Текст книги "Уроки любви (СИ)"

Автор книги: Виктория Тория

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

Глава 44. Знакомый незнакомец

Не зря я ее окрестила мышью. У нее и фамилия подходящая. Мышь. Серая, блеклая. Никакая. У меня было много комплексов, но на фоне этой девицы я выглядела роковой красавицей. Стало смешно. Я – красавица. Но и дела мои неплохи, особо, если сравнивать с теми, кто уже давно в могиле.

Несмотря на дневную жару, руки у меня были холодными. А дверной молоток еще холоднее. Я отдернула руку, прикоснувшись к зачарованному металлу. Магия? Не может быть! Не может быть то, что я это почувствовала. Но испугаться или обрадоваться я не успела. Дверь открылась. Мышка. Платье индуанского шелка жемчужно-серого цвета играло на свету, но девушку это красивее не делало. Наоборот, только подчеркивало ее нездоровый цвет лица и синяки под глазами. Что же, я ее понимаю, выспаться рядом с таким мужчиной сложно.

В сердце уколола игла боли. Говорят, глядя на соперниц, чувствуешь ревность. А как по мне, это боль. И обида. Она хуже меня, так почему же она?!

Карие глаза рассматривали меня без любопытства и с толикой нервозности. Девушка сдула прядь, упавшую ей на лицо. Боги, даже прическа и та ужасна! Жиденькая косичка, обвивавшая голову полудохлой змеей, ей не шла. Волосы, от природы вьющиеся, кто-то пытался вправить в прилизанное нечто, отчего попытка выглядела жалко и издевательством над молодой женщиной. Не с ее личиком-сердечком и коричневым цветом волос выбирать такой стиль.

– Мисс? – Это не первое ее обращение ко мне. Что же она спрашивала? Я должна представиться. Нахмурилась. Как сказать, я пришла к Вашему жениху, а я ему… кто? Подруга? Учитель? Да, каждый день учителя темной магии проведывают бросивших учебу студентов. И почему она нервничает?

– Позвольте представиться, – глубокий вдох, – герцогиня Анрика Ива-Нова, первая рода. Я к Сильвию де Марсену. Насколько мне известно, он остановился здесь?

– Силь? – Фу. После этого я его никогда не назову так. Мне и раньше не нравилось. А теперь и подавно. – А Вы…

Я ее перебила.

– Личный вопрос. – Настолько личный, дорогуша, что невеста может его услышать только от того, с кем я поговорю. И не ранее.

Все-таки я ревную. Необъяснимая злость на это создание не может называться по-другому. Ох, Рика, не могла ли ты влюбиться, до того как Марсен найдет себе невесту? Не могла – сама же себе и ответила.

Девушка оказалась не так проста, как выглядела. Она не уступила мне дорогу, не пригласила в дом. А так и стояла, рассматривая меня. Теперь с любопытством.

– Я его невеста, можете озвучить его мне.

Ха. Меня всегда забавляли такие женщины. Я его невеста, жена, сестра, скажи мне. А что из этого? Допустим, я хочу, чтобы твой брат – любимый – муж вбил мне гвоздь в стенку, прибил полочку, взял меня на кушетке в обеденный перерыв. Ты мне что, готова его заменить в этом деликатном моменте? Сомневаюсь.

Поморщив нос, процедила, глядя поверх головы девицы:

– Вопрос государственной важности. – Сильвий – брат короля, так что, почти не соврала.

На ступеньках за девчонкой стоял Марсен и прислушивался к нашему диалогу. Я не спускала с него глаз. Он с меня. Но смотрел он не так, как на бывшую любовницу, преподавателя или просто знакомую. В его взгляде было лишь отчуждение и блик интереса. Так солнечные зайчики играют с утра на постели, добираясь в глаза, чтобы вас разбудить. Пятнами света проникая под ресницы и будоража сознание.

Но Сильвий не был возбужден или взволнован. Что-то про себя решив, он сбежал вниз:

– Леди? – Мои губы дрогнули в улыбке. Как же все это глупо! Хотелось обнять, заплакать или чтобы обняли меня. А я так и стояла. И смотрела. «Леди». Как чужая.

– Здравствуй, Сильвий. Мы могли бы поговорить?

– Здравствуй…те. – Он покосился на невесту. Пропади она пропадом. Вот кого бы стоило сожрать тьме. Боги, о чем я думаю?! Я неплохой человек, а желаю зла той, кого и не знаю. И, уже обращаясь не ко мне: – Я скоро вернусь.

Я не нервничала. Я была в бешенстве. Меня даже не пригласят в дом! Захотелось стереть этот дом с лица земли. Распрямив спину, я пошевелила пальцами. Привычка, выработанная годами. Привычка, которую в гневе воскресила в себе. Вместе с магией. Не моей. Древней. Неизвестной. Неслыханной. И я ухмыльнулась – все еще пуста? Как? Как каньон, пропускающий через себя реку. Только река – магия, а я тот каньон.

– Леди? – Дверь захлопнулась, а я все так же тянула к себе силу. Хорошо, что каналы во мне омертвели. Иначе, сейчас, тут были бы руины. А ссориться с Сильвием, пока не разобралась в нашей ситуации, я не собиралась.

– Анрика, – вздохнула я. И размяла шею. Как работать с древней магией? Хм. По старинке? Попробовала, сила так же текла ко мне, а внутри начинало покалывать. Каналы тянулись, боль была физической. Что противоестественно. От избытка магии сходят с ума, корчатся от боли, но моральной, душевной. Щелкнула пальцами. – Ты, конечно, не знаешь как древней магией управлять?

– Леди? – Заладил. Не вовремя все. Мне бы плясать дикие танцы, что удалось вернуть силу. Не совсем свою, но все же. А я злюсь. Волны гнева накрывали меня с головой, в окне мелькнуло, спрятавшись за шторой, бледное лицо мыши. Прикрыла глаза и отсчитала до пяти. Марсену надоело ждать. – Вы желали со мной поговорить.

– Будем говорить тут? На ступенях к дому этой… как ее там? Твоя невеста?

– Вы точно герцогиня? – Он буравил меня осуждающим взглядом.

– А ты точно Марсен?

– Я?

– Нет, я, – скривилась. Что со мной? Веду себя как глупая девчонка – студиуска. Осталось разреветься и убежать, не разбирая дороги. – Дай мне время, пару капель, у меня вернулась магия. Появилась. Боги. Сама не знаю.

Я бормотала не хуже безумной старушки, что потеряла очки, таская те на лбу. Но никак не могла собраться. Мысли разбегались, ярость будоражила сознание. В горле жгло, как от дешевого пойла. Прокашлялась. Захрипела.

– Может, пригласишь все-таки в дом? Мне нужна вода. Много воды. Мне… дурно.

Заморгала. Четкость мира менялась от резкого неестественного цвета до блеклости, все плыло, то увеличиваясь, то исчезая.

– Вам правда дурно?

Жаль, я не старушка. Старушки таскают за собой тяжелые трости. И, при случае, бьют неумных юнцов. Может, это не Марсен? Он таким тугодумом не был. Я оценивающе смерила молодого человека. Рука! И как я сразу не заметила. Дурнота не исчезла, но мне было не до нее.

– Рука, твоя рука?!

Он посмотрел сначала на свои руки. Потом на меня. Оба раза недоуменно.

– Ты потерял руку, ты… тебя зовут Сильвий? Сильвий де Марсен? – На меня смотрели глаза Сильвия. Со мной говорил голос Сильвия. Все было его. Но рука, странное поведение… Рука потянулась к виску, головная боль подкралась, как хищный кот к невинной мыши. Падший, я и раньше не любила грызунов. А теперь у меня столько причин их ненавидеть!

– Леди Ива-Нова, верно? – Я кивнула. Тошнота сжалась большим комком в районе горла. Только не хватало, чтобы меня на чьем-то пороге вывернуло. – Мы не представлены. Но да, я Сильвий де Марсен.

Я все же рухнула прямо на ступеньки. Не в обморок. Присела. Не очень грациозно, но вовремя. Ноги не держали. Пробормотала:

– В дом меня, я так понимаю, не пригласят. Мещане и их манеры. Кто там твоя невеста? Дочь торговца какой-нибудь рыбой[83]83
  Туманные острова – главный импортер рыбы и морепродуктов.


[Закрыть]…

– Леди, Ваши манеры оставляют желать лучшего. – Пф. С каких пор Марсен стал блюсти этикет? Лицемерный мальчишка. Я снова схватилась за голову.

– Помолчи. – Качнула отрицательно головой. – Помоги мне.

Протянула Марсену свою руку, и он, слава богам, ее принял. Я ухватилась за него и, со скрипом и стонами, поднялась.

– Сильвий де Марсен, не Вам указывать на мои не лучшие манеры. Не пригласить даму в дом, когда она наносит визит, это, знаете ли, уже повод для того, чтобы Вас изгнали из общества. А тем более меня – Вы напрашиваетесь на анафему всего Вашего рода. И плевать, что Вы брат короля.

– Брат короля? Я? – Теперь сел он. Так дело не пойдет. Подумав, решила в дом не прорываться. Видеть эту мышь и дать ей возможность подслушивать весь разговор? Бр.

– Здесь есть сад? Парк? Два-три дерева со скамейкой и возможностью там посидеть, не слишком привлекая внимание?

– Озеро и парк, леди.

– Веди. И ступеньки холодные, так что не рекомендую на них отсиживаться. Насколько я знаю, ответственность за род де Марсенов сейчас на тебе.

Парень поднялся. Так же тяжело, как до него я. Подхватив его под руку, я разрешила (великодушно, не иначе) вести нас к обещанному парку и уединению. В голове пытаясь уложить слова в более-менее понятную речь. Слишком все получилось неправильно. Может, это все же не Сильвий? Просто очень похожий молодой человек?

Но тогда зачем он называет себя его именем? Я покосилась на Сильвия. Это он. Загоревший, с выгоревшими волосами и бровями, но он. И дело не во внешности. Походка, жесты, интонации – все то, что присуще нам и проявляется со временем, все то, чем мы обрастаем, как корабль в дальнем плавании водорослями.

К озеру пришлось идти не менее полчаши. Места были незнакомыми, безлюдными. Наконец-то вдали проступили очертания берега и само озеро. Скорее пруд, в силу загрязненности. Но ни скамеек, ни деревьев не было.

Я попыталась свернуть, но меня ухватили за руку.

– Не сюда, это первое озеро, оно без парка. Там вот дома тех мещан, которых Вы так не любите. – Мне кивнули в сторону противоположного берега. Несколько серых сутулых домишек, как старички с крюками, стояли в один ряд.

– Хочу там купить дом, – сообщили мне. Я потеряла дар речи. – А нам сюда.

Он кивнул, указывая взглядом вперед. Теперь я видела. Еще наперсток, не меньше, идти. Зачем меня тащить в такую даль? Ведь можно было бы сказать, что рядом ничего нет и предложить какой-нибудь трактир. Или пройтись вдоль улицы, на худой конец. В дом он меня вести не хотел. Интересно, почему?

А скамеек по-прежнему не было. Ни одной.

– Парк за озерами. – Боги, их тут несколько? Я остановилась, вынуждая остановиться и молодого человека. – Что-то не так?

– Марсен, – стоит немного пообщаться с Сильвием, и я опять его называю по фамилии. Старые недобрые времена. – Мне надо с тобой поговорить. А не уединиться в романтической прогулке. Как насчет сесть прямо на берегу? Не против?

Ответа я не ждала. Высвободив с небольшим, но усилием, свою руку, сбежала вниз, ближе к воде. Уселась прямо на землю, в траву и солому. Юбок было не жаль. Жаль было свои ноги. Ходить устала.

Сильвий последовал за мной. На меня не смотрел. А я себе не отказывала в удовольствии разглядеть того, кого едва не похоронила.

– Кто ты? – спросила его едва слышно.

– О чем Вы? – На меня смотрели недоуменно. Столько удивления, будто я не спросила, кто он, у него же, а например, кто я. Или кто такой Всевидящий.

– О чем? Боги, как же все это… – Я уронила лицо в ладони и горько вздохнула. Я его нашла. Стоит успокоиться. Пожелать счастья. Отпустить на все четыре стороны. Забыть и начать жить. А я не могу. Не могу! С какой-то болью и отчаянием я посмотрела на него, вглядываясь в глаза. Такие теплые и чужие. Он смотрел ласково и почти с нежностью. А может, с жалостью. Я никогда не умела читать по глазам. – Давай я расскажу тебе о тебе. И нас. Если «мы» существовало. Это ты мне, если захочешь, сам потом объяснишь.

И я рассказала. Долго вглядываться ему в лицо не смогла. Отвела взгляд и рассказывала, исповедовалась озеру, небу, солнцу. Стараясь не думать о том, что Марсен рядом. Совсем близко. И все еще далеко. Рассказала и об академии, и об экзаменах. Пробежалась быстро от его визита и шантажа к тому дню, как вышла из стазиса. Руки дрожали. В груди царапались драконы, разрывая когтями сердце. Очень хотелось разреветься. Но я все чаще моргала и все больше спешила рассказать. Как уезжала на каникулы, как сбежала от Петра-Новых и согласилась обучать его, Сильвия, индивидуально, почти как гувернантка. А потом вспомнила и плен, и секс, и его уход в прорыв. Потом молчала. Он тоже. Он пытался что-то сказать, взять меня за руку. Но я отшатнулась. Я еще не закончила. Не все сказала.

– Мы тебя долго искали. Эвадо и я. Потом Эвадо сдался. И приказал мне отступить. Я не могла. Наняла ищеек. И вот узнала, что ты жив. Где живешь. И пришла. Где ты был, Сильвий? Скажи? И почему, за что ты от нас скрывался? Я не заставляла тебя, не просила… Мы прошли не все этапы брака древних. Так почему не сказать? Или я сама виновата… да? Я тебе так долго говорила «нет». Так много раз. Жаль, что я поняла это только потом. Теперь. Я не тебе говорила «нет», понимаешь? Я отказывала себе. К тридцати пяти перестаешь ждать чуда, ты веришь в счастье, но веришь как во что-то не для тебя. И сейчас я говорю тебе, что люблю тебя не для того, чтобы ты кинулся ко мне или… что там делают счастливые влюбленные? Или несчастные? Я всегда предпочитала науку магии науке любви. И книги тоже. Хочу, чтобы ты знал. Я любила тебя. И люблю. И желаю тебе счастья. Жаль, что ты не захотел вернуться… в свою жизнь. Но, если ты боялся, боишься, что я помешаю тебе, то не надо. Я вскоре уеду. Дела рода, поместье семьи, моя семья мертва, и теперь я единственная из Ива-Новых, хорошо, что я нашла тебя. Теперь можно вернуться в поместье и заняться делами.

Он все еще сидел и смотрел туда же, куда вглядывалась я. Хотелось окликнуть, убедиться, что он меня слушает. Но это было бы совсем глупо. Не слышать меня он не мог. Наверное, ему нечего сказать. Не зря же он скрывался?

Я поднялась и прошла к воде так, что туфли сразу же намокли. Стоило бы разуться. Я приподняла подол платья, платье тоже намокло. Еще один горький вздох, поминая свою глупость. Который раз за день. Я оборачиваюсь к Сильвию и смотрю на его склоненную к земле голову. Хочется прикоснуться к его волосам. Погладить по голове и пообещать, что все будет хорошо. Для него обязательно. Со мной – может быть. Впервые собираюсь лечить разбитое сердце. Впервые, потому что все, что было до него, лишь наброски, когда теперь смотришь на портрет.

– Хорошо. Знаешь, хорошо, что я сказала. Ты мне, конечно, не будешь за это благодарен. Но прости уж, я это себе компенсировала за все те дни, что искала. Хорошо? Хорошо.

Я помялась. И сделала шаг вперед, вверх, пора было уходить. Но Сильвий меня остановил. Встал на колени и схватил за руку, за самые кончики пальцев. Которые решимости вырвать у меня не хватило.

– Сильвий?

– Леди… Герцо… Рика? Вас зовут Рика? Простите, но я Вас не знаю.

И я все же упала. Не в обморок. Нога подвернулась, и с резкой болью я покатилась с горки в руки де Марсена.

Шипя, глотая слезы и ругательства, я зло уставилась на руки молодого человека, который пытался привести себя и меня в надлежащий вид:

– Издеваешься? Марсен, тебе что, в прорыве память отшибло?

– Нет, – поморщился он. – Анрика, а Вы уверены, что… Вы меня знали?

Я кашлянула. Вместо того чтобы выругаться покрепче.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего. Но дело в том, что последние три года я провел на Туманных островах. И никогда не пытался получить звание магистра. А еще я не темный маг. Но Эвадо действительно мой брат. С которым мы не общаемся последние три года. И я никак не мог быть с Вами… и… это все слишком странно. И безумно. Вы…

Он покосился на меня. Наверное, хотел спросить, уверена ли я. Но, видя мое перекошенное от боли и злости лицо, передумал.

Мне тоже можно было бы спросить, а уверен ли он? Почему я могу ошибаться, а он нет? Но сказано было более чем достаточно. И все вопросы звучали бы глупо. Помнит или нет, но не похоже, что он кинулся мне на шею. Что рад или хочет узнать, понять больше, чем я сказала.

Я взмахнула рукой, отгоняя свои неоправданные надежды.

– Ты меня не знаешь? Пускай будет так. – Для верности я кивнула. Больше себе, чем ему. – Ну что ж. Желаю счастья. На свадьбу, надеюсь, меня не пригласят.

И ушла, ковыляя. Дурнота осталась где-то на берегу. Рядом с Марсеном. Туфли соскальзывали с пяток, не желая держаться на промокших ногах. И, выйдя к дороге, я разулась. Размахивая туфлями, остановила кэб. Извозчик даже не повел бровью, ни от того, что я босая, ни от того, что ловила его коляску с обувью в руках. Я улыбнулась. Мир безумен, почему бы не соответствовать ему? И не удивляться. Никому и ничему. Вот кто познал всю мудрость мира, так мой извозчик на час.

Сильвий за мной не пошел. Не побежал. И не окликнул. Так и остался там на берегу. Думаю, вскоре он забудет странную меня с моей не менее дикой историей, что мы почти поженились. Люблю ли я его или нет, притом уже неважно.

Откинувшись на спинку сиденья, я всматривалась в облака, что скрывали небеса. Небеса, что забрали у меня шанс на счастье. Или это сделала я сама? Проще винить небо. И это так романтично! С такими же глупыми улыбками я и приехала домой, а там собрала вещи, отправила записку во дворец и уехала. Нарушив все свои планы, обещания и приказы коронованных. Мне давали отпуск? О нет. Мне не нужен отпуск. Я увольняюсь. И делайте с этим, что хотите. А с меня хватит. Я герцогиня Ива-Нова. На том и остановимся.

Глава 45. Да здравствует любовь! (И пропади она пропадом)

Королевская чета писала дважды на день. Первый раз с угрозами, второй – с просьбами. Была и попытка подкупа. Со мной пытались торговаться. Увещевать. Задабривать. Даже делали вид, что я не пошла против воли Сиятельных, а все так и было задумано. Я читала, улыбалась, отписывала нечто «Вы, конечно, правы, но я никак не могу вернуться ко двору. Дела герцогства и пр., пр., пр.» и жила далее той жизнью, к которой вернулась, – набросилась коршуном. Или, правильнее сказать, вцепилась как утопающий за соломинку. Дела помогали отвлекать и тело, и душу. Пришлось возвращать прислугу из тех, кого уволил управляющий, возмещать убытки арендаторам из-за прорывов и моего бездействия в период после оного.

В свободное от герцогства время я вернулась к изучению своих сил и магии. То, что со мной происходило, можно было бы назвать чудом. Смешались и темная магия, и светлая. Первое время я считала это древней магией. Но если древние не разделяли энергий, то я прекрасно осознавала разницу, чувствовала и постепенно училась всем этим оперировать. Учиться пришлось методом проб и ошибок. Никакие книги не помогали – ни древние манускрипты, ни новейшие изыскания университета магических наук. В замке отвела северное крыло под лаборатории. Наняла студиусов из тех, кто только окончил магакадемии или колледжи и не имел возможности обучаться дальше. Команда получилась небольшая, но дружная. И все как один были из тех, кто лишился дара. Дара, с которым родился. Первый мой помощник был, скорее, секретарем. А взят из-за того, что я как никто понимала, что такое остаться без магии, когда вся жизнь только с этим и была связана. Вся жизнь и планы на будущее. Именно с ним мы раскрыли проникновение общей магии в другого. Парня звали Луидис Млаг и сам он был родом из Ромении. Тощий, смазливый и смуглый. А когда загорел, – почти шоколадный. Он был веселым и умным. И стал мне хорошим другом.

Потом к нам присоединились Стасия Дошла, микранка, Аргон Бай, тадикий, амранцы Пак Олсо и Гадья Дой. Дыру в груди появление веселой команды мне не закрыло, но помогало убегать от себя на целый день, а если повезет, то и ночь. Ночами мы тоже часто работали, а иногда устраивали посиделки у костра, с вином и гратой[84]84
  Гитарой.


[Закрыть], на которой так любил играть Луидис.

Так прошло лето. Королева перестала мне писать, а Эвадо угрожал отправить за мной стражу. Я снова смеялась. Даже казнь на центральной площади не вынудит меня вернуться ко двору. Там есть Артимий, там Эвадо, который всегда будет напоминать мне о Сильвии одним своим присутствием. Несколько раз я порывалась написать Арту. В минуты отчаяния и среди ночи, от плохих снов, я писала огромные письма и молила простить меня, приехать и помочь излечиться от той напасти, от той боли, что живет во мне. Слава богам, письма я не отправляла. Откладывала до утра. А утром сжигала. Это было бы нечестно – вынуждать Арта возвращаться туда, где я… где я все еще люблю не его. Я бы мучила его, я слишком хорошо себя знала, чтобы предполагать другое. Истязала, пока могла, пока давал бы такую возможность, а когда бы мне это надоело, устала, слишком соскучилась по Марсену, я все равно бы бросила Артимия ради себя и своего горя. Бездну чуждой любовью не накормить. Я это понимала. И жила так. С этим треклятым пониманием. День за днем.

На магическом поприще мне удалось добиться намного меньше, чем хотелось бы. Планы и идеи так и витали в воздухе. Луидис задался целью добраться до древних источников, чтобы те тоже смешались в новой энергии. И, конечно, вся команда только и занималась тем, что искала новые формулы, заклинания, используя все, что приходило в голову. Дошли до абсурда. На пьяную голову, что немного нас оправдывало, мы пытались провести жертвоприношение. И пригласить смерть. Не вышло.

В тот день мы праздновали. Сначала в городке у замка народ отмечал Святого Пита. По преданиям, праздник был со времен древних и являлся не чем иным, как праздником Рожи – богини цветов и красоты. А после в замке у пруда жарили мясо, плели венки и пили. Очень много пили. Разного. От венков незаметно перешли к демонстрации сил. У кого-то лучше всего получалось с огнем, у кого-то с водой. Стихийная магия, о которой только и писали в сказках да любовных романах, отзывалась и проявлялась, как и полагается данному от природы: сбавишь концентрацию – и конец мира гарантирован. Меня ребята причисляли к универсалам, магия внутри меня не то чтобы была, скорее нет, так, крохи. Но работать у меня получалось со всем, что попадалось под руку. Я даже пыталась мертвых воскрешать. Некромантия – сказка? Стихийная тоже, и что с того? Потом мы свернули шею больной курице. И провели нечто похожее на ритуал. Смерть, если нас и слышала, посмеялась и решила проигнорировать.

Потом мы опять плели венки и вызывали любовь. Наши амранцы вспомнили зазыв любви на этот самый праздник, но еще по древним обычаям. Посмеялись. Сделали. Подождали. Не дождались. Еще выпили. У Луидиса проснулось желание делать гадости. Подкрался к Гадье и формирует огненный мячик. Аргон спрятался за его спиной с водяным щитом, а Стасия, Си-Си для друзей, уже сформировала заклинание холода, которое вот-вот впечатает в обоих. Обоих – потому, что щит забрызгает и нападавшего, и цель. Хуже всего придется Аргону, Луи снимет холод огнем, тогда как напавший со спины будет наказан своими же руками. С небольшим участием Си-Си.

Почувствовав в себе жажду справедливости (я всегда на стороне слабого), усилила магию девушки. В итоге, замерзшими, с сосульками на носу и в волосах, в одежде, которая ломалась, стоило пошевелиться, оказались все трое. Я и двое амранцев откровенно ржали. Это было моей ошибкой. Арг, вместо того чтобы сказать мне «спасибо» (все виновато вино, или коньяк, а может, троллий самогон? – последний у нас тоже присутствовал), вместе с остальными пострадавшими двинулся на меня. Его перехватил Луи, пытаясь отогреть всех сразу, отчего перестарался и поджег одежду эмоционального блондина. Из-за чего Аргон снова переключился на своего приятеля. И, все бы ничего, но тут я снова хихикнула. Пришлось спасаться бегством. С криками и воплями закрылась у себя в кабинете и позволила себе смеяться до слез и коликов в животе. Хорошо, что слуг отпустила. Не пристало герцогине с задранными юбками скакать через ступеньку, хихикая и повизгивая.

Упав на узенький диван, прикрыла глаза и нацелилась на сон. Наутро я его и себя прокляну, но это будет утром. А пока до спальни слишком далеко. За дверью может сидеть кто-нибудь из моих помощников, мстительных и вредных, почти как я. А это, это серьезно. Помнится, когда-то в академии, когда училась, мы с Лу дежурили у одного юмориста, она под окном, а я под дверью. У нас тогда криво и косо, но только начал получаться тлен, чем мы и пользовались, избавляя всех своих обидчиков от одежды и лишних комплексов. Эх, Лу, были же времена. Жаль, что она так и не ответила. Но не писать же ей письма одно за другим, будто я мальчик, она девочка, и у нас любовь не состоялась. Пф. Хватит с меня беготни. Все запасы, что были, я истратила на Марсена-младшего. Или что он такое. Сама не знаю, кого я искала и ради чего. Сказать «люблю»? Так почему мне не стало легче?

В дверь постучали. Деликатно. Как-то не похоже на моих ребят. Но, может, таков план? Я подумаю, что гость, слуга зазевался, а они тут как тут с каким-нибудь горячим заклинаньицем? И вот, отомщено за всех тех, кто из-за нее бегал в исподнем по территории магической академии в далеких 90-х. Э нет, герцогиня немного дура, но не до такой же степени. Я лишь хмыкнула и натянула на голову подушечку. Подушечка была маленькой, шелковой, и от последовавшего громкого, почти требовательного стука меня не спасла. А это уже зря. Алкоголь покинул голову и кровь, и пришло ненавистное похмелье. Увы, горячительные напитки с годами все меньше радовали мое тело, ухудшая мое здоровье.

– Кто там? – не выдержала я. Руки ожесточенно мяли подушечку, а уставший мозг пытался вспомнить хоть какое-то заклинание. Или шарахнуть чистой силой? Просто пропустив через себя. Этого я еще не пробовала, но все бывает первый раз. Я потянулась за силой, заодно узнаю, кто же из моих там, за стеной. У горожан из магически одаренных только кузнец, целитель и травница. Сталь и дерево, все трое от земли. По старой методике светлые, по нашей не совсем. Остальные без дара. Слуги – дворецкий и экономка с бытовой, управляющий – слабый воздух. Мои – огонь, воздух, вода, земля. Дверь и стены в таких случаях не преграда. Но там, за ними, не было ни стихий, ни светлого или темного. Там был туман, на вкус как кровь, по ощущениям как та смерть, что мы звали. Получилось? Не может быть! Ритуал выполнялся кое-как, сплошной экспромт. Не может быть. Я открыла дверь.

– Не может быть!

– Здравствуй, Рика. – Я сделала шаг назад. Все еще всматриваясь в бездну. Две руки, две ноги, та же белозубая улыбка и черные, как его душа, волосы. В ухе блеснула серьга. Что-то новое. Я отрицательно замотала головой.

– Нет.

– Рика, нам надо поговорить. – Серьезно?! Не может такого быть!

Он шагнул за мной, вперед, преследуя, подавляя, загоняя вглубь кабинета. Я остановилась.

– Мы знакомы? – Губы скривила в лучших традициях Снежной Королевы. Проверим, кто здесь, мой Марсен или мальчик «простите – ничего – не – понимаю». Вспомнит?

– Рика, брось, ты в бездну не шагала, и все помнишь. А от того, что ты выпила, – он принюхался и поморщился, пародируя меня, – от такого количества ты максимум что можешь, это заняться любовью с невинным студиусом. Кстати, к твоим услугам.

И шутливо раскланялся. А я поискала глазами, чем в него бросить. Присмотрела отцовский кампас[85]85
  Он же компас.


[Закрыть] и стрелу миера[86]86
  Циркуль.


[Закрыть], который достался мне еще от деда. В моей семье чтили наследственность.

Нет, крушить артефакты я не буду. Своими руками придушу. И шагнула навстречу. Он спокойно сел на одно из кресел. Лежачего не бьют, а что с сидячими? Не вспомнив никаких запретов, вцепилась в его шею. Марсен не сопротивлялся. Чарующе улыбался и взял за руки, нежно поглаживая запястья. Не могу так. Жертва должна сопротивляться. Руки опустились, скользнув по плечам мужчины. Сильвий подхватил мои руки, не дав им безвольно повиснуть вдоль тела. Провел по внешней стороне от локтей до кончиков пальцев. Обхватил ладони, пытаясь отогреть мое сердце.

– Кто ты такой? – Что мне еще спросить? Что сказать? Я не так давно говорила и много. И к чему это привело? Нет, пускай теперь он говорит. А я послушаю.

– Сильвий, Рика, всего лишь твой Сильвий. Де Марсен, если надо уточнять.

– Надо? Как думаешь, надо ли? – Было горько. И на губах все еще привкус крови. Не от энергии Марсена, а от того, что я прокусила себе губу.

– Не надо. – Слезы, еще не выплаканные. Не отпущенные. Все еще мои. И я их никому не собиралась отдавать. Даже ему. Я вырвала руки и попыталась отойти. Подальше. Будь тут прорыв, в этот раз я бы успела первой. – Не надо. Не уходи.

Он ухватил меня за юбку и подтянул к себе. Я не сопротивлялась. Но и не падала в его объятия. Сердце замерзло? Или стало камнем? Изнутри меня пожирал тлен, яд, кто-то скрутил мою суть в бараний рог и пытался вытащить ее через горло. Я дернулась. Марсен рванул меня на себя, обнял за бедра и сжал так, что я отчетливо услышала, как кости под его руками сминаются, становясь пластичными, как глина гончара.

– Прости меня. Если сможешь. – Он говорил мне в юбку, ткань глушила его голос. Сволочь. Посмотри мне в глаза и скажи, скажи, за что ты так со мной?! Но я молчала. А он ответил. – Бездна. Я не врал. Почти не врал. Выслушай меня. Прошу тебя.

Больше никаких шуток? А где же глупый флирт? Пошлые шутки? И он весь к моим услугам? Я прикрыла глаза и на выдохе прошептала:

– Говори.

Он застонал. Поднял голову, заглядывая мне в глаза:

– Сядешь? У тебя хорошо получилось с исповедью. Не уверен, что я смогу лучше.

Значит, жених Марсен и почти – муж – Марсен это один и тот же человек? В груди шевельнулось любопытство. Не вовремя. Меня все еще не покидала мысль чем-нибудь запустить. Хотя бы в стену. Или закричать во весь голос. Но это бы встревожило моих ребят. А что подумают слуги? Забыла, слуги распущены на праздники. Но кричать хотелось так, что, боюсь, они бы услышали все равно. Как все горожане. Что для боли пара тролльих шагов?

– Отпусти. Я сяду. – Куда-нибудь. Может, прямо на пол у его ног. Может, дойду до дивана.

– Нет, – замотал головой и, применив уже силу, усадил к себе на колени. Боги, да он мне кости готов переломать, лишь бы не отпускать. Ему нравится делать мне больно? – Прости. Прости, Рика, прости. С чего же начать? С прорыва? О жертве я догадался. И решил, что моя жизнь подойдет. Не смотри на меня так. Я не бежал от тебя. Не оставлял. Но какой у нас выбор был? Ты или я. Или все. А я был калекой, ненужным мужем. Почему нет? Может, тогда бы ты поверила мне. В меня? Я не долго думал. Казалось, все очевидно. И я сделал то, что сделал. А потом была тьма. Но лишь как занавес, как стена, дверь в другой мир. Бездна – еще один мир. И там спали древние. Отверженные – как они себя называют. И мою жертву приняли. Они. Не тьма, тьма лишь сила. Не бездна, она лишь часть миров. Боги. Приняли, но не то, что я им давал. У меня забрали тебя, Рика. И меня. Мою память поменяли, в тот день, когда я встретил Айрину с ее отцом, я и вернулся в мир живых. Я и не я одновременно. Знаю, что спросишь. Или сделаешь замечание? Но сложно называть, считать себя тем, кем я был до прорыва. Бездна – это дно миров, не проклятое место, но оно темное, полное боли, ужаса, и еще это – смерть. Так что, Рика, я, как ты любишь, не соврал. Я Сильвий де Марсен, виконт, то есть маркиз, да? И я совсем другой человек. Новая плоть, новая жизнь. Отсюда и рука, – взмахнул рукой, левой, и, если я и сомневалась, что не он, то теперь все сомнения исчезли. – Не соврал. Но не сказал всей правды. Да и не знал я еще всего, когда мы увиделись. Крохи воспоминаний до этого казались сном. А как-то действовать я не решался. Вдруг я просто спятил? Такое тоже бывает. И еще моя сила. Я же теперь не просто новый я. И не темный. Это правда. Я полон древней магии. Как один из источников. Я их мессия. Это одна из причин, почему мою жертву приняли. Боги ловко сыграли со мной. Не оставляя нам выбора. Я опасен для тебя, Рика. И для всех. Запрещенная магия, адепт древних, их Воплощенный. Как думаешь, брат будет рад мне? Или убьет руками наемника, а потом будет горевать? А что будет с тобой? Я и сейчас не уверен, что поступаю правильно.