Текст книги "Уроки любви (СИ)"

Автор книги: Виктория Тория

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

Глава 26. Клетка

Никогда не любила театральных пауз. И актерское мастерство, по моему мнению, следует проявлять только на сцене.

В зале негде было ни сесть, ни даже лечь. А очень хотелось. Трулс же мялся и никак не переходил к делу. Не за горло же его хватать, чтобы побыстрее перешел к делу?

– Вы очень умны, Анрика и, я надеюсь, достаточно трезвомыслящи, чтобы рассмотреть мое предложение.

Мелкие манипуляции могли бы подействовать на меня только в двух случаях. Будь на мне все еще приворот, или мы бы вернулись во времени лет этак на двадцать назад.

Я ковырнула сапогом углубление в земле. Звук отскочил и пробежался от стены к стене по всей пещере.

– Я бы хотел с Вами договориться. – О боги, когда же ты скажешь, чего хочешь от меня? Если он еще раз что-то сообщит о моем недюжинном уме, о том, что у него ко мне есть предложение, без уточнений какое, я передумаю насчет подержаться за его смуглую, крепкую шею. – Я не уверен, в курсе ли Вы того, что происходит. И, увы, у меня не так много времени, чтобы вдаваться в подробности. Но я хочу заручиться Вашей поддержкой, не привлекая в наши отношения посторонних.

Прищурившись, я разглядывала мужчину, который в своих мыслях сейчас не присутствовал рядом со мной. Бедняга все еще подбирал нужные слова. Стоило бы перебить его и сказать, что суть я уловила. Но я не считаю себя гением и тем более менталистом. Вполне возможно, я что-то упущу, а превращать Трулса во врага номер один, когда есть шанс провести хотя бы переговоры, неразумно.

– Я слушаю Вас. – Не удержалась я и попыталась подтолкнуть словоохотливость собеседника. Паузы все больше затягивались. А мне бы не хотелось, чтобы надежда на сотрудничество была убита еще до своего рождения. Кто знает, насколько принц тут главный, насколько он доверяет своим подельникам и, самое главное, чем все это может обернуться для меня.

– Да-да, простите, мадемуазель. Вы правы, времени нет совсем. Принц очень недоверчив. А я бы хотел, чтобы мы все-таки с Вами стали друзьями. Да, мадемуазель, Вы же понимаете меня? – Он отвернулся от меня и прошел ближе к чаше. – Там, на отдыхе, я применял запрещенную магию. Сестра настаивает на ее обновлении. Она не менее нетерпеливая дама, чем Вы. Но теперь я знаю Вас чуть лучше и считаю такую тактику ошибочной. Думаю, мы бы смогли с Вами договориться.

Неужели, не конченый паразит? Или дело не в том, что повторное влияние любовных чар – это прямая дорога к безумию? Моему безумию. Он пожалел меня? Я подошла к нему ближе.

– Милорд имеет в виду нечто конкретное?

– Не сейчас, времени совсем не осталось. Разговор будет длинным. Но как только я Вас приглашу к себе, Вы не должны сопротивляться. Или сопротивляться не сильно, Вы сумеете? И еще, что бы Вам ни пообещал принц, не верьте ему.

– Разумеется. – Я улыбнулась. Неужели я похожа на доверчивую наивную барышню? Хотя я же попалась в его сети, с разбегу.

– Я могу перевести Вас в камеру получше. Пока не личные апартаменты, но…

– Думаю, этого делать не стоит. Будет выглядеть подозрительно, да?

– Да-да, Вы правы… – Он явно не готов к этой беседе. Неужели надумал предать сестру в последний момент? – Но я мог бы сказать, что пытаюсь настроить Вас на симпатию к себе…

– Принц утверждал, что клетки настроят нас на переговоры. Не думаю, что непослушание в отношении мессира… Он выше Вашего звания? Вы адепт?

– Нет, я сир. Только не сейчас, не сейчас, Анрика, пора возвращаться. Жаль, если Вы не согласны, но убеждать не буду. Может, если после нашего официального разговора? Вы согласитесь, да? Да, так будет разумнее.

Я кивнула и сама пошла в сторону, откуда мы пришли. Зачем было забираться в эти катакомбы?

– Древнейшее место, я люблю здесь бывать. И, что особо полезно, – невозможно прослушать. – Он тоже менталист? Любовные чары с ментальным даром несовместимы. Тут что-то другое. О! Эмпат! Он читатель чувств! Везет же мне на всевозможных «чуящих».

Оставшийся путь к моему новому месту проживания мы проделали в тишине. Трулс хмурился и, казалось, вот-вот начнет бормотать сам себе что-то под нос. Я же пыталась обдумать услышанное, увиденное. Соединить несоединимое, совместить несовместимое.

– Мальчик, иди сюда. – В одном из коридоров уже знакомых подвалов Трулс отловил парнишку лет пятнадцати. – Проведи мадемуазель в клетку. К новенькому.

– Г…г… – парень пытался что-то выговорить, но у него никак не получалось.

– Быстрее, в клетку. Ты правильно меня понял. И услышал. Дама не сбежит.

На меня посмотрели так, будто спрашивали, не сбегу ли я. Губы сами скривились в подобие улыбки. Без Марсена не убегу. А сил снести ползамка магов у меня, увы, нет. Даже с той тьмой, что внутри меня. Тем более с ней.

– Веди, малыш, – кивнула я пареньку, и тот, глянув на меня не иначе, как на воплощение кого-то из святых великомучеников, с поклонами и тем же заиканием все же повел меня вперед. Шаг за шагом, останавливаясь, кланяясь, указывая, куда идти.

Клетка. Их там было много. Десятка два, может больше. Я впервые видела нечто подобное в жизни. И хотелось бы думать, что больше не увижу. Уж тем более, не побываю в них. Клетками назывались камеры-одиночки. Все они были пусты. Кроме одной. В одной из тех, что висели в центре, лежало тело. Марсен. Я сглотнула и поймала себя на том, что дрожу. Не от холода. Не от страха. Кем бы ни был мой студиус, но даже он не заслуживал такого.

– Простите, леди, я не знаю в какую. Может, Вы сами..

О, мне предлагают выбрать свою камеру? Мило. Тронута. Я бы разозлилась. Может, припугнула бы тюремщика. Но не этого мальчика, который еле заговорил со мной. Махнула рукой на клетку с парнем, с моим учеником.

– Давай туда.

– Но, леди, я…

– Ты слышал сира, а он сказал к новенькому. Да?

Паренек не нашелся с ответом. Дернулся дважды, вроде уйти хотел. Но опомнился, не оставлять же меня, как и не таскаться со мной по всему замку в поисках господина. Закивал головой, как болванчик. И потянулся к рычагам, торчащим из стены. А я-то думала, что это факелы. Интересная задумка.

Зачарованные клетки пошатывались от невидимых порывов сквозняка. Сделанные из копий племен Диракамо, орошенных в крови былых богов. Так поговаривали. И не было повода не верить. Единственное, что могло удержать мага, – такая клетка. А для особо изощренного ума – еще и лишенная пола и потолка. Даже канарейки и те жили с настилом. Нас же такой роскоши лишили. «Отведите пленных в клетки, это настроит их на переговоры». Да, повиснув ногами над пропастью, поневоле захочется поговорить. Выскользнуть из этой коробки невозможно, как и быть в ней.

Марсен был все еще без сознания. Если бы я могла что-то для него сделать. Но что сделать? Тьму не отпустить – она внутри меня клокотала и бурлила, как в переполненном чайнике кипящая вода. Любая магия недоступна. Врагов как в лесу после дождя грибов. Все, что оставалось, – как и раньше, поближе придвинуться и делиться теплом тела, накрыв нас обоих курткой.

– Анрика? – Наконец-то! Пришел в себя.

– Ты как?

– Где, что… демоны бездны, голова… – Парень пошевелился, и куртка сползла с нас. Я попыталась отстраниться, но он удержал меня, поймав за руку. – Не уходи.

Как будто мне есть куда уйти. Но я остановилась. Марсен передернул плечами, пытаясь согнать дрожь, но и так было видно, что ему холодно. Посиневшие губы, посеревшая кожа, дребезжащий голос.

– Мы у заговорщиков. Заговор против короны. Трулсы и прочая шайка. Слышал о таких?

– Нет, брат не очень словоохотлив. Да и мне всегда было плевать на его подружку.

– Я постараюсь нас вытащить, – пообещала я то, что действительно могла. Постараться. Вытащить – не верю я в то, что нас отпустят с благословением на все четыре стороны мира.

– Ты как? Выглядишь не очень. – Кто бы говорил. Но он был прав. Чувствовала я себя отвратительно. Выглядела, кажется, так же.

– Тьма внутри, жаждет выхода. Держать тяжело в себе столько.

Будто извиняюсь. Оправдываюсь. Наверное, так и есть. Я бы отпустила уже, но клетка.

– Передай мне, хотя бы немного, выиграем время, там что-нибудь придумаем. – Меня обняли за плечи, как боевого товарища. Это было мило. Я вздохнула. Друг – это хорошо. Даже, если друг – бывший враг. Или временный друг. Кто знает, что случится с нами завтра?

– Не могу, Марсен, клетка, она противомагическая. Копья племен Диракамо, слышал о таких?

– Это же сказки!

– Сказки для народа. Но, как думаешь, удерживают магов? Силы лишают не сходу. Все начинается с таких клеток.

– Если честно, думал, стазис или еще что-то подобное.

– Сильвий, кто станет тратить силы во время войны на военных преступников? Драконья сталь держит не больше суток, вот и…

Я развела руками, и дурацкая куртка опять соскользнула. Ругнувшись, прикусила язык, но Марсен лишь грустно улыбнулся. Хорошо его ударили, если не язвит.

– И что будем делать?

– Буду терпеть.

– Ты на труп похожа. Хочется тебя покормить и спать уложить.

– Чего?! – Я рассмеялась. Странный смех в самом неподходящем для этого месте. И это тот, кто говорил, что я, скажем так, далеко не эльфийка.

– У тебя щеки впалые, будто ты голодаешь. Смотреть больно, – подхватил свою безумную шутку Марсен, не желая отказаться от этой глупости. Нашел место. И время. Или это истерика?

– Что, больше не похожа на хомяка, готовящегося к зиме? – Истерия заразна.

– Похожа. На хомяка, который вот-вот протянет свои тощие лапки.

На этом я потеряла дар речи и расхохоталась в унисон с Марсеном. Ничего сказать не получалось. Сильвий еще пытался что-то добавить, но все, что у него выходило, это звуки, похожие на хрюканье.

– Нашла, – выдохнула я, немного успокоившись.

– Что?

– Недостаток! У тебя. – Хихикнула. – Ты хрюкаешь, когда смеешься. Как поросенок!

И опять рассмеялась. От смеха даже забыла о тьме и холоде. И голоде.

– Я не хрюкаю! – воскликнул студиус. И засмеялся. И хрюкнул. Отчего я стала на четвереньки и попыталась отползти. Невозможно, невозможно смеяться, биться в конвульсиях, хвататься за живот и удерживать эту тьму!

– Мне больно! Хватит! – взмолилась я. – Не могу больше смеяться. Хрю. О боги…

Интересно, подземелье на прослушке? И что подумают наши пленители? Что заключенные сошли с ума? Так быстро и даже без пыток?

А стены ловили наш смех и смеялись с нами. Эхо любит смех, мне так кажется. Стены вибрировали, а самые крупные клетки покачивались, звеня цепями, пытаясь напомнить нам, что вскоре по нам могут и колокола зазвенеть. Хотя есть ли смысл плакать от горя? Если есть возможность посмеяться от души?

Глава 27. Свобода в плену

– Так ты считаешь меня идеальным?

– Ты о чем? – Марсен разглядывал меня, будто я пирожное, а он сладкоежка. О чем он спрашивает, я поняла сразу. И сразу же пожалела о том, что проговорилась.

– О том. Я тебе нравлюсь, да? – Закашлялась. Хороший переход от «здравствуйте» к… сама не знаю к чему. Но чувство, будто сделала шаг, а под ногами пустота. И что ответить на такое?

– Ты в своем уме? – Я поползла обратно, парень не спускал с меня глаз. Лукавство и еще что-то так и сочилось из него. Как из спелого фрукта сок. Но, если Марсен на что-то рассчитывал, то явно не на то, что я притронусь губами к его лбу. – Жара нет. Но бредишь.

– Брежу, значит?

– Боюсь, что да. Голова болит? – Ломать комедию, так до конца.

– Р-р-рика! – Прямо дикий зверь. Еле удержалась, чтобы не хихикнуть. Эта игра мне понравилась. Один Всевидящий знает с чего и почему. Но испытывала я такое удовольствие, будто… от флирта? Но где флирт, а где мы с Марсеном.

– Имя помнишь, это хорошо… Ай! – Меня дернули на себя. – Марсен, что Вы, что ты, бездна, слезь с меня!

– Нет.

– Треснуть бы тебя магией! И я еще сама сюда залезла! Сильвий, – я задергалась, но безрезультатно, – слезь, тебе говорят!

– Сама? – Он отодвинулся, давая мне возможность свободно дышать, но не отстраниться от него.

– Да. Я могла выбрать другую клетку.

– Извинись! И я подумаю, отпускать ли тебя.

– За что? – Удивление не пришлось изображать. Я была шокирована от таких заявлений. Извиняться? С чего это?

– Сама знаешь. – Похоже, кое-кто сам не знал, за что мне извиниться.

– Хорошо, извини. И слезай с меня, С…Сильвий!

– Хм. Мне нравится, когда ты такая. М… покладистая. Прямо как в тот раз, недолго, правда, но…

Не выдержала. Врезала. Не магией. Головой. В лицо. Было больно. И не только Марсену. Но это дало возможность откатиться. Хотя и ненадолго. Далеко в клетке не убежать.

– С-с-с… – зашипел парень, потирая ушибленный подбородок. – Зараза, хочешь моей крови?

Он был зол, но в глазах отражались все демоны бездны. Невозможно. Ему нравится это?

– Сдался ты мне. – Я отодвинулась, вжавшись спиной в клетку. Далеко ушла, где-то на два пальца, может, на три.

– Второй раз уже, между прочим. – Он отпустил меня, и я задвигала ягодицами активнее, подальше, так далеко, как только могу. Забившись в угол, ненадолго остановилась. Стратегическое отступление – хорошо. Но лучше добиться мира.

– Марсен, ты так говоришь… А-а-а! Ты о… так, постой. Ты же внушал.

Я чувствовала себя гончей, что взяла след на охоте. Еще немного и…

– Хм, профессор, а что у Вас было по менталистике? Низший балл?

– Студиус, в мое время менталистику не преподавали. Только факультатив и по собственному желанию. Желания у меня не было. А знать все я не обязана, это если Вы не в курсе.

Пока я говорила, Марсен кривлялся, пытаясь спародировать мои движения и мимику. Детский сад, в самом деле.

– А стоило бы. – Промолчать он, конечно, не в силах. – Для визуализации реальных физических действий и процессов требуется физический контакт с внушаемым.

Это мы что, целовались с ним? Его же от меня тошнит. Сам говорил!

– Что, профессор, нечего сказать на это?

– Да иди ты. Надо было соглашаться с Трулсом и сразу выбрать себе камеру получше. Что-нибудь, где нет тебя.

– А отчего это заговорщик с тобой так любезен? – Теперь уже Марсен напоминал собаку, унюхавшую дичь.

– Мы знакомы с ним. Тебе стоит знать. – Настроение препираться и спорить исчезло, будто его и не было. Скрестив руки на груди, подтянув поближе ноги, я принялась за исповедь. – Летом, на каникулах, я познакомилась с Габистером Трулсом, в первый же день путешествия. Потом мы еще несколько раз встретились. Все шло к тому, что у нас будут отношения. Может брак. Не знаю, что он планировал. Мы подозревали брак. Только я, оказалось, была под любовными чарами. Всплыло это случайно, меня вылечили. А Трулс исчез. И до этого дня я его не видела.

– А мы, это ты и святой Артимий? – уточнил Марсен. Таким тоном, будто я ему изменила после двадцати лет совместной жизни.

– Мы – это я, Артимий, Глорий, его отец, его мать Натасья и сестра Ирга. Все семейство Петра-Нова. – И я, кажется, оправдываюсь. Клетка плохо действует на меня. Или дело во тьме? Стоило только вспомнить о последней, и внутренности скрутило так, будто кишки кто-то на шпагу наматывал. – Ох!

Я согнулась, свернулась калачиком, обиженным котенком, но легче не стало. От боли я потеряла чувство реальности, ничего не слыша и не видя. Все, о чем я могла думать, все, что я могла ощущать, это лишь боль. Которая спиралью раскрутилась во мне, как игрушечная юла, и начала меня пожирать изнутри.

Марсен пытался, дергал меня, но все, что я могла, это лишь отмахиваться. Наверное, это напоминало попытку спасти утопающего. Я тонула в боли, а вытянуть меня у Марсена не было ни уровня квалификации, ни знаний. Последняя здравая на тот момент мысль состояла в том, что я умираю.

– Рика, бездна тебя задери, не смей умирать! Не смей, слышишь? И вообще!

– Что? – Еле разлепила я сухие, почти вафельные, губы.

– Умереть можешь только от моей руки.

Я промолчала. У него нет ни знаний, ни сил. Так как же?

– Как?

Теперь хранил тишину Марсен. Пришлось открыть еще и глаза. Его лицо было прямо перед моим носом. И лежать было удобно. Слишком удобно для клетки. Конечно, лежала я на нем. Где же мне еще быть?

– Я провел единение.

Давно я не думала о нем как об идиоте. Но думала же? Или не думала? В голове было пусто, как в воскресный день на рабочем рынке[49]49
  Биржа труда.


[Закрыть].

– Ты спятил? Не отвечай. Вопрос риторический.

– А ты живая, вижу. Можешь обзывать меня как хочешь.

Я даже попыталась сползти с него и сесть, насколько хватило сил, но получилось лишь скатиться и зависнуть обезьянкой на прутьях. С ворчанием и нелестными мне характеристиками, меня втащили обратно.

– Не дергайся, Анрика, ты тяжелая, а я не отошел еще. Кстати, жду благодарностей. Можешь даже поцеловать.

Если бы у меня были силы на второй раз, то я бы опять сползла. Но в этот раз не смогла даже поднять голову. Так и дернулась, изображая несогласие с принятым Марсеном решением.

– Иди ты.

– Неблагодарная!

– А я просила? Марсен, ты отстрочил неизбежное. И хоронишь теперь нас двоих.

– Ты о чем?

– Сначала надо было спрашивать. А потом делать. – Теперь ворчу я? Мне можно. Возраст, все такое. – Слушай, герой на мою голову. Единение жизни это хорошо. Если бы я была ранена, например. А меня поедает тьма. Прогрызает себе выход на волю. И это не остановить, понимаешь?

– Но тебе легче.

– Да, ты продлил мою агонию на пару часов. Кстати, как у тебя с завещанием?

– Вот сучка!

– Возможно.

– Ты не права.

Приехали. И перед кем я только что выступила с речью «Мы все умрем»?

– Я выиграл нам время. Что-нибудь придумаем.

Вздохнула. Упрямый, упрямый, демоны задери, какой же он упрямый! Понимает, видит и все игнорирует. Какое время? Подышать перед смертью? Так хотя бы только меня сожрало. А теперь смерть нам обоим.

– Поделись со мной тьмой.

– Тьма не перейдет. Клетка, Марсен. Ты что, забыл?

– Забыл. Ладно. Дай подумать.

Пожала плечами. Куда мне спешить? Разве что в мир иной.

– А, если… Нет. Хотя… Рика, милая Рика, напомни мне, пожалуйста, кое-что.

– М? – Я даже говорить не хотела. Зачем сотрясать воздух? Все равно он все себе придумает по-своему и сделает так же.

– Что такое эта клетка?

– Поглотитель магии. Любой магии. – Говорить в чью-то голую грудь не очень удобно. Приподнявшись, а теперь у меня сил хватило: после слияния восстановление и регенерация сказать мгновенны – сильно преуменьшить. – Давай переберемся в угол. Я тяжелая, а ты костлявый. Лежать неудобно.

Квиты. Вот теперь квиты. Почти за все.

– Никто не жаловался.

– На меня тоже. – Пожав плечом, на четвереньках последовала к одному из стыков «стен». Марсен полз следом.

– Так в этом дело? Обиделась? – Обогнув меня, почти отпихнув в сторону, растянулся по длине двух балок. – Давай уже.

Будто я должна гору покорять, а не лечь рядом.

– Двигай задом, Марсен.

– Леди заговорила грубо? Обиделась, значит. Хм.

При чем тут обиды? Плен и прутья, впивающиеся в задницу, отбивают желание следовать этикету. А условия у нас такие, что можно слегка опустить привычную планку.

– Помню, как ругался капитан, когда тьма начала поглощать светлых из запаса. Знаешь, что он мне тогда сказал? «На войне нет приличий, есть только смерть и жизнь». – Я скривилась. Это было улыбкой с данью прошлым потерям. – Тогда я и пересмотрела свои жизненные принципы. На войне можно и ругнуться, Марсен.

Марсен повернулся и смотрел на меня так, как смотрят на врага, или нового знакомого.

– Рика, если мы перестанем быть людьми, кем же мы будем?

Задумалась. И это тот парень, который опустился до ментального влияния и шантажа?

– Мы будем мертвыми, Марсен. Если не придумаем, как выбраться из этой ямы, под названием одна жизнь на двоих. К чему ты спрашивал меня о клетках?

– К чему? Хм. А как сама думаешь? – Только игры в загадки мне и не хватало. Справа – Марсен, полуголый и синий, слева – дыра над пропастью, чем еще заняться, кроме как вспомнить детство?

– Марсен, я не менталист. А время идет.

– Зануда ты, Рика. Время идет, но и спешить некуда. Хорошо, хочешь кратко и по сути, как на экзамене? Смотри. Клетка это что? Блокиратор магии. Так, да?

– Да.

– А тьма у нас что? – Я поднялась, села, в лицо смотреть Марсену не решилась. Но как же так, если все так очевидно? – Вижу, ты поняла. Магия это то, что мы делаем с силой. А тьма – это сила, но не сама магия. Отпусти тьму, не прибегая к ритуалу, заклинаниям, не делая ничего, кроме того, чтобы перестать ее держать в себе.

– Но как? – Ответа я не ждала, продолжая размышлять вслух. – Притяжение тьмы, ее поглощение как результат призыва. А после я ее держу… точно. Ты прав. Боги, ты прав! Марсен, ты, демоны тебя подери, гений! Ха! Спасены!

Я кинулась обниматься, прижалась так, вроде это я замерзла, а он меня греть будет. Марсен обнял одной рукой, другой продолжил удерживаться за одно из копий. Посмотрела на лицо парня, заглянула ему в глаза. Мягкая беззлобная улыбка и сосредоточенный взгляд. Ему очень шло быть таким. Он похлопал меня по спине, ободряюще, как друга. Опомнилась. Стало неловко.

– Так что там у нас со временем? – Усмешка, которая ему тоже идет. Ему все идет. Даже быть подлецом.

– Не ерничай. – Я отстранилась. – Наверное, тебе лучше отодвинуться. Или нет, лежи, я сама. Веришь в богов?

– Хочешь, чтобы я молился?

– Не хочу, но можно. Хуже не будет.

Я забилась в противоположный угол. Клетка зашлась в истеричном шатании. Цепи грохотали и скрипели, не желая успокаиваться. Обстановка не такая, чтобы можно было сосредоточиться. Ни обстановка, ни внутреннее состояние. Но выбор небольшой. Часы отмеряли каждую каплю, а с ней и жизнь. Мысленно попрощалась с этим миром и отпустила то, что во мне. Отпустила, расслабилась, застыла камнем.

«Помоги нам Всевидящий», – прошептала себе под нос. На Марсена не смотрела, прислушиваясь к себе. А тьма пошла, побежала по жилам, как кровь, как сила, окутала меня холодом, обжигая кожу. Горло сжало от судороги, мешая дышать. Я захрипела, закашлялась. Заскребла пальцами по железу, по коже, не чувствуя боли, а лишь хмель и дурноту. Из глаз хлынули слезы, изо рта вырвался дым. Кожа покрывалась тонкой пленкой туманного пота. Черного, как и мое дыхание. Тьму назвали тьмой неспроста. Черная, как грех и предтечи богов, как глубина астрала и сама бездна во всей ее безудержной красе.

Я закричала. Но не от боли. Чувство полета, силы и безумной, неудержимой ярости. Как же это пьянило. Я была свободна. И жива. Я была жива!