Текст книги "История библейских стран"

Автор книги: Юлий Циркин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 36 страниц)

После завоеваний Тиглат-Паласара III, Салманасара V и Саргона II политическая карта Передней Азии радикально изменилась. На средиземноморском побережье еще сохранились некоторые города-государства Финикии и Филистии, признавшие власть ассирийского владыки. На юге также существовали небольшие вассальные царства Иудея, Аммон, Моав и Эдом. Остальная часть Палестины, вся Внутренняя Сирия и значительная часть побережья Средиземного моря были подчинены ассирийскому царю. Эти территории были разделены на отдельные округа, провинции, как их называют в современной науке, управляемые ассирийскими чиновниками. Впрочем, последние вмешивались и в дела зависимых государств. Границы между ними и землями Ассирии не оставались неизменными. После подавления восстания в Сидоне территория этого царства была полностью аннексирована. Потерпев очередное поражение от ассирийцев, Тир потерял свои материковые владения. Ассирийские цари стали взимать дань с финикийских городов Кипра, ранее подчиненных Тиру. Но в целом политическое положение в Сиро-Палестинском регионе характеризуется сочетанием мощного и обширного Ассирийского царства и небольших подчиненных государств, плативших ему дань.

Захватывая различные территории, ассирийские цари проводили политику массовых переселений обитавших там народов. Выселяя коренных жителей с их земель, они переселяли туда людей из других районов своей обширной державы. Их целью было оторвать народы от их корней, от могил предков, от привычных связей и тем самым сломить саму возможность сопротивления. Массы арамеев были переселены из Сирии в Месопотамию, где уже ранее жили арамеи, а после подчинения ассирийцам распространились по всему Междуречью. Из захваченной Самарии было уведено в плен, как уже говорилось, 27 290 человек, вероятно, с семьями. Еще до этого Тиглат-Паласар III переселил жителей подчиненной им части Израиля в Месопотамию (II Reg., 15, 29; I Chron., 5, 26). После захвата Лазы Саргон выселил оттуда 9033 человека, тоже, видимо, глав семей, а всего, следовательно, не менее 30 тысяч, если не больше. Не-уточненное количество пленников было переселено в Ассирию из Кархемыша (ANET, р. 285). Их территории заселили другими этническими группами. Так, в бывшее Израильское царство были переведены жители Южной Месопотамии II, может быть, часть близлежащих арабских племен (II Reg., 17, 24).

Однако означает ли это, что старое население было вовсе ликвидировано? Позже, когда вавилоняне покорили Иудею и захватили Иерусалим, оттуда тоже было переселено огромное количество народа, включая армию, аристократию и ремесленников, но крестьян (землепашцы и виноградари) оставили на месте (II Reg., 24, 14–16; 25, 11–12). Видимо, так же обстояло дело и с ассирийскими переселениями. Во II Книге Хроник (30, 6—11) рассказывается о послании иудейского царя Езекии к тем израильтянам, которым, несмотря на произвол ассирийского царя, удалось остаться на своей земле, призывом прийти в Иерусалим для празднования пасхи, и о том, что некоторые израильтяне из племен Асира, Манассии и Завулона откликнулись на этот призыв. В Евангелии от Луки (2, 36) упоминается пророчица Анна, происходившая из северного племени Асира (Bauckham, 1997, 162). В I Книге Хроник (9, 3) творится, что в Иерусалиме, кроме иудеев и вениамитян, жили некоторые члены северных племен. Едва ли они там поселились до гибели Северного царства. В Библии отмечается, что новых жителей ассирийцы поселили в городах (II Reg., 17, 24). Сельское же население, по-видимому, осталось прежним. Переселенцы, не оставляя своих прежних верований, восприняли также израильский культ Йахве, причем его центром являлся издавна почитаемый Бетэль (II Reg., 28–33). Постепенно из слияния новых пришельцев и остатков прежнего израильского населения образовался новый этнос – самаритяне, священной книгой которых также является библейское Пятикнижие (Шифман, 1987, 11, 92). Когда говорится, что во второй половине VII в. до н. э. иудейский царь Иосия, как об этом будет сказано ниже, подчинил себе часть бывшего Израиля и в 622 г. до н. э. провел религиозную реформу, речь идет еще об остатках прежнего израильского населения (II Chron., 34, 6, 9). А через сто лет, во времена персидского царя Кира, когда иудейские изгнанники начали возвращаться на родину, уже можно говорить о существовании неиудейской общины почитателей Йахве (Ezr. 4, 1–3), т. е. о самаритянах Видимо, после гибели Иудеи, т. е. в первой половине и середине VI в. до н. э., происходит окончательное слияние остатков израильского населения и переселенцев в единый этнос – самаритян. Подобные этнические процессы, по-видимому, проходили и в Сирии, где тоже образовывался новый этнос сирийцев, в котором преобладающее место заняли арамеи, распространившие среди переселенцев не только свои культы, но и свой язык.

Из захваченных земель ассирийцы, как уже говорилось, массами переселяли людей. На новом месте эти люди поселялись на землях царей, храмов, частных лиц и к этим землям прикреплялись. Официально считаясь царскими рабами (Diakonoff, 1991, 19), они в то же время являлись лично свободными, обладали имуществом, включая рабов, самостоятельно вели дела (Якобсон, 1989, 42). Часть их становилась воинами, в особенности это относится к арамеям, которые сражались в ассирийских войсках уже в IX в. до н. э., и частично к финикийцам (Tadmor, 1982, 449–451; Reade, 1972, 105–107).

Арамеи составляли достаточно большую долю населения всей империи (Tadmor, 1982, 449–453; Zadok 1992, 77–78). Дальнейшая их история в значительной степени парадоксальна. Оказавшись в ассирийском окружении, они не растворились среди господствующего народа, а, наоборот, оказали на него столь значительное влияние, что сравнительно быстро ассирийцы стали арамеизироватъся, принимая, например, арамейский язык Сначала он стал вторым официальным языком Ассирийского царства, затем – вторым языком населения, языком межэтнического общения и, наконец, родным языком многочисленного населения Месопотамии и Передней Азии (Mazar, 1962, III; Tadmor, 1982, 451–455; Aymard, Auboyer, 1994, 241).

Сложнее обстоит дело с израильтянами. Часть их была поселена непосредственно в самой Ассирии и на реке Ха-бур, а часть – на восточной окраине царства в Мидии (II Reg., 15, 29; 17, 6; 18, 11; 1 Chron., 5, 26). Разбитые на три группы, отделенные друг от друга значительными расстояниями и чужими этносами, израильтяне в своей основной массе не сумели сохранить этническую и религиозную индивидуальность и растворились в окружающих народах. К этому времени йахвистский монотеизм еще не утвердился в их среде, что облегчило ассимиляцию. Это и были "потерянные" племена Израиля, чья история уже не относится к истории библейских народов (Diakonoff, 1991, 19–20). Но и в данном случае дело обстоит не так просто. Иосиф Флавий (Ant. Iud., XI, 5, 2) говорит, что много позже, когда в V в. до н. э. переселенные в Месопотамию иудеи стали возвращаться в Палестину (см. ниже), их руководитель Эзра обратился и к соотечественникам в Мидии, т. е. к потомкам переселенных туда израильтян, и часть их тоже приняла участие в возвращении (Bauckham, 1997, 167–168). Видимо, к V в. до н. э. процесс растворения евреев из бывших северных племен среди соседей еще не завершился.

Территории, непосредственно включенные в Ассирийское царство, как уже говорилось, разделялись на сравнительно небольшие провинции. На месте относительно крупных государств образовывали несколько провинций. Гак, на землях захваченного Арама их было четыре – Цупите (Цобах), Димашку (Дамаск), Карнини и Хаурина (Forrer, 1921, 62), на месте Израиля тоже четыре – Дуру (Дор), Мегиддо, Самерина (Самария) и Гилеад (Forrer, 1921, 61, 63; Stem, 1975, 26) и т. д. Всего же в Сирии, Финикии и Палестине ассирийские цари создали 22 провинции (Forrer, 1921, 68–70, 83). Во главе каждой из них стоял высокопоставленный ассирийский чиновник со своим штатом, который командовал стоявшими в провинции войсками и собирал дань, поддерживал порядок и полное подчинение ассирийским властям, защищать провинцию от вражеских нападений (Forrer, 1921, 49–51; Grayson, 1991а, 200–201). Жители провинций отдавали властям десятую часть урожая, четвертую часть соломы в качестве фуража, часть приплода скота. Вероятно, они несли трудовую повинность (Заблоцка, 1989, с. 337; Якобсон, 1989, с 42), а также участвовали в войнах ассирийских царей.

На окраинах Ассирийской державы сохранялись небольшие государства, где у власти находились местные царьки, признававшие верховную власть ассирийского государя. Признание этой власти было оформлено специальным договором между царем Ассирии и конкретным правителем зависимого государства. Договоры, естественно, были далеко не равноправны: подвластный царь брал на себя все обязательства, в то время как ассирийский господин никаких обязательств перед ним не нес. Причем зависимый правитель договаривался не только за себя, но и за всех своих потомков, навсегда признавая ассирийского царя своим господином и обязуясь подчиняться не только ему самому, но и его наследникам: служить верой и правдой, сражаться и даже умереть, выполнять все приказы, давать хорошие советы, не наносить никакого вреда царю, его семье, его двору; его армии, чиновникам, военным командирам, приносить им дары. Он должен был не только сам быть лояльным подданным, но и сообщать о всех мятежных планах, откуда бы те ни исходили, не вступать в союзы не только с враждебными Ассирии царями, но даже с другими зависимыми от нее государствами, не заключать с ними каких-либо политических соглашений (ANET, Suppl, р. 534–541). Само собой разумеется, что эти государства платили дань ассирийскому царю. Свидетелями договорон были боги как Ассирии, так и подчиненного государства, и они должны были обрушить свой гнев на нарушителя договора. Впрочем, еще страшнее был гнев самого ассирийского царя. Так, тирский царь Баал заключил с Асархадцоном договор, признав себя "рабом". Конкретным выражением такого подчинения явилась посылка в Тир специального царского представителя, который осуществлял контроль над всей деятельностью Баала. Тирский царь не мог предпринимать никаких самостоятельных действий. Даже письма ассирийского владыки он должен был читать только в присутствии его представителя; видимо, ассирийский царь опасался, как бы его тирский "раб" не исказил в свою пользу содержание послания. Понятно, что после этого договора самостоятельность Тира, и до того весьма иллюзорная, стала совсем призрачной: тирский царь был, пожалуй, более бесправен, чем наместник ассирийской провинции.

Зато экономическая часть договора предоставляла тирийцам значительные привилегии. Правда, в случае кораблекрушения у берегов, подчиняющихся Ассирии, груз попадал в руки ассирийского царя, но сами моряки свободно возвращались на родину. Еще важнее было то, что тирийцам предоставлялась возможность свободно торговать во всех городах на территории Ассирии, на побережье и в Ливанских горах, в зависимых царствах, например, в Библс. Указание на, конкретные торговые пути; которые предоставлялись тирийцам для свободной торговли, можно понимать двояко, и как ограничение торговли только этими путями и как привилегию торговать на этих путях без всяких ограничений. Исходя из общей обстановки, можно предполагать, что вторая возможность более соответствует действительности, и Тир по этому договору сохранял свою торговую активность (Bunnens, 1979, р. 55–56, Kestemont, 1983, р. 77; Na'aman, 1994, р. 4–5). Такие привилегии Тира объяснялись его ролью в экономической жизни всего Восточного Средиземноморья (Eiat, 1991, 21–27). Другие вассалы, чья роль была гораздо более скромной, подобных привилегий не имели.

Из истории вассальных государств Сиро-Палестинского региона нам более известны события, происходившие в Иудее. Иудейский царь Езекия (Хизкия), признавший власть Ассирии, сделал из гибели Израиля не только политические, но и религиозные выводы. Его деятельность во многом связана с активностью пророка Исайи, ярого сторонника йахвистского монотеизма. Какими бы враждебными время от времени ни были отношения между двумя еврейскими царствами, их жители тем не менее ощущали себя двумя частями единого народа Крушение одной части должно было произвести огромное впечатление на другую и заставить по крайней мере ее политическую и духовную элиту проанализировать причину катастрофы. Исайя и его сторонники усматривали эту причину в отходе израильских царей и верхушки северного царства от принципов йахвистского монотеизма Чтобы избежать подобной судьбы, было необходимо, по мысли Исайи, не только воздержаться от мятежа против всесильного ассирийского царя, но и провести религиозные реформы, отказавшись от всяких уступок нейахвистским культам (Tadmor, 1981, 182). Под этим влиянием Езекия стал проводить реформу.

Уже в первый год своего правления, т. е. еще до падения Самарии, но, может быть, уже в предвидении этого события, Езекия очистил иерусалимский храм. Несколько позже он уничтожил статуи всех иных богов, в том числе древнейшее изваяние "медного змия", ликвидировал их святилища и, наконец, отпраздновал Пасху, которую иудеи, как утверждает Библия, не отмечали со времени разделения царства (II Reg., 18, 4; II Chr. 29, 1—31, 1). Естественно, что эта реформа, нацеленная на сплочение народа, была проведена под девизом возвращения к старым, восходящим к деятельности Моисея установлениям (II Chr, 30, 16). Кроме того, было упорядочено положение самого иерусалимского храма и его служителей, в частности установлено определенное содержание жречеству (II Chr., 31, 3–4). Уже упоминалось, что на праздник Пасхи Езекия призвал не только иудеев, но и тех израильтян, которые еще оставались на завоеванной ассирийцами территории. Этим актом он подтверждал, что восстанавливает не только древний культ, но и национальное единство, а свою столицу и столичный храм предлагает в качестве естественного национального центра (Vaux, 1967, 182). В условиях политической слабости иудейского государства религиозная связь оказывалась наиболее действенной и наглядной. Реформы Езекии укрепили положение иерусалимского жречества и сделали царя любимым персонажем религиозной трактовки еврейской истории. В библейской историографии он предстает как один из немногих безусловно положительных царей, может быть даже, первый такой царь после Давида (Veijola, 1977, 118; Hadas-Lebel, 2000, 359–360). Правда, довести до конца преобразования Езекии не удалось. Об этом ясно свидетельствует сохранение на юге Иудеи, в Араде, храма Йахве, соперничавшего с иерусалимским (Mitchell, 1991а, 372). Он проводил их уже после крушения Израиля, но до нового обострения отношений с Ассирией (Borowski, 1995, 149).

Смерть каждого ассирийского владыки возбуждала надежды покоренных народов и государств на ослабление ассирийской власти и, соответственно, на освобождение от ассирийского ига. Так, известие о гибели царя Саргона во время его очередного похода в Малую Азию, вызвало всеобщее ликование народов Передней Азии. Предполагают (Katzenstein, 1973, 245), что именно к этому времени относится восторженное пророчество Исайи (14, 4—25), который радуется не только гибели злодея, но и тому, что тот не будет покоиться в гробнице, подобно другим царям. Исайя утверждает, что отныне земля и леса "будут в покое", а гибель Саргона стала знаком, что "будет сокрушен Ассур".

События в самой Месопотамии и к востоку от нее, казалось, подтверждали это пророчество. Халдейский вождь Мардук-апла-иддин (библейский Меродах-Баладан), который еще при Саргоне на какое-то время захватил Вавилон, теперь в союзе с Эламом снова овладел этим городом, провозгласив себя вавилонским царем. По-видимому, именно ом стал инициатором создания более широкой антиассирийской коалиции. С этой целью он отправил своих посланцев с письмами и дарами к иудейскому царю Езекии под предлогом пожелания ему выздоровления (II Reg., 20, 12; Jes., 39, 1). Хотя Библия относит это посольство к несколько более позднему времени, из месопотамской хронологии ясно, что оно состоялось, вероятнее всего, в 703 г. до н. э. (Mitchell, 1991, 353). По-видимому, подобные посольства были направлены и в другие государства, подчиненные Ассирии. Трудно сказать, везде ли халдейская инициатива была встречена с восторгом. Но ясно, что к коалиции примкнули Тир, Аскалон и Иудея. В Аскалоне произошло восстание, в ходе которого проассирийски настроенный царь Шаррулудари был свергнут и на его место поставлен Сидкия, выступивший против Ассирии. Новый ассирийский царь Сенаххериб позже утверждал, что направился в поход против страны Хатти и всех царей Амурру (ANET, р. 287), что может означать присоединение к врагам Ассирии всех ранее покоренных западных земель. Царь Экрона Пади, однако, отказался выступить против ассирийцев. В ответ Езекия направил туда свои войска, которые свергли Пади. Эту акцию Езекии активно поддержали как городская верхушка Экрона, так и его рядовые граждане. Рассказывая о подчинении Экрона, Сенаххериб упоминал и тех его жителей, которые не были виновны в преступном свержении его верного подданного (ANET, р. 287–288). Следовательно, часть населения города все же действия иудейского царя не поддержала. Сенаххериб не упоминает и экронского царя, который сел на трон вместо Пади; вероятно, Езекия просто присоединил Экрон к своим владениям.

На какое-то время, по-видимому, вассальные царьки перестали платить Ассирии дань (Katzenstein, 1973, 246). Понимая все трудности борьбы с могучей империей, восставшие обратились за помощью к Египту. Приняли они и собственные оборонные меры. Тирский царь Элулай спешно укрепил подчиненные ему материковые города, в том числе Ахзиб и Акко. Ассирийский царь Сенаххериб говорит об осаде некоторых городов аскалонского царя, и это может означать, что их также укрепил Сидкия (ANET, р. 287). Такие же меры принял и Езекия. Религиозная реформа и связан ная с ней централизация культа, хотя и не доведенные до конца, предоставили в распоряжение царя Иудеи довольно значительные средства, которые и были использованы для подготовки антиассирийского выступления (Borowski, 1995, 152–153). В частности, была создана сеть укреплений по границам Иудеи (Weippert, 1988, 606–607). Все эти меры оказались далеко не лишними.

В 701 г. до н. э., снова изгнав Мадрук-апла-иддина из Вавилона и разбив эламитов, Сенаххериб двинулся на запад (Elayi, 1985, 21). Выступить единым фронтом противники ассирийского царя не смогли. Многие царьки, в том числе правители финикийских городов (кроме Тира), Аммона, Моава и Эдома, поспешили выразить свою верность Сенах – херибу и принести ему дары. Тирский царь Элулай был, по-видимому, одним из наиболее яростных врагов Ассирии и поэтому не мог рассчитывать на пощаду. Не решившись на открытую борьбу, он при известии о приближении ассирийской армии, бежал на Кипр. Сенаххериб заявляет, что он сместил Элулая (Лули) и поставил на его место Итобаала III (Тубалу), который и принес ему дань, но о захвате самого Тира умалчивает, говоря только о разрушении его материковых городов. Город явно не был взят (а может быть даже, и не был осажден) (Katzenstein, 1973, 247; Elayi, 1985, 24). Но в отсутствие бежавшего Элулая горожане признали и верховное главенство царя Ассирии, и власть царя, которого тот навязал им. Власть Ассирии в Финикии была восстановлена. Настала очередь Филистии.

Ассирийцы осадили и затем захватили ряд городов Аскалонского царства, сам Аскалон также был завоеван. Его царь Сидкия был схвачен и вместе со всей семьей депортирован в Ассирию, а на аскалонском престоле был восстановлен Шаррулудари. Эфиопский царь Шабака, к этому времени ставший и фараоном Египта, направил на помощь своим палестинским союзникам значительное войско, но оно было разбито на равнине Элтеха, после чего уже ничего не мешало Сенаххерибу восстанавливать "порядок" в Палестине. Был захвачен Экрон, и брошенный ранее в тюрьму Пади снова оказался на троне. Он, а также цари Ашдода и Газы, вновь официально признали власть ассирийского владыки. Сенаххериб сурово покарал тех, кто участвовал в свержении Пади, и сократил территорию его царства. Точно так же были отняты некоторые земли Ашдода и Газы, а на сократившиеся в своих размерах филистимские царства была наложена увеличенная подать (ANET, р. 287–288). Полностью уничтожать автономию филистимских городов Сенаххериб не стал, ибо в условиях возможного противостояния Египту ему была нужна буферная зона, которая могла быть и базой вторжения в Египет, и защитой (хотя бы на первое время) от возможного нападения египтян (Tadmor, 1966, 97; Herr, 1997, 162).

Следующей целью Сенаххериба была Иудея. Известия о победах ассирийского царя и понимание неизбежности вторжения вызвали в иудейском обществе психологический шок. Об этом свидетельствуют надписи на пустой гробнице на склоне холма Хирбет Бейт Леи недалеко от Лахиша, в которой автор взывает к Йахве, прося его о помощи и милосердии и призывая проклятия на врагов (Lemaire, 1976, 565–568). Йахве здесь назван и богом всей земли, и богом Иерусалима, которому принадлежат горы Иудеи. По-видимому, монотеизм, яростно проповедуемый пророками, в том числе современником этих событий Исайей, уже укоренился достаточно прочно, хотя еще сосуществовал со старым представлением, по которому Йахве считался богом Израиля и Иуды, но не всего мира. Сенаххериб со своей армией действительно вторгся в Иудею. Езекия принял срочные меры. Был заново укреплен Иерусалим. По приказу царя были засыпаны многочисленные источники, дабы лишить многолюдное ассирийское войско пресной воды. В дополнение к имеющейся армии было созвано (по-видимому, давно уже не собиравшееся) общенародное ополчение, для чего изготовлено большое количество оружия.

Тем временем Санхерриб осадил Лахиш, а часть войска направил к Иерусалиму. Лахиш после осады был взят и разрушен (Weippert, 1988, 577, 593). Затем ассирийцы захватили и разрушили еще ряд иудейских юродов. После себя ассирийский царь оставлял пустыню (Mitchell, 1991а, 371), десятки тысяч были уведены в плен. Сам Сенаххериб называет цифру 200 150 человек – мужчин и женщин, стариков и детей. Даже если эта цифра преувеличена, пленных было все же очень много. Захвачен был также весь скот и другое имущество. И Езекия не выдержал. Он направил к ассирийскому царю и его полководцам своих посланников, выражая готовность подчиниться и уплатить требуемую дань. Сенаххериб согласился и потребовал большие суммы золота и серебра. Езекия выплатил 30 талантов золота, то ли 800 (по ассирийским данным), то ли 300 (как сообщает Библия) талантов серебра, а также драгоценные камни, колесницы, украшенные слоновой костью, дорогое дерево и множество других ценностей, даже украшения иерусалимского храма. Но Сеннахериб, уже планируя, по-видимому, поход на Египет, получив все эти богатства, все же не решился оставить в своем тылу столь хорошо укрепленный пункт, как Иерусалим, и приказал захватить его. С этими событиями связан первый, по-видимому, известный нам случай пропаганды среди противника (Якобсон, 1989, 35): ассирийские военачальники вопреки просьбе иудейских вельмож намеренно вели переговоры на еврейском языке, чтобы их угрозы поняли все воины и жители Иерусалима, собравшиеся на стенах города. Однако взять Иерусалим ассирийцы не смогли. В их лагере началась какая-то эпидемия, уничтожившая большое количество воинов, и они были вынуждены снять осаду (ANET, р. 287–288; II Reg. 18, 13–19, 36; II Chron., 32, 1—22; Jes. 36, 1—37, 27). По-видимому, эпидемия заставила Сенаххериба отказаться и от завоевания Египта (Her. II, 141). Возможно также, что из-за обострения положения в Вавилоне ассирийский царь поспешил вернуться в Месопотамию (Садаев, 1979, 119; Соловьева, 1987, 140). Между Ассирией и Египтом был, вероятно, заключен официальный мирный договор (Соловьева, 1987, 149).

Своей главной цели ассирийский царь достиг. Восставшие были приведены к покорности. Территории зависимых царств сокращены, а за их счет расширены земли ассирийских провинций. Увеличена была и дань, выплачиваемая подчиненными государствами Экрон, где у власти был поставлен доказавший свою мерность Пади, становится главным опорным пунктом ассирийской власти и вообще всей ассирийской активности в Палестине, важным пунктом связи с финикийцами, а через них, вероятно, также с Грецией и Западным Средиземноморьем, а также опорной базой ассирийских войск и их войнах с Египтом. Размеры и население города в этот период значительно увеличились. Помимо всего прочего, Экрон был центром весьма важного для региона маслоделательного производства (Gittin, Dothan, 1987, 214–215; Gittin, 1995, 62–73). Учитывая столь значительную торговую роль Тира, Сенаххериб сохранил его автономию, но контроль за этим городом был, вероятно, усилен, а его материковые владения сокращены (Katzenstein, 1973, 251). Многие города Иудеи были разорены, страна если и не совсем обезлюдела, то все же понесла огромный демографический урон (Stern, 1975, 32; Na’aman, 2000, 623–624). С другой стороны, сам факт спасения Иерусалима и возвращение ассирийского царя со всей своей армией в Месопотамию уверил иудеев в том, что город и весь народ находятся под божественным покровительством (Tadmor, 1981, 181–182). Эти события, вероятно, укрепили и надежду на сравнительно скорое крушение ассирийской власти вообще и на спасение Иудеи богом, знаком чего станет рождение чудесного младенца Эммануила от девы из рода Давида, т. е из царской династии (Jes., 7, 14–25; Micha, 4). Таким образом, события, связанные с походом Сенаххериба, стали важным этапом становления библейской религиозной мысли.

В рассказе об этих событиях упомянут эфиопский царь, т. е. эфиопский фараон Египта, Тирхак-Тахарка (cp.:, 19, 9; Jes, 37, 9). Но Тахарка вступил на египетский престол только в 690 г. до н. э. Из этого в свое время сделали вывод, что походов Сенаххериба в Палестину в действительности было два, причем первый был отражен в победных надписях ассирийского царя и результатом своим имел подчинение Иудеи, а второй состоялся около 690 г. до н. э. и нашел отражение в библейском рассказе о неудачной осаде Иерусалима (Садаев, 1979, 124; ср Katzenstein, 1973, 256, п. 193; Elayi, 1985, 26). Однако более внимательное исследование показывает, что Сенаххериб во второй половине своего правления сосредоточился и основном на масштабной строительной деятельности и никаких походов на запад не предпринимал (Hallo, 1960. 59; Tadmor, 1981, 180). А немногие военные экспедиции в это время были нацелены на Элам и Вавилон, представлявшие гораздо большую опасность для ассирийского царя, чем зависимые царьки на западе. С Тахаркой воевал, и успешно, сын Сенаххериба Асархаддон. Отсюда, возможно, и произошла некоторая аберрация у библейских авторов. Правда, определенные сомнения возникают из-за упоминания того же фараона Исайей, современником всех этих событий. Но надо иметь в виду, что Книга Исайи в ее нынешнем виде представляет собой объединение разновременных произведений, созданных в одной школе и приписываемых основателю этой школы (Вейнберг, 1989, 107). Поэтому вполне возможно, что упоминание Тахарки попало в текст Исайи из более позднего сочинения ради согласования с известиями II Книги Царей. Других оснований для предположения о втором западном походе Сенаххериба не имеется.

Сенаххериб был убит своими собственными сыновьями, но его младший сын Асархаддон подавил мятеж братьев и укрепился на престоле. Как и в начале правления его отца, в западной части его державы начались волнения. Если верить самому Асархаддону, инициатором их был Сандуарри, царь городов Кунду и Сизу на южных склонах Тавра в юго-восточной части Малой Азии (Forrer, 1920, 81). На его призыв откликнулся сидонский Абдмилькат, по-видимому, решив, что изменения на ассирийском троне – благоприятный момент для освобождения от власти Ассирии. Между Сидоном и этим районом Малой Азии, вероятно, уже давно существовали связи (Elayi, 1985, 25), так что их совместное выступление было обусловлено не только общими надеждами, но и общими интересами. Другие же вассалы Ассирии это выступление не поддержали: Асархаддон перечисляет 12 царей "страны Хатти", т. е. Сирии, Финикии и Палестины, и 10 царей Кипра, которые покорно признавали его власть и выплачивали ему дань. Восстание было жестоко подавлено. Абдмилькат пытался бежать за море, но был пойман, и оба царя казнены. Город Сидон был разрушен, а на его месте зависимые цари (явно не по своей воле) построили новый город, названный в честь верховного властелина Кар-Асархаддон (ANET, р. 290–291). Территория Сидонского царства была превращена в ассирийскую провинцию (Forrer, 1920, 65), а принадлежавшие Сидону порода Сарепту и Маруб царь отдал Тиру, видимо, в награду за помощь.

Среди подчиненных царей Асархадцон называет тирского Баала и иудейского Манассию. Они названы вместе но главе списка верных подданных, что видимо, не случайно и отражает явно прослеживаемую связь между этими царями. Баал был, скорее всего, сыном Итобаала, которого посадил на тирский трон Сенаххериб после бегства Элулая. Манассия же был сыном Езекии и вступил на иерусалимский трон в возрасте 12 лет (II Reg., 20, 21–21, 1; II Chron., 32, 33–33, 1). Хронологические указания Библии не очень точны. Во II Книге Царей (18, 13) поход Сенахерриба относится к четырнадцатому году правления Езекии, но это не совпадает с упоминанием в той же Книге о воцарении Езекии еще до захвата ассирийцами Самарии (18, 1). Все, однако, встает на место, если заменить четырнадцатый год на двадцать четвертый. Если принять, что царствование Езекии продолжалось 29 лет (II Reg., 18, 2; II Chron., 29, 1), то восшествие на престол Манассии произошло через пять лет (или на пятом году) после похода Сенаххериба, т. е. в 697 или 696 г. до н. э.

Манассия резко порвал с религиозной политикой своего отца. Он восстановил святилища и жертвенники языческих богов, а статую Аетарты поставил в самом храме Йахве в Иерусалиме (II Reg., 21, 3–9; II Chron., 33, 2–7). Интересно сообщение И Книги Хроник (33, 8), о том, что Манассия провел своих сыновей через огонь в долине сына Евномова, где, по словам Иеремии (7, 31), находился тофет, т. е. финикийское (или, скорее, финикийского типа, может быть, оставшееся от хананеев) святилище, в котором детей приносили в жертву Баал-Хаммону. Библейский автор подчеркивает, что делал это Манассия по примеру Ахава, при котором, как уже говорилось, существовал союз между Тиром и Израилем. Все это – ясный намек на существование подобного союза между Тиром и Иудеей во времена Манассии (Katzenstein, 1973, 264). Упоминание о кровавых жертвоприношениях Манассии может дать некоторые указания на время такого союза. Финикийцы обычно приносили в жертву своему богу первенцев и, как правило, в самом младенческом возрасте. Раскопки в карфагенском тофете показали, что 85 % жертв было моложе шести месяцев (Tlatli, 1978, 197–198). Видимо, и Манассия поступал так же. Библия умалчивает о причинах таких неоднократных жертвоприношений царя. Либо это было вызвано какими-то экстраординарными событиями, о которых Библия молчит, либо множественное число использовано для еще большего подчеркивания мерзостного поведения Манассии. Неизвестно, когда родился сын или сыновья, принесенные в жертву в местном тофете. Думается, что Манассии было тогда едва ли меньше 18 или 20 лет. Это предположение дает нам приблизительно середину 70-х годов VII в. до н. э. И такая дата, как кажется, соответствует историческим обстоятельствам существования тиро-иудейского союза.