Текст книги "Уроки любви (СИ)"

Автор книги: Виктория Тория

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

Глава 16. Месть на десерт (тактика и стратегия)

– Больше никогда.

– Что ты там бормочешь, Ан?

– Клянусь, что больше никогда не буду пить!

– А, это.

– Что, не веришь? – Глорий сидел во главе стола и веселился, пряча улыбки за утренней газетой.

– Верю. Ты же не уточнила, что именно не будешь пить, когда и в каких количествах.

– Пф. Ты меня слишком хорошо знаешь. – И это было правдой. Пила я редко. Но метко. Даже наша дружба началась с попойки, так о чем можно говорить? Но, улыбки улыбками, а голова болела так, будто ею намедни играли гоблины в догоняйку[34]34
  Догоняйка – футбол с каменным мячом, принимают участие только тролли и гоблины.


[Закрыть].

– Ну, вот. Пей кофе, начинающий пропойца.

– Ой, не язви. Нася вообще не вышла к столу.

– Да, вы, девочки, вчера отличились.

– А что с Иргой?

– А что ей станется? Она себя предусмотрительно отрезвила. Иначе ночевать бы нам на берегу.

– Слушай, а как ее вообще к себе грифон подпустил?

– Она себе постоянно кровь разгоняла, так что у нее сегодня сильная слабость. Но грифон ее не сбросил.

– Удивительный ты человек, Глор.

– Чем же?

– Ты говоришь о своей дочери!

– Считаешь, надо над ней немного потрястись, как над драконьим сокровищем? – Кивнула, соглашаясь. – Понимаешь, с моими детьми, еще когда они были в пеленках, я понял, что просто не будет. И надо срочно стать философом. Иначе не доживу до старости. Один связан с… А вторая в свои шестнадцать вместо бала сбежала в армию. Так что поздно переживать. Остается только молиться.

– Помогает? – Я в два глотка выпила свою третью за сегодня чашку кофе. И поглядывала на кофейник. Гадая, выдержит ли мое сердце еще парочку чашек.

– Как когда. Но выбор небольшой.

– Что газеты пишут? – Со вздохом Глорий отложил свое чтиво. Понял уже, что почитать не дам.

– Пишут, что лето подходит к концу.

– О, это, конечно, новость. – Потянулась к пирожному. Следующей на очереди к моему падению была еще чашечка кофе. Одна. Последняя. Честное слово.

– Это последняя, больше не разрешаю.

– Пирожное оно.

– Она, чашка кофе.

– Слишком хорошо меня знаешь. Ладно. Но на чай все равно не перейду.

– Водички лучше бы выпила. Чистой, родниковой.

– Фу, ты что!

– Что обсуждаем? – За столом появился Артимий. Выхватив у меня из-под носа кофейник, единолично им завладел.

– Дай кофе!

– Сынок, не зли женщину после пьянства, не простит и не забудет, – бе-бе-бе, покривлялась я. Арт прыснул.

– И взрослых девочек это тоже касается. Те еще хуже.

– Не поняла?!

– Налей ей полчашки кофе с молоком. А то не ровен час начнет кусаться.

Подумаешь. Не такая уж я и злюка. Но, как только отпила глоточек кофе, скрыть блаженства не смогла. Возвела очи к потолку и вознесла благодарную молитву всем богам и тому, кто придумал этот напиток.

– Ну, дети мои, не передеритесь. А я к Натасии. Боюсь, супруга до обеда не сможет подняться. И понижать градус не разрешала. И чистку не дает сделать. Женщины! – С этими словами, Глорий оставил газету и нас за столом, а сам удалился, поднявшись в их с супругой комнату.

– Как ты? – Улыбаясь чашке черного, как ночь, кофе, Арт не скрывал, что смотрит на меня посмеиваясь и свысока. Ну, еще бы, я-то надралась. А он трезвый был.

– Отлично. А что, не заметно?

– Честно? Нет.

– Ну, вот, чего спрашиваешь? – Еще глоточек и кусочек пирожного. И немного подобрела. – Слушай, Арти, а как я домой попала? А то мои воспоминания заканчиваются где-то на шестой бутылке, кажется.

Состроив кисло-недовольное выражение лица, уставилась на парня. Веселись, веселись, когда-нибудь и ты будешь держаться за чашку кофе, чтобы не выпасть из-за стола. А я посмеюсь.

– На грифоне. – Весело ему. Хорошо. Сейчас будем вершить справедливость. То есть портить кое-кому настроение.

– Арти, милый. – Подпрыгнул. Готова руки потирать от предвкушения. Как домой я попала – не помню. Но остальное – память все еще при мне. – А родители тебя не учили, что врать нехорошо?

И такая я милая, благодушная, что самой противно.

– Ты это к чему?

И не отвечать на вопрос вопросом тоже не научили. Ладно, что я зря степень магистра получала? Будем учить.

– К переменной облачности. Представляешь, газеты пишут, что скоро лето закончится?!

– Ага. – Почти по делу ответил. Промахнулся только на лигу-другую[35]35
  Лига – сто квадратных метров.


[Закрыть].

– Так почему ты у нас такой плохой мальчик? – Издеваться, так по полной. Закашлялся. Да, – да, кофе я пожалела. Ибо прямо из-под моего носа его дернули.

– Прости? – Рука дергает пуговицы и шейный платок, пытаясь развязать удавку высшего общества.

– Мужчины! – взмахиваю патетично рукой. Скрестив руки на груди, разваливаюсь на стуле, слегка расставив ноги. О, это верх неприличия. Но, после того как меня увидели на четвереньках, можно себе позволить пару шагов мимо этикета. – Зачем врать было?

– Вспомнила, значит.

– Даже не забывала. – Хмурюсь, строя злобные рожицы. Пускай понервничает, интриган малолетний.

– Прости.

– Ага, это тоже помню. А вообще, молодец. Ловко меня провел, ничего не скажешь. Если бы не меня, было бы еще лучше.

– Доброе утро. – К столу проковыляла Ирга. Мое похмелье сущая глупость по сравнению с ее состоянием. Не зря же говорят, пил темный, а умер трезвым. Вывод алкоголя из организма недалеко ушел от выведения яда из крови. А какое это сомнительное удовольствие и вспоминать неприятно.

– Судя по твоему виду, сестренка, оно отвратительное.

– А ты, братец, цветешь и воняешь.

– Что?

– И это мне́ говорили, чтобы я не подралась с тобой. Кажется, Глор забыл, что у него есть еще дочь. Или дело в тебе, все-таки и я, и Ирга..…

Ирга захихикала.

– Ани!

– Да, солнышко?

Солнышко побледнело. Ирга пыталась налить кофе в чашку. Получилось с третьей попытки. Слугам не повезло, скатерть сегодня от души изукрашена пятнами.

– Кстати, о звездах.

Хм. И мужчины еще женской логикой недовольны. А их размышления как назвать? Притянули кота за..…

– Ири, ты же помнишь, что Ан угрожал ее студиус?

– Такое забудешь.! Но это ты к чему, братец?

Да, чужой братец, к чему ты это? Теперь на гончую, взявшую след, была похожа я. А у меня профессия совсем другая. Получить еще одно образование, что ли?

– А что он использовал свой ментальный дар и соблазнил ее, помнишь?

– Такое бы не забыла. Помню, что компромат. А оно вот даже как..…

А я сижу и смотрю то на одного, то на другую. И общаются так, будто меня тут и нет.

– Дорогие мои, я вам не мешаю?

– Нет, – нет, Ани, – оба, посмеиваясь. Да, я не скрываю свое возмущение. Но им от этого только веселее. Плохие дети у Глора, плохие! Я когда-то считала их лучше? Я тоже ошибаюсь!

– Ани, он тебя давно доводил?

– Твой брат? С не давних пор, Последнее время… – в этот раз я удержалась, чтобы не показать язык. Но очень очень хотелось. К черту этикет, к черту весь свет, в конце концов, тут все свои.

– Я о Марсене.

– Этот..… не так давно. Знаешь, раньше были мелочи. Ну, вроде пошутит на весь класс, прищелкнет языком, когда мимо прохожу. Ненароком якобы на подол платья может стать. Но ничего такого. До того дня..

– И он сразу заявился?

– До этого еще кое-что случилось. М..… – Глаза прячу в чашке. Но раз уже все все сознают, то что на этом фоне такая мелкая деталь, как подслушанный разговор? – В тот день у меня в его группе было как раз последнее занятие. Ребята разошлись, я задержалась. А, когда закрывала аудиторию, случайно услышала разговор Сильвия и его одногруппников. Обо мне.

– Поливал грязью?

– Да. Вроде того. – Печально улыбаюсь.

– Что именно сказал? – Вздрогнула. Артимий задал вопрос таким тоном, будто я кого-то убила, и сознаваться не спешу.

– Что я старая и страшная. – Поднять глаза не решаюсь. Им не понять. А сочувствовать или жалеть, увольте, не люблю я такое.

– А поподробнее? – Вот привязался! Отрываю взгляд от стола и смотрю тяжелым взглядом на Арта. Но тому по барабану. Сверлит. Буравит меня своим следовательским прищуром.

– Поподробнее? Без цензуры?

– Без. – У нас, кажется, сейчас дуэль на взглядах. Моя очередь стрелять.

– Что меня надо хорошенько поиметь, – у У Ирги падает ложечка. Или чашка. Звук режет нервы. – Но такую, как я, никто не захочет. Так как я жирная, старая, отвратительная.

Без цензуры не удержалась. Но Артимию хватило. Вид у него..…

– Значит, вот, что ты не хотела рассказывать.

Это он что, меня сейчас в чем-то обвиняет? Серьезно?

– Прости, что не похвасталась еще в больничной палате. – Мне неприятно. И я сама начинаю злиться. Я не красавица. Я это знаю. Зачем меня вынуждать об этом лишний раз говорить?

– Рика, – Ирга пересаживается поближе ко мне, берет за руку, я с трудом удерживаюсь, чтобы не вырваться, не убежать. Именно этого я хотела избежать. Жалость. Закрываю глаза и считаю. До десяти, двадцати, надо будет и – буду считать до завтра.

– Ты не хочешь отомстить? – Арт. Шутит? Открываю глаза и смотрю на этого гения коварных замыслов. Он серьезен. Даже печален немного. Ему – то отчего горевать? Что не был свидетелем моего унижения? Ладно, я зря злюсь. Не хотела я этой исповеди. А ему не стоило давить. Может, когда-нибудь и рассказала бы.

Ирга пододвигает пирожные. Я делаю вид, что не заметила. Тянусь к кофейнику. Арт перехватывает. Но лишь для того, чтобы самому подойти и налить мне кофе. С молоком. И ложечкой сахара.

– Спасибо, – Устала. Действительно устала. Исповеди – это не мое. – Думала, если честно. Но я и так натворила более, чем достаточно.

– То, что ты сделала, не месть, Ани, – Арт садиться на свое место, а Ирга опять пододвигает пирожное. Я принципиально заливаюсь кофе. – Это был гнев. Месть, она другая.

Послушать Арта, так он и правда разбирается в интригах. Но, только он сын Глория. Какие интриги у членов этой семьи? А мальчик в жизни еще, что видел, кроме своей семьи и учебы?

– Арт прав, – вмешивается Ирга. – Де Марсена надо проучить.

– Хорошо. И что вы предлагаете? – Скепсис я не скрываю. Мне кажется, что если уж я ничего не придумала, то им подавно не угадать, как насолить этому мерзавцу.

– Как на счет охмурить его?

– Кому? Арту? – Начинаю смеяться.

– Анрика!

– Дурочка, – подтверждает Ирга. – Тебе!

– Вы меня хорошо слышали? Этот..… бастард тьмы считает меня уродиной!

– Не уверен. – Бормочет нечто бессвязное Артимий. – Я его видел, ты забыла? Так вот. Если за тобой станет некто ухаживать, некто привлекательный и его возраста, это вполне может вынудить его посмотреть на тебя другими глазами.

– И ты себя уродуешь сама. – Атакуют с двух сторон. Ирга, милая, а как же женская солидарность? – Поработаем над твоим стилем. Я пропишу тебе диету.

Ха. Диету пропишут. Я с десяти лет сижу на диетах. Толку только с этого. Нет. Вру. Толк есть. Если бы не диеты, я бы в двери уже не пролазила. Но..… они так решительно настроены. Я опять малодушничаю. Пускай. Хотя бы, чтобы убедить их, что затея не стоит времени, на нее потраченного.

– С диетой не проблема. Стиль, в рамках бюджета, – согласна.

– Какого такого бюджета? – святая простота, Ирга, откуда же ей знать, какая у профессора – бесприданницы жизнь.

– В рамках трети моей зарплаты, милая. Ты забываешь, что я пария в семье, а профессорская зарплата не бесконечна.

– С бюджетом можете не мелочиться. – Арт?! Это еще что такое? Теперь я не просто стреляю взглядом, я бросаю в него снаряды, каждый с горного тролля. – Ани, я помню, о чем мы говорили, и уж прости, но решать, куда мне тратить деньги, не тебе. Ты, конечно, вправе все сжечь, выбросить, утопить. Но это уже будет твое решение. Да?

Засопела. Молчу.

– Вот и чудненько, – пропела над ухом Ирга. Двое против одного тоже плохой расклад. С этой семейкой и один к одному плохо. Надо бежать. Куда глаза глядят.

– Хорошо. – у капитуляции вкус пирожного, которое я на нервах запихиваю все-таки себе в рот, – но, если ваш план провалиться..… Ты, Арт, все-таки ограничишься подарками в рамках десяти королей[36]36
  Десять королей – зарплата профессора за неделю, на нее можно купить несколько букетов и серебряные украшения; если золото, то не более двух грамм.


[Закрыть] в год.

– По рукам. – Проучить хотят Марсена. Но почему-то именно у меня чувство, что проиграла я. Уже сейчас.

– По рукам, боги с вами. – Моя правая рука у Арта, левая у Ирги. Во что я ввязалась?

Глава 17. Почти замужем

– Глупая, глупая идея! – бормотала я, убирая бумаги со стола. – Марсена нет, а представление идет.

Уселась на свое любимое кресло, обмахиваясь папкой, которую надо забрать домой. Не к себе. Я застряла у Глория. Ирга при дворе, Глор с женой не вылазят из клиники. Арт появляется как, боги, если бы жених, как порядочный муж! Каждый вечер ровно в шесть он на своем грифоне торчит у ворот университета. И знает, что в шесть только занятия заканчиваются. А мне еще полчаса минимум надо. Но все равно является в шесть.

О количестве слухов и сплетен вокруг меня и думать не хочу. Шушукаются все! И это с учетом, что у нас из женского коллектива только Марисия Лукс, преподаватель теории и практики астральных перемещений. И тролль Виз Виз Гроль, тренер команды борцов университета, преподаватель физических нагрузок и глава безопасности университета по совместительству. Да, женского пола. По крайней мере, так записано в ее личном деле. И все!

О том, что со мной внезапно решил подружиться даже сторож центрального входа, тоже думать не стоит. Не стоит, потому что сразу начинает болеть голова. Зачем я в это все ввязалась – вопрос, который меня мучает с утра до ночи.

Ладно бы Марсен был, это хотя бы как-то оправдывало бы затею. Так нет же. За день до учебы он прислал мне срочное сообщение: «Вынужден явиться в родовой замок. Запрос от семьи у ректора. До скорой встречи, С.» И ни слова, когда вернется, что случилось, что происходит. Не мое дело? Э нет. Еще как мое. Мой ученик? Мой. Мой подопечный? Опять да. Волнуюсь ли я обо всех своих учениках? Нет. Волнуюсь ли я обо всех своих подопечных? Да, да и еще раз да. И неважно, что у меня подопечный только Марсен. Уверена, дело не в этом. Я впервые в жизни обратила во тьму другого мага. А это к кое-чему да обязывает.

Отцепила камею от блузки и расстегнула ворот. Ужасная жара. Осень значилась исключительно номинально. Реально же вовсю хозяйничало лето. Даже на юге так не было душно, как сейчас на западе.

Пора спускаться вниз, а хотелось улизнуть нашкодившей кошкой через один из старых переходов в город. Так, чтобы не сцапал Артимий. И ладно уже он. Но эти перешептывания, смешки, косящие взгляды. Ко мне за всю жизнь столько внимания не было, сколько я получила благодаря замыслу младших Петро-Новых.

Запихнула папку в саквояж, туда же отправилась брошь. Глянула в зеркало, распустила волосы, расстегнула еще одну пуговичку. Приличия позволяют. А жара требует. Волосы распускала для Арта. Мне так вынесли мозг, когда «застукали» с университетской прической – строгий пучок, который украшала пара шпилек с жемчугом, что после этого, нет, от пучка я не отказалась. Я стала делать прическу перед выходом. Вздохнула. Будто снова в школу вернулась. Только тогда я наблюдала, как перед выходом девочки убирают волосы и вытирают косметику. А тут все с точностью наоборот.

Кстати, почему я не вернулась к себе. Семейство друзей единогласно решило, что мое жилье требует ремонта. Я попыталась спорить. С тем же результатом, что всегда, – я злилась и воспитывала в себе терпение и терпимость. Мой аргумент, что квартира не моя, разнесли в пух и прах.

– Тебе там нравится? Может, съедешь? – спросил между прочим Глор.

Я подумала и отказалась. Квартира с хорошей планировкой, удобная и, главное, привычная. Через два часа передо мной положили бумаги на ее владение. Крику было… много. Кричал Глорий, я слушала. Договорились, что я ее купила в кредит. И ту арендную плату, что я вносила хозяину жилья, теперь буду переводить Глорию как выплаты по моему долгу. Всего лишь ближайшие пять лет. Удобно? Сказка. Но у себя в голове я поставила галочку, что обязательно после выплаты куплю что-то очень дорогое для них. И пускай только попробуют не принять. Даже самый маленький банковский процент мне обошелся бы в треть моего жилья. А брать такую ссуду у друзей и на столь длительный период… Я еще отпуск в своих долгах держала, а жилье это совсем и никак нет. Жилье и ремонт в нем. Смотреть на старые стены я все еще не была готова. Собственно, из-за ремонта я и поселилась в гостях. У «жениха».

– Милая, ты еще долго? – Всевидящий! Едва заикой не стала.

– Арти, привет, зайди, пожалуйста. – И только когда дверь за ним закрылась, показала кулак. Улыбается. В последние несколько дней настроение у него чересчур хорошее. Так и хочется испортить.

– Так ты долго еще? Я заждался.

– И кто тебе виноват? – ворчу, как старушка на внуков. – Ты же знаешь, что после занятий я всегда…

– А если ты вдруг освободишься раньше? И вообще, пора отказаться от привычки задерживаться. Тебе за нее не платят.

Как будто дело в деньгах. Но мы на эту тему уже не первый раз спорим. И каждый остается при своем мнении.

– А тебе пора отказаться от привычки забирать меня с работы.

– Ана.

– Я Ана почти сорок лет как!

– Ха.

– Что значит «ха»?

– То и значит. Дома поговорим. – И вот скажите, чем не игры в женатую пару? Ужас какой. Детей только я не соблазняла. Марсен не считается. Там мне внушили. Я себя даже почти оправдала по этому пункту.

– Э нет, садись. Дома могут быть твои родители.

– Ты сама знаешь…

– Ничего я не знаю. Садись! – Я тоже умею командовать. И еще посмотрим кто кого. – Что за намеки?

– Какие намеки? – Попытка строить глазки и сделать вид, что не понял, зачтена. Но не принята.

– Так, или ты рассказываешь, или… конец нашему шапито, да?

Я зарвалась? Еще как. Месть вроде как в моих интересах. Но что-то меня понесло и не в ту сторону. Но не это главное. Главное, что подействовало. Сел, закинул ногу на ногу.

– У тебя курить можно?

Сделала большие глаза.

– Деточка, ты с каких пор куришь?

– Как с тобой связ… ладно, ладно, что ты хотела услышать?

Все-таки закуривает. Вот так не успеваешь моргнуть, а ребенок, которому ты конфеты покупала, курит у тебя в кабинете. И делает вид, что твой жених. Или поклонник. Я так и не разобралась в нашей легенде. Почему-то казалось, что если спрошу, то все дойдет до брака. Фиктивного, конечно же. Но от этого не менее… бррр!

– Еще не женился, а уже угрожают, – пробормотал, но так, чтобы слышала. Я поперхнулась. Посмеиваясь, продолжил: – Я знаю, сколько тебе лет. На самом деле, Ани.

Молчу. В голове крутится много всяких неприличных слов. Но вопрос пока без них сформулировать не получается.

– Я видел твою метрику. И твое личное дело. И, слушай, работа у меня такая…

Еще лучше, какая такая работа? Все еще молчу. Но меня начинают понимать без слов.

– Ты не задумывалась, почему я в свои двадцать три…

– Сколько?

– Двадцать три. Ты что, не знала? Ах, ну да, я же маленький сын твоего взрослого друга. – Сколько яда, не дай боги язык прикусит и умрет тут в страшных муках. – Так ты слушаешь? После школы я сбежал к сестре. Но как целитель я не так чтобы… и сестра встала в позу. Вот меня и отправили в военное училище, якобы подготовить для армии. Там я познакомился со Славским. Графом. Слышала? О нем все слышали. А ко второму году я поступил на службу в тайную канцелярию. Ну и понеслось…

Тайная канцелярия? С шестнадцати? Семнадцати? Это точно, Арт? Его не подменили? Пытаюсь уложить в голове карточным домиком мысли. Карточным, потому что те разваливаются так же, если бы я его строила в живую.

– Ан? – В ответ получается лишь отрицательно качать головой. То ли отрицая услышанное, то ли так удобнее устаканивать внутри себя информацию. – А тебе тридцать пять. И ты у нас очень незаконопослушная девоч… дама, дама, конечно.

До сих пор весело? Парень, это ты сейчас зря.

– Если ты так хорошо осведомлен, то прекрасно знаешь, что мой возраст озвучен только на словах и не мной. Я лишь не стала отрицать слухи. А бумаги у меня в порядке.

– Конечно, в порядке. Я тебе их и сделал. Ты знаешь, что подача информации заведомо ложной при службе на короля, а ты у нас служащая короля, это такое же преступление, как если бы ты самолично бумаги подделала?

– Не говори чепухи. Как подделал?!

– Как надо. Ан, ты на собеседовании не уточнила правду, а по закону без разрешения семьи тебя в возрасте двадцати пяти лет незамужнюю никто бы не взял на работу.

А это правда. Но ректор сделал вид, что мне больше. А я сделала вид, что он не ошибается. И все получилось. А моя семейка, когда опомнилась, то было уже поздно. Тем более дочь-изгнанница, которая еще и сидит в тюрьме за нарушение закона, такой скандал моей семьей уж точно не был нужен.

– Хорошо. Ты прав, мне тридцать пять. И что с этого?

– Ничего. Это будет нашей маленькой тайной.

– Тьфу на тебя. – С этими женихами и недолюбовниками мои манеры все хуже и хуже. – Но забирать меня с работы больше не надо. Серьезно.

– Так и я не шучу, – принимая у меня саквояж, пропускает вперед. Настоящий джентльмен. Жаль, что забрал саквояж. Было бы чем стукнуть кое-кого. – Ана, мы живем на другом конце города, прекращай со мной спорить!

– И что? Я могу…

– Не можешь! Если я могу и буду тебя забирать!

– Арт! Я-не-х…

– Профессор Ива-Нова?

Ректор! Только его и не хватало. Пришлось знакомить. И Арт всунулся. Заявил все-таки, что он жених. А потом еще нотацию прочитал. Мол, не скажи он так, что бы обо мне подумали. Вроде они и так не думают. Спас он меня. О боги! Кому я там мстила? Марсену? По ощущениям, что себе.

Всю дорогу домой дулась. Арт тоже. Не знаю на что, но, видимо, что-то себе придумал. А я уже молилась богам, чтобы Марсен поскорее вернулся. Пускай Арт увидит, что Марсену все равно, что я с женихом, что нет. И меня все, от А до С оставят в покое! Как же мне не хватает той моей жизни, когда из проблем было поставить неуд или принять пересдачу.