Текст книги "Уроки любви (СИ)"

Автор книги: Виктория Тория

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)

Глава 14. Дурман желания

Я полюбила море. И песок. Меня перестали пугать чайки. Наоборот, они стали знаком моей новой жизни. Забыла я и прошлые страхи, волнения. Я забыла обо всем на свете. Габистер, которого я с некоторых пор про себя начала называть Габом, помог мне забыть обо всем на свете. И наслаждаться – научил этому или помог вспомнить, каково это, – каждым мгновением жизни. И простым вещам. Мы гуляли босые по пляжам. Выбирая места пустынные и немноголюдные. Толпы мне так и не понравились. Общественный пляж полуострова меня, как и моего спутника, не прельстил. А частные были слишком вычурными и претенциозными. И тоже слишком походили на общественный. Весь берег был усыпан кабинками, десять монет за час. Переодеваешься, и тебя тащат на берег, откуда спускаешься для омовения в море. Стараясь не показываться другим дамам, и тем более мужчинам, на глаза. Сам костюм для водных процедур чем-то напоминал белье, только делали его из ткани для верхней одежды. Панталоны, иногда короткая юбка, может даже на кринолине. И блуза. Наиболее современные модели предполагали комбинезоны, широкие штаны с верхом как у платья. На общественном пляже большинство щеголяли в том, на что хватило денег. Женщины поднимали бесстыдно юбки, мужчины отправлялись плавать в исподнем. И запах. Несмотря на воду, вокруг царил запах немытого тела. С частными пляжами дело обстояло лучше. Но ненамного. Запаха не было, но людей там хватало. А пройтись по берегу было воистину проблематично. Сотни кабинок, которые мешали одна другой, извозчики, лошади. Это было не для меня. Не для нас.

Наши встречи с Габом стали ежедневными. Прогулки по полуострову, обеды и ужины в кафе и ресторанах. Дома я почти не появлялась. Приходила только переночевать и позавтракать. Завтраков с семьей Глория я стала избегать. Вечно угрюмое лицо Артимия, с которым мы так и не помирились, значительно портило настрой, и я долго еще приходила в себя после такого утреннего кофе. Потому намеренно спала чуть дольше и завтракала у себя в комнате.

Ирга переехала во дворец. Королю снова стало хуже, и у нее почти не было времени на отдых. В один из дней уехал и Арт. Я вздохнула с облегчением. Это малодушие с моей стороны, я это понимала, но я слишком была увлечена Габом, и мне совсем не хотелось переходить с кем-нибудь на серьезные беседы.

Ничего интимного между нами не было. Пока не было. Иногда он касался меня там, где кожа не была прикрыта одеждой. Это было вольностью с его стороны, но я не останавливала Габа и не пресекала эти «случайности». И более того, наслаждалась каждым мгновением этих прикосновений. Нечаянных или нарочных – для меня они все были малой, почти украденной радостью.

После отъезда Артимия я решилась пригласить в дом Габа, чтобы познакомить того поближе с наименее агрессивной частью моих друзей. В конце концов, если он мой поклонник, то пора ввести мужчину в мой ближний круг. После этого, так мне казалось, наши отношения должны выйти на новый уровень. А там будет видно, насколько серьезны его намерения. Я рассматривала оба варианта. И курортный роман, и нечто более серьезное. Чего греха таить, от влюбиться по уши меня отделяло лишь несколько шагов. Но он все еще не пытался меня ни поцеловать, ни перейти на хоть какие-то признания, сохраняя статус-кво. И это начинало нервировать.

Ужин прошел спокойно. Нася поддерживала вежливую беседу, но я видела, понимала, что ни Глорию, ни его жене Габистер не понравился. Семейное это у них, что ли? Габ предложил после ужина прогуляться к морю и обратно. Я согласилась.

– Я не понравился вашим друзьям, Анарика, – сказал он между делом, шагая впереди меня. Его спина была напряжена, а голос сух. Впервые я видела Габистера таким.

– Ну что Вы. Просто наш отдых проходит несколько не так, как мы планировали. – Он молчал. И я решила продолжить развивать свою мысль. – Ирга, их дочь, вынуждена проводить время с королем. О, Вы же не знаете, она целитель Сиятельного. Личный королевский целитель. А их сын, Вы с ним встречались в беседке, в нашу вторую встречу, он уехал на несколько дней по делам на материк. И я, я все время пропадаю с Вами. Боюсь, это моя вина. Своим невниманием я задела своих друзей. А Вас посчитали виновным.

– Если так, милая моя Анарика, я готов смиренно принять кару за эту свою огромнейшую вину. – Он повернулся ко мне лицом. Его губы улыбались, но глаза оставались серьезны. Он взял меня за руки, а я вспомнила, что не надела перчатки. Фривольное поведение с моей стороны. Но как же хорошо! О, в бездну репутацию, я хочу этих касаний!

– Вы можете называть меня Ана. – Я решительно подняла голову, оторвавшись от созерцания его рук, накрывающих мои ладони. Улыбается. Я облизала губы. У него невероятно манящий рот. Звучит глупо. Но выглядит… М-м-м..

Он склоняется ко мне. Неужели поцелует? Я делаю шаг навстречу. Губы покалывает от предвкушения. Из груди вырывается вздох. Я так давно этого ждала. Кажется, всю жизнь.

Поцелуй получился смятым, осторожным. Не таким, как я его представляла. Но он случился. Наконец-то! И я хочу продолжения.

– Не сейчас, – он смеется. В другое время, на другого мужчину я бы обиделась. Или, что вероятнее, вычеркнула бы сразу же из своей жизни. Его руки обнимают меня. – Прогуляемся завтра?

– Да. – Да – на все вопросы. Еще один легкий поцелуй. И еще один в щеку. И шею. По телу пробегает дрожь. Я хочу его. Но мне сказали «не сейчас». Как он так может говорить? А думать?

– Пожалуйста, – о чем-то не то прошу, не то молю. Поцелуй становится глубже, сильнее. Не в губы, о нет. Он ласкает языком мою шею. Декольте. И резко отступает.

– До завтра, ма шери.

И ушел. Не менее десяти минут я еще стояла у дома, пытаясь вернуть себе привычное равновесие. Почувствовав, что готова вернуться в дом, сделала шаг вперед. Но налетела на открывшуюся дверь. Открывающий ее был силен, и меня смело с порога куда-то в розовые кусты. Это было больно. Это было ужасно. Из кустов меня вытащил Арт. С извинениями и едва не заикаясь. Со слезами на глазах пришлось уверять того, что все в порядке. Но внутри все кипело. Такой вечер был так испорчен. Артимием. Кажется, Глору стоило бы ограничиться одним ребенком, дочкой.

Меня занесли в мою спальню.

– А где родители?

– У них свидание. Не только ты любишь ночную романтику. – И опять эти обвиняющие нотки. Нахмурилась. Ахнула, как только спина соприкоснулась с кроватью.

– Мне придется тебя раздеть.

– Что? Нет! Зачем? Я…

– У тебя платье все в шипах и порвано в лоскуты. Воспринимай меня как целителя, – хмыкнул, – а не как мужчину.

Хотела возмутиться. Но не дали. Перевернул на живот и деловито начал развязывать шнуровку на спине. Каждое касание отдавало болью. Пришлось сцепить зубы и терпеть. Неизвестно, когда Глор вернется, не ждать же его. А под рукой есть его сын, с квалификацией не сильно хуже.

– Ты знала, что я последние десять лет работаю на отца?

– У него клиника только семь… Ой! С!

– Прости. Сейчас будет хуже. Белье тоже придется снять. Нет-нет, – почувствовав, что я дернулась, – панталоны я тебе оставлю.

Ему уже весело? Тихий смех ни с чем не спутаешь. Это что, побочный эффект молодости, сволочной характер?

А потом мне стало не до размышлений. Я скулила и грызла подушки. Арт что-то шептал, уговаривал потерпеть. Его голос слышала фоном. Он быстро протер и обработал мои порезы. Мертвая магия[31]31
  Она же темная.


[Закрыть] всегда эффективна. И всегда болезненна. Мне начинает казаться, что у меня не спина, а одна сплошная рана.

– Все. Перевер…

Но я не в силах. Меня переворачивают заботливые руки. Он тяжело дышит. Или это я? У меня нет сил даже приоткрыть глаза. Я все еще кусаю губы. И дрожу. Меня укрывают одеялом.

– Спереди тоже надо обработать. Прости. – Меня моют. Ругается. Такой ругани я не слышала и от университетского дворника Маклыча. Останавливается на пару капель. Я воспринимаю все как возможность передохнуть. Арт снова возвращается к ранам. С обработкой ран возвращается боль. Не такая сильная, как со спиной. Грудь пострадала меньше. Падала я на спину. Лицо, лицо горит огнем. Не выдерживаю, слезы катятся по щекам. Я шиплю. Пытаюсь вытереть лицо руками, но на меня накладывают временный паралич. Опять извиняется. Надоело. Надоел!

Если бы могла, сказала бы это в лицо. Но могу только дальше шипеть и реветь. Ненавижу и Арта, и себя. Откуда во мне столько жидкости. И безволия?

Наконец-то процедура обработки закончена. Раны затягиваются. Еще побаливает. Но терпимо. Все тело дрожит, я себя не контролирую. Это ненормально. Где-то на краю сознания крутится, болтается эта мысль. Так быть не должно. У меня высокий болевой порог. И я темный маг. Тьма любит своих детей. Мысль крутится, но все дальше и глубже. Хочется спать. Глаза слипаются.

Боль. Резкая. Лицо. В голове что-то взрывается. Пощечина! Пощечина? Я распахиваю глаза и смотрю на взволнованного Артимия.

– П…

– Если ты скажешь еще раз «прости», я за себя не ручаюсь.

– Миорто.

Опять оцепенение. Он издевается?!

– Прости. – Жаль, взглядом ни убить, ни покалечить. Ментальная магия мне бы сейчас не помешала. О Марсен, где же ты, когда нужен! Мне нужен Марсен? Дикость какая!

Молодой человек устало поднимается, разминает руки, плечи. А он хорош. Широкая спина, позолоченная загаром кожа. Чувственные губы. Ясный, как безоблачное небо, взгляд. Я что-то хочу сказать, но получается только хрипеть.

– Пока отец не вернется, я не верну тебе способность двигаться. Ты сейчас мне не поверишь. И не станешь слушать. Но придется. Я уезжал на материк, ты знала? – Ответа от меня никто не ждет. Приходится слушать. – Я узнавал о Габистере Трулсе и его семье. Отец уже в курсе. Но мы не учли. Хорошо, что я тебя столкнул в розовый куст. Не смотри на меня так. Потом поблагодаришь.

То, что кажется глупостью, оборачивается безумием. Я не сомневаюсь, что Арт сошел с ума. Еще бы, отравление, заговор, везет мне на сумасшедших парней. Слава Всевидящему, Габ не такой. Надо освободиться и сбежать. Если снять оцепенение, то я могу и победить в противостоянии с этим мальчиком.

Но в заклинание что-то вложено, что я никак не могу распознать. Что это? Пока ищу, подбираю подходящую по созвучию силу, появляются Натасия и Глорий.

– Сын? – Арт уводит отца. О чем они шепчутся, я не знаю. Нася расстроена. И тоже удаляется. А потом начинается ад. Если то, что было до этого, я считала пыткой, то теперь уверена, что готова пройти кусты и лечение еще раз сто. Тысячи, миллиарды иголок впиваются в мой разум, я вся дрожу, покрываюсь испариной, мне жарко и холодно одновременно. Я не могу говорить, губы растрескались, кровь закипает прямо на коже. Тело, везде, все раны, что были, есть или будут, вскрываются и тоже кровоточат. Арт заживляет, Глорий вытягивает из меня кровь. Натасия бегает с колбами, полными моей крови. Глор разделяет кровь, выводит что-то. Но я не отравлена! Зачем все это? Я теряю сознание. Наконец-то. Тьма. Тьма первозданная забирает меня к себе. Хорошо…

– Так дело не пойдет, Ан. – Строгий голос Глория выговаривает мне, как будто я опять его студентка и перепутала Тьму изначальную с тьмой души.

– Глор, что за нотации? Дай поспа…

– О, поняла, да?

Я пытаюсь сесть, не очень удачно. Конвульсии овладевают телом. Судороги следуют одна за другой. Лишь разум чист и ясен.

– Дай воды, пожалуйста.

Мне приподносят бокал. Делаю глоток, выплевываю.

– Что это?!

– Эльфийская кровь. Не знаю, где Арт ее раздобыл, но для тебя это спасение. Пей.

Ого. Мне даже удается сесть. Выпиваю послушно и до дна. Эльфийскую кровь не достать уже лет сто как. Первородные покинули наши земли, а запасы их магии ничтожны.

– Расскажешь, что со мной было?

– Откажусь от этой чести. Не я раскрыл и не я нашел. Пускай сын и рассказывает.

– Арт? – Он здесь, сидит в углу на какой-то хлипкой коробке.

Глорий уходит. А мне все из того же угла рассказывают нечто, что я бы сочла неудачной шуткой. Если бы память изменила мне. Но я отлично помнила боль. Колбы. Кровь. То, что раньше, – фрагменты. Пустоты много, и она множилась. Будто в зеркало смотришь, а там еще одно отражение отражения.

– Тебя опоили. Габистер Трулс, помнишь его?

– Да, мы познакомились. Вчера? Позав…когда? – Замолкаю. Арт расстроен, я это чувствую, хотя мне плохо его видно там, где он сидит. – Арт, пересядь, а? Сюда.

– К тебе? – Он поднимается. Устал. Оказывается, у него есть морщины. Не рановато ли? Он садится по привычке, или у нас так уже принято? Мне на ноги, я пинаюсь. Улыбается. Устраивается под боком. Почти домашняя идиллия. Если бы я не чувствовала себя восставшим трупом.

– Так что там с этим Трулсом?

– Тебя, как бы это сказать… Одурманили?

– Отравили?

– Так тоже можно сказать. – Морщусь. Чего он ходит вокруг да около? – Приворот. Любовная магия. Отравлена кровь. Эманации вокруг тебя сильные и сейчас. Но кровь почищена, так что пока ты вне зоны опасности. Мы тебя перенесем в комнату Ирги. Ее тут и так нет. А мне надо проверить твою комнату.

Ничего себе. Только в страшных сказках и слышала о любовной магии. Утерянные знания, запрещенные, не практикуются уже лет… давно. И я была под воздействием?

– Запах вишни. Помню запах вишни, – размышляю вслух.

– Он маг воздуха, мог отравить одеколон, но и этого мало. Позволишь?

Меня уносят. Я не сопротивляюсь. Душевное равновесие… его не было. А стало еще хуже. Поутру, за не то завтраком, не то вторым ужином (так как никто так и не ложился спать), мы разбираем все, что случилось. Дом вычищен. В моей комнате нашли не менее двух десятков любовных артефактов. Даже брошь моя, та, что с птицей и цветком, оказалась заколдованной словом. Пришлось все сжечь. Сжигал Глорий, мертвый огонь ему удается лучше всех нас. Чистить кровь мне придется еще раз. Но пару часов на отдохнуть есть. И я отдыхаю. Зачем это Трулсу? Объявился его племянник. Сестра утверждает, что он бастард короля. Это все похоже на попытку сместить власть. А я? А я совсем забыла, что я дочь герцога. И еще и без поддержки семьи. Отличное подспорье в таком деле. Приворожить, жениться, а там, прикрываясь моей семьей, организовать сам переворот. Быстро и почти без ущерба для захватчиков, и даже захваченных. Если бы не Арт.

– Спасибо, – успеваю сказать перед вторым сеансом чистки. Трулс исчез. Ни Глор, ни нанятый сыщик так и не нашли проходимца на полуострове. Может, и к лучшему. Артимий проводит второй сеанс сам. Это уже не так сложно. А я опять погружаюсь в стазис. На день, но все же. Чувствую себя спящей некрасавицей. Надо обязательно рассказать племянникам такую сказку. «Жила-была некрасавица, и погрузили ее в стазис ровно на сто лет…»

Глава 15. Истина на дне

Остаток отпуска я не отходила от Глория и его семьи. Ирга появлялась, но редко. Королю становилось все хуже и хуже. Трулс пропал. Но при дворе появился его племянник. Марс Трулс, по словам Ирги, легкомысленный повеса, которого интересовали только женщины, азартные игры и вино. На поклон к якобы отцу он не явился, а сплетни по поводу отцовства короля так и остались сплетнями. Его мать Морена Трулс, в связи со сплетнями, были объявлена в розыск. Но на территории королевства ее не было. Те же слухи (то есть сплетники) утверждали, что она скрывается на Туманных островах. Но принц островов, Силвий Волк, официально отрицал ее визит.

К концу отпуска я немного успокоилась. Перестала переживать о том, чего не изменить. И старалась в свободное время заняться работой. Тайком. Глорий и Арт отчаянно ругались, когда видели меня за бумагами. Но это не у них потребуют первого числа учебные планы. Так что я изображала искреннее раскаяние, а по ночам, перед сном, погружалась в мир планов, букв и цифр, которые меня намного больше успокаивали, чем все моря с океанами мира.

В последний мандэй[32]32
  Понедельник.


[Закрыть] отдыха мы всей семьей отправились на пикник. Собрали корзинки, напихали всякого добра в седельные сумки и оседлали трех взятых в аренду грифонов. В этот раз мы отправились не к морю, а к небольшим каменистым холмам на севере полуострова, поросшим синим мхом. Вид перед нами открывался чудесный: вдали море, вокруг дикие кусты можжайника, усыпанные ядовитыми ягодами. На редких участках земли цвели колючие, но от этого не менее прекрасные, дневные звезды[33]33
  Дневные звезды – цветы, которые на вид похожи на звезду, разных оттенков, сияющие даже при дневном свете.


[Закрыть]. Исколов пальцы, мы все насобирали по огромному букету. Таких цветов в наших краях не найти. А стоят они (даже без воды) по полгода, а то и больше. Глорий не удержался и съязвил, что это идеальный питомец для меня. Не ест, не пьет, живет, даже если хозяйка будет о нем вспоминать раз в год. Не удержалась и показала язык.

– И эта женщина утверждает, что она взрослая! – рассмеялся Глор. Пожала плечами.

– Сам сказал, что я женщина. Значит, я права.

– Интересная логика, – задумчиво протянула Ирги.

– Женская, – хмыкнул Арт. Весь женский коллектив возмутился.

– Постоянно забываю, что ты тоже противоположного пола, – улыбаясь, огрызнулся Арт. Ирга замахнулась букетом.

– Пожалей. – посмеиваясь, встряла я. На меня все посмотрели с недоумением. С каких пор я стала кого-то жалеть. Пришлось уточнять. – Букет.

Все рассмеялись. Было хорошо. Отправляться домой не хотелось.

– Как насчет небольшой некультурной попойки?

– А что есть пить? – поинтересовалась Нася. Неожиданно.

– Для дам – лучшее вино. – Из седельной сумки показалась бутылка черного стекла. Следом еще такие же две. Пойло оказалось своеобразным. По вкусу больше похоже на ликер. Такое же густое и сладкое.

– Медвежья кровь, купил у местных, – будто прочитал мысли Артимий.

– Ах, спаивать мать и сестру нехорошо! – воскликнула порядочно захмелевшая Натасия.

– А я для Ани, ее же можно спаивать? – Я от такого заявления почти протрезвела. Села ровно, как в школе за партой в первый осенний день.

– Эй! – Вполне четко оформила я свое требование. Требование чего, сказать было сложнее.

– А я хочу плавать! – заявила Ирга. Вот поворот. Глорий с Насей изъявили желание спуститься ближе к воде. Я отказалась. Артимий решил составить мне компанию. Якобы меня оставлять одну опасно.

– Стоит ее оставить одну, и все оборачивается стазисом, – посмеиваясь, подтвердил Глор. Я ему это еще припомню! Если вспомню.

Два грифона и трое из нашей компании отправились к берегу. А я со стоном упала на освободившееся место на пледе. Рядом присел Арт.

– Еще налить? – Почему мне кажется, что надо мной смеются? Лицо у него вполне серьезное. И тон тоже. Меня начала преследовать паранойя? Не слишком ли поздно с моими-то приключениями?

– А мы не все выпили?

– Не все, – лукавая улыбка проскользнула по губам и растаяла так быстро, что я снова задумалась, не привиделось ли мне чего лишнего. Из седельной сумки показалось еще две бутылки. У него там что, прорыв во тьму? Где оно все поместилось?

– У тебя забавное выражение лица, о чем думаешь, Ани?

– Я сидела на этом грифоне. В этой сумке не могло поместиться шесть бутылок!

– Десять, – рассмеялся Арт. Ничего себе.

– Как?

– Новая разработка королевской разведки. Помещается в десять раз больше, чем в обычную.

– А… – промычала я. Ничего не поняла. Какая разведка, при чем тут мы? – Ты наливаешь, или я могу поспать?

– Даже не думай. – Ха. Как будто мне кто-то сможет помешать. – Держи.

О, целую бутыль сразу. Вот это я понимаю. По-нашему! Сразу ясно, что меня уважают. И воспринимают всерьез. Посмотрела на парня с теплотой. Милый такой. Кудри растрепались. Протянула руку, поправила, убрав с лица пару непослушных локонов.

– Эх.

– Кхм.

– Что?

– Ничего, – просипел. Голос потерял? Бедняга.

– Выпей! – От груди отрываю полюбившуюся бутылку. Отмахивается. Фу какой. – Ну и ладно. Мне больше достанется.

Опять обнимаюсь с бутылкой. Теплая. Хорошая такая. И вина много. Надо бы отпить. Не дай боги, протрезветь! Думать о работе или, что хуже, прошлых приключениях не хочу. Мозг наконец-то ушел в отпуск. То, что я напилась, осознаю. И наслаждаюсь. Земля покачивается подо мной, но и это мне нравится. Зеваю.

– Нет, спать я тебе не дам!

– И как же ты мне помешаешь? – Хихикаю. А что? Смешно же.

– Что-нибудь придумаю, – склоняется хищной птицей. Вид какой-то голодный. – А знаешь? Я бы тоже поела.

– Что?!

– У тебя там перекусить ничего нет? – Приподнимаюсь на локтях. Медленно Арт соображает как-то. Приходится самой к грифону. Ой. Забыла, что они не любят пьяных. Взмах крылом, и я лежу. Хорошо, что на нашей поляне нет дневных звезд. Интересно, а если присмотреться, то ночные звезды увидеть можно? Прищуриваюсь.

– Все хорошо? – Меня пытаются взять на руки.

– Отстань. Не видишь, я смотрю на звезды!

– Какие звезды? Напилась… Ну, прости, если что.

– Прощаю. А за что?

– За это. – Он устраивается возле меня. Жаль его белую рубашку. Земля хоть и сухая, но это земля. – Ты обещала рассказать, что там между тобой и Марсеном произошло.

– Да? Не помню. – Звезд все не видно. Еще раз зеваю. – А чего мы на земле лежим? Давай на плед!

На четвереньках карабкаюсь к покрывалу. Арт смеется. Подумаешь, не очень по-светски. Зато точно не упаду. Арт приземляется рядом.

– Так что там с Марсеном? Ани, слово свое надо держать!

– А я что, отказываюсь? Я всегда слово свое держу, ты же знаешь! А Марсен… пропади он во тьме, мне крови выпил знаешь сколько?! У!

– Плохой студент?

– Ужасный. Может, но не хочет. Приходится ставить неуды. Так он знаешь до чего додумался? Явился ко мне почти ночью, внушил страсть, записал все на артефакты. Довел меня до оргазма и сумасшествия.

– Что? Прости? – Закашлялся. Но больше попить не предлагаю. У него своя бутылка есть.

– Говорю, разозлил меня сильно. Я и тьму призвала, силу его вытянула из него, в шарик укатала. Странно, что не убила. Хотелось, веришь? Никогда так не злилась. Он на меня как-то странно влияет. Никак не пойму, в чем проблема. То ли дело в его даре, то ли…

– И что? Потом вы с отцом придумали приступ?

– Ага, времени мало было. Этот сссс…студиус с утра пораньше требовал исправить балл за экзамен. И, уверена, на этом не остановился бы.

– Да, я бы на его месте не остановился.

– Что? Ты о чем?

– Шантаж, Ани. Шантаж никогда не заканчивается. Если уж начат. – Но у меня чувство, что речь шла не о шантаже. Как-то смотрит на меня странно. Будто я ему денег должна с прошлого года. Или замуж обещала выйти. Где-то посередине. Из этих версий. Очень пристальный взгляд. Как на допросе.

– Из тебя сыщик хороший будет.

– Есть, Ани, уже есть.

– Кто ест?

– Никто, Ани, никто.

Меня подтягивают к себе, укрывают другим концом пледа и шепчут что-то.

– Спи, Ани, тебе и правда надо поспать.

А я что? А я сегодня послушная. Ой, кажется, я вижу звезды, или это не звезды? Снятся мне черные цветы, и из них течет белая кровь. Мне очень хочется ее попробовать, но что-то мне мешает. «Пожалуйста, пожалуйста», – прошу кого-то, а меня уверяют, что очень, очень скоро все будет хорошо. И я успокаиваюсь. Я верю. Все будет хорошо, обязательно будет.