Текст книги "Уроки любви (СИ)"
Автор книги: Виктория Тория
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)
Глава 31. Мое второе я
Мне не пришлось ждать ответного поцелуя. И не удалось проявить еще какую-либо инициативу. Марсен целовал так, будто ему вскоре предстоит не побег, а казнь. Его губы были везде. Его руки тоже оказались при деле. Опираясь искалеченной на подушку, а меня сразу же подмял под себя, второй он успевал везде, лишь меняя губы на руку, руку на губы. И его язык…
– Боги, где ты этому научился? – Последняя моя связная мысль. Он лишь хмыкнул, и поцеловал так, что мои мозги расплавились, как железо в горне. Я еще что-то пыталась говорить, просить, требовать и умалять поочередно. Марсен тоже не молчал, он не менее бессвязно бормотал мне, уговаривал, требовал и говорил о любви.
И мы забыли, что надо остановиться. Я забыла. А Марсен… Когда, раскинувшись на кровати и переводя дыхание, я пыталась собрать свои мысли воедино. Он встал и начал собираться. Это меня задело.
– Ты обещал, ты должен был остановиться! – Прозвучало жалко. Меня никто не принуждал.
– Простите, леди, что… Рика, в бездну твои…
– Что мои? Принципы? Убеждения? Меня? – Я кинулась к одежде, но получалось плохо. Руки не слушались, пальцы путались в завязках. Кожа была влажной от пота.
– Только ты можешь все так перевернуть. И испортить. – И это о́н еще злится?
– Как ты смеешь! И портить тут нечего, – зло отчеканила, каждое слово – как монету при дворе Сиятельного. – Где иллюзия, Марсен?
– Немного забылся. Уж прости. – Шутовской поклон. И я снова хочу его придушить. Это ненормально.
– Какого жезла!
– Хочешь еще раз?
Бедная подушка еще один бросок не выдержала. Пух и перья разлетелись по всей камере.
– Демоны тебя… Рика, я… Успокойся, сейчас все исправлю. И оденься, в конце концов, ты же не собираешься устраивать оргию с теми, кто прибежит сюда на помощь?
Закрыла глаза. Опустила руки. Выровняла дыхание. Так казалось. Я еще раз ошиблась. Пальцы и дальше путались с бельем, а до штанов очередь обещала дойти где-то к концу этой недели.
– Дай сюда, – у меня отобрали мои вещи и начали одевать, словно я была маленькой девочкой, которая все, что умела, это поднимать руки и ноги по приказу. После, подойдя к двери, Марсен замер, вслушиваясь в тишину. А я, я пыталась в который раз собрать свои мысли и выстроить их в ровный ряд. Невероятно трудное занятие. Что-то из того, что было, никак невозможно, но жизненно важно. – Готово. У нас не больше получаса. Успокойся. И прими тот факт, что ты такой же человек, как и я. А я, как мы уже выяснили, не идеален.
Меня оскорбили, или это был комплимент? Я нахмурилась.
– Марсен, я… – Нет, не могу говорить и думать о том, что уже случилось. Тем более сейчас, когда он так близко, когда между ног все еще саднит, а губы и лицо покалывает от двухдневной щетины Марсена. В следующий раз придется напомнить, чтобы побрился. Иначе моей коже не прийти в себя никогд… Боги, о чем я думаю? Я сошла с ума. Безумие заразно? Уверена, я заразилась им. И даже знаю, каким именно путем.
– Я вернусь. И не дуйся. Я… Я хотел тебя. Давно хотел. И даже тот раз. Не то, чтобы я планировал. Хотелось тебя проучить. Заставить посмотреть на меня другими глазами. Ты так невыносимо высокомерна, Рика. Половина студентов тебя хотят, и все боятся. А меня злила. Умеешь ты смотреть на мужчину как на полное ничтожество. Да, ты, наверняка, это и сама знаешь. Не перебивай, пожалуйста. Времени мало. Сознался в одном, скажу и остальное. Я пришел тогда к тебе, чтобы, может, поцеловать. Скопроментировать ночным визитом? Скорее, соблазнить. Угрожать не думал. Не собирался. Но ты так посмотрела на меня, после того как я… а я ведь еще был в тебе. И тогда я озверел. Изменил воспоминания. Создал свою иллюзию для артефакта господина Фауста. А потом и ты. Все пошло наперекосяк. Когда пришел в себя, ты уже была в палате и в стазисе. Сделал вид, что все так и задумано. И эти полусвятые Петро-Нова. Раздражают. Пришлось идти долгим путем. В надежде, что ты изменишь свое мнение на мой счет. И мне показалось, что наши отношения наладились. По крайней мере, ты больше не смотрела на меня как на недалекое убожество.
Я выслушивала этот монолог, пытаясь осознать, понять. Но не выдержала. И все-таки перебила. Разглядывая стену перед собой, сипло и с твердолобой решительностью, я заявила:
– Я никогда, студиус Марсен, ни на кого не смотрела как на ничтожество. А если бы ты хоть немного подумал, узнал меня, то бы знал, что у меня болезнь глаз. При свете дня я почти не вижу. Я и очки носила, только чтобы сносно провести уроки. И очки мне не очень помогают. Вдали я все равно мало что вижу. Говорят, это связано с моим темным даром. Такова теория врачей. А их было много. Мои родители никак не желали смириться с тем, что их старшая дочь почти слепа. Это плохо для брачного рынка, если ты не знал.
– Не знал. Не знал о глазах. Прости.
Он замолчал. От короткого извинения мне не стало менее обидно. И я тоже молчала. Пыталась подавить в себе эту странную и лишнюю реакцию, кому от обиды становилось легче? А потом нас отвлекли. Кто-то открывал дверь с той стороны. Марсен упал на кровать, изображая спящего. А мне шепнул: «Сразу же бей тьмой». И я сделала несколько шагов навстречу визитеру, стараясь держаться стены у двери.
Как только дверь открылась, а страж зашел, я ударила. В спину, подло? Но эффективно. Одежда существа, а человеком его я больше не могла называть, превратилась в труху в считанные капли. Одежда, бинты исчезли. Остался лишь нечто, что плесенью облепила тьма. Существо было похоже на нас, сквозь призрачную субстанцию просматривался скелет. Тело напоминало водянистое жиле или плоть прибережной медузы, которые так часто встречались на берегах юга страны. Тьма сражалась с этой плотью за каждый клочок, кусок, вгрызаясь, въедаясь, и, растворяясь.
– Ну, нет, – Марсен закинул темную сеть и попытался ударить своей силой. Как будто это что – то могло изменить. Или… я присмотрелась. Наши силы слились, и, хоть и неизвестная субстанция одолевала, но процесс пошел медленнее. А существо потеряло остатки подвижности.
– Пожди, прикрой дверь, я сама, – я отпустила все, что во мне было. Всю себя и до последнего вздоха. На груди стало тяжело. Я будто тонула и никак не могла всплыть.
Марсен опять ругался. Я его отчетливо слышала, но с тем же чувством, что тонешь, что кто – то рядом, но далеко. Он снова ударил, теперь в меня. Тьмой, моей, нашей тьмой. И мое сердце снова забилось в радостном танце жизни. Я поднялась. Оказывается, я упала на колени. Сильвий подал мне руку и смотрел, разглядывал внимательно сначала меня, а потом кивнул в сторону противника. От того осталось не так много. Держась за руку сокамерника, и, все же, надеюсь, друга, я рассматривала результаты своих деяний. Впору было испытывать шок. Тьма, поглощая противника, не исчезала, не таяла, не сливалась с окружающим ее миром.
– Что за? – Одновременно произнесли мы с Марсеном и посмотрели друг на друга. Больше увиденного меня шокировало только мое упрямое желание стать Марсену другом. Что со мной, Всевидящий?
– Сможешь стоять? – Спросил парень.
– Не уверена. – Признаваться в таком было не очень приятно. Но было бы хуже, если бы он меня отпустил, и я мешком свалилась бы к его ногам.
– На кровать?
– Нет, – мотнула головой. – К этому. Помоги, пожалуйста.
– Как пожелает моя госпожа, – хмыкнул парень. Не удержалась и посмотрела на него с упреком. Вроде «и зачем эти кривляния?» Но он лучился таким восторгом, будто мы уже весь замок уложили, а не одного стража.
Мы вместе сделали к останкам несколько шагов, почти подошли, когда стало понятно, что стража больше нет. Есть тьма, которая более плотная, чем это возможно.
– Невероятно, – буркнула я.
– Ердык, Маглай, – прошептал Марсен. – Как ты думаешь..
Он не договорил. Тьма всколыхнулась, растеклась по полу, и, ведомая неизвестными нам причинами, потянулась в нашу сторону. Мы, синхронно, сделали шаг назад. А потом еще один. Тьма взвилась. Угрожающе нависая. И все больше напоминая очертания человеческого тела. Убили стража, и породили новое чудовище?
– Марсен, кажется, мы влипли.
– Да, профессор, согласен.
Не привычно, когда он не спорит. Это меня на мгновение отвлекло. Повернула голову и, боковым зрением, заметила, что монстр покачнулся со мной. Пришлось, ради эксперимента, покрутить головой. Эффект тот же.
– Рика, или объясни, или..
Я подняла руку. Тьма пошла кругами изнутри. Подстраивается?
– Иди ко мне, ты же знаешь, что ты моя? – Я говорила одними губами. Не пытаясь шуметь. Боясь испугать то ли тьму, то ли Марсена. А, может, и себя.
– Рика? Рика, ты, не смей! – Он понял, но было поздно. Тьма кинулась на меня, охватывая тело так же, как, не так давно, стража. Это было странно. И щекотно. Я хихикнула. А Марсен перестал рычать, шипеть и трясти меня.
– Мы одно, едины, немного тебя, но истоки, всегда истоки. Тьма победила. Представляешь?! – Я радовалась как малый ребенок ярмарке. Крутилась, разглядывая себя, хотя ничего во мне не изменилось, как была серой мышью, так и осталась. – Было щекотно.
Я снова хихикнула.
– А я с тобой сойду с ума.
– О, не переживай, – я великодушно взмахнула рукой и снова преглупо, как девица на первом балу, хихикнула. – Тот, кто безумен, сойти с ума не может.
– Это ты на что намекаешь, а? – А сейчас мы поиграем в дракона и трепетную лань? Не сегодня.
– Намекаю, что пока ты тут, а я уберу остальных двух.
– Я с тобой!
– Не надо геройствовать, мой милый злодей. Героиня сейчас сама..
– Да, какая из тебя героиня, так, максимум..
– Второй подушки нет, так что буду бить, чем попало.
– Молчу, иди уже..
Договорились. Не до единогласного решения, а до того, что двое сами пришли по свою смерть. И все повторилось. Только быстрее и качественнее. Мы оба с Марсеном отпустили свою тьму. А после, когда остатки исчезли, мы поделили «победителя» на части. Мне чуть больше. Марсен, разумеется, надулся. И этот человек утверждает, что он взрослый? Ха.
«Но ты с ним переспала и не раз», – проснулся рассудок… или совесть. Это уже было не так смешно. Передернула плечами.
– Уходи, тебе пора.
Марсен схватил покрывало. На мой недоуменный взгляд, бросил:
– Плаща нет, ночи холодные. Не дойду в таком виде.
– Моя куртка, возьми. Она заговоренная. Пригодится. Хотя бы на ней спать.
Студиус посмотрел на куртку, а после на меня.
– Хорошо. Давай.
Обнял, отчего я растерялась. Я привыкла к перепалкам и немного к сексу. Но не к нежности.
– Я вернусь, Анрик. Обещай, что дождешься.
Я пожала плечами.
– Мне некуда идти, вроде бы. И мы договорились.
– Я знаю, что мы договорились. И тебя знаю. Без подвигов, хорошо? Я приду за тобой. И, Рик, скажи этому Трулсу, что ты уже замужем.
– Зачем? Любая священная чаша Всевидящего и..
– И ты замужем. За мной, милая, за мной. А то ты что – то в последние дни плохо соображаешь.
Я поискала глазами, чем бы его ударить. Все было или убийственно тяжелым, или слишком легким. Потому просто ограничилась пинком в ногу. Заодно вспомнила, что я босая, а ноги озябшие. Уже сделала шаг к кровати, но меня остановили. Марсену, конечно, больно не было. На мой выпад он лишь рассмеялся. Почему-то подумала, что смех у него тоже красивый.
– Рика, не спросишь с чего я это взял? Или, неужели, догадалась?
– Нет, убедилась, что безумные дважды с ума не сходят. – Еще захотелось показать ему язык. Боги, это определенно заразно! Я взрослый, серьезный..
– Рик, сядь, обуйся и послушай.
– Тебе уходить надо. – Напомнила я очевидное.
– Пока не скажу, не уйду.
Потерять ценное время ради чего? Но его, похоже, не заткнуть. Пришлось послушать.
– Древние женились в три дня. Первый день – единение душ. – Дальше он мог не продолжать. Я ругалась, сначала про себя, а под конец вслух и от души. – Второй, единение плоти. Третий – душ. Два дня у нас прошло. Осталась только любовь, Рика. В те времена достаточно было сказать вслух, и я скажу: я люблю тебя, Рика, а ты? Ты меня?
– Ердык, Маглай, Марсен, врата Пренты..
Марсен сел рядом. Теперь слушал он.
Надолго его не хватило. А я снова увлеклась. Марсен в этом мастер, увлекать меня от страсти к жажде убивать.
– Я понял, ну, не очень и надеялся, ты на влюбленную не похожа. Да. Остается второй вариант.
Я открыла рот, потому что ругаться я начала не от его чувств. Или признаний. Пожалуй, в его любовь я или не поверила, или еще не осознала, что он мне сказал. А злилась я потому, что знала. Второй вариант это рождение ребенка. Или, даже зачатие оного.
– Ты, мы… – Злость покинула меня. Но ничего не пришло на ее место. Осталась лишь пустота.
– Верно, я не предохранялся.
– Ердык, Маглай. – Впервые за долгие десять лет мне захотелось поплакать. Пожалеть себя, бедную. А я же взрослая. Взрослые знают, что секс и дети взаимосвязан. На что я рассчитывала? На то, что такие, как Марсен, не спешат стать отцами?
– Какие такие?
– Брысь из моей головы! – Злость не вернулась. А еще полчаса назад я бы уже рвала и метала. Рефлекторно приложила руку к животу. Жест всех будущих матерей. Неужели..
– Шанс есть.
– Хватит читать мои мысли!
– Я твою голову и не трогал. Опять ты думаешь обо мне хуже всех. И я еще спрашивал о любви? Наивный я дурак. Хорошо, Рика, отложим наши отношения к лучшим временам. Я вернусь за тобой. Ты слышала? Повтори!
Что он прицепился. Я прислушивалась к себе. Но не к нему. Что он там хотел? Повторить? Что?
– Рика, я… бездна. Не буду жалеть. – Кажется, он разговаривает сам с собой. – Слушай сюда. Я вернусь. Скоро. Ничего не делай. Ничего!
Я кивнула. Просто для того, чтобы он перестал кричать и стискивать мое лицо в своих ладонях. Когда одна рука лишь кость это не самое приятное ощущение.
– Мы договорились. – И, повинуясь странному порыву, поцеловала его руку. – Еще увидимся, де Марсен.
– Пока, Рика.
Не дождавшись моего ответа, убежал. А я еще долго сидела на нашей кровати и смотрела ему вслед. Если я еще не сошла с ума, уверена, это происходит прямо сейчас.
Глава 32. Разрушенная башня
Всегда считала себя человеком спокойным и усидчивым. Над чем Глорий, как и его сын, да и все семейство не раз подшучивали. В обществе близких мне людей меня считали энергичной, деятельной, из тех, у кого в заду застряла заноза. И теперь мне предстояло убедиться, что со стороны виднее. Сидеть и ждать было превыше моих сил. Тем более сейчас, в тишине, я то и дело задумывалась над тем, что вся верхушка заговорщиков здесь – только руку протяни. Надо прокрасться и перебить их по одному. Я не была великим воином и тем более стратегом. Но как ведутся партизанские войны представление имела. Хотя бы потому, что преподаватель истории боевых искусств, не делая скидки на пол или интеллект, не слезал с нас до тех пор, пока мы, двадцать один студиус, не выучили историю настолько, что, разбуди нас ночью, мы безошибочно могли назвать даты Мазайского нашествия[55]55
Немного иронии во имя деда Мазая.
[Закрыть] и к чему привело проклятие рода Пассит для других, смежных с ним, княжеств.
Я поднялась, поправила штаны, сдула прядь волос с лица (прическа у меня была сейчас из тех, что можно детей пугать перед сном, чтобы те поверили в монстров). И двинулась следом за Марсеном. Покидать замок я не собиралась. Я обещала дождаться. Другой вопрос, что я не обещала сидеть при этом и ничего не делать. Да, и сидеть – это тоже действие. Я улыбнулась. Хорошо быть умным. Всегда можно придумать себе оправдание и обойти любое свое обещание. Порядочность при этом у меня находилась в глубоком обмороке. Или от нокаута моей же логикой. И правда в том, что я не хотела сейчас быть хорошей, доброй, правильной. У меня перед глазами стояла рука Марсена. Так что сделать гадость – я считала, что имею на это священное право пострадавшего. Или его защитника.
Поднявшись по ступеням на второй этаж, не могла не отметить, что замок будто вымер. Вокруг царила тишина. Ночь – это время для влюбленных и злодеев. Но все было слишком тихо и прилично. Куда же мне идти? Судьба решила за меня. Дверь открылась и оттуда вывалилось пьяное тело. Не такими я себе представляла заговорщиков. Расслабиться и кутить могут себе позволить мирные граждане, думалось мне. А когда ты вот-вот начнешь войну, надо быть во всеоружии. Но этот вояка, или как они себя называют, адепт, этого не знал. Воспользовавшись своей обновленной силой, я зашла в комнату, откуда выползло тело. Ничего, что наводило бы на мысли, кто это, – планы, бумаги. Вообще ничего. Какая-то мелкая сошка. Значит, мне надо этажом повыше. Не думаю, что прислужники и их предводители живут комната в комнату.
Накинув на себя мантию, одну из запасных моей последней жертвы, я продолжила путь, сначала в поисках лестницы на верхние этажи. После – тех, кто был во главе переворота. Где же был кабинет принца? Комнату «королевы» я не видела, не могла узнать. Лишь предположить, что она рядом с братовой. Дверь в покои Трулса отличалась от других, будучи отмеченной кадкой с большим восточным прифесом[56]56
Название пальмы.
[Закрыть].
Я огляделась. Прошлась по всем комнатам, что соседствовали с ним. Ничего. Или заперты на замок. Или никого – заброшены и пусты. Зайти и спросить самого Трулса? Идея показалась забавной, и я сама над собой тихо посмеялась. Что я думала там о безумии? Пора собирать историю болезни.
В следующей ветке коридоров я все же, кажется, нашла искомое. У одной из комнат стояла стража. В самых настоящих колдовских доспехах[57]57
Колдовские доспехи заговорены от ранения и пленения.
[Закрыть]. Красиво и бессмысленно, кто сейчас воюет с помощью обычного оружия? Кто идет только ранить? Очень глупо.
Меня сразу же заметили и сделали шаг навстречу. Когда-то, в школьные годы, мне довелось принимать участие в театральной постановке. Мне доверили тогда роль смерти. Кто знал, что это почти мое будущее. Я взмахнула рукой, стараясь уберечь ткань мантии от тьмы, и направила ее к стражникам. Тьма двигалась быстро. Но без шума обойтись не удалось. Из комнат вышла сама королева. За ее спиной стоял ее брат. На ней был лишь легкий прозрачный пеньюар, который удерживался на плечах не иначе как магией. Королева не страдала излишней целомудренностью, представив к обозрению и свою обнаженную грудь и курчавые темные волосы на лобке. Габистер был не в лучшем виде. Я бы подумала, что они развлекаются друг с другом, но это было бы ошибкой. В объятиях Трулса находилось двое – женоподобный юноша и очень похожая на него девица. Близнецы были обнажены, тогда как сам родственник королевы был в рубашке. Они только начали или заканчивают? Рубашка была длинной и, по моему мнению, должна была мешать Трулсу. В кровати валялась еще одна парочка. Тоже девушка и парень, только более юные, почти дети. Между собой не похожие, но разве это имело значение? Этим детям не более пятнадцати зим. Меня передернуло от отвращения
– Анрика? – Я поморщилась. Меня узнали. Потому пришлось пользоваться заклинаниями. Стазис. Для Трулса, его любовников и постельных игрушек его сестры. Для той, что сейчас призывала свет (ночью это не так легко, да здравствует тьма!), только смерть. Тьму не надо было направлять. И, пока полуобнаженная женщина завершила призыв, моя тьма взялась за нее, едва не причмокивая от удовольствия. Темная сила все больше походила на живое существо. О, как бы мне хотелось сейчас же отправиться в лаборатории короля и закрыться там на пару месяцев! И изучить, разобраться. В себе и своей тьме. Во всем, от моего желания дружить и целоваться с Марсеном, до того, почему сила стала столь насыщенной, густой, осязаемой.
Дверь я прикрыла и готова была идти дальше. Королевский бастард от того, что его мать мертва, не перестал быть угрозой. И еще есть туманный принц. Планы которого мне так и не стали известны. Информация от Трулса казалась нелепой и невозможной. Какие древние боги? Причем они к тому, что происходит прямо сейчас? И даже если допустить саму мысль, что Волх поклоняется ушедшим, то все равно я не вижу связи и смысла поддерживать притязания бастарда на трон.
Но, как говорится, не к ночи было помянуто.
– Так, так, так. Герцогиня, вижу, Вам не спится?
– Вышла прогуляться, ноги затекли.
– А где же ваш ручной мальчик? Переутомился?
– Что-то вроде того. – Я отважно ответила на взгляд мужчины, но мысли мои хаотично метались от желания развернуться и бежать куда глаза глядят до наброситься и биться насмерть. Что мне делать дальше? О Всевидящий, что же ты так молчалив? Знак. Мне нужен знак свыше, что делать.
И, чудо ли? Но моя тьма сделала свой выбор сама. Или не сама? Нескоро, думаю, я это узнаю. И пойму. Туман ручейками заскользил к ногам принца. И я сделала ошибку, опустила глаза, всматриваясь, отвлеклась. И меня сразу же ударили. Тьма разделилась, пытаясь защитить меня. Удар был сильный. Очень сильный. Меня отбросило на несколько шагов, закрутило, будто боги решили поиграть в куклы и дергали меня за невидимые нити. Светлый маг с даром мертвых богов. Невозможное сочетание. Древняя сила не может существовать без ее покровителей, ее источников. Древних богов нет не века, а целуя эпоху. Что же это? Я вырвалась. Или из пут вырвала меня тьма. Она, как и всегда, сожрала все, что ей помешало. И вернулась к принцу, чтобы добить.
– Нет, – вскричала, простонала я. Не столько понимая, сколько предчувствуя плохой конец происходящему. А мою силу начали вбирать в себя. Светлый. Темную. Древняя магия. Я стояла, смотрела и ничего, абсолютно ничего не могла сделать. Что может темный против светлого, когда сила его покинула? Нейтральные заклинания? Сон? Стазис? Для этого тьма не нужна, только внутренний резерв, душа, как его называют служители Всевидящего. Отчаянный шаг, и я на него пошла. Заклинание отскочило от Волха и врезалось в меня. Я даже не успела почувствовать изумление, удивиться. Как сразу же погрузилась в сон.
– Просыпайтесь, герцогиня. – И мне брызнули в лицо теплой водой. Я открыла глаза. Напротив меня сидел принц. А я почти лежала на полу. Кто-то меня усадил в кресло напротив, но телу в бессознательном состоянии было не суждено оставаться в сидячем положении. Я выровняла спину и подтянулась так, чтобы все же сидеть, а не валяться в ногах адепта древних богов. О том, что принц их жрец, сомневаться более не приходилось. Или это, или я сошла с ума. Но, несмотря на все мои размышления на тему безумия, которые я так ловко себе придумывала, чтобы оправдать свои не всегда разумные поступки, я четко осознавала, кто я и что я. Принц постучал пальцами по столешнице, отыгрывая неизвестную мне мелодию. – Приступим. Мне не нужны от Вас ответы, не беспокойтесь. Что надо, я уже знаю. Так что Ваш любовник вскоре присоединится к вам, несмотря на Ваши с ним попытки этого избежать.
– Так что же Вы хотите?
– О, много чего. Но от Вас сейчас – лишь услышать, почему не убили Габистера? Как и подстилок Трулсов?
– А зачем мне это? Парочка-другая детей для меня не представляет угрозы. А господин Трулс… считайте, что я вернула ему долг.
– И о каком же долге идет речь?
– Жизни, разумеется. – Принц не стал спрашивать, как я и рассчитывала. Сейчас он озадачен тем, когда Трулс успел меня спасти и от чего. А я же опять поиграла в недоговорки. И не стала уточнять, что долг жизни мой перед Трулсом только предвидится. Это еще называется аванс за спасение, или разумные растраты. Кто-то лучше, когда мертв, а кто-то– когда тебе должен. – Как Вы узнали?
– О побеге? Или Ваших планах?
– Планы. – я сменила положение тела. Стул был жутко неудобным, а, судя по ноющей спине, я еще и порядочно повалялась в искривленном состоянии.
– Наши следящие артефакты усовершенствованы и работают на другой совершенной силе. – Намек на древних? Нет. Неприкрытое признание.
– А почему меня никто не остановил?
– Потому что наша Эльюис порядочно мне мешала. Габистер тоже. Но он терпим. Еще вопросы, герцогиня?
– Планами не поделитесь?
Он рассмеялся.
– Самое важное для себя Вы уже знаете. Мальчишку Марсена уже ищут. К концу дня обещаю его вернуть в Ваши объятия.
Я хотела сказать, что не стоит разбрасываться обещаниями, когда они не так уж и выполнимы. Но не успела. В дверь постучали, а не дождавшись ответа, и открыли. В кабинет вошел, почти ворвался молодой человек лет двадцати. Совсем молодой. И в черном плаще. Как и остальные адепты. Моя мантия, к слову, сейчас отсутствовала. И на мне, и при ближайшем рассмотрении обстановки кабинета.
– Мессир, – мальчишка поклонился, и, опять же, не ожидая ответа, выпалил, – вторжение в замок.
– Что?! – Принц был удивлен не меньше моего. Я даже рот приоткрыла от удивления. Слишком мало прошло времени, Марсен не мог подоспеть с подмогой. Тогда кто и как?
Мои мысли были озвучены самим Волхом:
– Марсен пришел с подмогой? Невозможно!
– Мы не знаем. Но вся стража мертва. И работал темный маг.
– Может, он кого-то встретил неподалеку? И подкупил? Нет, это невозможно. – Анрика?
– Я знаю не больше вашего, – счастливо улыбнулась я. Но это была больше видимость. Видимость радости. Мозг буравила мысль, что Марсен вернулся. Боги, лишь бы это был кто-то от короля! Сильвий слаб, и так быстро, как и рядом кого-то найти, это действительно невозможно. Уверена, территория зачищена и прикрыта так, что, даже, если знаешь, где этот замок, его так просто не найдешь.
– Врата Пренты, – прошептал ругательство принц. А я улыбнулась еще раз, но уже от души. – Идем. Герцогиня, Вы остаетесь здесь. Постарайтесь без фокусов. Иначе я буду в следующий раз не столь добр.
Угроза меня не испугала. Хотя я и поняла, что мне намекают на пытки.
– Как прикажете, мессир, – ироничный поклон и такая же ухмылка. Улыбкой это назвать было сложно. Принц ушел вместе с адептом, предварительно зачаровав двери. Я и не ожидала, что кто-то ограничится одним замком или парочкой стражей у двери.
Конечно, сидеть сложа руки я не собиралась. И если подумать, то и обещания ничего не делать и тем более не сбегать я не давала. И вроде бы умный мужчина, коварный, интриган, дожил как-то до своих лет с такими гадкими планами и делами. А еще не понял, что я не люблю и не умею врать. А, когда умалчиваю или играю со словами, значит, наверняка что-то сделаю из того, что нельзя.
Первым делом я прошлась по кабинету. Открыла все ящики, заглянула под каждый половик и гобелен. Ничего важного обнаружить не удалось. Решила сесть и разобрать бумаги на столе. Их было не так много. Но то, что осталось на виду, мне показалось малозначительным. При более детальном рассмотрении несколько бумаг вызвали вопросы, но, как и до этого, без ответов. Я устало опустилась на стул. Свой стул. Он все так же был неудобен. Пожав плечами, переместилась на стул принца. В блаженстве прикрыла глаза, хорошо-то как. Не иначе как неудобный стул для визитеров – это одна из манипуляций принца. Еще раз просмотрела бумаги. Даже взялась за чистые листы, принюхиваясь к в поисках следов магии. Попыталась призвать тьму, хоть какую-то, а моей во мне не было. Этот подлец всю мою тьму где-то припрятал. Удивительно, что осталась душевная энергия. Я, например, силу души у Марсена в свое время тоже прикарманила. И это было хоть и неправильно, но естественно. Свет и тьма сразу же сливаются с магией нашей души. Или, правильнее сказать, силами. Ох, Рика, влипла ты, еще и основы своего предмета начинаешь не то забывать, не то игнорировать, размышляя, как студиус-первокурсник. Впору задуматься над словами Марсена про купленный диплом.
За третьим разом перелистывания бумажек на меня начало накатывать раздражение. Вокруг кабинета царила тишина. Окна тоже не открывались. А это уже разозлило. Не думают же они, что я летать умею? Хотя бы воздухом подышать. На нервах запустила бумагами в камин, где еще тлели угли от недавнего костра. И тут мне наконец повезло. На бумагах от жара начали проступать слова и символы. Я схватила бумагу и кинулась обратно к столу. Расстроилась. Половину символов я не знала. Вторая описывала ритуал призыва тьмы напрямую из бездны. Горько вздыхая, я отложила бумаги. Еще раз прошлась по кабинету, но, скорее, для того, чтобы себя немного успокоить и занять чем-то другим. Слишком был высок риск, что бумаги опять отправятся в костер.
Немного успокоившись, вернулась к изучению бумаг. И что мне с этим делать? Запомнить, вдруг пригодится? Разве что. Информация не бывает лишней. Я погрузилась в чтение и запоминание. Пока не застряла на том же месте, где и до этого. Неизвестные символы. Может, шифр? Попыталась применить все известные мне коды. Ничего. И мне опять повезло. Пара листов соскользнула с коленей и упала на пол. А когда я их снова складывала в том же порядке, заметила, что некоторые символы, если смотреть на них вверх тормашками, похожи на рисунки из древних склепов Саламандрии.
Еще не менее чаши[58]58
Чаша – один час.
[Закрыть], я переводила и играла в угадайку, строя домыслы и вырисовывая нечто похожее на заклинание. Все оказалось, как и ранее, – призывом тьмы из бездны. Или призыв самой бездны, что равносильно. Повертев листик в руках, и побегав по комнате еще пару капель, я решилась на эксперимент. Терять мне нечего. А выиграть себе свободу – это уже победа. И она стоит риска. Воззвав к Всевидящему в который раз за сегодняшний день, я принялась читать заклинание. Один раз, два, пять. Ничего. Потом еще раз пять чтений, но без заминок и заикания. Результата не было. Я даже подумала, не нужна ли какая жертва. Но что я могу предложить тьме? Себя? Так я и есть ее часть. Усмехнулась. Могу предложить всех врагов из замка, вместе с этим проклятым местом.
– Ну, давай же, милая, тьма моя, мать моя, давай, и я зачитывала все еще раз. Обещая, уговаривая, пока не задремала. И во сне я снова повторяла. Приди, приди, приди. Повеяло холодом. На улице была ночь. Никого из жителей замка все еще не слышно. Принц обо мне то ли забыл, то ли, хорошо бы, умер. А вдали прогремел гром. Приближалась гроза.
Я встала у окна, вглядываясь в почерневшее небо и сгущающуюся тьму вокруг. Я ее звала. Но никак не в таком виде. Неужели я ошиблась в переводе? Я потянулась к бумаге, но та истлела от одного моего прикосновения. Я притронулась к столу. Произошло то же самое.
В результате проверки исчезла половина вещей из кабинета. Притронулась к своей одежде. Ничего. Дура. Я и забыла, что вещи у меня заговоренные. Деградирую? Устала. Не каждый день в плену бываю. Под двойным замком, тем более.
Попыталась открыть дверь – дверь исчезла. Я возликовала и даже пискнула от радости. Ко мне донесся шум из нижних уровней. Лязг оружия, крики, значит, спасатели еще тут и идет бой? Я поспешила на помощь неизвестному герою.
По дороге мне встретилось несколько групп солдат. Я попыталась выпустить свою тьму, которая, мне так показалось, ко мне вернулась, но не получилось. Я была пуста! Пуста. И, при этом творила магию. Волшебство. Чудо! Воистину чудо!
