Текст книги "Уроки любви (СИ)"

Автор книги: Виктория Тория

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)

Глава 3. Незваный гость

Молодой человек стоял у моего порога, все так же чарующе улыбаясь. Неужели еще не понял, что на меня это не действует?

– Леди Ива, доброй ночи, – с легким поклоном, но не спуская с меня насмешливого взгляда. Смерил сверху донизу, и обратно. Почувствовала себя голой. Разозлилась еще больше. Меня даже не порадовало то, что он вспомнил о манерах и поприветствовал меня как полагается.

– Студиус Де Марсен, я, кажется, сказала, чтобы Вы подошли в понедельник.

– О, леди Ива, я…

– Профессор Ива-Нова, студиус.

– Да-да, можно?

Он будто снова мне разрешил что-то. А не пытался протиснуться в мою квартирку. То, что я стояла в дверном проеме, ему никак не помешало. И я еще жирная? О боги. Не думать, не вспоминать. Убийство этого паршивца благо, но моя карьера и жизнь дороже.

– Студиус Де Марсен!

Я поспешила следом. А парень по-хозяйски осматривал мою прихожую и гостиную. Оглянулся. Улыбнулся. И как у него только лицо не болит столько зубоскалить?

Прошел к диванчику у окна, сел, закинув ногу на ногу. Я закрыла глаза. Не хочу это видеть. Не хочу и не могу.

– Леди Ива, может, присядете?

«Не убий», – гласит заповедь Всевидящего. Иначе стать мне фениксом в новом воплощении жизни и сто раз сгореть, пока не отработаю свой грех.

Подошла к нему. Села (сесть у меня в гостиной можно только на диванчик). Скрестив на груди руки. От греха подальше. Шея вон как близко. Я даже подалась вперед, приглядываясь к жилке, где, согласно урокам боевой магии, находится точка смертельного сна[5]5
  Имеется в виду сонная артерия.


[Закрыть].

Студиус меня неверно понял, и опять смерил взглядом, не знаю как, все же я сижу рядом с ним. Но опять с головы до пят. Поежилась. Действительно, будто голая. Даже невидимый ветерок почувствовала, вроде скользнул по спине и обнял за талию, прижимаясь поближе. А потом улыбнулся. Студиус, а не ветер. Но улыбнулся уже с каким-то намеком, прищурившись, его рука легла на спинку дивана позади меня, а сам мерзкий обольститель слегка наклонился вперед. Это он чего?

– Студиус, – мой голос прозвучал сипло и взволнованно, вроде как у тех его дурочек, что терялись, когда он им говорил: «Привет!».

– Леди, – и дальше наклоняется. Еще немного, и носами столкнемся.

– Де Марсен, что Вы делаете?!

– Можно Сильвий, леди. Или, лучше, Анрика? Рика? Ани? Как Вам больше нравится?

Прости, Всевидящий, простите, боги Поднебесья, я пыталась. Честное слово пыталась!

Я подскочила и уже собралась нервно заметаться по комнате, отчитывая и наставляя, но не сложилось. Меня цепко держали за руку. Держит пальцами, но чувство – вроде браслеты неволи кто-то повязал[6]6
  Магические браслеты неволи – артефакт средней силы, предназначенный для поимки преступников, аналог земных наручников.


[Закрыть]. Не мигая, уставилась на эти своеобразные кандалы. Вся моя поза лучше любых слов говорила: «Мальчик, убери свои руки, пока тебе дают такую возможность». Но то ли Де Марсен не так умен, как я думала, то ли упрямее, чем я считала, но, вместо того чтобы отпустить мою руку и извиниться, меня потянули обратно. Я так и плюхнулась на заскрипевший под моей тяжестью диван. И покраснела. От гнева, от смущения, от невозможности физически противостоять этому наглецу. Только теперь и осознала, что физически он сильнее меня! О боги!

– Рика, да? Стоит ли спешить, или, может, Вы приготовите мне чаю?

Я затрясла головой, пытаясь понять, с каких пор у меня слуховые иллюзии. Не может же быть, чтобы мой ученик мне почти приказал подать чай. У меня дома. После провала на экзамене. С ума он сошел, что ли, от горя?

Я чувствовала себя свежепризванным духом. Те тоже ничего не понимают, когда их только вызвали. Посмотрела из-под ресниц на Марсена. Тот почти прижимался ко мне, его рука вот-вот упадет мне на плечо, а лицо так близко, что…

– Вам с сахаром или с вареньем?

Улыбнулся. Надо обязательно придумать заклинание паралича лица. Чтобы вот его так и заклинило с этими улыбочками.

Поднялась и, нервно вздрагивая, подалась на кухню. И только когда по привычке попыталась вытереть руки об юбку, поняла. Подол все там же, где и был, когда разговаривала с Лу. Там же. Подол. За поясом!

– Демоны бездны!

– Что? Уже готово? – Марсен стоял на кухне в двух шагах от меня. И смотрел по-прежнему с насмешкой, не то заигрывая, не то соблазняя и намекая на что-то. Ну, хоть разобралась, с чего такие активные действия. Хожу тут перед ним почти с голыми ногами! И чулки телесного цвета с тоненькой нитью золотистого кружева отнюдь мне одетого вида не добавляли. Позор. Позор на мою голову! Уволиться? Умереть? Развоплотиться?

Чай, сделать чай.

– Нет, пока не готов. – Теперь я сипела, как сторож старых ворот у южного крыла университета. Тот любил курить трубку с такими убойными смесями, что даже нечистая сила к нему не приближалась в воронов день[7]7
  Воронов день – день мертвых, когда души, не нашедшие покоя, поднимаются из могил и ищут мести за свою боль при жизни или смерти.


[Закрыть]. Что уж говорить о живых.

– Тогда я тут присяду, – и уселся на один из стульев. Спасибо, что не на стол. Я бы не удивилась.

Глава 4. Кровь и поцелуи

Мысли метались в голове, как Лу, когда ее детки начинали мяукать, требуя есть, пить и какать одновременно. Как, боги, как мне незаметно одернуть подол?!

– Позвольте? – Он что, менталист? Ужас какой. Я стояла пунцовая, под цвет штор на кухне. Те были тоже ало-вишневые. Де Марсен ловко высвободил мою юбку и элегантно расправил ее у меня на ногах. А я так и стояла, глядя перед собой и то сжимая, то разжимая кулаки. Бить. Если кого и хотелось. То стенку. Головой. Мне придется уволиться. Другого выхода я не вижу.

Мысль, подобная этой, прозвучала в голове поминальным колоколом. Нет, нет и еще раз нет! Я не для того трудилась, жертвовала всем, потеряла семью, отказалась от личной жизни (не то чтобы отказалась, скорее отказалась быть коровой на привязи, которую приведут к племенному быку, а именно так мне виделись договорные браки нашего общества), чтобы из-за какого-то сопляка все, все потерять!

– Де Марсен, что Вы себе позволяете?! – гневно вопросила я студиуса. А тот лишь ухмыльнулся, чем вывел меня из себя еще больше. И тут я впервые в жизни подняла руку и залепила молодому человеку пощечину. Не студиусу. А вообще подняла руку на другого. Всегда думала, что это дикость – решать вопросы подобным образом. А тут… о боги, этот мальчишка на меня действует как… рядом с ним я превращалась в какое-то чудовище, по крайней мере, чувствовала себя им. Монстром. По отношению к которому жирная было не самым плохим определением.

– Леди, – а парень-то тоже вскипел. Прищурился и рассматривал меня с ног до головы и обратно. Только на сей раз это был не томный раздевающий взгляд. А взгляд ассасина на жертву. И я опять замахнулась. Руку перехватили железными тисками. – Ну, нет, Анрика, больше ты меня не ударишь.

Я попыталась вырваться. Отчего парень только зло рассмеялся и заломил мне руки. Я дышала тяжело, гнев рвался наружу, разъедал изнутри, требовал мести. Я попыталась пнуть ногой, и меня сразу же подтолкнули к стенке, где пригвоздили, как мотылька к стенду в музее природы. Одной рукой он удерживал мои руки, ногами сдавил мои ноги, а вторая рука ухватила меня за лицо.

– А ты темпераментная, – прошипели мне в лицо. – Я ошибся.

Поцелуй был грубым. Я не очень разбираюсь в поцелуях, но отличить страсть и жажду наказать, сделать больно, унизить – в этом я немного разбираюсь. И все это было сейчас, когда он кусал мои губы, когда его язык… если бы я могла улыбаться сейчас, я бы так и сделала. Я сомкнула зубы. Меня в отместку тряхнули так, что головой я ударилась о стенку.

– Сукин сын! Марсен, я…

Я не знала, чем ему пригрозить. Вызвать полицию? И завтра нас поженят мои же родные. Пожаловаться ректору? И стать посмешищем на весь университет? Оставалось одно:

– Вы… никогда, слышишь, мальчишка, ты никогда не сдашь ни один из моих предметов!

Звучало жалко. Но это было что-то, а что-то, как известно, лучше, чем ничего.

Он облизнул губы, которые были в крови. Моей и его. Я инстинктивно повторила за ним этот жест. Кровь была соленой. У меня на губах. И чьей, моей или его, я не знала. Наверное, обоих. У меня была прокушена губа. У него язык.

– Заткнись. – Его рука все еще удерживала мое лицо. – Не любишь, когда тебя целуют? Я не против обойтись и без поцелуев.

Я растерялась. Только сейчас поняла, что мы у меня дома одни. Что на улице ночь. Что соседи живут от меня слишком далеко. Меня никто не услышит. А парень сильный. Очень сильный. Я не хрупкая златовласка, но он меня удерживал одной рукой! Стало страшно.

– Боишься? – Он ухмыльнулся. Я облизала губы еще раз. Теперь от испуга. Его рука переместилась, а большим пальцем он прошелся по моему рту, сминая губы. И не боится, что я опять укушу. – Без глупостей, леди.

И рассматривает меня. И правда, мотылек на стенде в музее природы. А он вредный мальчишка, из тех, что отрывают мотылькам крылья и смотрят, что же будет дальше.

– Марсен!

– Думаю, после того, что между нами случилось, мы можем перейти и на «ты». Так что просто Сильвий, Рика, Силь тоже подойдет. Я, кажется, уже говорил.

Он издевался, не скрываясь. Вспомнился подслушанный разговор. Все больше убеждаюсь, что та сцена была намеренной. Я закрыла глаза. Мне это все снится. Кошмар. Ущипнуть бы себя за руку, но… у меня не такая богатая фантазия. И тем более не с мерзавцем студентом в роли любовника.

Хватка на лице стала мягче. Пока я успела подумать, что бы это значило, его рука скользнула к моим волосам и убрала заколку. Волосы тяжелой волной рассыпались по плечам.

– Так лучше. Ты знаешь, у тебя красивые волосы.

Хоть что-то у меня красивое. Но я молчала.

– Где у тебя спальня? Или предпочитаешь тот милый диванчик? Как думаешь, он выдержит нас?

«Тебя», он хотел сказать «тебя»! Гнев спал, затопила душу злость. Кровь не кипела, превратилась в лед. Обжигая меня изнутри. Это одинаковые чувства? Ничего подобного. Гнев всегда огонь. Злоба – яд.

– Убирайся, – кое-как выдавила я. Сложно говорить, когда по твоему лицу блуждает чужая рука. И, если это была ласка, то ласка медведя из диких пустошей. Парень немного от меня отстранился, разглядывая мое лицо. Мальчишка, отрывающий крылья бабочкам. Как никогда, похож.

– Не любишь, когда остаются до утра? – И опять придвинулся, а он… возбужден? В ногу мне упирался определенно не магический жезл. Извращенец мелкий, ублюдочное создание, его заводит эта ситуация? Мозг вновь запустился, вырываясь из липких объятий страха.

– Любишь причинять боль, да? – Тихо, с легкой насмешкой, на грани безумия и флирта. – Иначе не получается?

– Ты… – на меня навалились так, что почувствовала спиной каждую трещину кирпичной стены. Его голос был так же интимен, как и движения тела, его дыхание согревало мне щеку, а рука, издевающаяся над лицом, переместилась на шею, намного мягче, но и так дышать было сложно. – Ведьма.

– Ублюдок. – Губы сводило от улыбки, но я скалилась. Жаль, что я не обращенная[8]8
  Так называют упырей.


[Закрыть]. О, с каким удовольствием я перегрызла бы это горло, выпила бы всю кровь, растерзала это тело!

И еще один поцелуй. Слишком много поцелуев для меня на этой неделе. В этом месяце. И году. Я попыталась наступить этому паразиту на ногу, но он лишь ухмыльнулся. Он в обуви, я нет.

– Страстная, мне нравится, – сказал он скорее себе, чем мне. Его поцелуи были быстры, он кусался, но без боли и крови. Желания во мне это не пробуждало. Разве, только желание убивать. Но оно и так было. Свой язык Сильвий в этот раз держал почти при себе. Почти, потому что игра, которую он затеял со мной, без языка не обходилась. Он не пытался проникнуть в мой рот, а лишь облизывал губы, скользил по контуру, страстно дышал мне в рот. Можно было бы попытаться еще раз укусить, но я побоялась. «Леди, без глупостей» звучало очень серьезно. Пугающе серьезно.

– У тебя что, все сохнущие по тебе малолетки закончились на потоке, и ты решил перейти к преподавателям? Так давай я тебе дам все адреса наших профессоров, а мой ты забудешь?

Я пыталась вертеть головой, изворачиваясь, не слишком безуспешно, половина слов звучала почти так же, как и речи Де Марсена, будто я задыхаюсь от страсти.

– Нет, Рика, сегодня мне достаточно твоего адреса.

Проклятый и свергнутый[9]9
  Бог-брат, брат Всевидящего, за козни на небесах был свергнут в бездну.


[Закрыть]! Неужели он собирается, он намерен, нет. Не верю! Пускай ситуация в коридоре университета – это подстроено. Но его отвращение – такое не подделаешь. Слишком натурально, если применимо сказать, то даже искренне. Нет. Нет, я не верю.

Я замотала головой еще более отчаянно. Он недовольно рыкнул, так как сейчас мои губы и лицо не могла удержать даже его сильная рука. А уж губам и языку такое и подавно не по силам.

– Р-р-р-рика! – Надо было заглянуть в его личное дело. Давно надо было. Черты лица Марсена были смазаны, искажены. Он оборотень? Невозможно. Звериные сущности в нашем высшем магическом? Не верю. Ректор никогда бы не допустил зверолюдей. Уже лет двести как те прозябали в своих заповедниках, охраняемые законом. С одной стороны, они, но больше – мы. Оборотень под влиянием луны – это в первую очередь зверь. И во вторую тоже.

Мной опять тряхнули. На голове будет шишка. Если не с первого раза, то теперь наверняка. Затылок пронзила острая боль. Я взвыла. А смысл изображать из себя леди Жиневру[10]10
  Жиневра – королева древности, которая прославилась как великая королева, маг и воительница. Известна также как победившая дракона, подчиняющая джиннов и обхитрившая императора эльфов.


[Закрыть].

– Что же с тобой делать, непокорная моя? – Его дыхание щекотало мне ухо. Потом шею. Потом ключицу. Казалось, он принюхивается, ищет способ унизить меня еще больше. Я замерла. Стало страшно дышать. Сердце забилась в ускоренном темпе. Еще поцелуй. И еще один. Это пытка. Ничуть не приятная. Куда он движется? Вниз. Все ниже и ниже. Пока не падет знамя крепости. Мое знамя. Все-таки есть что-то у меня общее с Жиневрой. Ту как возвеличили, так и уничтожили, сначала пытали, потом распяли и сожгли на площади, людям на потеху. Я застонала. Из губы сочилась кровь. Голова гудела от ударов об стену. Но я не позволю, не позволю какой-то мелкой мрази, вроде этого студиуса, взять меня. И зачем? Помилуй Всевидящий! Из-за экзамена?

– Ты болен, Марсен, не думал лечиться? Может, еще есть возможность спасти твой рассудок?

– О, об этом на твоем месте я бы меньше всего переживал. – Он оторвался от поцелуев шеи. Не просто поцелуев. Если губам достались осиные укусы, то на шее и декольте он оторвался по полной. Мне на память оставят шишку на затылке, искусанные губы и гематомы по всей шее. Он разглядывал меня воистину с кровожадным интересом безумца. Кажется, у него не было четкого плана, как со мной поступить. Не было, но уже рождался. Он ухмыльнулся, окидывая меня довольным взглядом. – Ты решила больше не сопротивляться?

– Если тебе это доставляет удовольствие, то… о, Марсен, иди ты в задницу!

– Ты все больше и приятнее меня удивляешь, Рика, любишь грубо? Буду рад угодить. – Он все еще ничего не предпринимал. Может, правда, если не дергаться… о нет! Пока я раздумывала над тем, как мне себя вести, Марсен отпустил мои руки и резким движением сдернул с меня платье. Верхние пуговицы платья слетели, будучи вырванными вместе с нитками и тканью. Дзень, дзень, дзень, – я ошалело проследила взглядом за искусственным жемчугом, что резво попрыгал в сторону прихожей. Как я его понимаю. Я тоже хотела бы попрыгать следом.

– Совсем не стесняешься? У тебя красивая гру..

От его слов и холода, что коснулся груди я все-таки очнулась от шока. И рванула из кухни что есть сил. Далеко не удалось убежать. Уже на лестнице меня поймали за юбку, подтащили к себе, Марсен замахнулся, но остановился, не ударил. Намотал мои волосы себе на кулак и подтащил к дивану.

– Зачем? – Я упиралась руками и ногами. Но что я против молодого мужчины? Молодого, сильного, с крепкими руками, которые могут вырвать магически заговоренные от потери пуговицы? Горло сдавило от желания зарыдать. – Зачем, Марсен? Это стоит того? Так нужна премия Феникса?

– Премия? О нет, профессор Ива. Леди Нова. Нет, Анарика. Это лишь вопрос принципа. Так что ничего личного. – И он подмигнул. Психопат. Как я раньше не догадалась?

Ближайший час я то боролась, то лежала бревном. На стене висели часы Гийона[11]11
  Часы Гийона – артефакт наподобие наших часов с кукушкой, домик, в котором живет эльф, он и занимается тем, что переводит стрелки часов и будит хозяев в случае предварительной договоренности.


[Закрыть], которые помогали рассудку не покинуть измученное борьбой тело. А, может, и зря я так цеплялась за сознание. Было бы лучше, наверное, если бы я и не знала, что происходило. Потому что, когда я перестала бороться, Сильвий Де Марсен взялся за меня основательно. Это больше не было похоже на изнасилование. Возможно, и я надеюсь, что он применил какую-то возбуждающую магию. Но боюсь, что это не так. Он знал, где следует прикоснуться, он будто всю жизнь только и занимался тем, что изучал мое тело. Каждая эрогенная зона, маленькая точка – все получило свою долю внимания. И тело меня предало. Затвердели соски, заныла грудь, между ног стало влажно. Обнаружив влагу на своих пальцах, он с насмешкой и удовольствием облизал мои соки. Я дернулась. Девственность я потеряла десять лет назад. Не случайно, трезво взвесив все за и против. Удовольствия я тогда не получила. Были еще трое. Там с удовольствием повезло чуть больше. Но… то, что творил мой ученик.… Такое мне и присниться в самом смелом сне не могло. Я ненавидела и желала продолжения. Я кричала, царапалась, и требовала продолжения. Несколько раз мое тело содрогалось от конвульсий наслаждения. Он не останавливался.

– Попроси меня.

– О чем? – Я всхлипнула, и закусила и без того истерзанные губы.

– Попроси, чтобы я тебя взял.

– Я..… нет..… о..… да, да, пожалуйста..… – Я захныкала, как маленькая девочка.

– Что? – Садист, он садист и психо..… о да..…

– Меня, пожалуйста, возьми, войди, Сильвий, Силь, пожалуйста..… По-жа-луй-ста!

Мне наконец-то разрешили добраться до его члена. Соитие было быстрым и бурным. Мы оба кончили. Я упала на диван и закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание. Марсен..…

Тишину дома разорвал тихий, но подобный взрыву звук.

– Вы великолепны, профессор Ива-Нова. Сколько страсти, а чувств! И какая фантазия! Я поражен. Признаюсь, не ожидал!

Напротив дивана, прямо на кофейном столике, сидел Марсен и хлопал в ладоши. Полностью одетый, немного растрепан, шейный платок не на месте. Но это все равно было не возможно. Не возможно?

– Как? О мой бог..! – Он ухмыльнулся. А я поняла. Все поняла. Закрыла глаза. Будь проклят тот день, когда Сильвий Де Марсен стал моим студиусом!

Глава 5. Без иллюзий, поклоняясь гневу

Марсен улыбался привычной улыбкой победителя. А вокруг него парило сразу несколько артефактов доктора Фауста[12]12
  Ссылка на Гете («мгновение, остановись!») и намек на то, что данный артефакт был аналогом фотоаппарата.


[Закрыть]. Я была слишком шокирована, чтобы сразу среагировать. Но это была я. Я преподаватель. Я маг. Я магистр. Я Анрика Ива-Нова. Снежная королева. Осознание произошедшего снесло любой стыд, убило и уничтожило во мне женщину. Проснулось чудовище. Не на такую реакцию рассчитывал студиус. Иначе был бы готов. Иначе попытался бы помешать. Теперь психопата напоминала я. Пока он кривлялся и сыпал комплиментами, я спокойно поднялась, отряхнула юбку, вытерла влажные пальцы об остатки от верха платья. И гадать не надо, почему влажные: я ласкала себя, а думала, что это Марсен. Он менталист. И сильный. А я дура. Его дело следовало изучить еще в первые дни учебы. Иначе бы знала, что этот мальчик может подложить вот такую свинью. Качественное, безупречное внушение. Что ж, хотя бы по одному предмету его высшие баллы заслужены.

– Атра энега. Говидо стап. Вулсия.

С каждым словом заклинания, я делала шаг навстречу своему мучителю. С каждым моим шагом с его губ сползала улыбка. Вот он побледнел, несмотря на загар. Задорный блеск глаз стал лихорадочным. Он узнал заклинания. Артефакты вокруг вспыхнули, задымились и упали мертвыми мухами. В моих руках появилось две сферы. Тонкого стекла из сверхматерии, воплощение моей силы и воли. Клетка и наказание для зарвавшегося гаденыша. Я могла бы убить. Но это неразумно. Куда деть тело? А сколько есть возможных свидетелей, что он отправился ко мне? Другое дело изъятие силы. Надо было учиться лучше, мальчик. И не надо было доводить меня до крайних мер. Очень крайних мер. То, что я сделала, было также противозаконно, как и шантаж мальчишки. Гнев завладел мной, подчиняя рассудок. И темная сила вырвалась наружу. Да-да, я темный маг первой категории. Лучший специалист в этой области. Жаль, что большинство моих знаний и умений вне закона, а допуск к работе с моим даром теперешние правители выдавали мне раз в год под присмотром придворных (в очень ограниченном количестве) магов.

– Что, студиус, все случилось немного не по плану? – Я язвила без стеснения. Но мразь оказалась умнее.

– Не по плану. Признаюсь, удивила. – Он обошел меня, встал за спиной и издевательски накинул на меня свой пиджак. Издевательски, потому что любое его движение теперь и отныне я воспринимала только так. – Но это поправимо, Рика. Небольшая коррекция, и все будет хорошо. У меня хорошо. А у тебя – зависит от тебя.

– Что? – Нет, мне послышалось. Его сила у меня, а он мне опять угрожает? Безумец! – Мальчик, ты болен? Лихорадка? Семейное безумие коснулось и тебя?

Замер. Спина ровная, плечи напряжены. Сжимает кулаки. Я продолжила нападение. Нет страшнее оружия, чем смех. Нет сильнее яда, чем слово. Я ударила по больному. Авантюризм и склонность к порокам списывали Марсенам на безумие. Их дед сжег дом вместе с собой, а его сестра, бездетная, но тоже часть семьи, помешалась на почве ревности, и была сослана мужем в серые комнаты Маргана[13]13
  У нас известен как бедлам.


[Закрыть].

– Печетесь обо мне? Сердце Ледяной королевы дрогнуло, и она беспокоится о своем любовнике?

Замерла и я. Безумец. Как можно так извратить мои слова? Только если сошел с ума. Сферы силы в руках завибрировали, требуя завершения ритуала. Я хлопнула ладонями, вдавливая один шар в другой, смешивая, сдавливая два пространства в одно.

– Фат! – И шар наполняется голубым свечением. Ты был бы хорошим магом, и неплохим человеком. Если бы, наверное, родился в другой семье. Или дело в другом? Голубое свечение – чистота души и порывов. С другой стороны, кто сказал, что магия не ошибается? Шар обволакивает тьма. Когда или если силу вернуть ему, он будет не менее темным, чем я.

– С-с-с… – О да. Еще та.

– Выметайся.

Почти ласковый тон – не поймет только дурак. Я перешла черту. И теперь это не дело учитель – ученик. Речь идет о вопросах жизни и смерти. Я могу и готова идти дальше. Сильвий, что удивительно, даже не дрогнул. Склонив голову, принимая тот факт, что довел. Еще миг – и смотрит на меня так же ласково, как я обращаюсь к нему.

– Я ухожу, Анрика. Сейчас я зайду к своему кузену по материнской линии. И мы снимем копию моей памяти. У тебя время до завтрашнего утра.

Он не уточняет, чего хочет. Но и не надо. Он захочет звезду с неба, и мне придется ее доставать.

Де Марсен снимает с моих плеч свой пиджак, оставляя меня вновь полуголой.

– Приятного вечера, Рика. К десяти я зайду обсудить условия нашего сотрудничества.

Гаденыш. Но и этого мальчишке мало. Он касается губами моей щеки, хмыкает в ухо. И только потом скрывается за дверью. Прогулочным шагом аристократа на отдыхе.

Запустив сферой в небытие, я падаю на диван, который успела возненавидеть. Сейчас поднимусь и выброшу. К пратемной деве траты. На кухне тоже сделаю ремонт!

В белоснежной рубашке, темно-синей юбке и с вновь уложенными в пучок волосами я магнетизирую зеркальную поверхность для связи. Время позднее, но утром решать нужные вопросы будет еще позднее.

– Анá? – На меня взирают иссине-черные очи моего учителя. Слава Всевидящему, мужчина при полном параде. Поздний ужин? Вероятнее, поздний клиент.

– Глор, привет. Прости, что беспокою.

– Пустяки. Что стряслось? – Он слишком хорошо меня знает.

– Мы можем встретиться? Сейчас.

Я наконец-то могу сесть и начать дышать. Глорий сразу все понял. Из того, что можно понять по двум фразам. Он мне нужен. Дело не пустяковое. Все, что случилось, давит на меня и разрывает в клочья. Лишь одна мысль: надо дождаться мастера. Он поможет. Он спасет. Выкарабкаюсь. Выкручусь. Как-нибудь. Дождаться его. И не впасть в истерику.

Не прошло и получаса, как Глорий рассматривает меня, а потом замечает разрушенный диван. Это первое, что я сделала, прежде чем подняться к себе и сменить одежду. Сломала. Не магией – сначала молотком. После руками.

Глор произносит заклинание поглощения правды. Нас не подслушают. Хоть я и не боялась. Такой силы у Марсена нет. Как и власти. Но приятно, что Глорий Винг воспринял все даже серьезнее, чем есть.

Мы вместе отправляемся на кухню.

– Чаю? – Глупо в этой ситуации и после такого вечера изображать непринужденное чаепитие. Но голова у меня вконец перестает работать.

– Коньяк, детка. Ты же знаешь. Можно с кофе.

Пару минут суеты – и напитки готовы.

– Рассказывай. – То, что все плохо, но время пока есть, Глорий тоже понял. С первой же новогодней вечеринки мы спелись, сошлись, срослись. Не как пара мужчина и женщина. Как друзья, как брат и сестра, как наставник и ученик. Оба темные маги, оба с запредельными показателями силы. Оба ставили науку превыше себя. Отличались только в одном.

– Нася…

– Я предупредил ее. Так что там у тебя?

– Дрянь. Дело – дрянь.

Я рассказывала без утайки, минуя лишь самые интимные детали. От плохих оценок с первого семинара до ухода и поцелуя в щечку.

Глорий терпеливо выслушал, не задавая лишних вопросов и не вставляя неуместные комментарии. Задумался. В несколько глотков выпил коньяк и протянул мне стакан для повтора.

– И что ты надумала?

Он очень хорошо меня знает. Я улыбнулась. Немного вымученно. Но бурной радости от меня никто и не ждал.

– Изобразить приступ.

– И все? – Удивился. Я вздохнула.

– Больше ничего пока. Но с умирающей ничего не возьмешь, ведь так?

– Неплохо. Но дальше-то что? Думаешь, мальчишка отстанет?

– Этот? Вот уж вряд ли. Но что дальше, я пока сама не знаю. Как-нибудь… договориться?

– Так. – Глор побарабанил пальцами по столешнице. – Трава магния есть?

– Шутишь? Откуда?

– Ладно. Приступ мы тебе организуем. Да-да, детка, приступ будет настоящий. Почти настоящий, не пугайся. Настой магния и кое-что от моей магии. Чистейший приступ переволновавшейся девушки. – Я хмыкнула. Он был старше меня на пятнадцать лет, но всегда относился так, будто я еще ношу коротенькие юбочки и боюсь маму с папой. – Я уйду, у тебя будет время вызвать кого-то из моей клиники. Меня, конечно, сразу же вызовут. Благо, я указан в твоей страховке. Дальше ты будешь погружена в стазис. А я немного поколдую над твоей аурой. Поверь, даже криминалисты ее высочества не придерутся к моей работе. За месяц мальчишка должен успеть. Все по-прежнему, да? Пересдача в течение двух недель?

– Ага. – Я готова была слушать его с открытым ртом, как в старые добрые времена. Великолепный маг, ученый, некромант, темный целитель, который в один прекрасный день плюнул на все и открыл свою клинику. А при университете ему пророчили карьеру вплоть до кресла ректора.

– Можешь пока расслабиться. Но коньяк отложи. Сама знаешь, для стазиса это нежелательно. Тем более в протоколе будет указано спиртное.

– Слушаюсь и повинуюсь, мой господин. – Я хихикнула, он улыбнулся. И взялся за организацию операции по спасению меня.