Текст книги "Царь зверей не лев"

Автор книги: Йозеф Вагнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 31 страниц)

ЙОСЕФ ВАГНЕР, НАДЯ ШНЕЙДЕРОВА
ЦАРЬ ЗВЕРЕЙ НЕ ЛЕВ

Фотографии: Йосеф Вагнер

Иллюстрации: Мирослав Ципар

Перевод со словацкого: Валентина Рябченко, Елена Рулина

Вагнер Й., Шнейдерова Н. Царь зверей не лев / пер. со словацкого В. Рябченко, Е. Рулина; фотогр. Й. Вагнер; худ. М. Ципара. – Братислава: Обзор, 1987. – 380 с.: илл.

„В ближайшее столетие, а может и десятилетия, люди наверняка не отправятся в путешествие, чтобы взглянуть на чудеса современной техники. Наоборот, из душных, закопченных городов они устремятся к уцелевшим уголкам живой природы, дышащим покоем и тишиной. Страны, сумевшие сохранить такие оазисы природы, будут вызывать всеобщую зависть и благодарность. Ведь с природой дело обстоит совсем иначе, чем, скажем, с дворцами, разрушенными войной – их можно построить заново. А вот если уничтожить живой мир, то никто, никакая сила не сможет создать его вновь.“

Бернгард Гржимек

ЭТА ЭКСПЕДИЦИЯ В АФРИКУ БЫЛА ОСОБЕННОЙ, ПОЛНОЙ ПРИКЛЮЧЕНИЙ И НЕОБЫКНОВЕННЫХ СОБЫТИЙ, В КОТОРЫХ БЫЛИ ОТЧАСТИ ПОВИННЫ МОЙ ДРУГ МАРРЕЙ И ЕГО ЮНЫЕ ПОМОЩНИКИ.

Встреча в отеле «Хилтон»

Мы сидели на террасе отеля «Хилтон». мимо, бросив кокетливый взгляд в нашу сторону, проплыла стройная красавица в белых шортах. Мои друзья, молодые англичане, даже не взглянули на нее — и я понял, что дело действительно серьезно.

— Это фантастика! — восторженно воскликнул Маррей.

— Да, это и впрямь фантастика, — ответил я, имея в виду буквальный смысл слова.

Чтобы было понятно, я объясню вам... Этот разговор происходил в Найроби в конце нашей предыдущей экспедиции в августе 1971 года. Дня за два до отъезда в Чехословакию меня разыскал Маррей и заговорщически шепнул: "Мне надо с тобой поговорить".

Мы договорились встретиться на следующий день в отеле "Хилтон". Маррей пришел не один. Он привел своих помощников, молодых зоологов. Маррей — известный восточно-африканский ученый-эколог, владелец небольшого аэродрома «Рент Эйрплан», который он использовал в основном в научных целях. Маррей обладал редким качеством — он умел увлечь за собой людей, моментально зажечь их своей идеей.

Лишь я, по его собственному признанию, оставался для него твердым орешком.

Итак, мы сидели на террасе отеля и молча пили холодное пиво. Вид у Маррея и его молодых помощников был загадочный.

— Джо, я ведь знаю о твоих планах на будущее, — начал он наконец разговор.

— Откуда? Я никому о них не рассказывал.

– Я хорошо знаю людей, подобных тебе. И знаю, как это бывает... Порой не успеешь за что-то взяться, как это настолько тебя захватит, глядишь, ты и пропал, дружище. Это все равно, что продать душу дьяволу. Да, это так.

Маррей покачал головой, и одновременно то же самое сделали его друзья — молодые зоологи, приехавшие в Восточную Африку на краткосрочную стажировку из Англии, да так и «позабывшие» туда вернуться.

Я все еще не понимал, куда он клонит.

— Это ведь не последняя твоя экспедиция, — воскликнул Маррей. — Не притворяйся!

– А я ничего и не говорю.

Маррей встал, резко отодвинув стул, и уперся руками в стол, будто собираясь произнести речь. Зоологи дружно вскочили. Казалось, что они стоят, вытянувшись по стойке "смирно".

— Джо, мы хотим тебе заявить, — торжественно начал Маррей, — что мы будем сопровождать тебя в следующей экспедиции.

После этого они сели. Я внимательно оглядел их, и мне все стало ясно. Несмотря на невозмутимый вид Маррея, я почувствовал в них какую-то напряженность.

Маррей не дал мне времени на размышления.

— Я отлично знаю, чего ты хочешь, — запальчиво начал он. — Тебе надо все больше и лучше. И мы все такие, когда за что-нибудь беремся. Ты, я, мои ребята.

Ребята Маррея дружно кивнули, и их шеф продолжил:

— Тебе нужны все новые и редкие звери, каких у тебя еще не было. Сетчатые жирафы, антилопы редких видов, тебе нужны... Знаешь, Джо, этих животных не ловит ни одна охотничья фирма в Кении. Никто из твоих прежних партнеров. Ну, значит, договорились. Мы поймаем их для тебя.

Красавица в шортах подошла к балюстраде террасы, откуда открывался прекрасный вид на Найроби, а оттуда, где мы сидели, вид на ее длинные, стройные ноги. Но молодые люди не удостоили их даже взгляда. Да, дело действительно было серьезно.

– Но...

— Никаких но! — вскричал Маррей, правда, прозвучало это скорее как просьба.

— Подадим документы на оформление, и не пройдет и трех месяцев, как новая фирма начнет свое существование.

–  Но это еще не значит, что звери будут пойманы, — задумчиво проговорил я; в эту минуту перед моими глазами возник раскаленный от жары, полный опасностей буш[1]1
  Буш – густые заросли дикого кустарника в Африке.


[Закрыть]: джип мчится на полной скорости, мелькает в воздухе лассо, опять мимо... Я слышу ужасный рев разъяренного зверя и вдруг отчетливо ощущаю ту неправдоподобную тишину, которая всегда наступает в миг, когда опасность уже миновала.

Сейчас тоже было тихо. Маррей и его мальчики, уверенные в отказе, не сводили с меня грустных глаз.

— Ловля зверей — это вам не сафари по туристической путевке, продолжил я. — Это огромный труд.

Надо уметь охотиться и с джипа, и с самолета, и с помощью радио, надо уметь обращаться с лассо, делать инъекции, строить охотничий лагерь, ухаживать за животными, кормить их, выдерживать карантин, переправлять зверей из дикого буша на станции железной дороги, в морские порты, на аэродромы, и при этом всегда что-то пробивать, постоянно кого-то уговаривать, ругаться и со страхом думать, что ждет тебя в следующую минуту, на следующий день.

Но странное дело. Чем больше я расписывал трудности, которые нас ожидали, тем большим блеском загорались их глаза. Я решил подлить масла в огонь. Я говорил, бог знает сколько времени. Они, затаив дыхание, слушали меня.

— Это вам не прогулка! — вконец разозлился я, мне казалось, что я говорю все впустую. — Это и голод, и ночи, проведенные без сна.

— Это как раз то, что надо, Джо, — прошептал Маррей.

Ребята кивнули, соглашаясь с ним.

— Это еще и сломанные ребра! — продолжал я.

— Это самое настоящее дело для мужчины, — с восторгом произнес Маррей.

Ребята снова кивнули.

— Это и минуты, когда твоя жизнь висит на волоске, а ты один-одинешенек, никто не придет тебе на помощь, и надо рассчитывать только на свои собственные силы.

Маррей поднялся. Его помощники, разумеется, тоже встали.

— Ты хорошо сказал, Джо. Ты сказал то, что хотели сказать и мы — это, пожалуй, самое главное. В таком деле необходимо, чтобы рядом был кто-то, на кого ты можешь положиться.

Да, Маррей был прав. Именно поэтому в прошлом году я взял с собой в Африку обоих своих сыновей. Чтобы в трудную минуту, когда грозит опасность, неизбежная в моей работе, не быть одному.

Я всегда держал себя с ними на равных и доверял им.

— Мы не оставим тебя в беде, — сказал Маррей.

— Мы не бросим вас, мистер профессор, — проговорили зоологи.

Это звучало так трогательно, но я не смел поддаться чувствам.

— Вы никогда не участвовали в отлове, — возразил я. — Никогда!

— Мы научимся.

— Кто это вас научит?

— Ты, — простодушно ответил Маррей. — Когда-то и ты не умел этого делать, а теперь умеешь.

Возразить было нечего. А Маррей ковал железо, пока горячо.

— Ты только не думай, Джо, что мы наивные мечтатели. Мы все уже как следует обдумали.

Он вынул из кармана лист бумаги, испещренный цифрами, и приступил к делу:

– Мы предлагаем тебе выгодные условия... Насколько тебе известно, цены на лицензии снова поднялись. А мы предлагаем тебе прошлогодние цены. Ну, а за то, что ты нас будешь еще и обучать, мы даем тебе пять процентов скидки за каждое животное. Кроме того...

Маррей торжественно откашлялся.

— Что кроме того? — спросил я.

— Мы научим тебя управлять самолетом.

Их оптимизм подкупал меня. А их энтузиазм представлялся уже половиной успеха. Ну, а если прибавить выгодные предложения и скидку... Я на секунду задумался. Если бы я мог все знать заранее. Что ждет меня в будущем с такой неопытной командой? Но будущее было туманно.

— Джо, ты согласен?

— Согласен, — нерешительно ответил я.

Известный ученый и отважный летчик в эту минуту скорее напоминал ребенка, получившего долгожданную игрушку. Сначала он было протянул мне руку, но потом вдруг бросился обнимать меня, тут к нам подскочили и его ребята, они радостно смеялись, хлопали друг друга по спине, восторженно кричали...

Что это была за сцена! Ошеломленный официант даже не заметил, что мы ушли, не заплатив.

Когда я на следующий день принес деньги, он робко спросил меня:

— Извините за любопытство, господин... Но что вы отмечали вчера вечером?

— Одно очень рискованное предприятие. Как для одной, так и для другой стороны.

В полночь улетал наш самолет. Шеф и его ребята пришли проводить меня. С восторгом они смотрели на огромный "боинг", заполненный дикими животными.

— Невероятно, Джо, — проговорил Маррей. — Ведь через несколько часов они будут уже в Европе, на другом континенте, в иной стране. Ты увозишь с собой кусочек Африки. Это здорово, Джо.

Потом он сказал, что уже сейчас представляет тот момент, когда полетит точно такой же боинг, но с животными, которых помогали ловить они.

— Мы будем ждать тебя, Джо, — этими словами закончил Маррей свою прочувствованную речь. И до самого отлета они молчали. Я догадывался, о чем они думают – в мыслях они были уже в будущем.

Я вернулся домой, на меня навалились совсем иные заботы, но все же будущая экспедиция не выходила у меня из головы. Между мной и Найроби началась оживленная переписка. Старые деловые партнеры хотели узнать о моих дальнейших планах, выяснить стоит ли им рассчитывать на меня. Я отвечал уклончиво. Животные, каких обычно поставляли эти фирмы, нам были не нужны, они у нас уже имелись. Нужны нам были другие — новые и редкие виды, которые обогатили бы наше чехословацкое сафари[2]2
  Сафари – (здесь) заповедник с африканскими животными.


[Закрыть]. Но мне все же не хотелось портить отношения с кенийскими фирмами по отлову зверей. Вдруг Маррей подведет?

Маррей писал, но это были сплошные "признания в любви": он с нетерпением ждет, радуется нашей предстоящей работе, уверен, что мы достигнем невиданных успехов. Одним словом, он строил воздушные замки, в то время как мне нужно было что-то определенное.

Маррей все еще не получил разрешения основать фирму по отлову животных. Это был единственный факт, который удалось выудить из его писем.

Наступил январь, потом февраль, но об экспедиции в Африку не было и речи. Я ругал себя за то, что поддался уговорам Маррея. И когда уже совсем перестал ждать, вдруг неожиданно получил телеграмму-"молнию". "Немедленно приезжай, мы можем приступить к выполнению нашего грандиозного плана. Маррей".

Вы только представьте, сколько трудов и хлопот предваряют хотя бы отпуск за границей. А он тут пишет — немедленно приезжай. Если бы вы знали, сколько всего нужно, чтобы подготовить подобную экспедицию!..

Когда апрельским днем я спускался по трапу самолета в аэропорте в Найроби, мне самому не верилось, что это наяву.

Красиво выстроившись, впереди шеф, за ним его парни, они терпеливо ждали, когда я пройду долгую таможенную процедуру. Надо отметить, что в этом году не было никаких проблем с багажом — носильщиков не потребовалось.

Маррей с оторопью воззрился на гору чемоданов, ящиков и спросил:

— Это все мы возьмем в буш?

— Это лишь небольшая часть всего.

– All right, — хладнокровно произнес он. Он отдал некоторые распоряжения и принялся за работу. Они трудились как одержимые и не позволяли мне помогать.

— Ты гость, — сказал Маррей.

Подобного приема я не встречал ни в один из своих приездов в Африку. И хотя у меня всегда был личный слуга (для поддержания достоинства перед африканцами), мне приходилось вкалывать и за него. И вот тебе... Маррей обхаживает меня, заказывая то кока-колу, то сэндвичи, а его мальчики хором желают мне приятного аппетита.

— Я не гость, Маррей. Я твой деловой партнер.

— Это «деловой» отбрось. А с остальным я согласен.

Он принял важную позу и приложил руку к сердцу. В этот момент он напоминал мне... Я однако, не успел вспомнить кого, так как Маррей провозгласил:

— Я участник великой чехословацкой экспедиции. Ура!!!

— Ура!!! — закричали ребята.

С этими словами Маррей схватил самый большой чемодан, чего его ассистенты, естественно, не могли ему позволить, они попытались отнять его, но шеф был человеком упрямым, и веселье продолжилось. В конце концов они понесли его все вместе.

Да, с ними не соскучишься.

Вечером мы провели короткое совещание. Вы убедитесь, что оно на самом деле было коротким. Я хотел, чтобы мой деловой партнер доложил, как обстоят дела новоиспеченной фирмы, и что было сделано в мое отсутствие.

— У вас есть лицензии? — сразу же спросил я.

Ответа не последовало.

— Где же лицензии, о которых я писал вам в каждом письме? Разрешения, без которых мы не можем начать отлов?

— У меня их нет, — сказал Маррей.

Я понял, что удар мне больше не угрожает...

— Кто здесь сумасшедший? — заорал я в наступившем гробовом молчании. — Я или ты?

— Мы оба, — ответил Маррей и обезоруживающе улыбнулся.

Каждому, кто на длительное время уезжает работать в Африку, я бы советовал ничего не брать с собой из Европы, и только прямо на месте запастись обувью, рубашками, брюками, бельем из местных тканей и местного покроя, так как они лучше всего подходят к местному климату. Надо сразу же начинать привыкать к местной пище и напиткам, а если тщательно следить за гигиеной, то не возникает никаких осложнений, и акклиматизация протекает быстро и легко.

Когда я впервые оказался в африканской саванне, меня поразил царивший здесь покой и гармония. Львы мирно подремывали в тени акаций, неподалеку от них, метрах в ста, спокойно паслись зебры и антилопы. Лишь время от времени они поднимали головы, чтобы убедиться, здесь ли еще львы. Леопард в великолепной шубе мирно дремал на дереве. Даже не верилось, что здесь могут происходить какие-то трагедии.

В общем-то, зебра подвергается точно такому же риску быть пойманной хищником, как и человек на улицах города быть сбитым автомобилем. Несмотря на это, люди спокойно разгуливают по городу, совсем не думая об опасностях, подстерегающих их на каждом шагу. Так же и зебра спокойно пасется вблизи льва и при этом совершенно не трясется от страха. В результате нервная энергия животных понапрасну не растрачивается; постоянное же состояние напряженности, наблюдаемое и у охотника, и у его жертвы означало бы излишнюю трату сил и энергии, что не свойственно природе.

Если у хищников достаточно запасов от прежней охоты и они не испытывают голода, то они не сделают ни одного лишнего шага и не станут охотиться лишь из одного желания убивать. Львы в природе существуют не для того, чтобы уменьшать количество животных, лишь стремление выжить заставляет их охотиться. Более того, животные, на которых они охотятся, всегда отлично распознают их намерения, и начинают беспокоиться только тогда, когда нависает реальная опасность. Но если львы скрылись из виду, то это уже действительно серьезный повод для беспокойства. В такой момент, когда внимание, слух – все обострено, самое незначительное движение может вызвать страшную панику, переходящую в спасительное бегство.

Буш кажется заброшенным садом, заросшим кустами диких роз, боярышника и густой травой. Высокие деревья встречаются здесь довольно редко. Особый ландшафт создают зонтичные акации и могучие баобабы, разбросанные по всему краю.

Лагерь должен располагаться вблизи какого-нибудь водоема или источника, который не высыхает даже в засушливый сезон, километрах в трех-четырех от ближайшего селения, но посещения туземцев должны быть сведены до минимума. Неподалеку должна проходить хорошая дорога, проезжая и в дождливый сезон.

Когда я впервые попал в Африку, я понятия не имел ни о местных условиях, ни об образе жизни туземцев. Я расспрашивал всех, кто длительное время жил в Африке, пытаясь составить себе представление о ней, узнать, как надо вести себя в тех или иных случаях. Особенности природы, быт и нравы местных племен я как следует изучил лишь спустя несколько лет на собственном опыте.

Прежде всего я понял, что надо быть требовательным и строгим с нанятыми на работу людьми, но стараться поступать с ними всегда справедливо. Необходимо всех выслушать, принять к сведению все советы и замечания, но решать все надо самому. Причем всегда надо помнить, что какой-либо необдуманный поступок или слово могут здорово подорвать ваш авторитет. Нужно всегда интересоваться жизнью в лагере, своевременно реагировать на возникшие трудности и проблемы. Порой в вашей помощи нуждаются не только занятые в лагере африканцы, но и их семьи. Совершенно недопустимо, чтобы руководитель экспедиции начал мыть посуду, машину, убирать в палатке или готовить еду. Это с одной стороны – лишняя трата времени, а с другой – может поколебать ваш авторитет среди туземцев. Шеф всегда и во всем должен быть первым, главное – в работе, должен следить, чтобы в лагере всегда царило хорошее рабочее настроение.

Ядро рабочей группы обычно составляют четверо или пятеро африканцев, которых лучше найти заранее в городе или деревне, но обязательно по рекомендации надежных друзей или вашего делового партнера. Они должны хотя бы немного владеть английским языком, как устно, так и письменно, отлично знать свое дело, быть трудолюбивыми и преданными вам. Остальных необходимых людей: загонщиков, рабочих, тех, кто будут ухаживать за животными, разумнее нанимать в близлежащих от лагеря селениях и постепенно обучать их.

Еще до постройки лагеря я объявил, что нам для работы требуются мужчины. В первый день пришло всего двое или трое, на второй день – уже больше, а на третий – пришло все мужское трудоспособное население окрестных селений. Обычно народу приходило в два, а то и в три раза больше, чем требовалось. Я всем раздавал работу и наблюдал, как они ее выполняют. Из числа лучших мы вместе с нашей основной группой отбирали нужное количество работников. В последующие экспедиции, возвращаясь в старые места, мы уже брали на работу прежних, обученных нами когда-то работников.

Перед тем, как строить лагерь, чтобы обезопасить себя от змей и во избежание пожара, необходимо скосить всю траву и кустарник с территории примерно 200 кв. м. Оставлять надо лишь большие деревья и кусты, которые дают тень, столь необходимую в здешних местах. Чтобы предотвратить проникновение хищников, животных, а также нежелательных лиц, лагерь необходимо обнести плетеной изгородью. И лишь тогда начинается постройка хижин для обитателей лагеря, складов, гаражей, туалетов. В последнюю очередь сооружаются загоны для отловленных животных. Даже при самой активной и усиленной работе на все это уходит как минимум две недели.

«Золотая» фотография

— Пожалуйста, господин...

Отсутствующим взглядом я смотрел на поднос с бокалами виски, который официант с профессиональной ловкостью держал перед собой. Но я этого ничего не замечал — перед моими глазами стояло заговорщическое лицо Генри Девера, австрийского предпринимателя, которого я около месяца назад встретил в Праге. Генри сказал мне тогда: «Я только что вернулся из Африки; в Найроби я узнал некоторые неприятные вещи, которые, вероятно, вас заинтересуют...»

— Виски, господин... — повторил официант.

Но призрачное лицо австрийца все не исчезало.

"Плохи ваши дела, Джо, — продолжал тогда Генри Девер. — Даже очень плохи. Я располагаю информацией из самых высокопоставленных кругов в Кении. Вы не получите лицензий для своей экспедиции".

— Пожалуйста, господин, — снова произнес официант, многозначительно взглянув на меня. — Простите мою бестактность, но глоток виски сегодня вам будет кстати.

— Почему? — спросил я, правда, вопрос этот относился скорее к Генри.

"Почему — известно только им, — отвечал австриец. — Их позиция проста: не давать вам лицензий ни на одно животное. Все они уже розданы кому-то еще".

— Сегодня вам это будет кстати, — снова напомнил официант.

"Мне жаль вас, Джо, — продолжал Генри в моих воспоминаниях. — Я искренне сочувствую вам и понимаю. Это очень неприятно".

С этими словами призрачное лицо Генри растворилось, и я снова вернулся в реальный мир. Гипнотизирующий взгляд официанта пробился к моему сознанию, и его слова начали обретать смысл.

— Если вы не хотите виски, я бы рекомендовал вам грузинский коньяк розлива 19...

— Так вы думаете, сегодня мне стоит выпить? — прервал я его. — Кстати, вы не ошиблись.

— С вашего позволения, я принесу коньяк.

— Благодарю.

Официант исчез, но спустя несколько секунд снова был рядом.

Мне стало любопытно.

— Разве у меня на лице написано, что сегодня мне хочется выпить? — поинтересовался я.

— Да нет, — смущенно улыбнулся он. — Но...

— Что но?

— Я знаю, что сегодня вам предстоит трудный день.

Этот диалог происходил в чехословацком посольстве в Найроби. Было девятое мая, и в полдень должен был состояться торжественный прием, на который был приглашен и я.

— Да, вы правы, — задумчиво произнес я. — Сегодня у меня тяжелый день. Даже слишком...

После того, как Маррей сообщил мне, что мы не располагаем ни одной лицензией, мы попытались получить их по дипломатическим каналам — через наше посольство в Найроби. Уже целую неделю велись переговоры с различными представителями..., словом, мы обивали пороги многих важных чиновников, но пока безрезультатно. И вот сегодня... Комиссия должна решить. Если скажут «нет», я возвращаюсь домой. И все старания — насмарку Я залпом выпил бокал.

— Пожалуйста, господин. Еще один?

– Нет, благодарю. Хотя не помешало бы... Не мешало бы выпить целую бочку. Поверьте мне.

— Легче сражаться в буше, чем за зеленым столом. Не правда ли? Я думаю, вы бы охотно поменялись.

— А что вы знаете об этом деле?

— Ничего, господин.

Но прозвучало это так, словно он сказал: все. Да, порой официанты знают все. Бог знает, откуда.

— Удачи вам! — тоном болельщика пожелал он и серьезно добавил: — Сегодня День победы.

Напоминание об этом немного подняло мое настроение. Правда, ненадолго. Еще немного, и я предстану... Как это сказал официант? Да, в буше было бы легче. Там бы я знал, что делать.

Я взглянул на часы. Через сорок пять минут будет решаться судьба пятой чехословацкой экспедиции.

Заседание происходило в историческом зале Национального музея в Найроби. Я поднимался по широкой лестнице, заранее страшась момента, когда, постучав в дверь, должен буду войти в зал.

– Мистер Вагнер? — заученно спросил слуга.

– Да.

– Пожалуйте за мной. Я провожу вас.

Я вошел в зал. Глаза всех присутствующих обратились на меня. Я ощущал, как по лицу стекают ручейки пота. Но я стоял не двигаясь, не решаясь вытереть его.

Было очень тихо. Наверняка это длилось всего несколько секунд, но мне казалось, что прошла целая вечность. Уж лучше бы что-нибудь сказали... Все равно что.

— Садитесь, — произнес, наконец, председатель. Его голос прозвучал глухо, словно из потустороннего мира.

Я глубоко поклонился, и мой взгляд остановился на капельке пота, которая скатилась на натертый до блеска паркет. Теперь я должен преодолеть это бесконечное пространство, отделяющее меня от длинного стола посреди хмурого и холодного зала, за которым восседал совет "сильных мира сего".

Я сел и как можно более учтиво взглянул на членов комиссии. Здесь был и представитель Министерства по делам охоты и туризма, представитель Гейм-департмента, представители университетов, ветеринары, директор Национального музея в Найроби.

Среди них я заметил всего лишь двух африканцев. Остальные были белые. Любопытно отметить, что я с самого начала не видел в них союзников. С надеждой я взирал на черного представителя Гейм-департмента, с которым был лично знаком. Он подписывал лицензии для моей последней экспедиции.

Сейчас он сидел, опустив глаза, а потом незаметно пожал плечами. Я понял его. Он здесь одинок...

— Ваши аргументы, — сухо произнес председатель.

Они лежали перед ним на столе. Это была целая кипа бумаг. У меня с собой было еще много материалов, рассказывающих о нашем заповеднике. Я показал им фотографии животных, пойманных мной в Африке, которых мы переправили за десятки тысяч километров на новое местожительство. Члены комиссии молча, с безучастным видом передавали друг другу фотографии.

Я вздрогнул от неожиданности, когда вдруг снова раздался голос председателя, энергичный, настойчивый и уже не такой глухой и бесцветный, как до этого.

— Вы спрятали одну фотографию, г-н профессор!

– Я? — перепугался я, будто меня и вправду уличили в краже.

— Встаньте! — приказал он, и я послушно сполз со стула.

На сидении действительно лежала фотография. Я машинально отложил ее в сторону, считая малоинтересной, но, как оказалось, не на самое подходящее место. Наблюдательный господин, сидевший во главе стола, заметил это.

Председатель, внимательно изучив снимок, был заметно разочарован.

– Обыкновенные машины, — произнес он прежним тусклым тоном и вежливо поинтересовался: — Что это за машины?

— Это стоянка перед нашим зоопарком.

Я решил воспользоваться его заинтересованностью.

– В тот день наш заповедник посетило более двухсот тысяч человек. Тысячи и тысячи людей приходят посмотреть на зверей, пойманных на вашей земле. Мы словно привезли в Чехословакию кусочек Африки.

— Восточной Африки, — поправил меня председатель комиссии. — Продолжайте!

Благодаря фотографии, которую я посчитал малозначащей, мои шансы заметно возросли. И я начал рассказывать о том, какой это большой заповедник — наше чехословацкое сафари, какие у нас звери, о нашей программе их разведения... Говорил я долго и воодушевленно, меня никто не перебивал, все слушали, низко опустив головы. У меня промелькнула мысль, что я уже давно не выступал перед столь терпеливыми слушателями.

Время шло, и вдруг неожиданно у меня возникло подозрение: а может, они меня вовсе и не слушают. Мне показалось, что я даже слышу храп, и это меня здорово разозлило.

— Я кончил! — хрипло прокричал я.

— Ну что же, — устало сказал председатель. — А теперь несколько вопросов.

Результаты первого раунда были совершенно неожиданны. А проходил он примерно следующим образом...

— Вы требуете тридцать сетчатых жирафов, — отметил председатель. — Разве пяти будет недостаточно?

— Нет, — коротко ответил я. В этом у меня уже есть опыт. Начни я объяснять, они попросту не станут меня слушать.

— Вы требуете пятнадцать водяных козлов. Трех вам не хватит?

– Нет.

— Почему вы просите именно девять зебр Греви? Четырех будет недостаточно?

– Нет.

Мы поменялись ролями. Теперь я уже не слушал. На каждый вопрос я автоматически отвечал "нет".

— Стало быть, вы настаиваете, чтобы комиссия полностью удовлетворила вашу просьбу? — спросил председатель.

– Нет.

Я было тут же хотел поправиться. Но необходимости в этом не было. Да он и не слушал.

— Выйдите! — сказал он наконец.

Вы представить себе не можете, как я перепугался. Это сразу привело меня в чувство. Я воспринял смысл сказанного как "вон отсюда".

— П-почему? — с дрожью в голосе проговорил я.

— Комиссия будет совещаться. Выйдите за дверь!

Я покинул комнату. И снова ощутил бессилие маленького человека перед "сильными мира сего".

Я ждал в коридоре, а служащий музея нес почетный караул рядом с моей особой. Я прохаживался по коридору — и он ходил, я стоял — и он стоял... Во время моего ожидания произошли странные вещи. Когда я со страхом размышлял, какое же решение вынесет комиссия, вдруг послышался голос:

— Не бойся, Джо. Ты выиграешь дело.

Я огляделся. Кроме меня и служащего никого не было. В коридоре было пусто и тихо. Во всяком случае, так казалось.

Но когда я взглянул на часы, подумав, что же так долго там делают уважаемые господа, таинственный голос снова произнес:

— Наверное, они заснули.

Тут уж было не до шуток. Я стал опасаться, не сошел ли я с ума в самом деле. Это было вполне возможно.

Время шло, и я почувствовал усталость. Я было присел на стоявшую здесь длинную скамью из какого-то дорогого дерева, как снова раздался этот дьявольский голос:

— Черт возьми, я бы тоже присел.

Да, я точно схожу с ума. Но тут я заметил, что слуга как-то странно поглядывает на меня. Значит, этот голос он тоже слышал и наверняка думает, что я разговариваю сам с собой.

Не успел я так подумать, как двери рокового зала внезапно отворились, и меня попросили войти. Рядом с массивными двустворчатыми дверями стоял огромный фикус, который вдруг обратился ко мне с речью:

— Держись, Джо.

Из-за фикуса виднелись охотничьи сапоги. Я сразу же узнал их. Сапоги — это было первое, что Маррей купил себе, хотя судьба экспедиции еще не была решена.

Все остальное происходило как в невероятном сне.

Председатель встал. С равнодушным видом, тусклым голосом он сообщил:

– Комиссия министерства подробно рассмотрела вашу необычную просьбу... Оценила ваше стремление создать в Чехословакии особый зоопарк... Признала ваш вклад в дело сохранения исчезающей африканской фауны... Оценила вашу многолетнюю работу в Африке...

В коридоре была небольшая ниша. Мысли о Маррее не покидали меня. Наверняка он слышит каждое слово. Для того он туда и спрятался. Вы себе представить не можете, что я тогда пережил: ведь он способен на все.

— На основании сказанного, — продолжал председатель, — а также рекомендательных писем, учитывая проявляемый интерес чехословацкой общественности к африканскому сафари, о чем свидетельствует документальный материал... "Это та бесценная фотография стоянки машин, — растроганно подумал я. — Мне бы следовало поместить ее в золотую рамку".

Голос председателя доносился будто из другого мира.

— Комиссия министерства решила в полном объеме удовлетворить вашу просьбу. Вот ваши лицензии!

— Ура!!! — раздалось за дверью.

У меня еще хватило сил, чтобы учтиво поблагодарить комиссию, я низко поклонился, и только меня и видели.

"Ура!!!" — прогремело еще раз, но уже хором — перед зданием меня дожидались Маррей и его парни.

Расположение различных объектов в лагере было подсказано предыдущим опытом. Так, войдя в лагерь через проход в тернистой изгороди, вы бы увидели, что забор с правой стороны отсутствует – его заменила река. Мы купались в ней, брали из нее воду как для себя, так и для отловленных животных. Сразу при входе располагалась наша хижина, которая сообщалась с нашим бесценным складом, где хранились запчасти, инструменты, приборы, лекарства, личные вещи и т. д. Позади, в левом углу, стояла хижина, где жили африканцы; между ней и нашим жилищем был построен гараж, в котором стояли все наши машины. Вправо, при входе, располагался другой склад, где мы хранили сено, запасы люцерны и кукурузы, минеральные вещества в гранулах, соль, дрова, гвозди и т. п. Оставшееся пространство между жилищами и рекой занимали загоны для животных. Большие затруднения здесь возникали с туалетами, так как местные жители не очень придерживаются правил гигиены и заражены различными паразитами.