Текст книги "Царь зверей не лев"

Автор книги: Йозеф Вагнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 31 страниц)

– Мадам, именно поэтому я испытываю к вам такое уважение. – После этого я растерянно добавил:

– Я конечно допускаю, что я не тот, кем вам представил меня лорд Бутлер, но... я не лгун!

– Вы рассказывали мне о чехословацком сафари. Вы так хорошо, прочувствованно говорили... жаль, что это все неправда. Вы придумали по-настоящему красивую сказку...

Мадам мило улыбнулась, подала мне руку, а когда мы уезжали, она хитрым голосом крикнула:

– До свидания, мистер Дельфс!..

Всю партию антилоп, пойманных при таких "театрализованных" обстоятельствах, мы благополучно переправили в Чехословакию, и все они прекрасно прижились на новой родине.

Для транспортировки на кораблях изготавливаются прочные ящики двух видов: или узкие, так что животное не может в них даже повернуться – разве только лечь, или широкие, в которых удобно поворачиваться и отдыхать.

Размеры узких корабельных ящиков зависят от размеров транспортируемого животного: в ширину добавляется пятнадцать сантиметров, а в длину – полметра. Если ящик сделать хоть чуточку просторнее, животное в нем начинает крутиться, царапает голову, повреждает рога, встает на дыбы и в конце концов может сломать себе шею; узкий ящик исключает любое передвижение в ту или другую сторону. Полметра, добавляемые по длине, позволяют ограниченное, но все же движение – животное может улечься поудобнее и поднять голову, нормально кормиться и пить, но при этом оно не касается спиной или головой стенок ящика.

Изнутри доски ящика должны быть тщательно оструганы, нельзя допускать, чтобы изнутри торчали гвозди или оставались «заусеницы». Необработанные доски – очень жесткие, они обдирают шкуру животного, так что через некоторое время у них появляются загноившиеся раны, которые иногда даже ведут к гибели животного.

При изготовлении ящиков мы имели в виду, что нашим подопечным придется прожить в них много недель и что нам необходимо будет кормить их, поить и содержать в чистоте. Передняя стенка ящика может быть подвижной, или наоборот, крепится намертво – ящик это настолько упрочняет, что он не распадается во время самой сложной транспортировки. Обычно передняя стенка состоит из трех частей: нижняя высотой от двенадцати до пятнадцати сантиметров, верхняя – от тридцати до сорока и, наконец, третья, средняя часть, заполняет остатки пространства и лишает животное возможности убежать. Заднюю стенку ящика делают подвижной.

Во время перемещения животных из лагеря на железнодорожную станцию, при их перегрузке из вагона на корабль или с корабля на грузовые машины задняя и передняя стенки ящика тщательно закрепляются, так что животное не может высунуть из него ни головы, ни рогов. После установки ящиков в вагоне, так же как потом и на корабле, нижняя и верхняя части неподвижно закрепленной передней стенки убираются, а задняя, подвижная стенка, выдвигается вверх на двенадцать сантиметров. Через эту щель в задней стенке удаляются экскременты, а под среднюю часть передней стенки подсовывается жестяная кормушка, прикрепляемая к ящику проволокой – сначала в нее наливается вода, а после того как животное напьется, насыпается зерновой корм. Через верхнюю, более широкую щель, забрасывается сено, что, между прочим, нужно делать осторожно, потому что в этот момент животное может высунуть голову и начать осматриваться по сторонам.

Менее прочны ящики с подвижной передней стенкой, разделенной на две части, верхняя из которых имеет в высоту от сорока до шестидесяти сантиметров. На корабле верхнюю часть снимают, нижнюю поднимают на двенадцать-пятнадцать сантиметров вверх и прибивают гвоздями.

Дно ящиков сколачивается из поперечных прочных, качественных досок, между которыми оставляются щели в полтора– два сантиметра шириной: это облегчает отток мочи, благодаря чему животные, ложась или вставая, не поскальзываются и не наносят себе травм. Снизу к ящику прибиваются два бруса, так что дно ящика оказывается приподнятым над землей или полом на десять-пятнадцать сантиметров. Такие же брусья крепят ящик с наружной стороны: обычно к ним – на расстоянии шестидесяти сантиметров от дна – прибиваются доски, служащие ручками при переноске животных.

Для особо ценных или очень редких животных, или для самок с детенышами ящики делают намного шире. Так как транспортировка на корабле оплачивается в зависимости от занимаемой площади, перевозка всех животных в больших, удобных ящиках обходилась бы слишком дорого.

В то время как на корабле принимается в расчет не вес, а объем и прочность ящиков, в самолете приобретает значение не только вес, но и объем, и качество «упаковки». В современных транспортных самолетах дно багажного отделения состоит из крутящихся шариков, по которым внутрь задвигаются палеты, по своим параметрам отвечающие внутренней конфигурации самолета. К палетам с помощью сетей прикрепляются ящики или свертки, укладываемые в соответствии с формой фюзеляжа. Так как точно следовать этой форме бывает трудно, то часто используют фигурные контейнеры, в которые и укладывают переправляемый груз. Для перевозки животных они не годятся, поэтому мы – с учетом их формы – подготовили из обрезков досок прочные ящики, в которых мы транспортировали даже целые группы животных. В одном ящике, например, помещалось: шесть кустарниковых куду или пять гну, или двадцать газелей. Такого ящика было достаточно и для транспортировки двух-трехметрового роста слонят или двух юных носорогов. Чтобы животные не поскальзывались, мы обтягивали дно тонкой проволочной сеткой, покрытой толстой джутовой мешковиной. Так как в самолете недопустимо протекание мочи сквозь щели ящиков, мы расстилали на палете двойной слой силоновой материи, на нее устанавливали контейнер, вокруг которого заворачивали края материи и прикрепляли их к ящику. Чтобы наладить циркуляцию воздуха в контейнере, его углы мы заполняли какой угодно плетенкой, а в боковых стенках пробивали дыры; между верхними досками ящика оставляли щели.

 Авиатранспорт выгодно отличается от остальных видов своей скоростью, удобством и почти полным отсутствием потерь. На первый взгляд может показаться, что воздушные перевозки намного дороже морских, но в действительности они обходятся дешевле: отпадает необходимость в расходах на дорогостоящие корма, без которых не обойтись в длительном морском путешествии; не приходится оплачивать зоотехнический персонал; очень ощутимо снижаются убытки от гибели животных в пути.

  В сезон дождей вода уносит огромное количество плодородной почвы. Выносу почвы в реки и озера препятствуют прибрежные заросли. На фотографии —именно такие заросли на берегу реки Цаво на территории Национального парка того же названия в Кении.

Нил перед каскадами водопадов Мерчисона в Национальном парке Кабалега в Уганде.

Веточка дикого растения, плоды которого имеют немаловажное значение в питании местного населения.

Кратер Нгоронгоро по величине занимает шестое место в мире. Образует естественную резервацию, в которой «сконцентрированы» все виды крупных восточноафриканских животных. Это одна из самых красивых резерваций, она по праву считается восьмым чудом света. На высоте 3188 метров над уровнем моря произрастают густые тропические леса. На самых больших высотах деревья обрастают лишайниками.

Защитная окраска – мимикрия – маленькой антилопы (она совершенно сливается с окружающей средой).

У самцов дикдика маленькие, прямые рожки, самочки – безрогие.

В древнеримской литературе о страусиных яйцах говорится как о даре властелинам небесной империи. Древнеегипетские фрески также изображают страусов, приносимых в дар царям. Перья страусов украшают головы богов, воевод и героев. Ксенофен, Аристотель, Алеиан и другие сообщают сведения о его росте и характере. На пиру императора Гелиогабала в качестве особого лакомства было подано шестьсот страусовых мозгов. В колесницу египетского царя Фармиуса запрягали страусов. Страусиное перо – символ справедливости, так как в отличие от всех остальных птичьих перьев ширина его одинакова как вверху, так и внизу. Фотография сделана на территории отлова в области Карамоджа, в Уганде.

Самец малого куду.

Львы пожирают антилопу гну. Львиное «пиршество» длится несколько часов, причем каждый из них поглощает от десяти до тридцати килограммов мяса. Самое большое лакомство – внутренности. Обычно после еды наступает двухдневный отдых. Повсюду, где водятся зебры, антилопы и буйволы, семьями селится самый крупный африканский хищник – пустынный лев. Охотятся в основном львицы, причем хорошо организованным «методом». Львы обеспечивают охрану территории и безопасность семейства. В брачный период лев уходит с львицей в заросли и в течение недели спаривается с ней примерно триста раз.

Даже не верится, насколько хорошо умеет спрятаться взрослая львица даже в низкой траве.

Могучий черноголовый лев в кенийской резервации Самбуро.

Южная часть Национального парка Рувензори в Уганде. Этих молодых льва и львицы очень побаиваются травоядные. Они часто останавливаются, осматриваются, принюхиваются, потом внезапно поворачиваются и пускаются наутек. Животные слишком хорошо знают, что такое голодный лев, отправившийся на охоту.

Царь зверей может позволить себе расслабиться, но только до того момента, пока ему не придется уступить дорогу животным посильнее его. В иерархии африканского животного царства лев уступает первенство слону, носорогу, бегемоту и буйволу.

Как Тим восстал из мертвых

Мамба, эта змея со смертоносным ядом, принесла мне немало печальных, даже трагических минут. Но случай, о котором я вам хочу рассказать, действительно интересен и необычен.

Происходило все в нашей ставке в Юго-Западной Африке – на ферме нашего торгового партнера Вольфганга Дельфса. С Вольфгангом мы должны были наловить для наших зоопарков редких антилоп и зебр. Мы готовили к отправке в Чехословакию большой океанский транспорт. Во время подготовки такого крупномасштабного мероприятия всегда бывает масса хлопот. Обычно в последнюю минуту перед вами встает какая-нибудь такая проблема, что не приснится и в кошмарном сне.

В один прекрасный день мы отправлялись на отлов, причем были в таком цейтноте, что приходилось мчаться буквально с временем наперегонки. Мы без конца сменяли друг друга у телефона и на рации, так что стенографистка Дельфса под конец впала в совершенное отчаянье.

– Давай на всякий случай заглянем еще раз на ферму, посмотрим, все ли там в порядке, – напомнил я Вольфгангу. В загонах у нас уже было несколько редких экземпляров, на время нашего отсутствия для них надо было обеспечить тщательный уход. Но в тот день мы на ферму не попали...

– Ясное дело, конечно, заглянем, – недовольно пробурчал Дельфс. Его настроение упало гораздо ниже нуля, чему я вовсе не удивлялся. Примерно с неделю назад он отправил в Испанию самолетом партию животных – пятьдесят голов. Владелец фирмы, заключившей контракт с Дельфсом, поручил своему эксперту проследить за отправкой животных из загонов в аэропорт.

– Будущий хозяин имеет на это право, – заметил тогда Дельфс, но я видел, что ему неприятно такое недоверие. Эксперт был что-то слишком инициативен и не в меру самолюбив. Сразу же по приезде он заявил Вольфгангу:

– Я лично прослежу за изготовлением клеток и ящиков.

– Будьте так любезны... – сухо проронил Дельфс и метнул на него такой взгляд, который так скоро не забудешь.

Животных начали загонять в клетки... У Дельфса уже лопалось терпение, ему хотелось поскорее покончить с этим занятием, чтобы начать отлов по контракту с Чехословакией.

Транспорт наконец был укомплектован, животных переправили в аэропорт, Вольфганг радовался:

– Уж как-нибудь переждем время до отлета самолета, правда, Джо?..

Эксперт бегал взад-вперед, держался очень важно и буквально устраивал панику. Животных грузили в „боинг“ американской авиакомпании, специализировавшейся на воздушных перевозках всякой живности. Пилот на своей работе наверняка видывал виды, но того, что случилось в следующую минуту, вряд ли ему довелось видеть раньше...

Развалилась одна клетка, потом вторая... антилопы промчались через аэропорт и исчезли в пустыне.

Именно в этот момент „боингу ДС-8“ было дано разрешение на взлет.

– Вам-то хорошо, – сказал пилот. – А мне каково? Вы представляете, что будет, если у меня в самолете развалятся остальные ваши дрова? К сожалению, у меня нет такой стюардессы, которая сумела бы угодить таким пассажирам.

"Боинг" улетел... Мы с Вольфгангом молча смотрели в голубую даль.

– Вокруг аэропорта пустыня километров на сорок, – сказал я. – Страшно подумать, что эти прекрасные животные осуждены на смерть.

– Да, страшно даже подумать, – согласился Вольфганг. – И доллары даром пропали.

Мы оба были правы. Правда, в ту минуту каждый из нас думал о своем.

– У вас все в порядке? – спросил управляющий фермой.

– Да, мы вот-вот приедем.

Мы вышли из здания и собрались усесться в джип. До загонов было не очень далеко, но тащиться по такой жаре пешком означало бы понапрасну терять силы и время. Дельфс открыл дверцы машины... в тот же миг мы услышали душераздирающий вопль. В нем было столько смертельного ужаса, что нас буквально пригвоздило к месту. Вольфганг, выросший в диком буше, стал белее мела, я явственно видел, как у него задрожали руки. Раздирающие душу вопли становились громче. Мы бегом кинулись туда.

Представившуюся нам картину описать очень трудно... и невозможно описать весь тот ужас, который нас охватил. Негр Тим, слуга Дельфса, катался по земле, лицо его было искажено ужасом и смертельным отчаянием. Рабочие с фермы в оцепенении стояли вокруг и таращили на беднягу глаза.

На спине Тима висела мамба.

Она набросилась на него, когда он в курятнике собирал яйца. Курица снеслась в самом углу, и Тиму пришлось на четвереньках добираться до них... В курятнике было полутемно, и бедный Тим не разглядел смертельно ядовитой змеи.

– Палку!.. – взревел Дельфс. – Палку, скорее!

Сам он побежал за сывороткой, а туземцы пока убили змею палкой. Все, правда, знали, что это уже вряд ли поможет, и что жизнь Тима висит на волоске. Уже обнаружились все признаки близкой смерти. Тим извивался в судорогах, хрипел, задыхался... видимо, начиналась агония. Наконец он застыл неподвижно, и на его искаженном страданием лице больше не шелохнулся ни один мускул.

– Тим! – обессиленно прошептала жена Дельфса. Это была очень чувствительная женщина, ее мягкий характер не изменился даже за те долгие годы, которые она прожила со своим мужем среди дикой африканской природы.

– Тим!.. – она разрыдалась. – Мой добрый верный Тим!

Он служил у них многие годы, так что стал уже почти членом семьи. Миссис Дельфс гладила его по руке:

– Скажи, что это все неправда... скажи, что ты не умер.

– Я умер, – ответил Тим.

Само собой, это подействовало как взрыв бомбы. Туземцы суеверно испарились, так что мы там остались вчетвером.

Дельфс прикоснулся к телу несчастного. Оно было холодно и неподвижно, но пульс прощупывался четко.

– Тим!.. Ты же жив!

– Нет, не жив. Меня укусила мамба.

Тиму срочно ввели противошоковые препараты, иначе ему грозила бы новая опасность. Он свято верил, что уже умер... Когда мы хотели поставить его на ноги, он был совершенно обмякший и не реагировал ни на какие уговоры насчет того, что он еще совсем живой.

Прошел час, второй... Тим лежал на постели вытянувшись и совсем тихо, как и подобает мертвецу. В конце концов Дельфс здорово разозлился.

– Ты, скотина! – зарычал он. – Ты же жив остался! Ты что, не слышишь, что ли?

– Слышу, – смирно отвечал Тим. – Но я мертвый, меня укусила мамба.

Можно было бы и не удивляться упорству Тима. Каждый год от укуса мамбы умирает множество людей. Тиму это было хорошо известно...

– Ну, подожди, я тебе покажу! – окончательно вышел из себя Дельфс и исчез на некоторое время. Вернулся он с плеткой, с которой и подскочил прямо к Тиму.

– Сейчас же восставай из мертвых! – бушевал он.

Идея с плеткой оправдала себя блестяще. Тим вскочил с постели и пулей вылетел во двор. Правда, все равно все было не так-то просто. Когда он ни с того ни с сего выскочил из дома, все разбежались от него в страшном перепуге.

Покойницкую репутацию Тима в конце концов удалось исправить жене Дельфса. Она собрала все черное население фермы и объяснила, что к чему. Тиму вовсе не пришлось восставать из мертвых, потому что жизнь ему спасли его густые, мелко закрученные кудри. Ведь в его прическу ни одну расческу не воткнешь... так что и мамба не смогла ему повредить.

О ядовитости и молниеносности действия укусов мамбы свидетельствует случай, рассказанный мне женой Дельфса. Как-то днем она услышала бешеный лай своих двух фокстерьеров. Она выглянула из окна и сразу увидела, как собаки кинулись в колючие кусты, ветви которых цеплялись за стену прямо под окном. Один из фокстерьеров успел вцепиться мамбе в хвост, она его сразу же укусила, но тут на помощь бросился второй и схватил змею за шею сверху. Мамба рванулась, пес было ослабил хватку, но тут же снова ринулся в атаку и убил ее. Пока миссис Дельфс выбежала из дома с сывороткой, собака уже была мертва...

Когда она рассказывала мне об этом, я и предположить не мог, что мне во всем придется убедиться собственными глазами.

На другой день мы с Вольфгангом отправились в буш. Сначала все выглядело так, что нам вроде должно было повезти. Мы поймали лучшего из всех жеребцов зебры Гартмана, которых нам когда-либо удавалось поймать.

– Какое чудо! – пытался я выразить свой восторг. – Ты знаешь, как мы его назовем? Большой босс.

– М-да, он и вправду так смотрится, – сказал Вольфганг задумчиво, потом добавил:

– Надо будет сделать в машине перегородку покрепче.

Мы поймали семь зебр, это было как раз то количество, на которое рассчитана одна машина. Чтобы вам легче было понять, что случилось потом, я должен описать, как выглядит перевозка животных из буша. В огромную клетку, установленную в кузове грузовика мы загоняем животных, которые "ничего не имеют друг против друга", и отделяем их перегородкой от всех тех, которые "могли бы иметь что-то против них". Таким образом, клетка делится на отдельные "номера".

Сначала мы загнали в машину стадо из трех животных, быстро изолировали его специальной стенкой, за стадом последовали другие зебры; наконец мы поймали Большого босса и отвели ему "апартаменты" с самыми толстыми стенками.

– А ты, приятель, давай без шуточек! – уговаривал его Вольфганг, как вы убедитесь позже, с большим "успехом". Только он докончил свое предложение, как Большой босс разогнался и начал ломать толстые доски, будто это были спички. Через пару минут все стенки превратились в "дровяной сарай".

Мы с Дельфсом стояли как громом пораженные и не могли придумать, что делать дальше. Все животные оказались вместе, причем ярость Большого босса привела их в состояние шока. Остальные жеребцы были кроткими как овечки.

– И что теперь? – сказал Вольфганг; к нему первому вернулся дар речи.

– Сейчас ничего не сделаешь. Надо поскорей дать полный газ и верить, что от машины останутся не только щепки.

До Виндука отсюда было триста километров. Ну и, как вы сами понимаете, дорога была еще та. Тем не менее в кузове стояла тишина, в которую трудно было поверить. Отловленные нами звери, видимо, не отваживались шелохнуться, а Большой Босс, конечно же, успокоился после того грандиозного скандала, который он нам устроил. Когда нам, как ни странно, посчастливилось добраться до Виндука, где находилась ферма Дельфса, мы выпустили зверей из машины в просторный загон. Стада снова были отделены друг от друга, так что все животные разместились, наконец, с необходимым комфортом.

С одной стороны загона возвышалась огромная скала. В один прекрасный день к Дельфсу прибежали туземцы с сообщением, что там видели мамбу.

– Ее надо быстро найти и убить! – принял решение Вольфганг и молниеносно организовал целую экспедицию. В загонах к тому моменту содержалось уже почти сорок зебр. Вольфганг и его управляющий провели срочный курс обучения туземцев насчет того, как себя нужно вести, чтобы не угрожать безопасности друг друга. Кончилось все, конечно, не так, как было задумано.

– Сэр, мы нашли ее! – кричали африканцы со скалы. – Мамба здесь, она спряталась!

– Выгнать из убежища и убить! – отвечал таким же громким криком Дельфс, счастливый уже от того, что ядовитую змею удалось-таки обнаружить.

Что случилось в последовавший вслед за этим моментом, трудно было понять.

– Осторожно, мамба! – вскрикнул кто-то.

Мамба как на крыльях слетела со скалы и скрылась в загоне. Буквально через секунду она выскочила из загона с другой стороны, где ее и убили африканцы, не входившие в состав карательного отряда и околачивавшиеся там просто так.

– Какое счастье, что все так хорошо кончилось, – вздохнул Дельфс.

Вольфганг в эту минуту думал о людях. Никто не видел, укусила ли мамба кого-нибудь из животных в загоне. В природе этого, правда, и не бывает. Когда по бушу идет крупное животное, мамба знает, что этот "обед" не для нее, и предпочитает скрыться.

В загоне же дело кончилось совсем по-другому. Мамба, почувствовав себя в опасности, успела перекусать всех, кто ей попался по пути.

В тот же день где-то к середине дня погибли первые две зебры, к вечеру еще одна, на другой день четвертая, и на третий день шестая.

Большой босс остался невредим, мы отвезли его в Чехословакию. Он и не подумал менять характер и продолжает командовать всеми подряд.

Для изготовления ящиков во время экспедиции в Южном Судане в 1975 году нам – для транспортировки шести редких носорогов, а также достаточно большого количества газелей монгало, бубалов, слонят и буйволов – пришлось использовать четыре грузовика досок, несколько мешков гвоздей, болтов и гаек и примерно сорок бочек бензина.

Две машины прочных досок мы с огромным трудом раздобыли в городке Нимуле (Судан), остальные доски, гвозди и болты, а также тридцать бочек бензина пришлось везти из Кении. Люцерну и все гранулированные корма тоже пришлось везти из Северной Кении через Уганду в район Симба в провинции Верхнего Нила. Это было настоящее хождение по мукам – дорога вела через три таможенных шлагбаума, так что все необходимые нам материалы проделывали путь в семнадцать тысяч километров. Запчасти к поломанным машинам приходилось покупать в Найроби. И только благодаря маленькому самолетику «Пипер суперкаб» их доставка стала занимать всего три дня.

Самым удобным временем для отъезда в Африку для нас, членов экспедиции, является начало декабря, когда там наступает сухой сезон. Отлов необходимо закончить самое позднее до конца февраля, лагерь надо покинуть в середине марта – до начала сезона дождей, а в Европу необходимо вернуться во второй половине мая, когда устанавливается хорошая, теплая погода, которая позволяет использовать конец весны и все лето для акклиматизации животных.

Отправка животных из лагеря начинается уже в феврале, после того как с агентами фирм морского транспорта оговаривается порядок перевозки и начинаются поиски наиболее удобного для нас корабля, который из африканского грузового порта как можно скорее и, по возможности, без остановок в пути доставил бы нас вместе с животными в транзитный порт в Гамбурге. Тихоходные и небольшие суда нас не устраивали: на них ощущается даже малейшая качка, а животные от этого очень страдают. На судах ГДР всегда порядок и чистота, работа идет четко и организованно (кроме всего прочего, их корабельные команды любят животных и с удовольствием помогают нам даже в свое свободное время), поэтому мы в большинстве случаев грузились на суда пароходного управления города Росток.

После уточнения даты погрузки на судно необходимо подготовить перевозку животных на машинах и по железной дороге таким образом, чтобы они были доставлены в порт именно в день погрузки: если их привезти раньше, то придется платить за место, где они будут ожидать погрузки, а если позже — тоже платить, только уже за задержку выхода судна из порта. В порту заказывается корм, количество которого рассчитано примерно на месяц морского путешествия. Плюс к обычной норме я всегда «прихватывал» запас дней на десять – на тот случай, если бы вдруг судно получило повреждение или из-за плохой погоды задержалось в пути.