Текст книги "История библейских стран"

Автор книги: Юлий Циркин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 36 страниц)

XI. Под властью Рима

Восточное Средиземноморье оказалось под властью Рима в тот период, когда сам Рим переживал бурный и трагический период постоянных внутренних смут, борьбы политических деятелей и полководцев за верховную власть, настоящих гражданских войн, которые в итоге покончили с Римской республикой и привели к созданию Римской империи. Одним из претендентов на власть в Риме был Помпей. Подчиненные им территории на Востоке он рассматривал как важный плацдарм или, по крайней мере, как надежный тыл в борьбе за эту власть. Поэтому он стремился привлечь на свою сторону подчиненное население, избавляя его на какое-то время от уплаты налогов, которые раньше шли в казну Селевкидов, а теперь – Рима (Шифман, 1977, 48), ликвидируя тираническую власть там, где она по каким-либо причинам возникла, лично занимаясь различными спорами и решая судебные дела (Plut. Pomp., 39). Эту политику продолжали и наместники Сирии, правившие ею после отъезда Помпея в Рим.

Покидая Сирию, Помпей оставил там М. Эмилия Скавра, которому поручил завершить решение сирийских дел. Как уже говорилось, Скавр, выполняя поручение Помпея, совершил поход на Набатею. Это было чисто личным решением Помпея, ибо ни о каком, даже формальном, постановлении сената по этому вопросу нет сведений. Аппиан (Syr. 51) просто пишет, что Помпей назначил управлять (’εταξεν‘ηγειοθαι) Сирией Скавра и только потом сенат направил туда других наместников. Помпей был абсолютно уверен, что его заслуги столь велики, что римское правительство немедленно утвердит все его распоряжения, но сенат, оправившись от страха перед ним, решительно в этом полководцу отказал. Этот отказ относился и к решению сирийских и иудейских проблем. В то же время отказываться от завоеваний Помпея римское правительство не желало. Видимо, с этим связан и отзыв из Сирии Скавра, и назначение вместо него Л. Марция Филиппа, который только что сложил с себя обязанности претора и был направлен в Сирию в качестве пропретора.

В принципе устройство любой вновь приобретенной провинции определялось особым законом. Такой закон явно был принят и в отношении Сирии, хотя о нем ничего не известно (Шифман, 1977, 47–48). Но некоторые обстоятельства римской политической жизни конца 60 – начала 50 гг. I в. до н. э. позволяют высказать, как кажется, правдоподобную гипотезу. Потерпев неудачу в попытках добиться своих целей в римском сенате, Помпей пошел на союз с Цезарем и своим недавним упорным врагом Крассом, результатом чего стало возникновение первого триумвирата. При активной поддержке Помпея и Красса Цезарь в 59 г. до н. э. стал консулом, и с этим, может быть, связана замена Филиппа Гнеем Корнелием Лентулом Марцелином, который явно был ближе Помпею, чем Филипп, ибо в свое время был его легатом в войне с пиратами. Аппиан (Syr., 51), рассказывая об этом, подчеркивает, что оба они имели ранг претора (правильнее, пропретора), и лишь затем должность наместника Сирии стала консульской (точнее, проконсульской). Сам Аппиан утверждает, что такое повышение наместника в ранге связано с необходимостью защиты провинции от арабов. Но и пропретор также имел не меньшие возможности набирать армию и вести войну, чем проконсул. Как известно, одним из действий Цезаря в качестве консула было принятие специального закона об утверждении помпеевских распоряжений (Утченко, 1965, 66). Возможно, что составной частью этого закона становилось упорядочение управления Сирией, или, может быть, был принят закон о провинции Сирии, и в нем устанавливался новый ранг провинциального наместника. Пока правителем Сирии был сторонник Помпея Марцеллин, ею не смещали. Когда же через два года срок его пропреторства закончился, в Сирию уже в качестве проконсула был направлен верный и испытанный сторонник Помпея А. Габиний (Арр. Syr., 51). Это было оформлено специальным законом (Cic. de dom., 9, 23; 21, 55; de prov. cons. 2, 3; Plut. Cic. 30). Уже Цицерон рассматривал этот закон как сговор его официального инициатора народного трибуна Клодия с консулами, и современные историки видят в нем форму подкупа консулов 58 г. до н. э. Пизона и Габиния, ибо отданные им провинции Македония и Сирия были одними из самых богатых в республике (Утченко, 1965, 76). Однако Цицерон был слишком ослеплен своей ненавистью к Клодию, чтобы можно было полностью доверять его словам. Речь могла идти, что наиболее вероятно, о дальнейшем исполнении договоренностей между Цезарем и Помпеем, ибо оба консула были тесно связаны с этими деятелями: Габиний, как уже говорилось, был старым соратником Помпея, а Пизон – тестем Цезаря, так что Сирия как бы закреплялась в сфере влияния Помпея.

В провинции Габиний столкнулся со сложной ситуацией. Хотя Сирия была подчинена Риму сравнительно недавно, римские откупщики уже вовсю хозяйничали в ней. И Габинию пришлось принять ряд мер против их произвола (Cic. de prov. cons. 4, 9—12), дабы сохранить за своим патроном симпатии провинциалов. Правда, Цицерон (pro Sest., 43, 93) обвиняет Габиния в грабеже Сирии в собственных целях, но какова в этих обвинениях доля правды (хотя она, бесспорно, была), сказать трудно.

Габинию пришлось вмешаться и в дела Иудеи. Помпей, возвращаясь в Рим, увел с собой Аристобула и его детей: двух дочерей и двух сыновей – Александра и Антигона. Однако Александр сумел бежать и, вернувшись в Иудею, довольно скоро собрал вокруг себя большое число приверженцев. Он открыто выступил против Гиркана и стоявших за его спиной римлян. Такой поворот дел, разумеется, римлян не устраивал. Габиний с большой армией двинулся в Иудею, где к нему присоединились и войска Гиркана, часть которых находилась под командованием Антипатра. Потерпев поражение, Александр был вынужден пойти на переговоры, да и Габиний, по-видимому, не желал продолжения военных действий, угрожавших стабильности во вверенной ему провинции. В результате Александр отказался от претензий на власть во всей стране, но получил в свое управление часть ее.

Однако Габиний не ограничился этими действиями. Он произвел коренное изменение всего политического устройства Иудеи. Была ликвидирована царская власть, и за Гирканом была оставлена только должность первосвященника. Страна была разделена на пять округов, каждым из которых управлял особый совет – синедрион (Ios. Ant. Iud., XIV, 5, 2–4; Bel., Iud. 1, 8, 2–5). Таким образом, хотя Иудея и не была включена в состав Римской республики, как Сирия, на деле ее независимость, и прежде не очень-то значительная, стала совершенно призрачной. Это, естественно, вызвало в стране большое недовольство, которое использовал Аристобул, вместе с Антигоном бежавший из Рима. Однако Габиний сумел подавить и это восстание, Аристобул был возвращен в Рим и брошен в тюрьму. После этого Габиний предпринял поход в Египет для восстановления на троне дружески настроенного к Помпею Птолемея XII, причем активную помощь в этом ему оказал Антипатр. Антипатр также активно участвовал в подавлении нового восстания Александра, после чего фактически стал управлять Иудеей, хотя официальным ее главой оставался Гиркан (Ios. Ant. Iud., XIV, 6, 1–4; Bel. Iud., 1, 8, 6–7).

Укрепив римскую власть в Иудее, Габиний затем предпринял новый поход против набатеев. Видимо, обе стороны считали результат похода Скавра своей победой. А новый царь Малику, сменивший около 60 или 56 г. до н. э. Арету III, решил, вероятно, полностью освободиться от подчинения Риму (Шифман, 1976, 25; Negev, 1977, 542). Габиний одержал победу (Ios. Ant. lud., XIV, 6, 4), и Набатея, признала суверенитет Рима, как это видно на примере ситуации несколько более позднего времени, когда Малику пришлось, по требованию Цезаря, оказать ему помощь конницей, метательными машинами, хлебом и транспортом (Bel. Alex., 1). Поскольку ни о каком другом походе против набатеев, кроме экспедиции Габиния, неизвестно, то с большой долей вероятности можно говорить, что окончательное подчинение Набатеи было его заслугой.

Таким образом, Габиний сумел энергичными и умелыми действиями значительно укрепить власть как в самой провинции, так и в зависимых клиентских государствах. Это позволило ему начать подготовку к более масштабному предприятию – походу против Парфии. К концу II в. до н. э. парфяне захватили всю Месопотамию, где расположилась и их столица Ктесифон. Римляне признали Евфрат границей парфянских владений (WiII, 1967, 424), но это не остановило римско-парфянского соперничества. Основным "яблоком раздора" являлась Армения, расположенная севернее Евфрата II, следовательно, ее не касалось разделение сфер влияния по этой реке. Но и от Сирии парфяне не хотели полностью отказываться, а римляне, в свою очередь, были не прочь захватить Парфию или, по крайней мере, Месопотамию. Блестящие победы Цезаря в Галлии и огромные богатства, там захваченные, вызвали естественную зависть его коллег по триумвирату – Помпея и Красса. Ошеломляющим успехам Цезаря можно было противопоставить только еще более масштабное и сулящее огромные выгоды предприятие – завоевание Парфии, т. е. повторение похода Александра Македонского. Этому, казалось, способствовало и положение в самой Парфии. Царь Митридат был свергнут своим братом Ородом и бежал в Сирию, призывая римлян помочь ему вернуть трон. Такое положение нельзя было не использовать (Ios. Ant. Iud., XIV, 6, 4; Арр. Syr., 51). Трудно сказать, сам ли Габиний собирался возглавить этот поход или передать верховное командование Помпею, но подготовку начал явно он. Иначе чем объяснить заявление Цицерона (de dom., 23, 60; 27, 124), что Габинию передано управление не только Сирией, но и Вавилонией, Персией и Аравией? Однако выступить в поход он не сумел, ибо был вынужден уступить наместничество М. Лицинию Крассу. Тот на последней встрече триумвиров выговорил себе консульство 55 г. до н. э. и последующее проконсульство в Сирии, явно имея в виду войну с Парфией. Помпею, который был консулом 55 г. вместе с Крассом, пришлось смириться и обратить свое внимание на Запад, где он стал проконсулом двух испанских провинций.

Едва отбыв свой консульский срок, Красе, невзирая на зиму, в самом начале 54 г. до н. э. направился на Восток. Прибыв в Сирию, он продолжил подготовку похода на Парфию. Чтобы добыть для него средства, он не остановился перед грабежом храмов Атаргатис в Сирии и Йахве в Иерусалиме (Plut. Cras., 17; Ios. Ant. Iud., XIV, 7, 1; Bel. Iud., 1, 8, 8). А затем Красе со своей армией перешел Евфрат. Началась долгая полоса римско-парфянских войн, продолжавшаяся с перерывами вплоть до падения Парфянского царства в III в. Поначалу Крассу сопутствовал успех, он взял несколько городов, но затем ушел зимовать в Сирию, возобновив наступление в 53 г. до н. э. Парфяне сумели завлечь Красса и его армию в безводную местность и в битве около Карр наголову разгромили римлян. Римская армия была окружена, а Красе, отправившийся на переговоры, захвачен в плен и убит (Plut. Cras., 17–31). Пытавшихся вырваться из окружения римлян перебили местные арабы, и только сравнительно небольшой отряд во главе с Г. Кассием Лонгином сумел прорваться в Сирию. Укрепив свой тыл и подавив очередное восстание в Иудее, Кассий попытался организовать на Евфрате оборону против возможного парфянского вторжения (Ios. Ant. Iud., XIV, 7, 3). Однако сдержать натиск парфян он все же не смог (Cic. ad fam., XV, 1, 2), и те продвинулись до самой Антиохии. Парфянское вторжение вызвало панику в Риме, и там хотели отправить на Восток снова Помпея или Цезаря (Cic. ad fam., VIII, 10, 2). Но Кассий сумел организовать защиту Антиохии, и взять ее парфяне не смогли. Бывший в то время наместником Киликии Цицерон двинулся ему на помощь и подошел к Иссу, где когда-то Александр Македонский разбил Дария. Опасаясь оказаться между двумя римскими армиями, парфяне предпочли отступить. Кассий, воспользовавшись этим, начал преследование и разбил парфянское войско, причем в бою пал его командующий. Однако добиться окончательной победы Кассию было не суждено, т. к. на смену ему в качестве проконсула в Сирию был направлен М. Кальпурний Бибул, который взял в свои руки общее командование, но, если верить Цицерону, особых успехов не добился (Cic. ad Att., V, 20, 3–4; ad fam., II, 10). Тем не менее, парфяне Сирию были вынуждены очистить. Граница по Евфрату была восстановлена, но впечатление от катастрофы при Каррах было столь сильным, что римляне еще 165 лет не решались перейти эту реку (Honigman, 1932, 1623).

Кроме недолгого управления Крассом, все остальное время Сирия управлялась наместниками, являвшимися либо республиканцами, либо сторонниками Помпея. К началу 40-х гг. I в. до н. э. республиканцы и помпеянцы объединились для борьбы с Цезарем, и Сирия стала одной из их опорных баз. Когда в 49 г. до н. э. Цезарь занял Рим, он попытался использовать внутренние распри в Сирии и Иудее, чтобы создать антипомпеянский фронт в тылу Помпея, и с этой целью не только освободил из тюрьмы Аристобула, но и дал ему два легиона, с которыми тот должен был отправиться в Азию. Однако помпеянцы предприняли решительные действия. Аристобул был отравлен, прежде чем успел покинуть Рим, а проконсул Сирии Сципион, тесть Помпея, казнил его сына Александра (Ios. Ant. Iud., XTV, 7, 4; Bel. Iud., 1, 9, 1–2). Готовясь к решающей битве с Цезарем, Помпей собрал все свои силы, в том числе два легиона Сципиона из Сирии, сирийские корабли под командованием все того же Кассия, вспомогательные части из клиентских государств, в том числе арабские и еврейские (Caes. Bel. civ., III, 4–5; 31; 101; App. Bel. civ., II, 71). Уход римских сил из Сирии сделал границу по Евфрату фактически беззащитной (Caes. Bel. civ., 31). Но парфянский царь не решился на вторжение. Он попытался добиться своих целей дипломатическим путем, пообещав Помпею помощь при условии отдачи ему Сирии, но Помпей отказался пойти на эту сделку (Cas. Dio, XLI, 55), и на границе пока сохранялся status quo.

Разгром Помпея при Фарсале резко изменил положение. Антиохия выступила на стороне победителя и отказалась впустить в свои стены спасавшегося бегством Помпея, так что тот был вынужден отправиться в Египет, где и погиб (Caes. Bel. civ., 102–103). А когда Цезарь был осажден в Александрии и на помощь ему шел с вспомогательным войском Митридат Пергамский, Антипатр, фактически правивший Иудеей, помог Митридату не только спокойно пройти Сирию и Палестину, но и пробиться в Египет. В благодарность за это Цезарь утвердил Гиркана первосвященником, а Антипатра – светским правителем Иудеи, дав ему при этом римское гражданство (Ios. Ant. Iud., XIV, 8, 1–3, 5; Bel. Iud., 1, 9, 3–5; 10, 3). Все попытки сына Аристобула Антигона привлечь на свою сторону Цезаря были неудачны. Активную помощь Цезарю оказал, как уже упоминалось, и набатейский царь Малику.

Упорядочивая положение в Сирии, Цезарь на пути из Александрии в Малую Азию назначил правителем провинции своего родственника Секста Юлия Цезаря (Bel. Alex., 66), который уже доказал свою преданность в войнах с помпеянцами в Испании. Перед Секстом Цезарем стояли трудные проблемы. В Иудее все еще продолжались распри между представителями правящей элиты. Антипатр, стремясь упрочить власть свою и своей семьи, назначил своих сыновей Фацаэла и Ирода (Герода) наместниками, первою – в самом Иерусалиме и его округе, а второго – в Галилее, беря, таким образом, под контроль самые важные районы Иудейского государства. Такое усиление этой семьи, которая, к тому же, по происхождению была не иудейской, а идумейской, вызвало недовольство значительной группы иудейской аристократии, нашедшее отклик среди народа. Дело дошло до попытки суда над Иродом, но тот заручился поддержкой Секста Цезаря и сумел суда избежать. Более того, Секст поручил Ироду и контроль над Келесирией (Ios. Ant. Iud., XIV, 9, 2–5; Bel. Iud., 1, 10, 1–2). Поддерживая и возвышая Антипатра и его сына, римский наместник стремился не только сохранить относительную стабильность у южных границ провинции, но и закрепить там власть группировки, которая доказала свою преданность.

А в самой провинции все еще были сильны круги, связанные в свое время с Помпеем и его "партией". Этим воспользовался некий Кв. Цецилий Басс и поднял восстание против Цезаря. Секст Цезарь был убит, а ею воины перешли к Бассу. Некоторые города оказали Бассу сопротивление, но значительная часть Сирии его поддержала, к тому же на помощь ему пришли окрестные племена и клиентские царьки, которые, видимо, хотели использовать ситуацию для возвращения своей независимости. Сменивший Секста Цезаря Г. Антистий Вет пытался подавить восстание и осадил Басса в Апамее. Но Бассу на помощь пришли парфяне, решившие на этот раз воспользоваться смутами в римской провинции и захватить ее. Парфянские цари всегда лелеяли надежду на восстановление державы Ахеменидов в ее прежних размерах (Ghirshman, 1972, 161). Парфянская армия во главе с царевичем Пакором была готова к действию, и под угрозой войны с превосходящими силами Пакора Вет был вынужден снять осаду. Тогда Цезарь направил против восставших три легиона под командованием Л. Стация Мурка, а поскольку тот не сумел подавить восстание, на помощь ему был послан наместник Вифинии Кв. Марций Крисп еще с тремя легионами. Басс был снова осажден в Апамее, но упорно сопротивлялся, так что взять город цезарианцы не смогли.

Пока в Иудее интриговали друг против друга иудейские аристократы и семья Антипатра, а в Сирии бушевало восстание Басса, в Риме произошли очень важные события. 15 марта 44 г. до н. э. был убит Цезарь. Заговорщики явно рассчитывали использовать войска Басса для борьбы с цезарианцами. Сам Басс, в свою очередь, тоже стремился войти в контакт с оставшимися в Риме противниками Цезаря и даже рассчитывал на под держку римских легионов, стоявших в Александрии. Но обстоятельства обернулись против него. Консул 44 г. до н. э. II Корнелий Долабелла, зять Цицерона и ранее активный сторонник Помпея, после некоторых колебаний все же остался на стороне цезарианцев и затем направился в Азию для борьбы с республиканцами. Но еще до этого сенат, враждебно относившийся к ставшему фактически преемником Цезаря Марку Антонию, приказал сирийским войскам повиноваться Кассию, вместе с Брутом возглавившему заговор против Цезаря. Кассий прибыл в Сирию и принял там общее командование над войсками и Басса, и Мурка, и Криспа. Правда, Басс сначала отказался передав свой легион Кассию, но сами воины заставили его сделать это. При этом он выдвинул условия, на которых согласился передать командование римскому полководцу. Повсюду Кассий ставил во главе городов своих ставленников, передавая им всю полноту власти. Он использовал Сирию для подготовки решительной схватки с цезарианцами, для чего изыскивал деньги, и это ложилось невыносимой тяжестью на местное население. Когда Долабелла с некоторым опозданием прибыл в Сирию, его положение оказалось очень трудным. Силы явно были неравны. Все крупнейшие города находились под властью Кассия. Найти приют Долабелла смог только в Лаодикее. Этот город был тесно связан с Египтом (Strabo, XVI, 2, 9), который тогда поддерживал цезарианцев, и это определило симпатии лаодикейцев (Honigman, 1932, 1626). В таких обстоятельствах долго сопротивляться Долабелла не мог. Его флот был разгромлен. Сам он был осажден в Лаодикее, где вскоре начался голод, и когда город был взят Кассием, Долабелла приказал воину убить себя. Вся Сирия, таким образом, оказалась во власти республиканцев (Cic. ad fam., XI, 1, 4; XII, 11, 1; 12, 3; 13, 4; 18, 1; ad Att., XIV, 9, 3; XV, 13, 4; Strabo, XVI, 2, 9-10; App. Bel. civ., III, 77–78; IV, 57–62). Однако вскоре Кассий с основной частью своего войска был вынужден покинуть Сирию и двинуться на соединение с Брутом. И оба они в 42 г. до н. э. потерпели поражение и погибли.

Покидая Сирию, Кассий оставил там один легион под командованием своего племянника. Но этих сил было явно недостаточно для противодействия парфянам. Еще до своего ухода из Сирии Кассий пытался договориться с парфянским царем Ородом и о союзе, может быть, на тех же условиях, какие Ород в свое время предлагал Помпею, т. е. уступки парфянам Сирии. Ород с удовольствием принял предложение Кассия. Армия во главе с Пакором вторглась в Сирию и Палестину, но смерть царевича не дала парфянам возможности извлечь пользу из своих побед (Ghirshman, 1972, 161).

Тем временем расстановка сил после гибели Брута и Кассия радикально изменилась. Вся власть в азиатских провинциях Римской республики (и в клиентских государствах Востока) перешла к Марку Антонию, и тот начал творить суд и расправу. В Сирии он сместил ставленников Кассия, а на саму провинцию и клиентские царства наложил тяжелую подать (Ар. Bel. civ. V, 7). Вмешался он и в иудейские дела. Правящую элиту этого государства по-прежнему раздирали жестокие интриги. Антипатр был отравлен заговорщиками, но это им не помогло, ибо его сыновья Ирод и Фацаэл, сохранив свое положение, теперь получили удобный повод для почти открытой борьбы со своими врагами. Обе группировки искали поддержки у Антония, а тот склонился на сторону Ирода и ею брата, причем не последнюю роль в этом сыграла вульгарная взятка (Ios. Ant. Iud., XIV, 12, 2; 13, 1–2; Bel. Iud., 1, 12, 5–7). Ирод еще больше упрочил свое положение, обручившись с Мариаммой (Мириам), дочерью Аристобула и Александры, дочери Гиркана (Ios. Ant Iud. XIV, 13, 7; Bel. Iud. I, 12, 3). Этим поступком он ясно выразил свои претензии не только на власть, но и на примирение под своей властью соперничавших аристократических клик.

Упорядочив дела в провинции и клиентских государствах, Антоний отбыл в Александрию. Его отъездом немедленно воспользовались парфяне. Под предлогом выполнения договора с Кассием парфянское войско во главе с тем же царевичем Пакором вторглось в Сирию. Вместе с парфянами в военных действиях участвовали и римские эмигранты во главе с Кв. Лабиеном. Примкнули к парфянам и местные правители Сирии, недовольные мероприятиями Антония. Еще до своею ухода из Сирии Антоний пытался разграбить Пальмиру, бывшую важным центром на караванном пути между Сирией и Месопотамией. Грабеж ему не удался, но это не увеличило симпатий к римскому полководцу. С частью войск, по-видимому, состоявших в основном из эмигрантов, Лабиен двинулся в Малую Азию, где его армия была разбита, а он сам погиб (Vel. Pat., II, 78, 1; Арр. Bel. civ., V, 9, 10; Cas. Dio, XLVIII, 40). Парфяне между тем почти полностью захватили Сирию, и только Тир оказал им сопротивление.

После захвата Сирии парфяне вторглись в Палестину. Решительно вмешавшись в иудейские дела, они поддержали третью сторону, участвовавшую во внутренних волнениях – Антигона, который уже давно и безуспешно претендовал на власть в Иудее. С помощью парфян Антигон сверг Гиркана. Гиркан был уведен в Месопотамию, Фацаэл, попав в плен, покончил самоубийством, а Ирод через Аравию и Египет бежал в Рим. Там в это время находились и Антоний, и Октавиан. Оба соперника временно примирились, но втайне были готовы начать войну друг с другом. И оба намеревались заручиться поддержкой Ирода. По их инициативе сенат признал Ирода царем Иудеи, восстановив там монархию, но официально под римским покровительством. Опираясь на римскую помощь, Ирод после нескольких лет ожесточенной войны взял Иерусалим. Еще во время войны он торжественно вступил в брак с Мариаммой. На иудейском троне утвердилась новая династия – Иродиады (Ios. Ant. Iud., XIV, 13, 3-16, 2; Bel. Iud., 1, 13, 1 -18, 2).

Такому успеху Ирода способствовали события на Сирийском фронте. Легат Антония Т. Вентидий Басс разбил парфян и заставил их уйти за Евфрат. Но он не развил свой успех, и в следующем году парфянская армия снова вторглась в Сирию. В ожесточенном сражении у Гиндара римляне одержали полную победу. Остатки парфянской армии отступили за Евфрат, и парфяне после этого двести лет не переходили эту реку с военной целью (Honigman, 1932, 1626). Антоний, боясь, как бы все лавры победителя парфян и их союзников не достались его легату, сам поспешил в Сирию, приняв верховное командование, а затем через Армению пытался вторгнуться в Парфию. Несмотря на некоторые успехи, два следующих парфянских похода Антония закончились неудачно (Plut. Ant., 33–41; Cas. Dio, XLVI–II, 24–27; XLIX, 19–22). Между Римом и Парфией установилось некое равновесие, но политическая обстановка не способствовала стабильности.

Неудача парфянского похода поставила Антония в трудное положение. Его силы были подорваны, а они требовались для новой схватки с Октавианом. Поэтому он нуждался в помощи, которую оказать ему могла только Клеопатра. Эти расчеты и охватившая его безумная любовь к египетской царице заставили Антония произвести территориальный передел в ее пользу (Парфенов, 1987, 116–118). В Передней Азии были ликвидированы все клиентские государства, кроме Иудеи и Набатеи, и их территории были присоединены к Египту. Клеопатре Антоний отдал также значительную часть провинции Сирии до реки Элевтер (Ios. Ant. Iud., XV, 4, 1), так что владения Птолемеев, какими они были в Сирии и Палестине до их завоевания Антиохом III в конце III в. до н. э., были практически восстановлены (кроме, опять же, царства Ирода) (Eissfeldt, 1941, 368; WiII, 1967, 461; Шифман, 1977, 54). У Набатеи, впрочем, были отняты некоторые земли, а Ирода спасало покровительство Антония, который считал иудейского царя своей опорой.

Внутреннее положение в Иудее было сложным. Вражда религиозно-политических группировок не прекращалась. Старая иудейская аристократия не примирилась с воцарением иудаизированного идумея Ирода. В своей внешней политике Ирод целиком поддерживал Антония, что требовало больших расходов, как и развернутое им обширное строительство. Все это ложилось бременем на низы иудейского населения, среди которого росло недовольство царем. На это накладывались и религиозно-организационные проблемы. Не будучи евреем, Ирод не мог быть первосвященником. В то же время он боялся передать этот пост какому-либо представителю старой жреческой знати. Поэтому он вызвал из Месопотамии некоего Ананэла, которого и назначил первосвященником. Ананэл был потомком тех иудеев, которые не вернулись в Палестину в персидскую эпоху и оставались жить в Вавилонии, причем и там он не принадлежал к верхушке иудейской диаспоры (Ios. Ant. Iud. XV, 2, 4). Таким образом, он не имел никаких связей ни в иудейском, ни в вавилонском обществе и был совершенно безопасен для царя. В результате в Иудее восстанавливался дуализм светской и религиозной власти. При этом последняя подчинялась первой.

Однако это решение вызвало сильную оппозицию в верхах иудейского общества. Теща Ирода, Александра, с помощью Клеопатры и Антония сумела добиться смещения Ананэла и назначения первосвященником своего сына, юного Александра. Ирод не мог конфликтовать с Антонием, но через год приказал утопить восемнадцатилетнего Александра, а на его место вновь назначил Ананэла (Ios. Ant. Iud., XV, 2, 4–3, 3; Bel. Iud., 1, 22, 2). Это еще больше обострило отношения Ирода со знатью и даже с собственной семьей.

Знаменем антииродовской оппозиции становился престарелый Гиркан. В то время, когда он был уведен в плен парфянами, парфянским царем был Фраат IV, свергший своего отца Орода II и убивший собственных братьев (Дьяконов, М, 1961, 216). Этот энергичный и не перед чем не останавливавшийся политик вполне мог использовать Гиркана для вмешательства в дела Иудеи с целью дестабилизировать обстановку у южных границ Сирии. Ни Антоний, ни Ирод этого допустить не могли. Ирод сумел выманить Гйр-кана из Вавилона и, внешне оказывая ему всяческие почести, на деле взял его под домашний арест. А затем, обвинив Гиркана в сговоре с набатейским царем, казнил его (Ios. Ant. Iud., XV, 2, 3–4; 6, 2–3; Bel. Iud., I, 22, 1).

Ускорить казнь Гиркана Ирод был вынужден из-за неблагоприятно для него складывавшейся политической ситуации. Началась новая война между Антонием и Октавианом, которая должна была поставить точку в борьбе за власть в Риме. В 31 г. до н. э. у мыса Акций Октавиан наголову разгромил Антония и этим решил исход борьбы. В этих условиях оставлять в живых человека, которого по-прежнему многие иудеи считали законным царем, было опасно. Ирод, который под предлогом войны с набатеями на всякий случай никакой помощи своему покровителю Антонию не оказал, теперь поспешил встретиться с Октавианом на Родосе. Он вручил победителю свою царскую диадему и сумел убедить его в своей преданности. Октавиан утвердил Ирода царем Иудеи. И тот стал служить Октавиану с тем же рвением, что и Антонию. В результате Октавиан не только не сместил Ирода, как надеялись его враги, но и расширил его царство, передав ему те территории Палестины, которые Антоний подарил Клеопатре. Под властью Ирода оказалась почти вся Палестина и даже южная часть Сирии, а на средиземноморском побережье только Аскалон остался независимым от него (Ios. Ant. Iud., XV, 6, 5–7; Bel. Iud., 1, 20).

Иосиф Флавий, рассказывая об этих событиях, подчеркивает благородство Октавиана, который был якобы восхищен прямой и честной речью Ирода. Но Октавиан был слишком холодным и опытным политиком, рассчитывавшим свои действия на много ходов вперед, чтобы искренно поверить иудейскому царю. Да и тот все это прекрасно понимал, избрав единственно верный в таких обстоятельствах тон. Помня о затруднениях Помпея, Октавиан практически не изменял политическую структуру Сирии и окрестных районов (Шифман, 1990, 93), только возвращал под римскую власть многие "дары" Антония Клеопатре. Значительную часть их он передал Ироду. Этим новый властитель Рима укреплял систему клиентских государств, которые ему были очень важны для защиты восточных границ Рима от нападений парфян. Октавиан еще только укреплялся у власти, ему еще предстояло создать новый политический строй. И в этих условиях достаточно сильное, но в то же время полностью покорное Риму Иудейское царство его вполне устраивало.

Набатеи в решающий момент тоже выступили на стороне Октавиана. Когда после поражения у мыса Акций Клеопатра пыталась со всеми своими сокровищами бежать морем из Египта, набатеи сожгли ее корабли (Plut. Ant., 69), тем самым фактически отдав ее в руки Октавиана. Победа Октавиана освобождала Набатею от давления со стороны Египта, и это в значительной степени определяло позицию набатейского царя Ободата II и его всесильного министра Силлая. Но самому Октавиану это царство тогда казалось ненужным, и никаких знаков благоволения к нему он не проявлял. Может быть, в этом сказалось влияние Ирода, который в то время упорно боролся с набатеями и казался Октавиану более нужным союзником. Правда, Ободат был, по-видимому, признан "другом римского народа" (Strabo, XVI, 4, 22), но, в отличие от Ирода, никаких выгод от этой "дружбы" не получил, хотя, как и другие клиентские цари, всячески подчеркивал свою преданность римскому императору (Schmid, 1999, 293). И только в 25 г. до н. э., когда римляне решили захватить Южную Аравию и тем самым взять под контроль не только торговлю, но и места произрастания благовоний, они поняли, что без помощи набатеев обойтись не смогут. Отправленный в аравийский поход Л. Элий Галл стал действовать совместно с ними (Gdritz, 1991, 19). Поход закончился неудачей, всю вину за которую римляне свалили на Силлая (Strabo XVI, 4, 23–24). Не исключено, что Силлай действительно не был заинтересован в римском успехе, ибо это подрывало основу богатства Набатеи (Шифман, 1976, 27, прим. 21). Сам же набатейский царь сумел использовать этот поход для распространения своей власти далее на юг (Negev, 1977, 563; Gdritz, 1991, 19). И все же в результате этого похода связи Набатеи с Римом укрепились.