Текст книги "Царь зверей не лев"

Автор книги: Йозеф Вагнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 31 страниц)

Большие маневры

Я стоял перед вождем борано. Необходимые формальности были соблюдены. Это означало, что я вручил дары и произнес несколько льстивых слов об уме, благородстве и зоркости вождя. Я, правда, еще не знал, возымеет ли это свое действие. После этого я осторожно перешел к делу:

– Мы собираемся начать отлов животных. Но без мудрых и ловких людей из племени борано нам не обойтись.

Я немного помолчал. Лицо вождя было мрачным и непроницаемым.

– Обычную грязную и унизительную работу уже сделали покомо, которых борано презирают. Они построили лагерь, загоны для животных.

Чего только не сделаешь ради достижения цели! Я надеялся, что покомо никогда не узнают о моих льстивых речах и попытке задобрить борано. Но я ошибся.

– Продолжай! – ободрил меня вождь. Взгляд его чуть прояснился.

– Твоим людям мы поручим дело, достойное настоящего мужчины, воина славного племени борано.

Я снова немного подождал, чтобы вождь смог все это переварить. Но я думаю, ему и так все было ясно с самого начала, он тоже был заинтересован, чтобы мы заключили мир.

– Твои люди смелы! – в воодушевлении прокричал я.

– Продолжай! – также восторженно вторил мне вождь.

– Твои люди отважны!

– Продолжай!

– Твои люди мудры!

– Продолжай!

– Твои люди сильны!

Мне казалось, что я нахожусь на аукционе – мой голос звучал все громче и громче, но вождь, по-видимому, был доволен.

– Твои люди находчивы!

– Продолжай!

В запасе у меня было еще несколько эпитетов, но я уже заранее страшился момента, когда они будут исчерпаны. Вождь был не так уж глуп, и временами голова у него работала, как надо. Когда я выложил последнюю карту и моя "Ода на племя борано" внезапно оборвалась, вождь незамедлительно вмешался.

– Ты говорил хорошо и сказал правду, – театрально воскликнул он, а потом совсем тихо добавил: – Только надо было тебе говорить еще громче.

Наконец, я все понял. За моей спиной собралось множество народа, африканцы отличаются бесшумной походкой. А вождь отлично знал, насколько действенна лесть. Для меня это было приятной неожиданностью и в значительной степени облегчило мою роль.

– Что мои люди должны сделать для тебя? – спросил он.

– Твои люди – известные охотники. Я хочу, чтобы они ловили для меня зверей.

Вождь лукаво взглянул на меня. Я ответил ему тем же. Мы отлично поняли друг друга. В успехе переговоров сомневаться не приходилось.

– Мои люди придут в твой лагерь, – торжественно заявил он. – Мои люди будут ловить для тебя зверей. Я дам тебе лучших воинов моего племени.

Я отвесил ему низкий поклон и, довольный, направился к джипу.

Но чем ближе я подъезжал к лагерю, тем хуже становилось настроение: во мне проснулись угрызения совести, что я так некрасиво поступил по отношению к моим друзьям – покомо. Когда я вошел в лагерь, меня встретила глубокая тишина, во всяком случае мне так показалось. На душе было прескверно, но иного выхода я не видел. Нам необходимо было заключить мир с борано. Но как объяснить все покомо?

На следующий день рано утром от Мбала-Мбалы к нашему лагерю потянулась длинная вереница людей. Я был в смятении, не зная, чем все это кончится.

Вдруг я заметил нечто непредвиденное. Покомо сбились в кучу и напряженно смотрели в направлении Мбала-Мбалы. Вот от них отделился африканец, сыну которого Джон подарил рекламный самолетик, и медленно направился в мою сторону. По его лицу было невозможно что-либо понять.

– Ты хочешь мне что-то сказать? – спросил я.

– Мы уходим.

Я молчал.

– Мы уходим, – повторил он, и я ждал, что он добавит "навсегда". В его взгляде не было ни малейшего осуждения.

– Если ты переправишься через реку, – продолжал он тихо, – и скажешь нам, чтобы мы пришли, покомо придут к тебе.

Сказав это, он вернулся к собравшимся. Построившись по двое, они покинули лагерь. Это было странное зрелище: от Мбала-Мбалы к нам направлялось племя борано, вброд через Тану уходило племя покомо.

На душе было тоскливо.

Но грусть в этих условиях непозволительная роскошь. В тот же день неподалеку от нашего лагеря начались большие маневры. К нам в лагерь пришло около ста пятидесяти человек из племени борано.

Я должен объяснить вам, в чем заключался новый метод отлова, который мы изобрели, придя к выводу, что в густых колючих зарослях нельзя будет ловить животных с джипа с помощью лассо. Мы поставили круглые загоны из высоких жердей и прочных плетеных стенок диаметром в тридцать пять метров. В стенки мы вплели листья и ветки кустов, растущих по берегу Таны. Эта своеобразная подушка должна была уберечь зверей от ушибов. От проема, ведущего в загон, прямо в заросли отходили заградительные полосы, длиной в несколько сотен метров. Соорудить их было делом нелегким. Маррей закупил в Найроби множество полиэтиленовых полотнищ и за два раза перевез их в лагерь. Буквально днями и ночами мы резали их на полосы длиной три метра и шириной двадцать сантиметров. Из них мы потом вили своеобразные веревки. При этой работе нам приходилось поочередно меняться. Вы только представьте себе, что значит нарезать тысячи полос! Эти блестящие полосы, казалось, все время блестели в глазах, даже когда их на самом деле не было перед нами.

Пластиковые заграждения, постепенно своеобразным коридором отходили прямо к зарослям. Метод заключался в следующем: загонщики по этому "коридору" должны были гнать из буша животных прямо в загон.

Казалось бы, просто, не правда ли? Я тоже так думал. Но мои иллюзии быстро рассеялись и, надо сказать, при довольно драматических обстоятельствах. Вы это сами увидите.

Мы начали обучение борано. Сделав из ящика большую доску, я прикрепил на нее оберточную бумагу. Я взял на себя роль генерала, который обучает свое войско. Нарисовав на бумаге схему, я начал объяснения.

– Это заросли кустарника, – показал я на конец "коридора". – Вы стоите здесь...

– Бвана, мы не там стоим, а здесь.

Я терпеливо объяснил им, что там они будут стоять, когда все начнется, то есть начнется отлов животных.

– Задача ваша очень простая, – продолжал я. – Образуя сплошной ряд, вы пойдете через заросли прямо к загону.

Тут я понял, что слова "образовать", "сплошной" и т. д. я должен исключить из своего урока и до предела упростить его.

– Вы встанете рядом друг с другом, пойдете вперед, при этом будете кричать, хлопать и бить палками.

– Мы будем биться? – обрадовались воины.

– Вы не будете биться, – мягко сказал я. – Будете бить палками по деревьям и своим шумом гнать зверей в загон.

После этого я рассказал им, какие существуют команды, и продемонстрировал, что это значит.

– Бегом вперед! – скомандовал я и пустился бегом. Они в изумлении наблюдали за мной.

– Быстрее! – скомандовал я и припустился еще быстрее.

– Стоять!

– Хлопать!

– Кричать!

– Стучать палкой!

Вероятно, вид у меня при этом наглядном объяснении был очень комичный, они посмеивались, толкали друг друга локтями, хихикали.

– Вы поняли?! – закричал я.

Все молчали.

– Я спрашиваю, вы поняли?..

– Поняли, – хором ответили они.

Я остался доволен и принялся объяснять дальше.

– Буш – это густая чаща, с очень неровной поверхностью, которая плохо просматривается, и в ней трудно ориентироваться.

Раскрытые рты и пустые взгляды подсказали мне, что слово "ориентироваться" я тоже должен исключить и сделать в лекции поправку.

– Над нами будет летать самолет, будет указывать нам направление, чтобы мы вышли к загону. Вам надо будет следить за ним и...

– Бвана, это невозможно, – прервал меня африканец, стоявший в первом ряду.

– Почему?

– Ведь мы должны смотреть себе под ноги. Мы не можем одновременно смотреть и вверх и вниз.

Раздались одобрительные возгласы и посыпались советы, предлагающие одним глазом смотреть на землю, а другим – на небо. Лекция застряла на месте.

– Бвана, ведь ты сказал, что земля в буше – бугристая. Сказал?

– Да.

– А ведь, если мы будем смотреть вверх, мы можем упасть в яму.

Тут посыпалось перечисление всех опасностей, таящихся в буше. Терпеливо их выслушав, я сдался. Уж как-нибудь обойдется. Наши люди будут находиться в авангарде и следить за указаниями Маррея, а этим лучше ничего не объяснять. Все равно ничего не поймут.

После получасовой дискуссии я смог продолжить объяснение.

– Мы прочешем заросли и выйдем к загону. Звери, убегая от вас, попадут прямо в него.

Я показал им это на схеме.

– Бвана, это невозможно.

– Почему?

– Посмотри на нас. Вон сколько нас здесь!

Я с удовлетворением оглядел огромную толпу. Отлично. Новый метод отлова требовал большого количества людей. Несмотря на то, что это стоило кучу денег, все же метод был выгоден как в финансовом отношении, так и в отношении экономии времени. Подобным способом мы могли сразу поймать большое количество животных, потом спокойно отобрать из них нужных нам, а остальных выпустить обратно в буш. По сравнению с долгим, трудным и выматывающим методом отлова с джипа он явно имел преимущества. Во всяком случае, так нам казалось.

– Да, вас собралось много, – с удовлетворением отметил я. – Это хорошо.

– Это совсем не хорошо.

– Нет, хорошо. Вы все нам потребуетесь.

Снова началась дискуссия: с одной стороны, хорошо, что их много, и все смогут заработать, а с другой стороны – плохо, так как все в загоне не поместятся.

Мне снова пришлось прибегнуть к помощи доски.

– В загоне есть двери. Как только вы загоните туда зверей – все, двери быстро захлопнутся. Животные окажутся внутри, а вы останетесь снаружи.

– А кто закроет дверь? – раздался озабоченный голос.

– Об этом не беспокойтесь. Это уже не ваша забота.

Это их очень обрадовало. Отлично, когда есть в жизни что-то, о чем позаботится кто-то другой.

В конце своей лекции я допустил роковую ошибку, о последствиях которой вы узнаете в следующей главе. Я пообещал им, что кроме причитающихся им десяти шиллингов, они смогут получить еще дополнительную премию. Часто бывало, что при приближении людей в буше совсем рядом выскакивали маленькие антилопы, которых ничего не стоило поймать. Мы рассчитывали, что без особых усилий сможем заполучить еще несколько животных.

– За каждую антилопу получите по пятьдесят шиллингов. Не забудьте!

Об этом они не забыли.

Какой же я идиот! Если бы я знал, что из этого выйдет. Подобного цирка я наверняка в жизни больше не увижу!

Африканцы, живущие в лагере, сами готовили себе пищу. У каждого была алюминиевая кастрюля и горшок с отверстием для древесного угля (в холодные дни такими печками обогревают жилище).

Мясо в лагере мы жарили на костре или варили в котле. Готовить его как-то иначе просто не было возможности. На раскаленные угли устанавливалась металлическая решетка, на которой мясо, отбитое камнем или деревяшкой и предварительно посоленное и наперченное, обжаривали с двух сторон. Гарниры готовились очень редко, витаминов, которые мы получали, съедая немного фруктов и овощей, не хватало, поэтому каждый день мы принимали таблетки, содержащие комплекс витаминов. В свою первую экспедицию я этого не делал, и уже через несколько месяцев у меня начали кровоточить десны и шататься зубы. Иногда мы покупали овощи и фрукты на фермах, на рынках или огородах. Как правило, это была капуста, брюссельская капуста, морковь, стручки фасоли, порей, лук, помидоры, зеленый горошек, картофель; местные фрукты – апельсины, бананы, манго и папайя.

В Африке, как и везде в тропиках, нужно готовить очень острую пищу, так как в условиях, когда организм сильно истощается, это способствует пищеварению, и такие блюда кажутся вкуснее.

Самое вкусное мясо, какое я когда-либо пробовал, мясо лани и молодой канна, чуть похуже мясо топи и антилоп Джексона. За ним идет наша телятина, мясо молодого барашка и хорошая свинина. Обычная говядина на вкус чуть хуже, чем мясо гну, орикса и куду. Потом, по-моему, следует отдать должное мясу газелей и серн, маленьких дукеров, оленине и мясу молодых бегемотов и кабанов. Если же сравнивать мясо коз, кроликов и баранов, а в Африке оно примерно такое же, как и у нас, то по своим вкусовым качествам оно чуть хуже, чем мясо молодых кабанов. Я никогда не пробовал мясо зебры, которое африканцы считают вредным, как не пробовал и мяса бородавочника, хотя африканцам оно нравится: я знал несколько случаев заражения от него глистами и солитерами.

Пробовал я и мясо водяных козлов, но оно обладает своеобразным запахом и чуть горчит, поэтому мне оно совсем не понравилось.

Работники кенийской ветеринарной службы разделали и взвесили убитого бегемота. Чистый вес составил 1456 кг, из них: мяса 520 кг, жира 32 кг, печени 27 кг, легких 8 кг, сердце 9 кг, язык 5 кг, кости – 280 кг, кожи – 248 кг. Жировая прослойка у бегемота располагается лишь под кожей, все остальное – чистое мясо, легко усваиваемое, имеющее вкус молодой говядины.

Бегемоты пасутся на самых неблагодатных пастбищах, поедая траву, которую уже не едят даже слоны: его четырнадцатикамерный желудок может переваривать и те растения, которые не годятся для других животных. Если бы африканцы были более предприимчивыми, они разводили бы бегемотов на мясо, которого так не хватает по всему континенту. Мясо бегемота обладает отличным вкусом, содержит много протеинов и, в отличие от свинины, не жирное.

Когда бегемот широко раскрывает огромную пасть, это совсем не означает, что он хочет напугать кого-то или сонно зевает, он просто делает глотательные движения. Во время процесса пищеварения, особенно при переваривании сухих и жестких трав, в его пищевом тракте скапливается много газов, не имеющих запаха, которые могут выходить и через рот.

Преимущества, которые дает разведение диких животных, заставили некоторых фермеров отказаться от разведения коров. На огромные, огороженные участки с искусственными водоемами согнали самые различные виды африканских животных, за исключением хищников. При этом исходили из знания экологического равновесия, господствующего среди травоядных: каждый вид питается определенными сортами травы и объедает ее до определенного уровня, оставляя корм и другим. Численное равновесие среди животных регулируется в данном случае не хищниками, а фермером, который руководствуется строгим расчетом. Мясо животных консервируют или замораживают и отправляют в отели и рестораны, где оно подается гостям как изысканное лакомство. Подсчитали, что на одной и той же площади пастбищ можно разводить в два с половиной раза больше диких травоядных (имеется в виду вес), чем крупного рогатого скота, коз или овец.

Премия за неудачу

– Каждому великому полководцу перед решительным сражением не хватает выдержки, – заметил Маррей. – Я вижу, тебя мучает бессонница, Джо.

Было уже за полночь. Прошло часа три, как я напрасно пытался хоть на немного заснуть, я ворочался с бока на бок, считал, перепробовал все известные мне способы. Убедившись, что ничего не помогает, я вышел из палатки и, к своему удивлению, встретил Маррея. Он был уже одет, побрит, отлично выглядел, не говоря уже о прекрасном настроении.

Маррей тоже заранее радовался предстоящему отлову.

– Ты тоже сегодня обошелся без будильника, – заметил я. – Куда ты собрался?

– В Мбала-Мбалу. Мне надо привести в порядок мою лошадку.

"Лошадка" Маррея находилась на аэродроме в трех километрах от нашего лагеря. Это было буквально в двух шагах, но и Маррея уже охватило нетерпение. Я считал это добрым признаком. Надо сказать, что Маррей не проявлял особого интереса к своим самолетам. Это всегда было делом Джона, отличного механика. Не раз он занимался своим делом тайком, и если бы не его старания, я не уверен, ходил бы до сих пор Маррей по земле, особенно если учесть его заводной характер.

Итак, его самолеты всегда были в отличном состоянии, и Маррей любил похвастаться, что у него лучшие машины в мире, не машины, а просто чудо! Что в них такого чудесного, держалось Марреем и его зоологами в тайне.

И вот неожиданно он собрался сам заняться своим самолетом.

– Джо, как ты себя чувствуешь?

– Отлично. А ты?

– Я давно себя так хорошо не чувствовал, – восторженно заявил он. – Только у меня в голове жуткая неразбериха.

– Неразбериха?

– Да. Препорядочная каша.

– Из-за нашего отлично подготовленного отлова?

– Вот именно, – охотно подтвердил Маррей. – Если у меня от всего этого голова точно соломой набита, то могу себе представить, что в голове у африканцев. Не иначе, как сено с соломой.

– Все продумано как нельзя лучше, – возразил я.

– Ведь в этом вся загвоздка, Джо! Я всегда полагался на случай, и у меня каждый раз все получалось. А теперь...

Весь процесс отлова мы продумали до мелочей. Нет, осечки быть не могло. План был отличный, Маррей меня просто дразнит.

– Джо, лишь одно в твоем плане верно.

– То есть?

– Что все как-нибудь да обойдется.

– Надеюсь, все будет в порядке.

– Замечательно, Джо. Наверняка скучать не придется, я уже заранее радуюсь. У нас хорошо обученная армия, рации, отлично продуманная стратегия. Не хватает лишь фанфар и компьютера. Если ты немного подождешь, я слетаю за ними в Найроби. Мало-помалу Маррею начал удаваться его замысел – испортить мне настроение. В лагере царила приятная тишина. Краски ночи постепенно расплывались, таяли, уступая место новому дню. Но неожиданно от них повеяло грустью. Я задумался и... вдруг вздрогнул от испуга: ни с того ни с сего Маррей вдруг заорал:

– Подъем! Ну и порядки!

Ребята Маррея первыми выскочили из палатки. Всполошенные, они, бедолаги, не могли сразу понять, что, собственно, случилось. Маррей со свернутой из картона трубой принял грозный вид.

– Вам уже давно пора быть на ногах! – кричал он в трубу, хотя необходимости в этом не было: весь лагерь уже встал. Животные рядом с лагерем тоже подняли шум, и слова Маррея начинали сбываться: стало интересно.

Так начался наш первый отлов. Маррей, подав первый сигнал и удовлетворившись этим, сел в джип.

– Я поручаю тебе командование на земле, – заявил он, передавая мне трубу. – Возьми рупор, он тебе пригодится.

– У нас есть рации.

– И все же возьми его, – со значением произнес он, в то же мгновение его джип ринулся к Мбала-Мбале. Над тропой поднялись облака пыли и, клубясь, вместе с утренним туманом поплыли в воздухе, принимая причудливые очертания.

Все смотрели на меня, ожидая, что я скажу. Прежде всего нам надо было одеться – это и была моя первая команда, а потом все началось.

Мы сосредоточили всю нашу технику. На шести машинах мы начали перевозить людей к полосам заграждения. Примерно в полукилометре мы оставили машины и, когда все собрались, отправились в буш. В нашей команде было около двухсот человек: люди из племени борано, африканцы из Найроби, зоологи Маррея. В лагере остались только Муго и его помощник Себастьян. Еще вчера вечером Муго начал приготовления к торжественному ужину по поводу нашего триумфального возвращения.

Около самого загона остались ребята Маррея. Джон, взяв рацию, взобрался на дерево, Майк Большой и Майк Маленький тоже с рациями заняли пост у входа в загон. Их задачей было закрыть вход циновкой, как только животные окажутся в загоне.

За заградительные полосы отвечали я и Симон. Расстояние между ними было два километра, на всей протяженности которых должны были идти загонщики и, поднимая шум, гнать животных в загон. Симон стоял на левом фланге, я на правом. Связь между самолетом, загоном и заграждениями должна была поддерживаться с помощью раций. Согласитесь, что все до мелочей было продумано.

– Что, Симон, начинаем?

– Думаю, что да, шеф! – услышал я в микрофоне его радостный голос. "Отлично", – с удовлетворением подумал я. Хорошее настроение – залог успеха. И у африканцев настрой хороший, даже слишком... Такой, пожалуй, и ни к чему.

Между двумя флангами мы начали образовывать непрерывную цепь. Симон шел по левой, я по правой стороне. Отсчитывая шаги, я на определенном расстоянии расставлял людей из племени борано.

– Вот у этого кустика стой и жди.

– Я буду стоять и ждать.

– И не двинешься с этого места.

– И не двинусь с этого места, – послушно повторил борано, но тут же с сомнением спросил: – Но ты же говорил, что мы пойдем к загону.

– Пойдем. Только когда я дам команду. Понял?

Так я переходил от одного к другому, давая последние указания. Важно было, чтобы цепь между флангами не прерывалась, чтобы не было больших промежутков между расставленными людьми. Где-то посередине двухкилометрового расстояния мы с Симоном должны были встретиться. Мы и встретились. Это подтверждало, что наш расчет оказался правильным, а главное, что цепь – прямая и непрерывная.

– Симон, они слушаются тебя? – спросил я, хотя это было излишне.

– С одного слова. Главное, они поняли, что от них требуется.

После этого я связался с загоном.

– Все в порядке?

– Само собой, – ответил Джон. Я представил, как он там сидит на дереве и грызет свою трубку, которую раскуривает только по вечерам. Да, уравновешенный и точный Джон – гарантия того, что у загона все будет выполнено точно, как в аптеке.

Наконец, мы услышали самолет Маррея. Ну, теперь можно начинать.

– Алло, Джо, – раздался его веселый голос в микрофоне рации. – Твой пилот послушно дает о себе знать. Что мне делать?

– Посмотри, чем там заняты наши загонщики и не прерывается ли цепь.

Маррей низко пролетел над зарослями, сделал круг, потом еще один.

– Ну что? – нетерпеливо спросил я.

– Джо, я не вижу никакой цепи. Только отдельные кучки людей. Они, по-видимому, отлично развлекаются.

Я помчался в заросли. Маррей был прав: от цепи не осталось и следа.

– Я приказал тебе стоять у этого куста, – обрушился я на того, что стоял ближе.

– Бвана, я и стою у куста.

Да, он стоял у куста, в зарослях полным-полно кустов. Я принялся доказывать ему, что это не тот куст и вообще есть куст и кустик... Я снова всех обежал, и Маррей похвалил меня сверху:

– Ты герой, Джо. Но... в раздумье добавил он, – гений ли ты, это мы еще посмотрим.

Сейчас я уже знаю, что он имел в виду.

– Можем начинать? – спросил я.

– Можем, – подтвердил Маррей. – За работу!

По рации я связался с Симоном и, переговорив с ним, прокричал в трубу Маррея условленный сигнал:

– Вперед!

Мы бежали через заросли кустарника.

– Как это выглядит сверху? – спросил я Маррея. – Много ли животных между заграждениями?

– Джо, это великолепно, – восторгался он. – Я вижу большие стада. Там около сорока антилоп. А может, и пятьдесят. Подожди, я сосчитаю.

– Не надо. Показывай дальше направление.

Я сообщил Джону, чтобы он ждал богатую добычу. Майк Большой и Майк Маленький занимали пост у входа в загон шириной в три метра и ждали сигнала Джона, который должен был быть последним, завершающим всю операцию. Джон по сообщению с самолета должен был отдать приказ закрыть вход, то есть завершить большие маневры.

– Джо, творится что-то странное, – внезапно раздался голос Маррея. – Подожди, я спущусь ниже и сообщу тебе.

По плану я должен был передвигаться только по правому флангу и отдавать распоряжения, которые загонщики передавали бы дальше по цепочке. То же самое должен был делать Симон. Но голос Маррея рассеял мои иллюзии.

– Цепь все время прерывается, выглядит это как в классической борьбе. Не знаю, в чем дело. Сверху трудно разобрать.

Я снова помчался в заросли и уже через несколько шагов понял причину. Вы, наверное, помните, что я обещал награду в пятьдесят шиллингов за каждого попутно пойманного детеныша антилопы. И вот как только выскакивали антилопки, африканцы, забыв обо всем, бросались их ловить. Эта премия грозила нам полным провалом. Я молил в душе, чтобы антилопы больше не появлялись, но, как назло, почти каждую минуту они выскакивали из кустов, и туземцы кидались за ними следом. Я, как идиот, носился среди них, отдавая бесполезные приказания.

– Стойте! – Построиться! – Бегом марш!

Они подчинялись мне только тогда, когда животному уже удавалось скрыться. Я снова пытался выстроить их в ряд, но как только показывалась следующая антилопка, все нарушалось. Под палящим солнцем я метался, разгоняя людей, с одного конца на другой; приказы, которые я должен был отдавать по рации, я почему-то орал в трубу Маррея, уже даже не соображая, как зовут меня самого. Вы только представьте себе эту картину! Над головой гудит самолет, африканцы кричат, хлопают в ладоши, стучат по деревьям палками, смеются, в восторге визжат... Мне страшно захотелось свалиться где-нибудь в тени акации, обвязать голову полотенцем, и пусть себе творится что угодно!

– Джо, ну что там?

Джон, разумеется, ни о чем не знал. Он ждал у загона богатого улова. "Подожди, и до тебя дойдет очередь", – злорадно подумал я. Определенно, с головой у меня было не все в порядке.

Продвигаясь по бушу, мы подошли к загону. Джон уже понял, что произошло, но невозмутимо отдал приказ.

Вход закрыли.

В загоне было четыре антилопы.

Двести человек одержали победу над четырьмя антилопами! Но и эта победа оказалась недолгой.

В загон ворвались несколько десятков человек и принялись ловить этих антилоп. Перед их глазами маячила награда в пятьдесят шиллингов за каждое пойманное своими руками животное.

Невозможно описать, что я тогда пережил.

Когда все кончилось, Майк Большой, Майк Маленький, Джон, Симон и я буквально свалились на землю, не в силах произнести ни слова.

– Да вы словно после битвы при Ватерлоо, – изрек Маррей.

Но голос его дрогнул.

Загон был пуст.

Потребность организма в жидкости в тропиках просто невероятна. Как-то с утра я начал считать, но на пятьдесят шестой чашке чая сбился, так что я точно не знаю, сколько литров жидкости я выпивал за день, но думаю, что не меньше десяти. Одновременно приходится употреблять в пищу много соли. При потении теряется и много солей, что незамедлительно сказывается на организме: появляются судороги в мышцах, усиливается чувство жажды, человек ощущает общее недомогание. В тропиках нельзя пить содовую, кока– колу или пиво, это не только снижает аппетит, но и усиливает постоянную жажду. Чем больше вы пьете, тем больше потеете. Я бы рекомендовал пить теплый, немного подслащенный чай с молоком, вечером после работы – стаканчик-другой виски с содовой и льдом. Пить приходится очень много, нужно не только утолить жажду, но и рассчитать, чтобы не вся выпитая за день жидкость выделилась при потении, некоторая часть ее должна остаться в организме, позднее почки вместе с вредными веществами выведут ее из организма в виде мочи. В противоположном случае в тропиках легко можно получить болезни почек. Например, Здена не страдала от жажды и потому не следовала моим советам. Во время третьей экспедиции у нее начались почечные колики. Случилось это в один из наших длительных переездов через буш, от лагеря Уазо Ньире до Мбала-Мбалы нас отделяло расстояние в триста километров. Я часто вспоминаю этот нелегкий путь: если бы у нас не было нужных лекарств и не делай мы регулярных остановок для отдыха, вряд бы мы его выдержали. Здена вернулась домой с двумя камнями в почках – памятный сувенир из Африки.

Колодцы в Африке большая редкость! Но и те, которые попадались нам на пути, были плохие. Вместо чистого, бьющего родника их питали поверхностные воды. Поэтому воду надо брать из речек, ручьев, небольших озер, а если их нет, то из болот и обязательно кипятить ее. Кипятить воду надо минут восемь, так как африканские равнины в большинстве своем находятся на высоте 1500-2000 м над уровнем моря и вода начинает кипеть при более низкой температуре.

Как-то раз я залез в прохладное болотце, в котором целыми днями отдыхало стадо буйволов и носорогов. Мне хотелось посмотреть, какая в нем вода. Ну, я попал! Почти по самый пояс я провалился в густой каше экскрементов и мочи, разбавленных водой еще прошлых дождей. Несмотря на то, что мой помощник Рубен как следует отмыл меня в чистой воде, я «благоухал» так, что никто не хотел сидеть рядом со мной за столом.

В заболоченных местах по краям больших озер растут огромные заросли непригодного папируса высотой около трех метров. Никто из животных, кроме слонов, на ест его. В местах, где растет папирус, всегда есть вода, поэтому здесь можно встретить почти всех животных, обитающих в буше. Заросли папируса, в которых звери проложили длинные туннели, дают тень, служат укрытием, здесь они находят воду. К сожалению, в этих заболоченных небезопасных местах, в густых чащах, ловить зверей просто невозможно.

Однажды мне пришлось провести очень тревожную ночь. Было это в Камеруне. Я со своими сыновьями Иозефом и Зденеком решил перед отправлением на озеро Чад как следует поужинать. Мы хотели ехать без остановок всю ночь, чтобы выиграть время.

В ресторан с собой я взял лишь чемоданчик, в котором было более 40 000 долларов и все наши документы. Мы договорились ни на минуту не спускать с него глаз.

Ужин прошел отлично, хозяин ресторанчика, грек, оказался приятнейшим человеком, и спустя полчаса, мы в прекрасном настроении отправились в долгий путь. Мы проехали около ста двадцати километров по бездорожью, как вдруг обнаружили, что нет чемодана: мы забыли его в ресторане. Не говоря ни слова, мы повернули обратно. Утрата денег и документов означала бы потерю доверия и конец нашей экспедиции. Словом, конец всему! К гостинице мы подъехали в три часа утра. Все еще спали, и нам ничего не оставалось делать, как сидеть в машине и ждать, когда проснется хозяин. Он появился в восемь часов. Мы, выскочив из машины, бросились к нему. Он, улыбаясь, шел к нам навстречу и нес в руках наш чемоданчик. Все было на месте. С большим удовольствием мы еще и позавтракали.