнизоны, и солдаты-эллины, разумеется, тоже становились важным фактором эллинизации (Heinen, 1984, 441–442). Однако вне городов еще существовали традиции старых цивилизаций, в III в. до н. э. еще мало испытавших воздействие эллинизма (Harrison, 1994, 104). Лишь постепенно это воздействие становится все более ощутимым, в том числе и в политической сфере.

Важные политические изменения происходят в финикийских городах. В первое время во главе их по-прежнему стояли цари, называвшиеся так же, как в прежние эпохи, например, "царь сидонян" (IG II, 1371). Как уже говорилось, эти города не были включены в систему эллинистических сатрапий, их отношения с царями определялись как συμμαχία, т. е. союз, заключенный прежде всего в военных целях, чтобы иметь одних и тех же врагов и друзей, но при этом часто признающий гегемонию одного из союзников (Bellen, 1979, 444). Реально же дело не ограничивалось гегемонией, ибо фактически финикийские города находились под полной властью Птолемеев. Их положение "союзников" ограничивалось существованием собственных царей, признававших власть Птолемеев. Во время своего первого завоевания Финикии Птолемей I, как мы видели, попытался даже вовсе устранить этих царей, но позже смирился с их существованием. В городах стояли птолемеевские гарнизоны, что, конечно, еще более ограничивало их самоуправление. В то же время цари обладали какими-то правами во внешней политике, разумеется, лишь в пределах интересов верховных владык Так, Сидон входил в союз несиотов, а его царь Филокл был видным членом союза (Шифман, 1977, 25), объединявшего острова Эгейского моря, и уже Птолемей I объявил себя его покровителем, а фактически главой (Бенгтсон, 1982, 50).

Однако царская власть в финикийских городах долго. Как и в каких условиях произошла ликвидация финикийских монархий, неизвестно. В Тире верховная власть переходит от царя к "народу Тира" ('m sr), и в честь этого события устанавливается новая эра города (Бикерман, 1975, 67), начавшаяся в 275–274 гг. до н. э. (Eissfeidt, 1948, 1895; Bordreuil, 1995, 191). И другие финикийские города свою эру считали эрой народа данного города. Так, например, произошло в Сидоне (Magnanini, 1973, 138–139). Но поскольку надпись с упоминанием этой эры довольно поздняя и сама эра была введена уже в селевкидское время (Тypaев, 1936а, 259), с какого именно момента "народ Сидона" заменил собой царя в этом городе, неизвестно. В 280 и 279 гг. до н. э. греческие надписи еще упоминают сидонского царя Филокла (Sylloge, 3, 390–391). А когда после подчинения Селевкидам при Антиохе IV Сидон стал снова выпускать свою монету, имени его царя на ней уже не было (Бикерман, 1985, 217–218). Иосиф Флавий (Ant. Iud., XII, 4, 4) упоминает финикийских архонтов в правление Птолемея Ш. Этому же Птолемею одна из надписей приписывает смещение местных правителей в Сирии (Шифман, 1977, 25). Вероятно, все это следует понимать как проявление общей политики, направленной на централизацию государства. Ликвидация монархий, в каком бы виде это ни произошло, означала конец "союза" и включение финикийских городов в общую административную систему державы Птолемеев.

Азиатские владения Птолемеев объединялись в один округ – Сирию и Финикию, управляемый стратегом, в руках которого сосредоточивалась и военная, и гражданская власть. Птолемеи рассматривали этот округ как очень важную составную часть своей державы, и управление там было организовано так же, как в самом Египте (Heinen, 1984, 443; Harrison, 1994, 106). Он так же делился на номы, которые объединялись в гипархии, вероятно, соответствовавшие провинциям персидской сатрапии Заречье. Но в некоторых местах округа все же имелись единицы, управлявшиеся по собственным правилам. Так, в Заиорданье существовала аммонитская "земля Тобия", т. е. область, как и в персидское время, наследственно управляемая родом Тобиадов (Stern, М, 1981, 242–244; Bickerman, 1988, 72; Berlin, 1997, 11). Правда, ее территория была сокращена, прежняя столица Аммона Раббат-Аммон, переименованная теперь в Филадельфию, перестроена, в ней размещен птолемеевский гарнизон, так что этот город, видимо, непосредственно подчинялся царской администрации (Berlin, 1997, 11). Это имело большое значение для Птолемеев, ибо позволяло им и жестче контролировать важный торговый путь с Аравией, и защищать крайний западный фланг от возможных нападений Селевкидов.

В центре Палестины продолжала существовать иудейская гражданско-храмовая община, которая, с юридической точки зрения, вероятно, была "народом", управляемым своими законами. По словам Иосифа Флавия (Ant. Iud., XII, 1, 1–2, 1), Птолемей I захватил Иерусалим и увел в Египет значительное количество иудеев, как, впрочем, и их соседей, и установил свою власть над городом, но его сын Птолемей II отменил эти решения отца. Возможно, захват Иерусалима относится ко времени борьбы Птолемея за Сирию (на это намекает и сам Иосиф, говоря, что вся Сирия много претерпела от первого Птолемея), и в таком случае его можно связать с отменой Птолемеем царской власти в финикийских городах. Но если в Финикии власть местных царей была восстановлена Эвменом, и это было признано и Антигоном, и Птолемеем, то иудеям восстановления прежнего порядка пришлось дожидаться гораздо дольше: до правления Птолемея II. Духовным и политическим центром общины в это время был храм Йахве в Иерусалиме, и поэтому эпоху еврейской истории от возвращения из вавилонского плена и восстановления храма и до разрушения храма римлянами в 70 г. уже новой эры часто называют временем второго храма. Возглавлявший храм первосвященник одновременно выступал главой всей общины. Он чеканил местную монету, которая, впрочем, имела очень небольшой район обращения и выходила под строгим надзором Птолемеев, которые контролировали всю экономическую жизнь (Harrison, 1994, 100–101, 106). Должность первосвященника была наследственной и принадлежала одному из жреческих родов, восходившему к Цадоку, первосвященнику времен Давида и Соломона (Bickerman, 1988, 142–143). Значение Иерусалима было столь велико, что для стороннего, но вдумчивого наблюдателя, каким был, например, эллинистический историк Гекатей из Абдеры, которого цитирует Иосиф Флавий (Contra Ар., I, 22), в Иудее, несмотря на наличие различных укрепленных мест, был лишь один подлинный город – Иерусалим. В гражданско-храмовой общине жрецы составляли верхушку, определяя не только религиозную, но и светскую политику, в том числе и отношения с царем и местными властями. В деятельности по конкретному управлению храмом и общиной первосвященнику помогали "старцы", т. е. старейшины иудейских родов, может быть, представлявшие интересы нестоличной части иудейского населения. Правда, существование этого института засвидетельствовано только уже в начале селевкидского времени, но Селевкиды ничего не меняли в управлении общиной, да и не успели это сделать, так что можно не сомневаться, что "совет старцев", герусия, как его называли по-гречески, существовал и во времена Птолемеев (Bickerman, 1988, 74–75). В чрезвычайных ситуациях собиралось "великое собрание", которое, по идее, выражало волю всего иудейского населения, или, точнее, той его части, которую составляли граждане общины (Stern, М., 1981, 239–242).