Текст книги "История библейских стран"

Автор книги: Юлий Циркин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 36 страниц)

В Яуди во времена Салманасара царствовал Хайа, или Хайану, которого сменил на троне его сын Киламува. Как уже говорилось, его надпись была составлена около 830 г. до н. э., причем к тому времени должно было пройти немало лет с его воцарения. Положение Яуди было довольно трудным. Более сильные соседи стремились подчинить его. По-видимому, в начале правления Киламувы он был вынужден подчинить царю данунийцев. И только с помощью Ассирии ему удалось освободиться от этой зависимости. Поскольку, как мы выяснили, ассирийцы в Сирии действовали только до 838 г. до н. э., то и ассирийская помощь должна была предшествовать этой дате. Киламува понял, что только относительное сплочение населения может помочь выжить небольшому государству в окружении более сильных соседей. И он провел важную реформу. Мушкабим, т. е., вероятнее всего, анатолийское население Яуди, было не только уравнено в правах с арамеями-бааририм, но и получило значительное имущество, в том числе скот, серебро и золото (Sader, IV, Bal). В каких условиях и как конкретно была проведена эта важная реформа, неизвестно. Было ли имущество передано мушкабим из царской казны или было произведено какое-то перераспределение собственности между двумя категориями населения Яуди? В последнем случае трудно представить, что это происходило без сопротивления старых собственников, а сведений о таком сопротивлении нет. Какой-то намек на возможный поворот событий содержится в увещевании Киламувы, обращенном к потомкам, чтобы они сохраняли надпись, дабы обе категории населения уважали друг друга. Он явно боялся возобновления прежней розни и возвращения мушкабим в подчиненное положение. В небольшом государстве едва ли царская казна располагала ресурсами, достаточными для проведения такой масштабной реформы. Царь утверждает, что именно он стал и отцом, и матерью, и братом для мушкабим. Интересно в этом отношении, что предшественники Киламувы носили арамейские имена, а он – лувитское (Sader, 1984, 163–164, п. 7—10). Будучи сыном царя Хайа, он называет себя еще сыном tm-. Этот элемент совершенно непонятен. Его считают или почетным именем, или названием родного племени Киламувы (Sader, 1984, 164, п. 11). Может быть, это дополнительное наименование связано каким-то образом с реформой царя? Тогда это свидетельствует о том, что царь противостоял арамейской части населения, до того времени господствовавшей в Яуди.

В более поздних документах ни о какой розни между ба-аририм и мушкабим не говорится. По-видимому, реформа Киламувы достигла цели. Это, однако, не обеспечило спокойного существования Яуди. Преемником Киламувы был, вероятно, Qrl (Sader, 1984, 184), которому наследовал Панамува (Sader, IV, ВЫ). Последний не называет имени деда, и поэтому можно думать, что Панамува и его отец не относились к той династии, которую основал Габар и последним представителем которой был в таком случае Киламува. Был последний свергнут или умер бездетным, мы не знаем. И Панамува, и его отец носили лувитские имена, но свою надпись Панамува, как и его внук-тезка составил на арамейском языке, который заменил финикийский в качестве официального. Сын и правнук Панамувы I носили арамейские имена. По-видимому, к этому времени рознь между двумя частями населения Яуди уже исчезла, и обе стали ощущать себя единым народом, в котором преобладание все же имели арамеи, чьи боги, судя по надписи Панамувы, и язык становятся государственными.

Правление Панамувы I было, по-видимому, довольно спокойным. Сам царь считал себя любимцем богов и подчеркивал благоденствие своей страны. После его смерти трон Яуди, как кажется, без всяких проблем перешел к его сыну Барцуру. Но в конце правления последнего произошли какие-то разрушительные события. Может быть, вспыхнул внутренний мятеж, или на Яуди снова напали более сильные враги, или столкнулись две придворные группировки, придерживавшиеся разной внешнеполитической ориентации (Sader, 1984, 185–186). Как бы то ни было, Барцур был свергнут и убит, а вместе с ним были уничтожены его родственники и приближенные. Только его сын Панамува (судя по имени, старший сын и наследник, ибо назван именем правившего деда) сумел бежать. С помощью некоего Бар– (дальше имя неизвестно) он сумел договориться с ассирийским царем, который вмешался в дела Яуди и восстановил на троне Самааля прежнюю династию в лице Панамувы II. Этим ассирийским царем был уже Тиглат-Паласар III (Klengel, 1992, 215), который в обмен на помощь заставил царя Яуди признать свою верховную власть (Sader, IV, ВЬ2).

В Северной Сирии к юго-востоку от Яуди образовалось арамейское царство Арпад Это название впервые появляется в надписи ассирийского царя Адад-Нирари III в 805/804 г. до н. э.: там упоминается страна (kur) Арпад (Sader, 1984; Sader III, Acl; III Ac lb). Но еще раньше здесь располагалась страна Яхан (^kur ia-ha-na-a-a), которой правил некий Гузи (Sader III Аа). Он стал основателем династии (Klengel, 1992, 215), по имени которой ассирийцы иногда называли эту территорию страной дома Гузи, или Агузи (^-kur bit a-gu-si) (Sader, III, Ae2). Салманасар III неоднократно имел дело с сыном Гузи Араме. И ни разу в надписях этого ассирийского царя Араме не упоминается в связи с определенным государством, но о нем всегда говорится лишь как о сыне Гузи. В этом отношении интересна надпись, в которой упоминаются города страны Патина, города Кархемыша и «сына Гузи» (Sader, III, АЬ2а). И лишь однажды Араме называется среди царей по ту сторону Евфрата (Sader III АЬЗ). «Царским городом», т. е., по-видимому, столицей Араме, был город Арне (Matthers and others, 1978, 144). Наряду с ним говорится и о других городах. Но само их огромное число – 100 городов (обычно по соседству с Арне) – свидетельствует о том, что настоящими городами они едва ли были. И только дважды упоминаются «укрепленные города» Араме – Апарасу и Муру (Sader, III, Ab5a – b; АЬ6). Может быть, только их и следует считать городами.

Положение меняется в конце IX в. до н. а, когда, как уже говорилось, появляется упоминание "страны Арпад", и потомок Гузи Матиэл выступает как царь этой страны, которая и определяется как "его страна" (Sader, III, Ad). Царем Арпада (mlk ’rpd) именуется и его отец Атарпгумки (Sader III, Ва, IA, 3). По-видимому, можно говорить, что Атаршумки, сын Араме и внук Гузи, и стал основателем государства Арпад и его первым царем. Как это произошло, мы сказать не можем. Возможно, Атаршумки захватил город Арпад, и этим положил начало царству. Поскольку Атаршумки упоминается ассирийским царем Адад-Нирари III в 805–804 гг. до н. э. и Арпад выступает уже как "страна" в 805 г. (Sader, III, Ac1—1b), то ясно, что это событие произошло до 805 г. до н. э. Более поздний ассирийский царь Тиглат-Паласар III в своих победных надписях говорит о городе Арпаде (^uru ar-pad-da), о стране Бит-Агузи (^kur a-gu-si) и о Маттиэле из Бит-Агузи (Sader, III, Ас 1–6). Но несколько ранее в официальном договоре Ашшур-Нирари V с Матиэлом название Бит-Агузи отсутствует. В арамейской надписи, тоже являющейся официальным договором, но уже с неким Баркайя царем КТК, Маттиэл и его отец выступают как цари Арпада. Таким образом, для самих арамеев и в официальных документах фигурирует царство Арпад, но ассирийский царь, завоевывая Сирию, предпочитал старое название, название династии, хотя и признавал, что в отличие от прежних времен речь идет уже о «стране», т. е. об определенной территориально-политической единице.

В Хамате царю Ирхулени (Урхулинасу) наследовал его сьш Уратамис (Sader, V, Ca1—3). Он утверждает, что "построил" или "перестроил" укрепления в своем царстве, особенно в столице. Это было вызвано, по-видимому, разрушениями, нанесенными ассирийцами за время нескольких военных кампаний. Едва ли Салманасар мог позволить хаматскому царю произвести эти работы. Поэтому думается, что их надо отнести ко времени уже после 838 г. до н. э. Уратамис, как и его отец и дед, носил хеттское (или хуррит-ское) имя. Но затем в стране произошел переворот, и к власти пришел арамей Заккур. Были ли в Хамате какие-либо цари между Уратамисом и Заккуром, неизвестно. Но ясно, что Хамат долгое время не мог оправиться после разрушений, совершенных ассирийцами, и значение его явно упало (Sader, 1984, 228–229).

Совершенно иное положение занимал Арам. Правления Хазаэла было, судя по всему, периодом наивысшего возвышения этого царства. Избавившись от ассирийской угрозы, Хазаэл возобновил стремление сделать свое царство ведущим государством региона. Старый соперник Израиль был ослаблен как поражениями, так и новой политикой его царя, направленной к закрытию государства и разрыву всех старых союзов. Воцарение Ииуя с помощью Хазаэла привело, возможно, к превращению Израиля в вассальное государство. Однако с течением времени, окрепнув, израильский царь попытался, по-видимому, изменить это положение. Результатом был поход Хазаэла. Израильтяне ничего не смогли ему противопоставить. Они были разбиты в ряде сражений, и Хазаэл отнял у них все заиорданские владения (II Reg., 10, 32–33). Таким образом, в пользу Арама был решен давний спор за контроль над заиорданским торговым путем. Но на этом Хазаэл не остановился. Через территорию Израиля он двинулся на Филистию и захватил город Лат (II Reg., 12, 17). Этот город играл значительную роль в западной части Палестины, являясь в известной степени ключом как к Филистии, так и к Иудее (Schniedewind, 1998, 74). Хазаэл повернул к Иудее. Иудейский царь Иоас предпочел откупиться, отдав Хазаэлу все золото из царской и храмовой казны, после чего арамеи отступили (II Reg., 12, 18). Существует вариант предания, согласно которому арамеи даже овладели Иерусалимом, где уничтожили всю аристократию и забрали добычу (II Chron., 21, 23–24). Автор Книги Царей ссылается на летописи иудейских царей, а Хронист использовал родовые предания. Сделать окончательный выбор между этими двумя вариантами источников трудно. Можно лишь говорить, что описанные события означали фактическое признание Иудеей верховенства и, может быть, верховной власти царя Арама. Сам поворот арамейских войск от Гата на Иудею, может быть, был вызван не только стремлением покарать старого врага, который вместе с Израилем в свое время воевал с Арамом, но и признанием филистимскими царями верховной власти Хазаэла, так что воевать с ними ему не было резона. Арам в это время выступает гегемоном всей Южной Сирии и Палестины (Tadmor, 1975, 40). Он стремился установить контроль над важнейшим торговым путем, ведущим к Красному морю (Reinhold, 1989, 177) и фактически сумел это сделать. Амос (1, 4), говоря о преступлениях Арама, т. е. об угнетении им еврейских царств, называет уже имя Бар-Хадада. Следовательно, к тому времени на дамаскском троне сидел уже не Хазаэл, а его сын.

К сожалению, собственно арамейских источников по истории Дамаска-Арама очень мало. Библейский автор, естественно, занимается только отношениями Арама с еврейскими царствами. Что касает ся того времени, от которого не сохранилось ассирийских надписей (которые, в свою очередь, говорят только об ассирийско-арамских отношениях), то создается впечатление, будто цари Арама действовали только у своих южных границ. Но, по-видимому, сфера их влияния была гораздо шире. И здесь надо остановиться на так называемой "стеле Мелькарта", на которой вырезано посвящение этому финикийскому богу, сделанное царем Арама Бар-Хададом (Sader, VI, C6). Эта стела была найдена в Северной Сирии, довольно далеко от территории Дамаскского царства. К сожалению, патронимик этого царя практически не читается, и поэтому Бар-Хадада, автора посвящения, запечатленного на стеле, разные ученые идентифицировали со всеми носителями этого имени. Было даже высказано предположение, что речь идет не о том Араме, столицей которою был Дамаск, а об одноименном небольшом арамейском царстве в Северной Сирии, зависимым от более значительного царства Арпад (Pittard, 1988, 9—16). Однако предложенные варианты нечитаемого патронимика далеко не бесспорны, а исторические основания такого предположения весьма уязвимы. Конечно, термин "Арам" обозначал не только Дамаскское царство, но Сирию (по крайней мере, ее арамейскую часть) в целом. Но в Библии в этом смысле термин используется либо во множественном числе, когда говорится об арамейских царях или богах (lud., 10, 6; I Reg., 10, 29; II Chron., 1, 17), либо когда речь идет об этносе (Amos, 9, 7). Б арамейской надписи из Арпада Арам тоже употребляется для обозначения всей страны (Sader, III Ва 1A), но в этом случае используется выражение "народ (или страна) Арам в целостности" (‘m ’rm klh), явно для того чтобы отличить всю страну от царства Арам (Sader, 1984, 299). Да и трудно себе представить два одноименных арамейских царства. Предположение, что царство Бар-Хадада – это небольшое государство Рехоб в Келесирии, также основано лишь на весьма сомнительном чтении патронимика этого царя (Bordreuil, 1990, 18).

С другой стороны, в победной надписи хаматского царя Заккура, о которой пойдет речь ниже, упоминается об ан-тихаматской коалиции, возглавляемой царем Арама Бар-Хададом, сыном Хазаэла (Sader, V, В1). Б частности, говорится о 17 царях, которых собрал Бар-Хадад, но названы только Бар-Гузи, Куэ, Амук (Унки), Гургум, Самааль, т. е. Яуди, Мелид, а из самих царей по имени назван только Бар-Хадад, что еще раз подчеркивает его ведущую роль. Все царства, названные в этой надписи, кроме Арама, расположены в Северной Сирии и Восточной Анатолии. И то, что все они ответили на призыв царя Арама, говорит о признании ими его первенства. Поэтому ничего удивительного нет и в сооружении вотивной надписи царя Арама в Северной Сирии. Этому соответствует и палеографическая датировка надписи – между 850 и 780 гг. до н. э. (Pittard, 1988, 9). На роль дамаскского царя в Северной Сирии намекает и недавно найденная надпись (точнее, две идентичные надписи) с упоминанием Хазаэла и перехода им реки. Связь бога Хадада с Унки как будто предполагает роль именно этого северо-сирийского неохеттского государства в походе Хазаэла, а рекой, скорее всего, является Оронт (Bordreuil, 1998, 56–57). Вероятно, царь Арама совершил какой-то поход на север Сирии, результатом которого и стало установление его гегемонии в этом районе.

Можно, по-видимому, говорить о гегемонии Арама в Сирии вообще, причем эта гегемония на юге распространялась также на Израиль, Иудею II, может быть, Филистию, а на севере – на Восточную Анатолию. Правление Хазаэла и Бар-Хадада III было временем наивысшего расцвета Арама. Это государство бесспорно было ведущим в арамейском мире. Под непосредственной властью Дамаска находилась, видимо, вся Келесирия с ее обилием естественных продуктов и значением в международной торговле (Bordreuil, 1998, 58–59). Царь Арама стремился установить и хорошие отношения с финикийским Тиром, самым богатым городом всего переднеазиатского региона. Видимо, именно это и толкнуло его на принятие культа Мелькарта, городского бога Тира. Интересно в этом плане наблюдение, что хотя надпись в честь Мелькарта написана по-арамейски, ее окончание соответствует финикийским вотивным формулам (Bordreuil, 1990, 17–18). И это все свидетельствует об установлении или стремлении установить как можно более тесные отношения с Тиром. В событиях в Хамате Бар-Хадад явно увидел угрозу положению своего царства.

Как уже упоминалось, арамей Заккур сверг неохеттскую династию в Хамате и сам стал царем. Он, по-видимо-му, не был уроженцем этого царства, а прибыл в Хамат с берегов Евфрата, из района, который имел старые торговые связи с долиной Оронта (MIIIard, 1989, 49–51). Трудно сказать, захватил ли он власть, опираясь на какой-то отрад, который привел с собой, как это сделал Давид в Хевроне, или нашел себе опору уже на новом месте. Но в любом случае его чужеземное происхождение предполагает совершение насильственного переворота. Себя он именует царем Хамата и Луаша. Последняя область располагалась к северо-востоку от Хамата (Sader, 1984, 239), и можно предполагать, что именно Заккур объединил их в единое царство (Винников, 1955, 85–86, 94). При этом своей столицей он избрал Хазрак (Хатарикку), бывший до этого центром именно Луаша, хотя царство и сохранило прежнее название. Причины этого не ясны. Может быть, в Луаше преобладало арамейское население, в то время как в собственно Хамате был еще очень силен лувитский элемент, и арамей Заккур предпочел перенести свою резиденцию в более близкую ему этническую среду. Возможно и то, что Заккур, будучи узурпатором, решил основать новую столицу, в которой не было бы никаких воспоминаний о прежних царях. Не исключено также, что он и до этого был правителем именно Луаша, и речь идет о присоединении Хамата к Луашу, а не наоборот (ср.: Sader, 1984, 230 и n. 53), а сохранение имени Хамата в названии объединенного царства объясняется уважением к его древности. Как бы то ни было, в результате деятельности Заккура возникло новое, довольно сильное объединенное государство, которое вполне могло поставить под вопрос первенство Арама. Ответом и было нападение Бар-Хадада и под его воздействием других царей на Хамат и Луаш.

Противники, возглавляемые дамаскским царем, осадили Хазрак. Силы были неравными, но одолеть Заккура союзники не смогли. Сам хаматский царь говорит о помощи богов, к которым он воззвал и которые освободили его от осады, в честь чего он и поставил стелу с благодарственной надписью (Sader, V, В1). Современные исследователи полагают, что речь идет о вмешательстве ассирийского царя Адад-Нирари III (Sader, 1984, 232–233), который вступил на престол в 810 г. до н. э. после своей матери Шаммурамат, знаменитой Семирамиды греческих авторов (Садаев, 1979, 91). К этому времени Ассирия, преодолев внутренние усобицы, возобновила свои походы. Надо, однако, заметить, что в надписях этого ассирийского царя о вмешательстве в борьбу Хамата с враждебной коалицией ничего не говорится. Адад-Нирари говорит о своих походах на запад, но к событиям вокруг Хазрака это, как кажется, отношения не имеет. Думается, что осада Хазрака и его успешная оборона имели место еще до походов Адад-Нирари III. Предположение же, что эти события происходили уже после походов этого ассирийского царя, в 773/2 г. до н. э. (Reinhold, 1989, 265), едва ли может быть принято, ибо, как об этом будет сказано позже, ассирийцы нанесли Араму тяжелый урон, так что после него это царство уже не могло возглавлять союз нескольких сирийских государств против Хамата.

Первый поход Адад-Нирари на Сирию состоялся в 805 г. до н. э. Его основной целью был Арпад, который в это время встал во главе союза государств Северной Сирии (Sader, III, Ac1–1b). Среди городов арпадского царя Атаршумки называются и те, которые раньше принадлежали соседям, что говорит о территориальной экспансии этого молодого царства (Sader, 1984, 145). И это явно не соответствует второстепенной роли, какая приписана этому государству в надписи Заккура. Стбит обратить внимание на то, что в этой надписи речь идет еще о Бар-Гузи (Бит-Гузи), так что возможно, что все эти события происходили еще до 805 г. до н. э. С другой стороны, известно, что основатель царства Арпад Атаршумки был современником Заккура (Sader, III, Ас2). Поэтому относить захват власти Заккуром и осаду его столицы к очень раннему времени нельзя.

Ход событий мог быть следующим. Заккур сверг неохеттскую династию Хамата и сам стал его царем, распространив свою власть и на Луаш (или, утвердившись в Луаше, затем захватил и Хамат). Бар-Хадад, увидев в этом угрозу своему положению гегемона Сирии и окружающих территорий, мобилизовал не только свою армию, но и армии более или менее зависимых от него государств и этно-политических объединений, напал на Заккура и осадил его новую столицу. Однако осада оказалась неудачной, Заккур сумел отбить врага. И эта неудача оказалась роковой для гегемонии Арама. По крайней мере северные государства отказались признавать его верховенство. В этих условиях Атаршумки захватил Арпад и стал основателем нового государства. Вскоре он расширил его территорию за счет соседей, превратившись в довольно сильного правителя. Ряд государств Северной Сирии признали его ведущую роль. Разумеется, сфера гегемонии Арпада была гораздо меньшей, чем Арама до этих событий. И тогда Адад-Нирари, к этому времени укрепив свои позиции в Месопотамии и к востоку от нее, вторгся в Сирию, направив главный удар против Арпада. Был, по-видимому, захвачен сам Арпад, и значительные сокровища, хранимые в царском дворце, стали собственностью ассирийского царя (Sader, III, Ac1–1b). Конечно, это не означало еще полного подчинения Арпада, но из числа опасных для Ассирии царств он был на какое-то время исключен. Может быть, тогда был урегулирован территориальный спор между Арпадом и Хаматом, причем ассирийцы выступили в этом урегулировании посредниками (Grayson, 1982, 272; Hawkins, 1982, 403–404; Sader, 1984, 230), что еще больше укрепило положение Ассирии в Сирии. Непосредственным арбитром в споре между Арпадом и Хаматом выступал всесильный ассирийский вельможа Шамши-Илу, на протяжении нескольких десятилетий почти самостоятельно управлявший ассирийскими владениями по соседству с Сирией.

После этого настала очередь Арама. Видимо, уже разгромив Арпад (так как о победе над Арпадом ничего не говорится), Адад-Нирари предпринял новый поход на запад. Он прорвался к Средиземному морю, подчинил островной финикийский Арвад, нарубил ценные кедры на Ливане, а затем двинулся на Арам (Tadmor, 1973, 142–146). В Дамаске царем был уже не Бар-Хадад III, а Мари. Был ли он сыном или братом Бар-Хадада, неизвестно, как неизвестно, принадлежал ли он вообще к династии Хазаэла. Поскольку собственных надписей этого царя нет, то и определить его отношение к дому Хазаэла мы не можем. Есть предположение, что это вообще не имя, а титул, неправильно понятый ассирийцами (Puech, 1981, 553; Klengel, 1985, 56, n. 33). Но если бы это было так, то непонятно, почему ассирийцы только в этом случае перепутали имя и титул царя Арама, ибо во всех других случаях они так царя этого государства не называют. Поэтому гораздо логичнее считать Мари' собственным именем царя, тем более что подобные имена ("Господин" или "Мой господин") полностью соответствуют западно-семитским обычаям. Поражение под Хазраком и утрата гегемонии на севере ослабили Арам, и он потерпел поражение. Ассирийские войска осадили Дамаск. Мари' был вынужден заплатить ассирийскому царю дань, состоявшую из 100 талантов золота и 1000 талантов серебра. По другим данным, дань была еще более тяжелой: 2000 талантов серебра, 100 талантов меди, 2000 талантов железа и 3200 льняных одежд с цветными полосами (Sader, VI, Ab 1a–b). В 796 г. до н. э. асссирийцы нанесли новый удар по Араму. Не решаясь вступить с ними в открытое сражение, Мари" заперся в Дамаске, но отсидеться не смог. Он был вынужден "преклониться перед ногами" Адад-Нирари, т. е. официально признать его верховную власть и заплатить еще более значительную дань, включая изделия из слоновой кости (Sader VI Ab 1 с). Видимо, именно тогда к ассирийцам попали те изделия из слоновой кости, которые ранее принадлежали Хазаэлу (Puech, 1981, 555). В этих условиях цари Израиля, Эдома, Моава, Филистии также поспешили признать Адад-Нирари своим господином (ANET, р. 281–282; MIIIard and Tadmor, 1973, 64). Ни о какой гегемонии Арама и в этом районе уже не могло быть и речи.

Адад-Нирари, как и до этого Салманасар, не остался в Сирии. Получив довольно большую добычу, сокрушив наиболее опасных врагов и удовлетворившись формальным признанием своей власти рядом царей Сирии и Палестины, он ушел в Месопотамию. Воспользовавшись резким ослаблением Арама, израильский царь Иоас напал на него.

Библия (II Reg., 13, 25) называет врагом Иоаса Бар-Хадада сына Хазаэла. Поскольку Иоас стал царем в 800 г. до н. э., ясно, что его война с Арамом не могла случиться до нападения последнего вместе с союзниками на Заккура. Поэтому встает вопрос не заменил ли библейский автор имя Мари' на более известного Бар-Хадада или же последний снова пришел к власти, свергнув потерпевшего столь тяжелое поражение и испытавшего тягчайшее унижение Мари’. Последнее не кажется совершенно невероятным (cp.: Sader, 1984, 278). Можно выдвинуть чрезмерно смелую и ничем пока не подтвержденную гипотезу, что после поражения под Хазраком и потери гегемонии над Северной Сирией Мари, может быть даже не принадлежавший к дому Хазаэла, сверг Бар-Хадада III, но тот сумел бежать, как это произошло позже с Панамувой II в Яуди. Когда же и Мари' потерпел поражение, причем еще более жесткое и унизительное, признав даже власть ассирийского царя, Бар-Хадад, опираясь на возникшее из-за этого недовольство, снова захватил трон. Но даже если это произошло именно так, и Бар-Хадад III снова стал царем Арама, вернуть прежнее влияние он уже не мог. Израильский царь в трех битвах разбил арамеев, и Арам был вынужден возвратить Израилю захваченные ранее города (II Reg., 13, 25). Все это привело к тому, что Арам превратился в сравнительно незначительное государство, утратив роль гегемона на территорию Сирии.

Наиболее сильными государствами Сиро-Палестинского региона становятся Израиль и Хамат. Последний уже держал под своим контролем важный торговый путь вдоль Оронта. Но теперь хаматский царь решил выйти к побережью Средиземного моря и укрепиться там. В 30-е годы VIII в. до н. э. во времена правления ассирийского царя Тиглат-Паласара III Хамату принадлежал ряд приморских городов, в том числе Цумур (Sader, 1984, 140). Следовательно, в период между походами Салманасара III и правлением Тиглат-Паласара III хаматский царь захватил значительную часть финикийского побережья, лишив Арвад его материковых владений (Kestemont, 1985, 139–140). Лучше всего таким приобретениям соответствует время правления Зак-кура или его непосредственного преемника. Ассирийские цари на какое-то время приостановили свои походы в Сирию, Арам пришел в упадок, Израиль еще не занял ведущего положения к югу от Хамата. В условиях такого относительного политического вакуума можно было предпринять сравнительно широкую экспансию. Впервые одно из арамейских государств Внутренней Сирии вышло к побережью Средиземного моря и удерживало эти завоевания в течение многих лет.

Впрочем, ассирийские цари не оставили Сирию в покое. В 775 г. до н. э. они совершили поход к "Кедровым горам", т. е. куда-то в район Ливана, причем прошли через территорию Арпада. В 773 г. до н. э. все тот же полководец Шамшиилу от имени Салманасара IV (но вполне возможно, что по собственной инициативе) сражался против войск царя Арама Хадиана (Hawkins, 1982, 405), а на следующий год объектом ассирийского нападения стала столица Хамата Хазрак, или Хатарикка (Tadmor, 1981, 160; Klengel, 1992, 201). Но это были все же единичные события, сравнительно мало нарушившие жизнь в стране Более опасным для арамейских государств Сирии стало в это время возвышение Израиля.

Это возвышение связано с царем Иеровоамом II, который взошел на трон Самарии в 784 г. до н. э. Он успешно воевал с Арамом II, по-видимому, с Хаматом. Выше говорилось, что Арам потерял часть своей территории, и оба арамейских государства, вероятно, на какое-то время признали верховную власть израильского царя (II Reg., 14, 25; 28). На дамаскском троне в это время сидел, видимо, тот же Хадиан, который сражался с ассирийским полководцем. Его отношение к дому Хазаэла неизвестно. После этого на несколько лет царство Арам исчезает из источников, и мы ничего о его истории не знаем.

Тем временем с севера над Сирией нависла новая опасность. Урартские цари, соперничавшие с ассирийскими за власть в Западной Азии, Воспользовались новым упадком и относительной пассивностью Ассирии, начали наступление, стремясь отрезать ее как от "железного пути", по которому металл шел из Закавказья в Переднюю Азию, так и от Средиземного моря. Вступивший на престол Урарту около 760 г. до н. э. Сардури II распространил свою экспансию и на Северную Сирию (Barnett, 1982, 548; Пиотровский, 1959, 65, 81). Там к тому времени сложился, по-видимому, союз арамейских и неохеттских государств, возглавляемый Арпадом и его царем Маттиэлом (Sader, 1984, 150). Урартский царь и этот союз, по-видимому, выступили вместе против Ассирии и ее союзников в Сирии и Восточной Анатолии. В ответ на это ассирийский царь Ашшур-Нирари V в первый же год своего правления, в 754 г. до н. э., двинулся против Арпада. Сардури, вероятно, не смог помочь своему союзнику. Неизвестно, состоялось ли сражение между войсками Арпада и Ассирии. Может быть, до этого дело не дошло, а Маттиэл, испугавшись преобладающей силы Ассирии и оставленный урартским царем, отказался от борьбы. Он заключил с Ашшур-Нирари договор, по которому обязался отныне помогать ассирийскому царю в его войнах (Sader, III, Ad). По существу это было признанием арпад-ского царя своей зависимости от Ассирии.

Приблизительно в это же время были заключены договоры между Маттиэлом и царем КТК Баргайя (Sader III Ва). В одном из них Маттиэл выступает не только от своего имени и имени своего царства, но и от стран Арам "в се целостности" и Муцри. Следовательно, речь идет еще о союзе, возглавляемом Арпадом. И в этом отношении этот договор резко отличастся от договора с ассирийским царем, в котором партнером Ассирии является только сам царь Арпада. Это может объясняться или более ранней датировкой договора Маттиэла с Баргайя, когда до поражения от Ашшур-Нирари союз во главе с царем Арпада еще существовал, либо позицией ассирийского царя, который этот союз не признавал и предпочел иметь дело только с арпадским царем. Исследование показало, что эти два договора принадлежат к двум разным типам подобных документов – ассирийскому и хеттскому (Dupont-Somer, 1960, 45–46). Этим может объясняться отсутствие в ассирийско-арпадском договоре союзников Арпада. Но с другой стороны, после поражения от Ассирии возглавляемый арпадским царем союз мог распасться, и Ашшур-Нирари V вполне мог заключить договор только с одним Арпадом. Надо заметить, что в другом договоре Баргайя и Маттиэла уже ничего не говорится ни обо всем Араме, ни о Муцри. Поэтому наиболее вероятно, что первый договор был заключен, когда союз во главе с Арпадом еще существовал и Маттиэл выступал как его глава, а второй – уже после поражения от Ассирии и распада союза.

Еще больше трудностей возникает при попытке идентифицировать КТК с каким-либо известным нам государством. С одной стороны, судя по тексту договора, это государство было довольно сильным, раз навязало Матиэлу почти односторонние обязательства. Так, в случае разрыва договора арпадским царем на его царство должны обрушиться самые разные несчастья, а о подобном варианте при разрыве договора царем КТК ничего не говорится. С другой стороны, никакое похожее название более не встречается. КТК пытались отождествить с Хаматом, граничившим с Арпадом и в то время, пожалуй, более сильным государством (Matthers and others, 1978, 146), Урарту (Dupont-Somer, 1960, 47–48), каким-то ассирийским вассалом (Sader, 1984, 146) или даже ассирийским правителем области к востоку от Арпада, например, с Шамши-илу (Klengel, 1992, 216). Ни одно из этих отождествлений не убедительно. Имя царя КТК – арамейское, обозначающее "Сын величия", (Dupont-Somer, 1960, 47). Возможно, конечно, что урартский царь мог принять арамейское имя в своих отношениях с арамейским царем, как позже ассирийские цари принимали вавилонские имена в Вавилоне. Но остается необъяснимым, почему Урарту называется арамеями столь странно, ибо КТК не имеет ничего общего ни с называнием "Урарту", ни с названием "Наири". Да и боги, которыми клянутся договаривающиеся стороны – арамейские и ассирийские, но не урартские. Последнее обстоятельство не дает возможности отождествить КТК с Хаматом, да и не совсем понятно, почему Хамат противопоставлен всей стране Арам. К тому же, арамеи, как это видно из надписи Заккура, называли это государство именно Хаматом, а никак не КТК. Поскольку, как уже говорилось, договоры с Баргайя были составлены не по ассирийскому образцу, трудно приписать их ассирийскому правителю или даже вассалу ассирийского царя. Можно привести и другие возражения. Одним словом, ни одно из предложенных отождествлений КТК не может быть принято безоговорочно. По-видимому, решить эту проблему я настоящее время невозможно, и нужно ожидать новых находок, которые, возможно, прольют свет на это таинственное государство.