Текст книги "Собрание сочиннений Яна Ларри. Том первый"
Автор книги: Ян Ларри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 36 страниц)
Открытие обсерваторий привело Республику в неистовое волнение. Оно охватило коллектив. Везде только и было разговора о странном поведении звездопланов.
У всех вертелся один вопрос:
– Почему звездопланы не могут остаться в освещенной части Луны?
Люди на улицах останавливали друг друга и спрашивали:
– Как ты думаешь, почему они не пытаются сигнализировать?
– Дорогой мой, у меня более простой вопрос, и то я не могу найти на него ответа. Я хотел бы знать, почему они вообще не могут долго оставаться в освещенной полусфере.
Миллионы людей ломали себе голову над загадкой, но ничего никто из них не мог придумать, никто не мог дать даже гипотезы по поводу странных явлений.
По ночам возбужденные массы часами глядели на Луну, как бы пытаясь проникнуть в тайну мирового пространства, которую уже, видимо, знали улетевшие туда члены человеческого коллектива.
* * *
Постройка С5 протекала уже в совершенно исключительной обстановке. В дело строительства была вложена энергия всей многомиллионной массы. Над системой сигнализации работали миллионы умов, пока наконец не напали на простую, как и все гениальное, мысль.
После долгих поисков член Совета ста Василий Иванов предложил воспользоваться азбукой Морзе. Звездоплан должен был появляться на короткое и продолжительное время, причем полуминутное появление должно было обозначать точку, минутное – тире и двухминутное – интервал.
В третий день второй декады С5 ринулся в мировое пространство.
Луна была взята под непрерывное наблюдение.
Страну советов била лихорадка.
И вот наступил час, когда в мертвой тишине перед репродукторами, боясь шевельнуться, застыли миллионы людей.
В обсерваториях можно было слышать, как бьются сердца, как растут на головах людей волосы.
Павел прилип к телескопу и, сдерживая руками готовое вырваться сердце, следил за каждым движением С5.
Вот вспыхнуло крошечное пламя.
– Прибыли! – гаркнули репродукторы.
Вот так же, как и все звездопланы, С5 скрылся в неосвещенной части Луны.
В томительном ожидании прошел час, и в этом часе каждая минута была веком.
Наконец, крошечная точка вынырнула в освещенную полусферу и начала подавать сигналы.
– Точка…
– Точка…
– Точка…
– Три точки. С… Интервал.
– Тире.
– Точка.
– Точка.
– Точка.
– Тире, три точки. Ж…
– Сж…
Но тут С5 начал сбиваться. Очевидно, что-то мешало ему. Он скрылся из поля зрения и полчаса не появлялся. Затем он приступил снова к сигнализации.
– Точка.
– Тире.
– Тире.
– Точка, два тире. В…
– Тире.
– Тире.
– Тире.
– Три тире. О…
– Тире.
– Тире.
– Точка…
– Точка…
– Два тире, две точки. 3…
С5 скрылся и больше уже не появлялся.
* * *
На следующий день волнение коллектива достигло своего предела.
Все бились над расшифровкой СЖВОЗ и в то же время пытаясь проникнуть в тайну поведения звездопланов.
– Почему он не мог сигнализировать? Что значит СЖВОЗ?
Это слово пытались расшифровать всяческим способами, но никто не мог дать удовлетворительного решения таинственных букв.
Наблюдения обсерваторий оставались тщетными. Три декады не появлялись звездопланы из затененной части.
– Что это значит?
– Почему они не сигнализируют?
– Что такое СЖВОЗ?
Спустя три декады один из звездопланов появился на освещенной стороне, как бы желая что-то сказать Земле, и так же быстро исчез из поля зрения.
Эти дни Павел сидел, размышляя над значением слов СЖВОЗ, пытаясь расшифровать смысл, читая каждую букву за слово, перестанавливая буквы, допуская, что одна из этих букв случайно сигнализирована неправильно, пока наконец не расхохотался над своими попытками.
Через час репродукторы разнесли по Стране советов:
– СЖВОЗ означает сжатый воздух. Они нуждаются в сжатом воздухе. Что значит это странное требование, – неизвестно.
И еще через час стало известным снаряжение целой экспедиции в составе 12 звездопланов, которая направится на Луну с запасами продовольствия, сжатым воздухом и различными материалами. Двенадцать человек должны были составить экипаж межпланетной экспедиции.
Двести пятьдесят миллионов тянули жребий, пытая счастье. На следующий день репродукторы сообщили:
– Во главе экспедиции встает Павел Стельмах.
* * *
Как странна все-таки жизнь. Ведь, кажется, совсем недавно, всего лишь двадцать пять лет назад, он был смешным, белоголовым мальчуганом, который только начинал учится жить.
А это была сложная наука.
Павел закрыл глаза, и, точно сон, перед ним поплыло его детство. Вот он, совсем еще крошечный, стоит перед матерью и слушает ласковый голос. В памяти Павла прошелестели полузабытые слова матери:
– Сыночек мой, ты будешь скоро большой, как папа. Ты хочешь быть большим?
– Хочу! – говорит маленький Павел.
– И у тебя, как у папы, будет много, много веселых товарищей.
– Хочу веселых! – говорит Павел.
Потом туман закрывает все. Из тумана всплывают отдельные, неясные детали.
Густой сад… Горы песку… Большие колеса… Белая, густая толпа детей… Мать появляется в самый разгар интересных игр, и Павел с плачем оставляет своих товарищей.
И опять туман.
Павел улыбается… В памяти встает другой маленький Павел. Ему уже семь лет. Он живет у большой реки, по которой ходят пароходы. Эта река папина. Он с бородатыми товарищами перегораживает ее большой перегородкой. Мама говорит, что река будет работать. Мама все знает. Ее слушают очень большие люди и записывают слова. Только маме очень некогда. Она весь день проводит в большом доме, который называется по-птичьи – вуз. Павел также занят целыми днями. Утром мать едет с ним в автомобиле и оставляет его в детском городке.
Правда, здесь совсем не так уж плохо. У Павла сотни приятелей. Вообще-то здесь не скучно.
Потом какие занятные вещи можно узнать от взрослых, играющих тут же. Например, песок. Ну, песок и все. Его можно насыпать за воротник товарищу, а можно из него сделать крепостной вал. Только когда сухой песок, – высокий вал не получается.
– А почему? – спрашивает девушка, похожая на маму.
– Ну, странно. Почему не получается? Не получается и только.
– А ты подумай!
Вот занятие. И думать даже не буду о таких пустяках.
– Может быть, кто-нибудь догадается?
Догадаться, конечно, можно. А только стоит ли? Но тут подходят товарищи и начинают обдумывать этот вопрос. Да пожалуй, дело с песком серьезное. Подумаем-ка!
А девушка и не смотрит. Какой ей интерес? В конце концов тайна открывается, но, оказывается, она не такой уж простой, как кажется с первого взгляда. Или взять листик. Вот он упал и лежит. А почему упал? А какой это листик? А почему лежит? А что это за ниточки на листике? Нет, право, здесь не так уж скучно. А главное, все как-то по-новому получается. Тот же мир, а если знать «почему», – он выглядит совсем другим. Даже за столом, во время завтраков и обедов, открываются совершенно удивительные вещи.
Вечером приезжает мать и он едет домой.
Бегут дни.
Павел почти взрослый. Ему 8 лет.
– Павлик, – говорит мать, – ты очень скучал бы, если бы мы встречались с тобой не каждый день?
– Ты уезжаешь?
– Нет! Но я хочу, чтобы ты начал учиться. Ты будешь жить с товарищами и учиться.
– А ты?
– А я буду приезжать к тебе, и ты мне станешь рассказывать о своих успехах.
– Нет, – говорит Павел, – я буду с тобой.
– Милый, ты должен очень многое знать… Жизнь наша сложна, и мама тебя не научит всему. Надо учиться, Павел.
Впрочем, Павел не слишком был огорчен новой жизнью.
В маленьком городе, куда привезла мама Павла, перед ним открылся такой чудесный мир, что просто некогда было думать о маме.
Бородатый человек собрал всех привезенных Павлов и сказал им:
– Ребята! Этот город, в котором вы будете жить, находится в вашем полном распоряжении. И он неплохой, ребята, город. Он только меньше других городов, но зато ничем не отличается от больших. Вы можете здесь делать все, что хотите.
Девушка ходила с ребятами по отелям, показывала им, как надо убирать комнату, как пользоваться ванной, как приводятся в движение телевоксы. Затем они уже сами узнали, где находится кольцо ресторанов и столовых и когда нужно работать, завтракать, обедать и ужинать.
Всем ребятам выдали часы, после чего оставили их в покое.
Несколько дней они жили скучая. Они сами подбирали себе компании, бродили по городу. Тогда к каждой компании как-то незаметно присоединились взрослые и ходили с ребятами вместе. Но вскоре взрослым надоело это занятие. Они предложили ребятам воспользоваться автомобилем.
– Но мы не умеем!
– Подумаешь, большая хитрость, – удивились взрослые, да этому делу пара пустяков научиться.
И вот Павел видит себя, перемазанного, собирающего с замиранием сердца мотор машины.
Да. Они были правы. Авто уж не так сложны. И вскоре улицы детского города ревели оглушительными сиренами.
А взрослые подбивали ребят на разные забавные штучки. Вот, например, кино. Со смеху можно умереть. Жаль только, что очень много надписей. Не понять половины. Но надписи читать оказалось совсем нетрудным делом.
Прямо само небо послало ребятам этих взрослых. Ну, уж и выдумщики же они были. Ну, взять хотя бы «Меккано». Разве есть что-нибудь интереснее этой вещи. Из разных пустяковых железных частичек можно было собрать автомобиль, который бегал не хуже настоящего, можно было сделать подъемный кран и он поднимал здоровые бревна. Целую фабрику можно было собрать из частей «Меккано». И не какую-нибудь, а с генераторами, с конвейером. Не хуже настоящей.
– Но это чепуха, – вскоре начали морщиться взрослые, – что это. Для маленьких детей – забава.
И – вот счастье! – они предложили ребятам настоящую фабрику.
– Собрать или разобрать?
– А все что угодно!
Фабрики, правда, не разобрали, но возились там по целым дням. И подумать только: сами, управляя своими руками, ребята сделали сапоги. Думаете – одну пару? Ничего подобного. Целых двадцать тысяч пар.
Началась игра в настоящий город. Но тут оказалось, к сожалению, что многого ребята не знают.
Пришлось учиться.
Летом Павел уезжал домой, а когда наступила осень, – возвращался в городок, где его встречали приятели.
С каждым годом жизнь становилась более интересной. Работа в обсерваториях, в музеях, в библиотеках, в музыкальных и художественных студиях: свой театр, свои лаборатории, свой собственный город.
Он уже юноша. Ему уже 16 лет.
Вместе с другими шестнадцатилетними он мчится по Стране советов, изучая географию и экономику страны.
– Смотрите, – гудит голос над ухом, – все это ваше. Видите, какой порядок во всем. Вы становитесь всему этому хозяева. Следите же хозяйским глазом за своим добром.
В памяти проплыли год: искания, работа с Феликсом, Кира…
Павел вздохнул.
Я ли это? Тот ли это смешливый и белоголовый? Что изменилось собственно? Может быть, с Луною не так уж хитро, как кажется? Может быть, это проблема сухого песка, не желающего оформляться в высокие валы крепости?
Экспедиция покинула Землю на третий день первой декады.
Двенадцать чередующихся один за другим могучих взрывов сотрясли воздух. Разгневанная Земля штурмовала далекие миры. Огненные хвосты прочертили небо из края в край. Обсерватории приступили к работе.
* * *
Четыре декады прошли в напряженном ожидании.
И был час, когда Страна советов обезумела от восторга.
– Они возвращаются! Они покинули Луну!
Репродукторы кричали не уставая.
Вечером в города хлынули световые океаны иллюминации. Вспышка огней, взрывы фейерверков, золотые хвосты ракет расцветили кварталы мириадами веселых огней.
– Они возвращаются!
Ночь, подожженная со всех концов, побледнела. В молочно-синем небе пронеслись, скрещиваясь, гигантские мечи голубых и фиолетовых прожекторов.
– Они возвращаются!
Несутся расцвеченные авто, утопающие в гирляндах цветов. Высоко вверху над головами вспыхивают красные точки. Они кружатся, сталкиваются и вдруг с оглушительным треском разрываются на миллионы золотых звезд и падают на крыши дрожащим пологом, на котором искрятся голубые гигантские буквы:
– Вселенная побеждена!
Города шумят. В небо взлетают фонтаны золотых дождей. Музыка гремит не переставая.
– Они возвращаются!
Над зеленой Республикой проносятся веселые прожекторы, гремят оркестры, праздничные толпы народа с шутками, песнями и смехом переливаются в сверкающих огнями улицах. Над Республикой катится мощная песня:
Нам подвластны моря и реки,
Земля и звезды подвластны нам.
Приложение
КАК ПРОВИДЕЦ ЯН ЛАРРИ
ликвидировал Маркса и Ленина
ЯН ЛАРРИ – «Страна счастливых» (публицистическая повесть). С предисловием Глебова-Путиловского. Ленинградское областное издательство. Ленинград. 1931. Стр. XVI. 192. Ц 1 р. 20 коп. Тираж 50 000.
Хороший, утопический роман нам до крайности нужен. Такой роман сыграет огромную агитационную роль. Он неизбежно будет заражать, в особенности молодых читателей, пафосом социалистического строительства. Этого нельзя, однако, сказать о «Стране счастливых».
Автор этой «публицистической повести» прямо переносит нас в коммунистическое общество. Молодой изобретатель Павел Стельмах весь поглощен мыслью об осуществлении межпланетного сообщения. Стельмах и его многочисленные друзья из «звездного клуба» мечтают о колонизации планет. После многих препятствий один за другим летят к луне новые «звездопланы». С тревогой следит за их полетом республика. Наконец, они возвращаются на землю. Мировые пространства побеждены.
Вот несложный и не новый по замыслу остов «публицистической повести». В первую очередь он оброс техническими подробностями. Общественная жизнь намечена в романе сравнительно бледными, но «небезынтересными» чертами.
Беспощадно расправляясь с прошлым, автор совершенно безумеет в своем халтурном рвении:
«Я считаю необходимым устроить в библиотеках кровавую (!) революцию… – восклицает один из его героев. – Придется резать и Аристотеля, Гегеля, Павлова, Менделеева, Хвольсона и Тимирязева. Увы, – без кровопролития не обойтись. Моя кровожадность не остановится даже перед Лениным, Марксом, Сталиным! Придется пострадать и ему! Всех, всех» (стр. 29).
Расправившись с вождями Октябрьской революции, классиками философии и науки, автор ведет читателя в музей и показывает ему «зал литераторов», где, «беседуя с веками», стоит в числе других бронзовый… Виктор Шкловский (!).
Перспективы развития социалистического общества чудовищно искажены. Республика оказывается изолированной от внешнего мира. Действие романа развертывается исключительно на территории СССР. О судьбах ныне существующего капиталистического мира ничего не известно. И это в то время как существует определенное ленинское указание: «Пока наша советская республика остается одинокой окраиной всего капиталистического мира, до тех пор думать… об исчезновении тех или иных опасностей было бы совершенно смешным фантазерством и утопизмом». Ларри забыл вовсе о национальном вопросе. Но самое интересное, что в исторических воспоминаниях, которым предаются время от времени действующие лица романа, совершенно отсутствуют указания на ведущую роль ВКП(б) в строительстве социализма. Герой романа убежденно говорит о том, что люди на земле – одичавшие потомки людей, залетевших с другой планеты, которая, может быть, называлась «Рай», что директора станции межпланетных сообщений, возможно, звали Саваофом. Подобная «теория» происхождения религии способна надолго испортить кровь любому пропагандисту-антирелигиознику.
Автор предисловия т. Глебов-Путиловский, скверно охарактеризовав крупнейшие произведения утопической литературы и не сумев ничего сказать о классовой борьбе нашей эпохи, нашел теплые слова для рекомендации книги «каждому гражданину СССР».
Совершенно напрасная рекомендация. Книга Ларри не только бесполезная, но и вредная.
(«Литературная газета», 15 августа 1931 г.)
ПОД МАСКОЙ УТОПИИ – ПАСКВИЛИ НА СОЦИАЛИЗМ
Чью политику делает Ларри?
В «Литературной газете» была уже помещена рецензия на книгу Я. Ларри «Страна счастливых». Это было сделано в странице против халтуры, в № 44 от 15 августа, Однако рецензент «Б.», а вместе с ним и редакция, подойдя к книге Ларри как к обычной халтуре, не дали отпора ее определенной классовой направленности. Рецензия, помещенная в «Л. Г.», является политически неверной, ошибочной: вместо того, чтобы с большевистской нетерпимостью обрушиться на враждебные теории, которыми пропитана вся книга Ларри, она центр тяжести переносит на относительно второстепенный в книге факт – мысль о «рационализации» библиотек (хотя и он имеет определенный политический эквивалент), лишь мимоходом касаясь антибольшевистского, антисоветского, национал-шовинистического существа книги. А суть дела именно в этом!
Чему учит Ларри? Тому, что мы, СССР, можем существовать вне всякой связи с окружающим – капиталистическим – миром, вне всякого влияния этого мира на нас и наоборот, что мы должны так существовать, предоставив капитализм своему «естественному развитию». Теория, аналогичная социал-фашистской.
Только у Ларри она выглядит еще более контреволюцион-но, так как в его романе при существовании капитализма на 5/6 света в 1/6 его уже бесклассовое общество.
Какие выводы должен сделать молодой читатель (на которого эта «утопия» рассчитана), если он поверит Ларри? Бороться за обороноспособность страны – тоже не нужно: в «Стране счастливых» армии нет, а добрые капиталисты на нее не нападают. Последователь Ларри, очевидно, должен развить эту мысль и дальше: почему бы теперь не обходиться без обороны?
И наконец, Ларри призывает к тому, чтобы вообще бросить заниматься землей, а обратить свои взоры на луну – на земле уж делать нечего, – хотя на пяти шестых ее продолжает властвовать капитал.
Это основные политические идеи Ларри. Нетрудно догадаться, что бы получилось уже назавтра после их осуществления: нас бы просто слопал капитализм! Понятно поэтому, что книжку Ларри с охотой бы стало распространять среди советских читателей любое капиталистическое издательство. Она служит целям нашего классового врага, дезориентируя, затуманивая нас.
«Страна счастливых» Ларри – пасквиль, клевета на нашу политику, на линию партии. Международный характер нашей революции и ее неразрывная связь с международной борьбой рабочего класса – один из главнейших тезисов этой линии. Не может быть построено бесклассовое общество, упразднена переходная ступень – диктатура пролетариата, пока существует капиталистический мир и его враждебные влияния на страну социализма. Только уничтожив капитализм, мы уничтожим государство и классы, вместе с системой, их породившей. За это нужно бороться здесь на земле, а не на луне.
Просто ли не понял этого Ларри? Случайно ли его «люди будущего» не желают заниматься землей, бороться за мировую революцию, что-нибудь слышать о внешнем мире? Нет. Здесь есть определенная система. Земная скука – вот что обращает взоры людей с земли на луну. В «Стране счастливых» Ларри прежде всего ужасно скучно. Его люди очень немногим отличаются от обслуживающих их телевоксов (автоматов). В полном согласии с «теоретиками», которые (в противовес Марксу, Энгельсу и Ленину, утверждавшим, что при социализме будет небывалый гармонический расцвет всех человеческих способностей) представляют себе будущих людей рационалистами-схематиками, для Ларри социализм это только век техники – типичное буржуазное представление!
Какие же сдвиги происходят в психологии людей? Никаких. Вернее, вот какие: в «Стране счастливых» нет большевиков как людей определенной формации, развившейся, как известно, в наше время. Там есть только деляги, перенесенные из буржуазных столиц, политики и т. д. Жизнь обитателей «Страны счастливых» концентрируется вокруг старых, извечных проблем – в частности, борьбы между молодыми – людьми прогресса и стариками-консерваторами.
Вот что такое книга Ларри! Насквозь враждебная, не имеющая ничего общего с большевистским пониманием социализма, агитка классового врага (объективного или субъективного – не в этом суть).
И вот к этой-то книге т. Глебов-Путиловский дал предисловие, в котором рекомендует ее «каждому гражданину СССР», считает реальной:
«Это перспектива СССР, которую автор видит, слышит и в которой уверен. Без твердой веры в развитие нашей страны, в рост ее социалистического строительства и культуры – такую книгу написать нельзя».
Тов. Глебов-Путиловский, очевидно окончательно потеряв представление о том, что он и где он, оправдывает отрыв Ларри Советского Союза от всего мира:
«Он не берет весь мир, он обходит его. Он предоставляет „капиталистическое окружение“ (почему в кавычках? – Ред.) своему естественному историческому развитию, которое с железной необходимостью, все равно поздно или рано (!!), через мировую революцию приведет его к одному знаменателю с СССР».
* * *
Политической ошибкой было бы принесение этой контрреволюционной болтовни просто к халтуре и т. д. Нет, это надо квалифицировать строже. Мы усиленно советуем товарищам-ленинградцам устроить показательный суд над автором книги и издательством, напечатавшим эти страницы лжи и клеветы.
(«Литературная газета», 18 декабря 1931 г.)
<СТАТЬЯ ИЗ ЖУРНАЛА РОСТ, № 1 1932>
Роман Я. Ларри «Страна счастливых» выпущен в 1931 г. Ленинградским облиздатом.
Сюжет его таков: в СССР построен социализм, коммунистическое общество.
Что делается на остальных пяти шестых мира – неизвестно, но, очевидно, там ничего не изменилось, там властвует буржуазия. Но она «не мешает» СССР, а СССР «не мешает» ей – они никак не соприкасаются.
Техника достигла своего наивысшего развития. Все делает машина, люди стали универсалами и работают не более дня в месяц.
Суть дела заключается в том, что молодой изобретатель Павел Стельмах решил осуществить межпланетное сообщение. Этой мыслью занят и весь Союз, тем более что на земле, т. е. в СССР (о пяти шестых мира никто не думает!), не хватает места – надо завоевывать луну.
На этом фоне происходит борьба между «старыми» и «молодыми» жителями СССР. Старики из-за своего консерватизма не хотят ничего слышать о луне. Финал повести: – мечта осуществлена – луна завоевана.
«Страна счастливых» – классово-враждебное шовинистическое и клеветническое произведение.
Попробуем в этом разобраться. Ведь чему учит нас Ларри? Тому, что мы, СССР, должны предоставить капитализм своему «естественному развитию».
Бороться за мировую революцию, крепить интернациональную солидарность, помогать зарубежным братьям – пролетариям не нужно. Обитатели «Страны счастливых» и знать не хотят про то, как угнетают пролетариев капиталисты.
Ларри призывает к тому, чтобы вообще бросить заниматься землей, а обратить свои взоры на луну: на земле уже делать нечего, хотя на пяти шестых ее продолжает властвовать капитал.
Это основные политические идеи Ларри. Не трудно догадаться, чтобы получилось уже назавтра после их осуществления: нас бы просто слопал капитализм! Понятно поэтому, кому служит Ларри. Книжка Ларри отрицает международный характер нашей революции и ее неразрывную связь с международной борьбой рабочего класса.
Ларри рисует коммунистическое общество конца XX века. Изолируя СССР от остального мира, он, следовательно, практически утверждает, что и через 50–60 лет на пяти шестых мира не произойдет никаких социальных изменений, между тем как т. Сталин на 7-м пленуме ИККИ подчеркивал, что «успехи социалистического строительства в нашей стране, а тем более победа социализма и уничтожение классов, это такие всемирно-исторические факты, которые не могут не вызвать могучего порыва революционных пролетариев капиталистических стран к социализму, которые не могут не вызвать революционных взрывов в других странах». Ларри игнорирует это положение, он не верит в силы мировой революции.
Бросим заниматься земными делами!
Но если бы даже Ларри брал и более близкий к нашим дням период, то он должен был исходить из того ленинско-сталинского положения, что, полностью построив социализм в нашей стране, уничтожив классы и государство, мы будем с еще большей энергией продолжать борьбу за мировую революцию, помогать зарубежным пролетариям. Он должен был развить тезис о том, как страна социализма будет защищаться от своих врагов, – Ларри же совсем смазал эти моменты. Исчерпывающую их постановку дал т. Сталин в том же выступлении на 7-м пленуме ИККИ, говоря о социалистической милиции общества без классов и государства.
Почему же обитатели «Страны счастливых» Ларри вместо того, чтобы бороться на земле, здесь строить коммунизм – летят на луну? Потому, что они не имеют ничего общего с коммунизмом. Это не большевики, а буржуазные деляги, взятые напрокат из западных романов.
Земная скука – вот что обращает взоры людей с земли на луну. В «Стране счастливых» Ларри прежде всего ужасно скучно. Его люди очень немногим отличаются от обслуживающих их автоматов. В противовес Марксу, Энгельсу и Ленину, утверждающим, что при социализме будет небывалый гармонический расцвет всех человеческих способностей, Ларри представляет себе будущих людей рационалистами-схематиками. Для Ларри социализм – это только век техники.
Социализм не упраздняет наций, а, наоборот, обеспечивает им мощный экономический и культурный подъем, подтягивает отстающих, уничтожает национальное неравенство, создает общую интернациональную семью. Ларри решил иначе: он уничтожает все многочисленные национальности СССР и оставляет одну – русских.
Великодержавный шовинизм в самой отвратительной форме! Это идея, искривляющая основы политики партии и советской власти. Это – антисоветская идея.
Таким образом, книга Ларри – насквозь враждебная, не имеющая ничего общего с большевистским пониманием социализма, агитка классового врага.
И вот к этой-то книге т. Глебов-Путиловский дал предисловие, в котором рекомендует ее «каждому гражданину СССР», оправдывает отрыв Ларри Советского Союза от всего мира. «Он не берет весь мир, он обходит его. Он предоставляет „капиталистическое окружение“ (почему в кавычках? М. Ц.) своему естественному историческому развитию, которое с железной необходимостью все равно поздно или рано (!!) через мировую революцию приведет его к одному знаменателю с СССР».
Либерализмом было бы отнесение этой контрреволюционной болтовни просто к гнилому либерализму, к халтуре и т. д. Нет, это надо квалифицировать строже.
Книга Ларри должна быть немедленно изъята.
Р. S. «Литературная газета», критикуя контрреволюционную книжку Ларри, дважды допустила политические ошибки. В первый раз (в № от 15 августа 1931 г.) она квалифицировала книжку Ларри просто как халтуру; во второй раз (в № от 18 декабря 1931 г.) были допущены еще более грубые ошибки: критикуя Ларри за отрыв СССР от остального мира, автор статьи скатился к троцкистскому тезису о невозможности построения социализма в одной стране, утверждая, что будто «не может быть построено бесклассовое общество, пока существует капиталистический мир и его враждебное влияние на страну социализма».
