Текст книги "Влюбиться на максимум (СИ)"

Автор книги: Вийя Шефф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

Глава 34

Она рыдает, и я не могу ничего понять.

– Макс, успокойся и объясни толком, где ты?

– Я не знаю… Где-то на шоссе в сторону Владимира…

– Слушай меня, включи геолокацию на телефоне и пришли мне. Хорошо? Я выезжаю, – хватаю с вешалки куртку и ключи от машины.

– Ладно… – снова рыдания.

– И не плачь. Я скоро буду. Если ты на дороге, то сойди с неё к деревьям, не мельтеши на трассе. Я подъеду, и выйдешь, – сбегаю быстро по лестнице вниз.

– Я в лесу…

Где? Как ты вообще туда попала?!

– Тогда подойди наоборот ближе, чтобы тебе меня было видно.

– Дэй, мне страшно…

– Я знаю, мне за тебя тоже. Ты геолокацию отправила?

– Да, – голос звучит спокойнее.

– Значит, я скоро буду.

– У меня батарейка садится.

– Я уже еду. Подожди немного.

Она не услышала, отключилась. У неё истерика…

У Макс истерика? Что должно было такого произойти, чтобы железная Максим вдруг заплакала? Это точно не от того, что её платье надеть заставили.

Через минут двадцать я был на месте.

– Макс! – осмотрелся по сторонам, в попытке заметить её.

– Я здесь, – тихо откуда-то из-за деревьев.

Бросился к ней.

– Ты где? – темно, твою мать.

– Тут, – где-то рядом.

Вот она. Сидит, прислонившись к стволу дерева, натянув юбку на колени так, чтобы она прикрывала ноги. Рядом стоят туфли.

– Макс, что произошло? – присаживаюсь рядом с ней.

По лицу размазана тушь, в глазах слёзы, а тело бьёт крупная дрожь от холода. Она молчит и крепко прижимается ко мне, пытаясь согреться.

– Как ты здесь оказалась, Макс? – снова пытаюсь до неё достучаться и получить ответ.

Но она только качает головой.

Мой взгляд скользит по ней, и я замечаю её разорванные колготки.

– Макс, скажи, что ты их о кусты порвала… – строго, а внутри расползается нехорошее предчувствие и леденящий ужас.

Она отрицательно качает головой и опять громко всхлипывает.

– Кто это сделал? – требую уже ответа. – Фролов?

– Мерзликин…

– Какой ещё Мерзликин?

– Максим Мерзликин, сын губернатора, – начинает снова плакать.

Ну, Мёрзлый! Я тебя убью!

– Как ты оказалась с ним?

– Мы на открытии кинотеатра познакомились, показался милым, пригласил по городу прокатиться. Потом сюда завез, и приставать начал, – рыдает.

– Господи, Макс… – сердце останавливается.

– Я убежала… Ударила в горло и убежала… Он не успел…

С души упал огромный камень.

– Поехали в полицию, – помогаю ей подняться, отдаю в руки туфли, а сам подхватываю её на руки и направляюсь к машине.

– Нет. Я не могу. Это испортит папе карьеру. У него выборы в марте…

– Макс, какие выборы? Тебя этот ублюдок чуть не изнасиловал, а ты про какие-то выборы, – гневно, но понимаю, что перегибаю.

– Ты же знаешь, что ему ничего не будет, – обречённо.

Знаю… Таким всё сходит с рук.

Ладно, наказание за преступление будет как карма – мгновенным.

Осторожно усаживаю её в кресло и целую в щёку, соленную от слёз. В бардачке откапываю под бумагами пачку влажных салфеток и помогаю ей смыть следы потёкшей косметики. Чёрт! Я даже не могу насладиться её видом. В первый раз она надела платье, и теперь, наверное, в последний, а мне не до него.

Разворачиваю машину и ускоряюсь. В курсе где искать этого урода. Туда и направляюсь.

– Где мы? – смотрит в окно Макс на месте, а потом взволнованно на меня.

– Посиди здесь. Я быстро, – ровно, чтобы не нервничала.

На воротах один охранник, который, взглянув на мою машину и номера, сразу пропускает. Двухэтажный дом на окраине города, где собираются все, у кого есть бабки. Что-то вроде элитного клуба, только для своих. Раньше я тут тоже зависал.

– Мёрзлый где? – хватаю какого-то утырка по пути. Вроде сынок директора банка.

– Наверху с телками.

С телками?

Вот козлина!

Я тебе охоту ходить по блядям надолго отобью. Не на ту ты девочку нарвался.

Музыка гремит, все или пьяные, или обдолбанные до такой степени, что ничего не отдупляют, только дергаются в каком-то шаманском танце.

А вот и ублюдок! Сидит на диване в компании двух полупьяных девок, которые смеются от любого его слова.

Подхожу и без разговоров бью в табло. Шлюхи разбегаются с визгом в стороны.

– Гордый, ты чего? – искренне не понимает, за что получил по морде, закрывается руками, называя меня моим прозвищем.

Его знает узкий круг, и он с малолетства в него входит.

– Ты притронулся к моей девушке, – бью его головой на каждом слове о спинку дивана.

– Откуда же я знал, что она твоя? – испуганно сжимается в комок. – На ней не написано, – дергается и снова пытается закрыться. – Она же сама согласилась…

Ещё один удар по морде. Он закатывает глаза, но опять возвращается к жизни.

– Угомонись, Гордый! Ты его убьёшь! – кто-то пытается схватить меня за руки и оттащить от утырка.

Но я успеваю всечь ещё раз, мажорчик отрубается. Только после этого стряхиваю с себя руки, которые держат, и собираюсь уйти.

Поворачиваюсь, а там Макс. Стоит и равнодушно смотрит на происходящее.

– Пойдём, – подталкиваю её к лестнице.

Она плетётся, спотыкаясь и оборачиваясь на тушку Мёрзлого, без признаков сознания.

– Он, надеюсь, жив? – спрашивает, когда выходим из дома.

– Жив, но сотряс ему обеспечен. Хотя там нечему сотрясаться, – трясу рукой со сбитыми костяшками. – Садись в машину, – она послушно выполняет мою просьбу.

Сам достаю телефон и набираю Славку, он сегодня дежурит.

– Славян, у вас рейд по наркопритонам ещё идёт?.. Отлично. Записывай. Кремневый переулок, дом двенадцать… Знаю, что это за дом… Там полно упоротых подростков. Не посадите, так покошмарьте. Удачи!

Отключаюсь и сажусь в машину. Макс сидит, прижавшись головой к стеклу. Пока ехали домой, она так и не пошевелилась, только время от времени моргала.

– Мы приехали, – произношу тихо.

– Я не могу одна дома. Мне страшно…

– Хочешь, я пойду с тобой? Надеюсь, Вера Юрьевна меня не выгонит.

– Её ещё нет, – поднимает взгляд на тёмные окна их квартиры.

Мы поднимаемся по лестнице. На втором этаже Макс сбавляет темп, ей тяжело идти. Подхватываю на руки и поднимаю на площадку.

Её мамы действительно нет дома, поэтому можно не стараться вести себя очень тихо.

В комнате Максим садится почти без сил на кровать. Я помогаю ей снять драные колготки и куртку.

– Я хочу в душ, – говорит тихо.

– Тебе сил-то хватит? – глажу её руки, сидя перед ней на коленях.

– Да, – поднимается, берет со стула пижаму и, пошатываясь, уходит в ванну.

Спустя несколько минут слышится шум воды.

У меня звонит телефон. Это Славка.

– Да?

– Ты где? – в ответ.

– У Макс…

– Сиди там до утра и никуда не рыпайся.

– Что случилось?

– Ты сынку губернатора челюсть сломал и сотрясение сделал. Дэй, что ты творишь?!

– Он Макс хотел изнасиловать!

На том конце молчание.

– Славян?

– Пусть она пишет встречное заявление, тогда хотя бы у тебя будет шанс не сесть. Состояние аффекта и всё такое. Я тебя предупреждал, Дэй! Хлебнёшь ты с ней дерьма. Я после смены приеду за тобой.

– Хорошо.

Скинул кофту и футболку, оставшись в спортивном трико. Расстелил постель и лёг нагревать место для Макс, сегодня в комнате холодно. Она пришла из душа и забралась ко мне под одеяло.

– Как ты? – крепко обнял.

– Лучше, – уткнулась носом в мою грудь.

– Всё будет хорошо, – успокаиваю, прижимаясь губами к макушке.

Но это я скорее себе, чем ей. Если меня посадят, что я без неё делать буду? Сдохну, наверное…

Макс засыпает, а я ещё долго гоняю в голове всё произошедшее. Слышу, как возвращается Вера Юрьевна, заглядывает к нам в комнату, недовольно бурчит, но не устраивает истерику, как утром. Просто тихонько уходит. Веки наливаются свинцом, и я наконец-то засыпаю.

Глава 35

Макс ещё спит, когда я поднимаюсь. Пусть, ей полезно.

На кухне слышно бряканье посуды. Её мама готовит завтрак.

– Ты к нам зачастил, – упрекает Вера Юрьевна, почувствовав, что я стою в дверях и смотрю на неё.

– Извините, но вчера это была вынужденная необходимость… Мне нужна ваша помощь.

– Что случилось? – с волнением смотрит на меня.

– Вы должны помочь мне уговорить Макс, написать заявление в полицию, – объясняю ей. – Я вчера из-за неё чуть человека не убил.

– Господи! – плюхается на стул. – Что она натворила?

– Ничего. Просто была красивой. А один ублюдок посчитал, что этого достаточно и… Вы меня поняли. Хорошо Макс смогла вовремя врезать ему и сбежать, – не смог я ей напрямую сказать.

Она ойкнула и закрыла рот рукой.

По кухне пополз запах дыма. Я убрал сковородку с огня. Яичница сгорела…

– Почему сразу не поехали в полицию? – взяла себя в руки.

– Я предлагал, но она отказалась. Сказала, не хочет портить отцу карьеру.

– Он-то здесь причём?

– Сволочь, посягнувшая на вашу дочь – Максим Мерзликин.

– О, Боже! Слышала, что он не ангел, – провела рукой по лицу.

– Поможете? Мне тюрьма грозит… Меня уже ищут, Славка звонил вечером.

– Конечно. Я Вите позвоню, чтобы тоже приехал. Для него карьера, конечно, важна, но не настолько, чтобы пренебрегать дочерью, – потянулась за телефоном на столе.

– Хорошо. Можно я душ приму?

– Конечно. Чувствуй себя, как дома, – вслушивается в гудки.

– Но не забывай, что ты в гостях, – пошёл в ванную.

Через полчаса приехал Виктор Иванович. Ещё раз выслушал всю историю от начала до конца.

– Тварь такая! – в сердцах. – Вечно его папашка покрывает. Вырастил ублюдка. Макс где?

– Она ещё спит, – произнесла тихо Вера Юрьевна.

– Я думаю, Гордей, тебе не стоит прятаться, лучше самому сдаться.

– Я знаю. Скоро приедут отец со Славкой, вместе поедем.

– У Макс какие-нибудь следы есть?

– Да, все ноги в синяках точно. На теле я не видел, она без меня переодевалась, – покосился на Веру Юрьевну.

Она натянула виноватую улыбку.

А я думаю, почему отец Макс не удивлён моему присутствию здесь. Он всё знает.

– Тогда как проснётся – поедем в травмпункт и снимем побои. Надеюсь, твой отец найдёт лазейки, – посмотрел на меня. – Не боись зятёк, вытащим мы тебя! Есть у меня точки давления на губернатора нашего. Если упрётся – надавлю.

Ого! Даже так?!

Стоп! Он меня зятем назвал?

– Остались рваные колготки и одежда, может быть, там что-то есть, – вспоминаю.

– Отлично! Отдашь отцу, пусть займётся экспертизой.

– Впервые уговорили её платье надеть и сразу такое, – сокрушается Вера Юрьевна.

– Причём здесь платье? – повышает голос Виктор Иванович. – Просто у одного ушлёпка кое-где зачесалось, а Макс стала первой, кто попался на глаза. Не понимаю, как она с ним поехала? Всегда настороженная была, а тут…

– Это одежда виновата. Она себя в ней чувствовала некомфортно и неуверенно. Это наложило отпечаток. Она повела себя, как типичная девушка. Отсюда истерика, слезы, отрицание, – произнесла мама. – Это ослабило её. Она говорила, что ощущает себя голой в платье. Но оно ей так идёт…

– Уже ничего не изменить, – вздыхаю.

Раздается звонок в дверь и Вера Юрьевна шустро бежит открывать, на ходу слегка скользя пальцами по ладони мужа.

Почему этот момент так привлек и зацепился в моей памяти?

Приехали Славка и отец.

– Принести чай или кофе? – спрашивает Вера Юрьевна, оглядывая всю нашу мужскую компанию.

– Да, Верочка, приготовь нам кофе, – спроваживает её муж на кухню, обняв за плечи и подталкивая к двери.

– В общем, к нам приходили ночью, мать валидол горстями глотает. Давление поднялось впервые за последние четыре года, – отчитался отец.

– На квартиру мы ездили сразу. Но я уже знал, что тебя там нет. В школу придут вот-вот, так что проблемы на работе тебе, скорее всего, обеспечены, – добавил Славян.

– Похрен на эту работу, – встал у окна и посмотрел вдаль.

– Почему сюда не пришли? – интересуется Виктор Иванович.

– Макс здесь не прописана, а тревожить вас среди ночи никто не рискнул, проблем не хотят с начальством, – объяснил Славка. – С утра нагрянуть хотели.

– Да, наворотил ты дел, сынок… Не мог выбрать отпрыска кого-нибудь другого? Ещё бы сына президента отметелил.

Я зыркнул злобно на отца:

– У него дочери. Мне что надо было его безнаказанным оставить? Макс заупрямилась идти в полицию.

– Врезал бы разок – ему чахлику хватило. А так теперь через трубочку пару месяцев будет питаться, – посмотрел на меня Слава.

– Правильно сделал, – поддержал меня Виктор Иванович. – Если бы не в машине напал, Макс его и сама бы уделала. Всё равно не растерялась и смогла от него сбежать.

Вошла Вера Юрьевна с подносом, на котором кофейник и чашки. Мы замолчали.

– Я сейчас печенье и конфеты принесу, – ушла снова на кухню.

Отец ловко по-хозяйски разлил ароматный напиток по чашкам.

– Такое собрание по мою грешную душу? – раздался голос Макс от двери.

Она стояла сонная и взлохмаченная, уснула с мокрой головой.

– Доброе утро! – поздоровался за всех её отец и улыбнулся.

– Пап, не стоило всех собирать, со мной всё в порядке.

– На Гордея дело завели за избиение Мерзликина. Макс, ты должна встречное написать. Мы сейчас поедем в больницу зафиксировать побои. Петр Дмитриевич отвезёт твою одежду в лабораторию, для экспертизы, потом к прокурору. Он под губернатора не прогибается.

– Гордея посадят? – посмотрела на отца, потом на мать, которая встала в дверном проёме.

– Пока арестуют… Я буду добиваться подписки о невыезде на время расследования, – подошёл к ней мой отец и обнял за плечи. – Макс, без твоего заявления нам нечего им противопоставить.

– Хорошо… – качнула головой.

– Тогда завтракайте и разъезжаемся каждый по своим делам, – заключил Виктор Иванович.

– А если у нас не получится? – спрашивает Макс, прижимаясь ко мне.

– Получится, я уверен. На крайний случай, твой отец сказал, что у него есть что-то серьёзное на губера.

– Как же это противно, вся эта грязь. Зачем отец туда лезет?

– У него спроси. Мне пора ехать Макс, иначе меня не отпустят по подписке, – поднимаю её подбородок и целую в губы. – Будь сильной, хорошо? Ты боец, а не нюня!

– Конечно. Жаль, что я сама не смогла ему навалять. Не было места развернуться. И задохлик не такой уж и хилый оказался.

– После драки кулаками не машут. Тебя будут допрашивать, вопросы не самые тактичные, – предупредил.

– Я знаю. Не парься – не сломаюсь.

– Не скучай, я скоро вернусь, и снова сможешь пытать меня неприличными вопросами, – ещё один поцелуй и я ухожу.

Внизу ждёт Славка, нервно курит у машины сигарету. Забрал у него и сделал две глубокие затяжки, выпуская дым через ноздри.

– Вот почему ты меня не слушаешь? – спросил брат, садясь в тачку. – Нажил себе проблем.

– Я люблю её, Славян…

Глава 36

– Какая разница, зачем я с ним поехала? Это причина мне под юбку лезть? Я своего согласия не давала, да он и не спрашивал! – завожусь, глядя на тупого следователя, который пытается вывернуть дело так, что это я дала повод скотине к действиям.

Мерзкий толстый тип с лоснящимся от жира лицом и потным лбом. Где таких берут? Они же вроде аттестацию проходят, и вот это расплывшееся на стуле тело её прошло?

– Ермолаенко, ты со своим " послужным списком" мне про нормы морали говоришь?

– Во-первых, не " ты", а "вы", мы не на дружеских посиделках с вами, – поправляет его Петр Дмитриевич. – Во-вторых, какое значение прошлые нарушения имеют отношение к нашему делу? Денис Артёмович, не путайте.

– Вы, Петр Дмитриевич, сына своего от тюрьмы отмазать пытаетесь, девчонку приплели, попытку изнасилования какую-то. А вот гражданин Максим Максимович Мерзликин утверждает, что ваш сын просто приревновал его и избил.

– Урод, – вырывается у меня.

– Есть заключение врачей о нанесённых травмах мягких тканей на теле моей клиентки, – тыкает пальцем в справки Калинин старший.

– Так может он и её избил, – противно лыбится, глядя на меня.

– Вы с ума сошли?! – взрываюсь. – Про презумпцию невиновности что-нибудь слышали?

– Ага, ты мне ещё про Гаагу начни втирать. Извините… Вы, – издевательски поправляется, косясь на моего адвоката.

– У нас есть разорванные вещи, которые сейчас на экспертизе и я уверен, там найдут ДНК Мерзликина, – приводит довод Петр Дмитриевич.

– А у нас их нет, значит, ваша экспертиза всего лишь пустая трата времени и денег. Улики не пришиты к делу. Вы же прекрасно знаете об этом.

Я бросаю взгляд на Калинина. Это что – правда? То есть всё бесполезно?

– Мы не отдали вам вещи, потому что они точно исчезнут во время следствия. Думаете, я не догадываюсь, за что вы тут так стараетесь?

– Ну, извините, тогда они незаконны, – нагло улыбается и разводит руками следак.

Даже не скрывает, что получает бабки за то, чтобы утопить Гордея. Дать бы ему по жирной морде.

– Это прокурор и суд будет решать, – даёт надежду адвокат.

Следователь тупит взгляд и меняется в лице. Конечно, на этих людей у него давления нет.

– Подпиши, – пододвигает ко мне протокол. – Свободны.

– Петр Дмитриевич, это правда? Экспертиза недействительна, – спрашиваю за дверью кабинета.

– Условно да, но приложить её к делу или нет – решит судья. Она независимая, а значит объективная.

Я качаю понимающе головой.

– Сколько Гордея там продержат?

– В течение трёх суток должно всё решиться. Твой отец сейчас пытается договориться о личной встрече с губернатором. Не волнуйся, Макс, вытащим мы Дэя. Маховик справедливости запущен, – теребит меня за щеку. – Ещё на свадьбе вашей погуляем.

– Какая свадьба? Вы что! – возмущаюсь, придумали тоже.

– Как какая? Красивая. С гостями, морем цветов, лимузином и белым платьем, – смеётся.

– Лимузин? Фу, гадость, какая, – улыбаюсь, понимая, что он шутит.

– Я пойду выбивать встречу с ним на завтра. Сам я его делом заниматься не могу, помощник мой самый шустрый работает. Так что только, как родственник.

– Передадите ему привет?

– Обязательно, – похлопал меня по плечу. – Ты куда?

– Подруга весь день телефон обрывает, думаю с ней встретиться.

– Правильно – отвлекись.

– Вряд ли у меня получится, – вздыхаю, мысли только о Дэе.

Я знаю, как за решёткой несладко. Меня там обычно несколько часов держали, но и они тянулись бесконечно, а тут три дня…

– Надо. Иначе с ума сойдёшь.

– Спасибо вам! – улыбаюсь ему.

Он качает головой и уходит куда-то по коридору, а я направляюсь на выход из отделения, на ходу набирая Линку.

– Макс! Ну наконец-то! С утра тебе долблю, а ты молчишь, – взволнованно.

– Извини, не до разговоров было.

– Это правда, да? То, что Калинин в тюрьме?

– Нет, пока в обезьяннике сидит. Ты откуда знаешь?

– Вся школа на ушах. Менты приходили, его искали. Говорят, он человека до полусмерти избил.

– Преувеличивают. Слушай, ты уже свободна? – подхожу к своей машине.

– Да, а что?

– Подъезжайте с пацанами в кафе на Московской, там всё и расскажу.

– Лады. Скоро будем, – бросает трубку.

– Вот это дела, – протягивает Лавров, услышав мой рассказ. – Мы можем чем-нибудь помочь?

– Чем вы поможете? Проберетесь к нему в больницу и дадите звездюлей? Нет. Не хватало вас потом ещё вытаскивать, – откидываюсь на стуле.

– Было бы круто.

Официантка приносит ещё по чашке кофе мне с пацанами и латте для Лины.

– Наши отцы землю роют, чтобы его оттуда освободить. Мой даже компромат какой-то на губера нашёл. Не удивляюсь, там если копнуть, то столько дерьма можно найти.

– Да все они во взятках и воровстве погрязли, – задумчиво произносит Егор. – Извини, Макс. Про твоего батю я так не думаю, – смотрит виновато.

А я думаю. У отца нет бизнеса, а деньги откуда? Зарплата? Не смешите меня.

– Ничего…

– Никогда бы не подумала на Калинина, что он может быть таким вспыльчивым, – произносит Линка.

– А я бы подумал, – трёт скулу с синяком Фролов.

Мы все слегка посмеиваемся над ним.

– Он всегда такой сдержанный был, строгий. А тут…

– Это маска… – смотрю на дно пустой чашки, пытаясь разгадать тайну кофейной гущи. – Он не такой. Скорее на нас с вами похож, как подросток. И это не отставание в развитии – просто характер. Дерзкий, наглый и порой абсолютно обезбашенный. И заводится с пол оборота.

– Макс, ты несёшь романтическую херню, – прерывает меня Кирилл. – Раньше я за тобой этого не замечал. Влюбилась?

– А если так, то что? – поднимаю на него глаза.

– Ничего. Это нормально в нашем возрасте, – кидает взгляд на Егора. Тот сидит темнее тучи. – Ты согласна со мной, малышка? – слегка щипает Линку за талию, приобнимая.

– Придурок, – шлёпает его по плечу. – Конечно, нормально.

Фролов неожиданно встаёт, громко с шумом отодвигая стул и молча уходит.

– Блин… Не надо было при нём, – жалеет его Макарова.

– Жизнь боль, а любовь не всегда взаимная, – произносит с горечью Лавров.

– Да ты поэт, Лаврик, – удивляюсь.

– Вот, слышала? – обращается к Линке. – А ты говоришь со мной никакой романтики.

– Посидите немного, я пойду с этим надутым индюком поговорю. Пора нам, наверное, объясниться, – иду вслед за Фроловым.

Он стоит на пороге, заложив руки в карманы брюк, и смотрит куда-то вдаль.

– Егор, – вывожу его из задумчивости.

Он нехотя поворачивается ко мне на мгновение, потом снова возвращает взгляд на прежнее место.

– Ну, извини, что так получилось. Сердцу ведь не прикажешь. Если бы ты раньше о своих чувствах признался, то всё могло быть иначе…

– А я их до появления Калинина и не замечал, – произнёс вкрадчиво с легким вздохом. – Увидел в лагере, как он на тебя смотрит, и вдруг стал ревновать ни с того ни с сего. Я ненавижу его, Макс, – поворачивается ко мне.

– Тогда и меня должен…

– Тебя? Нет! Тебя я люблю…

– А я его. Прости…

– Тебе хорошо с ним? – неожиданный вопрос.

– Не всегда. Иногда он меня пугает двоякостью своего поведения. И злит из-за чрезмерной откровенности, – хочу быть честной с другом. – Но с ним рядом я другая…

– Тогда желаю счастья, – смотрит вымученно, с болью в глазах.

Быстро сбегает с порога и удаляется от меня, забирая с собой частичку моей души, которую я ему отдала за годы нашей дружбы. У меня в глазах снова появляются слёзы, которые я пытаюсь сморгнуть, пока не потекли. Опять я превращаюсь в рохлю.

Я не хочу терять друга.