Текст книги "Царь зверей не лев"

Автор книги: Йозеф Вагнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 31 страниц)

Что же это были за племена, которые две тысячи лет назад оставили на нигерийских холмах такие прекрасные керамические головы? Ответа мы пока не знаем, остаются только предположения.

Что знает Европа о Западной Африке? Первые сведения появляются только в XIV веке, то есть в то время, когда в Западной Африке уже в течение тысячелетия существовали организованные государства. Европейцы издавна поддерживали отношения с северо-африканским побережьем, но вглубь страны вступить не отваживались. Нормандские торговцы, поселившиеся в Сицилии, завязали связи с магометанскими городами в Северной Африке еще в XII веке. Некоторые христианские государства посылали своих консулов в северо-африканские портовые города, но передвигаться по стране христиане не имели права.

В 1375 году в Испании появилась карта Африки, на которой был отмечен переход в Атласских горах в Марокко, куда с товарами отправлялись торговцы "в страну гвинейских мавров". На ней были также отмечены Тимбукту, Мали, Гао, Тангаза и многие другие места, в которые европейские путешественники смогли попасть лишь несколько столетий спустя. Появились и другие карты, на которых, правда, было много вымышленного. Фра Мауро в 1459 году составил одну из первых карт, на которой был отмечен самый маленький мыс африканского побережья. Утверждение, что "парусник, который возьмет курс на юг и достаточно долго будет идти в этом направлении, достигнет самого южного выступа африканской суши", было доказано только почти через тридцать лет, когда португальский мореход Бартоломео Диаз обошел на своем корабле мыс Доброй Надежды.

В XIV веке арабский писатель Аль-Омар опубликовал путевые заметки, в которых он писал, что западно-африканские моряки отправились в Атлантический океан во время правления малийского короля Канкана Мусы. Долгое плавание двухсот парусников, окончившееся трагически, он описывает так: "И когда спросил я султана Мусу, как добился он власти, ответил он мне:

– Власть в нашем роду переходит по наследству. Мой королевский предшественник не поверил, что пределы соседнего моря не известны. Он хотел узнать эти пределы и не хотел расстаться с этой мыслью. Он приказал приготовить двести кораблей с матросами и погрузить на это число кораблей золото, воды и пищи на два года. Капитанам он приказал: "Вернетесь вы только тогда, когда увидите край океана, или когда у вас кончатся вода и пища." Корабли ушли, и все долго ожидали их возвращения. Ни один корабль не возвращался. Все ждали дальше, и наконец вернулся один единственный корабль. Мы спросили капитана, что видел он в пути и какие вести он несет. Капитан ответил нам:

– О, мой султан! Мы плыли долго-долго, пока не увидели что-то вроде реки, мощным потоком вливающейся в открытое море. Мой корабль был последним. Остальные продолжали плыть, но как только они попадали на это место, то сразу исчезали. Я не знаю, что с ними случилось. Я повернул корабль и не поплыл к этому потоку..."

К очень ранним описаниям путешествий относится книга Джиованни Баттиста Рамусио, вышедшая в 1563 году в Венеции. Кроме прочего, в ней описывается удачное морское путешествие, которое к гвинейским берегам предпринял венецианец Га да Моего в 1455 году. Этому отважному мореходу и предпринимателю удалось наладить торговые связи с королевствами Тимбукту и Мали. По возвращении он сообщил, что «эти королевства достаточно цивилизованны и очень желают иметь европейские товары».

Европа постепенно стала принимать во внимание факт существования Западной Африки. На картах появились Мали и Сонгхай, хотя кроме названия о них было известно очень мало. Зато была твердая уверенность, что это мощные государства, обладающие невероятными богатствами. Позже это мнение совершенно изменилось. Европа, которая вначале смотрела на древние западно-африканские государства как на могучие и славные государства, кончила тем, что отказала им в каком-либо историческом значении. Как это обычно бывает, правда находилась где-то посередине. Если учесть климатические условия средневекового Тимбукту, то уровень существовавшей в нем цивилизации можно смело приравнивать к большинству средневековых европейских городов. Но в XIX веке Тимбукту выглядел просто убого – как написал Рене Калье, первый европейский путешественник по этим местам.

Западная Африка пережила длительный период чужестранной работорговли, размах которой даже трудно себе представить. Последствия этой торговли были намного катастрофичнее, чем покорение мелких племен, подчинившихся завоевателям. Работорговлю можно сравнить разве что с чумой, которая в средневековой Европе «выкосила» почти треть населения. Спрос европейского рынка на африканских рабов впервые был удовлетворен в 1444 году, когда в Лиссабоне продавали рабов из Сенегала. Количество их так умножилось, что в начале XVI века в некоторых странах рабов было больше, чем исконных жителей. В Америке спрос на рабов был еще больше, чем в Европе. Миллионами их привозили в Бразилию, Карибский бассейн и на юг Соединенных Штатов. Недавно один португальский историк подсчитал, что в период 1486-1641 гг. только с ангольского побережья было увезено 1 389 000 рабов. В Бразилию их с 1580 по 1680 год было продано примерно миллион. Записи английских корабелов показывают, что столетием позже, в 1783-1793 гг. ливерпульское корабельное общество предприняло приблизительно девятьсот морских экспедиций, в результате которых было перевезено 300 000 рабов.

Охота за рабами превратилась в настоящее массовое преследование, моральные соображения не шли в расчет, чувство человеческого достоинства превратилось в излишнюю роскошь. Трудно представить себе тот огромный вред, который принесла работорговля обществу тех государств, которые подпали под это проклятие. Несомненно, и к другим регионам можно отнести то, что было написано о Конго: "Все общественные связи и звенья постепенно были разорваны, сама структура общества была разрушена. Фактом является то, что еще до прихода белых в Конго существовало рабство. Однако рабы представляли органическую составную часть социальной структуры, и их положение в ней было четко определено. Размах работорговли превратил патриархальное рабство в дикую погоню за человеческими жертвами. Сильный продавал слабого, семейные устои перестали существовать, потому что родители стали продавать своих детей или, наоборот, дети продавали своих родителей как какие-то ненужные вещи. Португальцы выжигали на рабах клейма, будто это были овцы..."

В 1897 году отряд английских солдат во главе с майором Бэконом пробился в западно-африканский город Бенин. Об этом городе Бэкон написал: "Бенин с полным основанием называют кровавым городом. Его история – длинный список варварских деяний самого худшего толка. Когда в первой половине этого века он стал центром работорговли, человеческие страдания достигли предела". Бэкон, правда, пишет не только о кровавом варварстве, но и о том, что он нашел "несколько сотен бронзовых вещичек, которые очень напоминают египетские изваяния и отлиты мастерски", а также "чудесной резьбы изделия из слоновой кости". Когда эти изделия переправили в Европу, они вызвали всеобщее восхищение. В 1938-1939 году по счастливой случайности удалось найти еще одну большую коллекцию бронзовых – точнее говоря, латунных фигурок. Нашли ее в Иффе, во дворце властителя города-государства, примерно в ста шестидесяти километрах от Бенина. Это были художественные произведения невиданной красоты. А это говорит о том, что территория нынешней Южной Нигерии была заселена талантливыми племенами с развитыми художественными ремеслами. Долгое время преобладало мнение, что это художественное самовыражение, столь отличное от общего абстрактного африканского стиля, является лишь случайным заимствованием неизвестно откуда. Но теперь уже ясно, что это мнение было неправильным. Йорубо из Иффе и близлежащих поселений утверждают, что их предки "пришли с востока". Неизвестный португальский лоцман в 1540 году написал о них: "Их короли окружают себя очень сложными церемониями, многие ни за что не позволят увидеть, как они едят – это могло бы поколебать веру подданных в то, что властитель может обходиться и без еды. Это солнцепоклонники, они верят в бессмертие души и в то, что после смерти они соединятся с солнцем". Здесь четко прослеживается влияние кушманского культа властителя. Бог йорубо Санта с бараньей головой очень напоминает древнеегипетские культовые представления. В одном королевском захоронении была найдена фигурка свернувшейся змеи, – это изображение входило в число культовых предметов древних жителей нильских берегов. Знали ли предки йорубо славный город Меруа? Меруанский храм в Наго, которому уже почти две тысячелетия, на фасаде украшен точно таким же изображением свернувшейся змеи. Иффские и бенинские художники – в отличие от других западно-африканских "коллег" – при отливке бронзовых и латунных фигурок использовали так называемую технику растопленного воска. Точно такую же технику применяли и племена, жившие в долине Нила. Иффское искусство достигло своей вершины в XIII веке, через тысячу лет после падения Меруа.

В первом веке нашей эры римляне уже хорошо знали побережье Восточной Африки вплоть до Мозамбикского пролива. Об этом свидетельствует известнейшее мореходное пособие давних времен «Периплюс плавания по Эритрейскому морю». Автором его, скорее всего, был александрийский грек, который сумел проплыть вдоль побережья. В книге он описал правила кораблевождения и торговые портовые города на восточно-африканском побережье сегодняшней Танзании, торговые пути, которые были исхожены многими его предшественниками. Далее он отмечает портовые города и рынки, куда он заходил на своем корабле, описывает товары, которыми там торговали. В «пособии» говорится: «На восточно-африканские рынки привозят из Индии копья, особо по их заказу изготовленные, а также секиры, кинжалы и разное стекло. Немного вина и пшеницы привозят в дар, чтобы туземцы их лучше принимали... Из восточно-африканских портов вывозят прежде всего слоновую кость, носорожий рог, черепах и некоторое количество вина».

На восточно-африканском побережье оставались жить арабы-переселенцы, заключавшие браки с африканками. Постоянный обмен товарами вел к развитию торговли, особенно в направлении южных областей. На северном побережье Мадагаскара нашли монету времен императора Константина, так что достаточно реальным является предположение о том, что арабы проникли и в эти места. В 1950 году английский археолог Джервез Мэтью сделал интересные открытия на островах, расположенных вблизи южного побережья Танзании. На островке Зонг Мнара при раскопках брошенного жителями древнего города он нашел изделия из обливной керамики несомненно таитянского происхождения и много китайского фарфора, датируемого XII-XV веками. Среди монет, найденных на восточно-африканских островах, встречаются деньги, отчеканенные в Месопотамии и на монгольских монетных дворах в Персии. В тех же самых местах были обнаружены и просверленные шарики из индийского янтаря, хрусталя и топаза.

Арабский ученый Аль-Идриси в своем трактате указывает на важную роль, которую играл индийский спрос на африканское железо. Не менее важной была торговля слоновой костью. Бивни слонов вывозились из Африки в Оман, а оттуда в Индию и Китай. Китайские императоры и мандарины восседали на тронах из слоновой кости, а чиновники являлись к ним на прием исключительно в носилках из той же слоновой кости. В Индии тоже был большой спрос на слоновую кость, потому что там из нее делали рукояти мечей и кинжалов, а также шахматные фигуры.

Следующей важной статьей экспорта было золото. В течение пяти-шести веков с восточно-африканского побережья в Индию было вывезено огромное количество золота. Популярным "экспортным вариантом" были также черепахи и рабы. К концу VII века в Месопотамии жило столько рабов-африканцев, что многочисленные восстания пришлось подавлять в течение целых двухсот лет. Тем не менее работорговля не имела первостепенного значения в торговых отношениях арабов с Восточной Африкой. Таким образом, работорговля тогда еще не была той самой погонной силой как позже, когда в Африку пришли европейцы, или даже еще позже – когда туда вернулись арабы.

Когда португальский адмирал Васко да Гама на четырех своих кораблях обошел мыс Доброй Надежды и оказался на восточно-африканском побережье, он не мог прийти в себя от удивления. После долгих месяцев одиночества в голубых просторах Атлантического океана его матросы с изумлением глядели на оживленную жизнь в прибрежных городах, так и кишащими народом. Народ с восторгом приветствовал моряков, которые знали морской путь в Индию и плыли по лоциям, картам, компасам и астролябиям, которые были, может быть, даже лучше, чем у местного населения. Португальцы встали на якорь в порту, забитом заморскими кораблями. Совсем не многие из европейских городов в XV веке могли в этом плане сравняться с городами Восточной Африки. На глазах у пришельцев шла погрузка и выгрузка золота, слоновой кости, железа, черепах, стеклянных бус, меди, хлопка, фарфора и рабов. Масштабность торговли и размеры увиденных богатств были выше всех представлений, существовавших в Европе.

Португальским морякам в конце XV века восточно-африканское побережье представилось таким же цивилизованным, как и свое собственное. Они никак не могли надивиться зажиточности городов, в которых они некоторое время прожили и которые они же потом и разграбили.

В следующем столетии португальцы жестко прибрали к рукам всю торговлю в Индийском океане и использовали ее исключительно в своих интересах. Они беспощадно разрушили все торговые связи между портовыми городами, которые поддерживались в течение многих веков, и оставили после себя настоящую разруху. Вооруженное сопротивление они легко подавили – вооружены они были лучше и воевали жестоко. Африканская военная тактика, в отличие от других государств, основывались на том, чтобы оставлять на поле боя как можно меньше убитых.

Сегодня просто тяжело и трудно говорить о том, сколько всего в Африке было загублено, уничтожено и позабыто. Португальцы первыми нашли прекрасную, редкостных богатств страну, они усмотрели в ней владения царицы савской и залежи золота, которые придали такой блеск правлению библейского царя Соломона. Но те, что пришли после них, остались совсем при другом мнении – представили миру Африку местом обитания диких варваров, страной морального упадка, жестокости и безграмотности.

В 1518 году португальцы рукоположили в сан епископа Энрико из Конго, первого священника негритянского происхождения, сына королевской четы, а потом засыпали конголезских феодалов дворянскими титулами и должностями. Тогда португальцы считали это вполне естественным, и им в голову не приходило презирать африканцев за то, что у них другой цвет кожи. Но уже через четыреста лет утвердилось всеобщее мнение, что у африканских народов нет своей истории и что живут они жизнью, которая не намного лучше звериной.

Прошлое Африки покрыла пелена забвения.

В 1541 году Христоваль да Гама, четвертый сын Васко да Гама, повел военный отряд в Эфиопию. "Чулки, брюки и кафтан на нем были из красного атласа, плащ французского покроя из тонкого черного сукна, расшитого золотом, и черная шапочка, украшенная редкой золотой монетой". В эскорте было 450 португальских воинов, офицеров, не считая лиц высокого происхождения. Эфиопский император призвал португальцев к себе, чтобы они помогли ему выгнать магометанских захватчиков из Сомали и сохранить таким образом в Эфиопии христианство. В боях Христоваль да Гама погиб, но португальцы в конце концов победили. Михаэль Кастангоза, один из участников этого похода, описал свои впечатления в книге, являющейся необычайно ценным документом. Прочитав эту книгу, мы начинаем понимать, в чем состояло главное отличие истории Эфиопии: жители плоскогорья боролись с агрессивными соседями и чужеземными захватчиками. Кастангоза высказывает удивление по поводу того, что далекий африканский народ, который уже 1200 лет придерживается христианства, способен так долго отстаивать свою веру и национальную самостоятельность в окружении стольких врагов. Этот отличительный признак прослеживается вплоть до недавнего прошлого. Поименование негус – император – появилось еще в третьем веке до нашей эры. Несмотря на извечные нападения со стороны южно-аравийских племен, эфиопы основали свое королевство Аксум. Богатство этому королевству приносила торговля обитателями берегов Красного моря. Порт Адулис еще в седьмом веке нашей эры играл такую значительную роль, что вел торговлю с весьма отдаленными Цейлоном и Индией. Из Адулиса вели караванные пути к среднему течению Нила и в Меруа.

В Эфиопии с древнейших времен устраивали террасовидные поливные поля, занимавшие на севере и юго-западе Эфиопии 30 000 квадратных километров. Известны каменные строения, построенные без применения цемента. Интересно, что такой метод строительства использует племя консо. За высокими горными хребтами и зелеными долинами Южной Эфиопии под сомалийскими землями скрыто множество остатков средневековых городов, построенных когда-то из кирпича и камня. Но об их истории мы пока не знаем ничего определенного.

Португалец Дуарте Барбосса в своей хронике в 1517 году написал о Мозамбике: "Далее за побережьем, внутри земли, располагается большое королевство Мономотапа, которым владеют кафрские язычники или, как их называют мавры. Это люди черные, совсем голые, только бедра у них прикрыты". Несколько позже португальцы попытались овладеть этим королевством. Но на этот раз им пришлось удовлетвориться тем, что им рассказали люди с побережья. Португальцы, правда, встречались и с купцами из этого отдаленного королевства. Они покупали хлопчатобумажные и шелковые ткани, сами будучи одеты в меха. На некоторых из них были надеты целые шкуры с хвостами, волочившимися по земле и означавшими почетное положение в обществе: "на левом бедре у них меч в деревянных ножнах, богато изукрашенный золотом и другими металлами..."

На побережье ходили толки о нескольких королевствах, но Мономотапа было самым могущественным из них. "В пятнадцати-двадцати днях пути лежит город Зимбохе со многими домами из дерева и соломы. Это город языческий, и здесь часто пребывает и король мономотапский. Шесть дней пути отсюда направлением от Софалы к мысу Доброй Надежды лежит Мономотапа. В этом городе чаще всего восседает король в просторном дворце, и оттуда приходят в Софалу купцы с золотом. Они без веса отдают его маврам за цветное стекло и бусы, которые этим людям очень любы".

Обширные развалины каменного города Зимбабве в Юго– Восточной Родезии, сегодня уже повсеместно известные во всем мире, находятся от порта Сафала в четырехстах километрах по воздушной прямой. Письменные свидетельства о том, что португальцы или другие европейцы проникли вплоть до Зимбабве, не сохранились. Европейские летописцы знали, что существует много городов под названием Зимбабве. Й. де Баррос, описывая крепости внутри страны, подчеркивает, что туземцы все эти строения называют "Симбаоэ", что на их языке обозначает "Королевский двор" – так они поименовали все места, где пребывал король. Все эти места принадлежали королю Мономотапы.

Большинство южно-африканских развалин обнаружено в областях, относящихся к Родезии, Южному Заиру, западным окраинам Мозамбика и Северного Трансвааля. Барбосса утверждал, что король Мономотапы владел необычайно пространной страной, и это утверждение видимо не слишком преувеличено.

Сегодня под названием Большое Зимбабве мы подразумеваем обширные каменные развалины в Родезии поблизости от дороги, которая соединяет Салсбури с Иоганнесбургом. Эти развалины, с высокими стенами, башнями и арочными воротами – свидетельство того, что именно здесь была столица могучего, единого государства. Среди остатков древнего города выделяются два больших строения. На холме возвышается мощное строение, которое когда-то наверняка служило в целях обороны. У подножия холма остались развалины так называемого "эллипсовидного храма". В качестве строительного материала повсеместно использовались глыбы гранита, прекрасно обтесанные из скальных залежей, лежащих окрест холмов. Этот великолепный архитектурный ансамбль среди заброшенных, пустынных окрестностей, производит поистине могучее впечатление. Крепостные стены и размеры арочных строений напоминают архитектуру областей Средиземноморья, заселенных европейцами.

Королевская резиденция окружена искусно изукрашенными стенами, которые когда-то охраняли таинства выплавки золота и других металлов. Каменные ограды закрывали и подходы к скульптурным изображениям богов в виде огромных птиц. Ремесленники и купцы жили в глиняных лачугах, и в каменных домах. У нас нет сведений о том, что кому-либо из европейцев удалось быть представленным мономотапскому двору. Сюда приходили только африканские или арабские купцы с побережья, но они не оставили никаких письменных сообщений. Развитие общества, жизнь населения, нравы, обычаи и религиозные представления видимо так и останутся тайной.

Базиль Дэвидсон говорит, что в пустынных местах северного Трансвааля находится Мапунгубве – небольшой холм со склонами из грубого песчаника и плоской вершиной. Холм этот расположен южнее от реки Лимпопо, которая образует границу между Южно-африканской республикой и Родезией. Холм Мапунгубве обращен на север, где на расстоянии примерно триста километров стоят развалины Великого Зимбабве. Эти пустынные места и до сих пор заселены очень мало. Четверть века назад здесь жило в большинстве белое население бурского происхождения. Буры не раз слышали рассказы о «святой горе», где неизвестные предки местного племени вельдо когда-то зарыли клады. В 1932 году фермер Ван Граан решил отыскать эту гору. Он знал, что поставил перед собой трудную задачу – ведь гора для туземцев была табу, местом, которое вызывало священный ужас. Африканцы не смели даже пальцем показать на эту гору, а когда о ней заходил разговор, тщательно следили за тем, чтобы оставаться к Мапунгубве спиной. Подняться на гору означало верную смерть, потому что она была посвящена могущественным богам предков, которые спрятали там свои сокровища.

Ван Граан с сыном и еще тремя мужчинами в конце концов нашли одного туземца, который отважился открыть тайну и указал на холм высотой примерно тридцать и длиной триста метров, описав также скрытое среди деревьев место, откуда к вершине горы ведет узкий скалистый проход. Экспедиция Ван Граана прорубила в колючих зарослях тропку и у подножья холма нашла скалистый проход, в стенах которого были высечены углубления, как будто специально сделанные для того, чтобы можно было соорудить примитивную лестницу. Так экспедиция оказалась перед низкой каменной стеной с огромными глыбами, установленными на камнях поменьше с таким расчетом, что их в любой момент можно было бы легко обрушить на головы нежелательных пришельцев. Плоская неширокая вершина была сплошь усеяна керамическими черепками. Когда начали копать в сыпком песчаном поверхностном слое, обнаружили стеклянные бусы, куски железа и меди. Потом экспедиции улыбнулось счастье – несколькими неделями раньше в некоторых местах грозовым ливнем смыло поверхностный слой песчаной почвы. В одном из таких мест Ван Граан старший увидел блестящий желтый предмет. Это было золото. Члены экспедиции начали лихорадочные поиски и обнаружили золотые бусы, браслеты и куски листового золота. На второй день они с помощью ножа удалили сыпкий слой земли и нашли различной конфигурации выпуклые листы золота. Это были остатки фигурок носорогов – их деревянная внутренняя основа не сохранилась, так что остались только дольки листового золота, когда-то золотыми нитями крепившиеся на деревянный остов. Нашли даже золотые ушки и хвосты от фигурок. Был тщательно устранен песок, покрывавший какой-то древний человеческий скелет, но под действием воздуха он рассыпался в прах. Найденные золотые предметы весили 1600 граммов. Помощники Ван Граама сдали их на государственный монетный двор в Претории. Так был открыт редкостный, почти нетронутый источник археологических находок. Тогдашнее южно-африканское правительство начало действовать с удивительной быстротой. Оно купило земли, на которых расположен Мапунгубве и провозгласило ведущиеся на нем археологические раскопки делом общенационального значения. Связи между культурами Мапунгубве и Зимбабве пока что полностью не изучены, но что эти связи существовали, всем уже ясно. Древние писатели Мапунгубве создали сложную культуру железного века, которая по сути не отличалась от подобных периодов развития цивилизации в других частях мира.

Древнегреческие мыслители называли Африку Ливией. Названием Африка стали пользоваться римляне, образовав его от слова «Афер», что первоначально подразумевало «жителей с другой стороны» и, заодно, население Северной Африки.

Греческий драматург Аисхил в начале V века до новой эры достаточно хорошо изучил течение Нила от порогов до устья и знал, что Нил выходит из берегов тогда, когда ему приходится "избавляться" от огромного количества воды в сезон дождей. Греческий историк Геродот (485-425 гт. до новой эры) внес в свою "Историю" множество сообщений о Египте и Киренаике, которые он собрал во время пребывания в Египте из устных рассказов. Египетский король Нехо (600 г. до новой эры) соединил Нил с Красным морем каналом и отправил оттуда на кораблях экспедицию финикийцев. По Красному морю они поплыли в Индийский океан и, когда у них кончились запасы пищи, пристали к берегу, посеяли хлеба, а после жатвы снова отправились в путь. На третий год проплыли вдоль берегов всей Африки, через Гибралтар и Среднеземное море они вернулись в Египет. Мореходы установили, что во время путешествия в Африке солнце всходило с правой стороны. Геродот написал, что ему это сообщение не кажется слишком точным, и видимо именно это стало причиной того, что многие средневековые ученые мужи считали плавание в районе африканского побережья обыкновенной выдумкой.

Географов уже с давних времен занимал вопрос о том, где же собственно берет свое начало Нил. Греческий ученый Гекатаиос предполагал, что Нил вытекает из Южного океана, и считал его поэтому границей между Азией и Африкой. Геродот знал течение Нила на египетской земле, так же как и то, что даже четырехмесячное путешествие на юг не приведет к его истокам. Геродот был убежден, что Нил течет с запада. Римляне предприняли несколько путешествий из Египта вдоль Нила в южном направлении. При императоре Августе египетский наместник Петрониус проник в глубь территории до Напаты в Нубии и обследовал Меруа. Экспедиция императора Нерона ушла еще дальше на юг от болот на Белом Ниле, так что с тех пор сохранились интересные свидетельства о жизни тамошнего примитивного населения. Греческий географ Птолемей из рассказов морехода Диогена узнал, что Нил вытекает из больших озер, питаемых талыми снегами с Лунных холмов. Диоген дошел до истоков не против течения Нила, а с востока, от побережья Индийского океана – подобно исследователям прошлого века.

Греки и римляне знали африканские земли, которые относились к владениям Римской империи. Ей же принадлежало и северо-африканское побережье от западного окончания Атласа вплоть до Египта.

В Триполисе и Киренаике римлянам были известны даже оазисы, на несколько сотен километров удаленные от побережья. Долину Нила они изучили до точки слияния Голубого и Белого Нила. На востоке им было хорошо знакомо побережье Красного моря.

Вторая область, менее известная грекам и римлянам по причине нерегулярности торговых отношений, располагалась на западно-африканском побережье и тянулась до самого Рио-де-Оро, а на востоке – до побережья Индийского океана вплоть до острова Занзибар.

Внутри страны они знали о существовании Килиманджаро и горы Кения, а так же о больших озерах, из которых вытекает Белый Нил. Более точное представление у них было об Эфиопии, об озере, из которого вытекает Голубой Нил и о аксумском царстве. С территории Судана путешественники проникли приблизительно до озера Чад и среднего течения Нигера.

Во второй половине XIX века внутренние земли Африки начали привлекать все более пристальное внимание европейских естествоиспытателей, географов и путешественников. Всем хотелось решить давнишние спорные вопросы: где же находятся истоки Нила и Конго? Что же скрывается в глубине бесконечных просторов Африки, которые на картах все еще были отмечены белыми пятнами? Появились имена, ставшие потом прославленными: де Бразза, Мунго Парк, Спик, Бартон, Грант, Голуб и, в первую очередь, Ливингстон.

Дэвид Ливингстон, известный шотландский врач и миссионер, еще более прославился своим первым открытием: на северной границе пустыни Калахари он нашел неизвестное мелкое озеро, за что ему лондонское Королевское географическое общество присудило награду – серебряные часы. Путешественник Ричард Бартон тоже отправился в Африку и стал известен своими первооткрывательскими экспедициями по Индии и Аравии. Путешествовал он в качестве сотрудника Британского восточно-индийского общества. Об африканских "глубинках" распространялись самые соблазнительные слухи. Хотелось знать, где, собственно, находятся таинственные Лунные холмы, о которых имели неопределенные сведения еще древние римляне. Ходили рассказы и о карликах, живущих в девственных лесах, и о невероятных залежах драгоценных металлов.

Путешественникам, отправлявшимся в эти края, приходилось для начала обзаводиться соответствующим снаряжением. Английский путешественник Августус Грант описал все то, что со всей необходимостью должна брать с собой в Африку экспедиция из двух человек: две железные складные кровати, одеяла и подушки; две палатки, четыре колоды игральных карт, четыре пары очков в прочных футлярах, две зеленые сетчатые занавески и несколько килограммов горчицы. Ко всему перечисленному еще ружья, кастрюли, котелки, плащи и т. п. К концу экспедиции, в которой принимали участие Грант и его коллега Джон Хэннинг Спик, от всего великолепного снаряжения осталась только одежда, которую ее участники имели на себе, да еще одно ружье и пара патронов в сумке. Грант все же и дальше не уставал обращать внимание всех идущих по его стопам на то, что железные кровати сослужили ему замечательную службу, что без одеял, простыней и непромокаемых плащей просто невозможно обойтись и что все это необходимо упаковывать в хорошо прокрашенные ящики, которые в таких путешествиях служат лучше, чем некрашенные деревянные ящики или кожаные мешки. Не удивительно, что экспедиции, отправлявшиеся в те же края, находили на своем пути множество всякого скарба – от ботинок до складных коек. Путешественников сопровождали целые толпы чернокожих носильщиков, таскавших за ними мешки и ящики. Иной раз багажа было столько, что английский королевский флот отряжал для путешественников специальные отряды моряков, помогавших переносить его с места на место. Генри Мортон Стэнли в одной из своих экспедиций пользовался услугами более тысячи носильщиков, шагавших гуськом друг за другом и растянувшихся в цепочке длиной больше километра. Вскоре в Занзибаре, отправном пункте большинства экспедиций, образовалась группа профессиональных носильщиков и проводников, сопровождавших всех подряд. Дорогу они уже успели изучить как следует, так как экспедиции по большей части шли в одном и том же направлении.