Текст книги "Уроки любви (СИ)"

Автор книги: Виктория Тория

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

– Хотите обойти племянника?

– И обойду. Принц помешался на управлении тьмой, желает вернуть древнюю магию и призвать старых богов. О, сущие пустяки, сестра его держит лишь ради его денег и войска. Половина наших адептов – это его последователи. Как и вся эта чепуха с адептами, сирами и остальным. Но пока нам приходится терпеть.

– А как же Ваша сестра?

– Сестра далеко не юна. И править будет не она, а мой племянник. Только есть одна проблема. И сестра пока этого не знает. Будущий король равнодушен к женщинам. Он не сможет подарить короне наследников.

– Он..… мужчин?

– Нет, никого. Полностью аскетичен. Врачи утверждают, что его семя активно, но ему давно за тридцать и еще ни одна красотка не смогла..… Вы понимаете. Он безразличен к плоти. Рано или поздно сестра это поймет, и возникнет вопрос, кто станет наследником. Наши дети более чем подойдут, Аньи. А быть регентом не так уж и плохо, особенно, если на троне твое дитя.

Звучало это все неплохо. Действительно неплохо. Но смерть моей семьи, убийства других, все, что случилось до этого, эту картину волшебного будущего основательно портили.

– Так Вы хотите, чтобы, поддерживая сестру, мы вели свою политику, привлекая сторонников? И, когда придет время, сместили, отлучили ту от трона, вместе с племянником?

– Возможно, хотя сейчас я рассматриваю вариант менее болезненный. Сестре шестой десяток, племянник бесплоден и интересуется больше религией и теми же павшими богами. А еще плохая наследственность со стороны его отца – болезни в королевской династии преследуют всех от отца к сыну, от матери к дочери. Думаю, что трон освободится сам по себе.

Думает, но навряд ли не учитывает исключает смещение. Я потянулась за флаконом с шампунем.

– Хорошо, Габистер, считайте, что мы договорились. Обо всем. Я с Вами.

Глава 30. Спасение рядового мага. Ход конем

 
Тот, кто уйдет, – мертв.
Тот, кто предаст, – мертв.
Тот, кто сразится, – будет всегда
жить и плясать
среди богов, да!
Среди богов, да!
 

Песенка павших под Хайлоо пробирала до костей. Намного глубже, чем холод, сильнее, чем тоска по воле.

Камеру открыл один из забинтованных. Трулс лично провожал, ведя меня и поддерживая под локоть. В той же одежде, но вычищенной дорогущей бытовой магией. Предложено было платье, шелковое, с корсетом и нежнейшей вышивкой, зефирно-розовое, воздушное, как сладость первой любви. Я отказалась. В розовом я похожа на ручную свинку зажиточной фермерши. И бросить заговоренные вещи? Я была в своем уме. Даже сейчас.

– Герцогиня, – Трулс поклонился, а после внезапно привлек меня к себе и страстно поцеловал в губы. Поцелуй был нежным, нежнее того шелка, что платье. И слюнявым. Я резко отвернулась. И споткнулась о злой взгляд Марсена, который лежал на вполне приличной двуспальной кровати. – Еще увидимся.

– Да, Габистер, еще увидимся. – Пришлось обернуться. Я улыбнулась одними губами. В моих глазах застыл упрек. Для чего это было?

– Стража, закрывайте. – И кивнул в сторону одного из мужчин в черном. Мужчин? Или парней? Может, стариков? Я сделала шаг вперед, чтобы разглядеть. Но увидела лишь обитую железом дверь. Закаленную в драконьем огне, зачарованную от взломов, обвешанную и обрисованную символами магии и силы. На взлом этого бастиона мне потребовалась бы ночь-другая. Вместе с Марсеном управились бы и раньше. Но людей всех не перебить. Я подошла к кровати.

– Хорошо поешь.

– Понравилось? – Никогда не думала, что можно смотреть на кого-то снизу вверх и чувствовать при этом превосходство.

– Понравилось. Не знала, что ты столь одарен. – Помялась. Ванна, которая должна была снять напряжение с тела и души, лишь добавила усталости. – Подвинешься?

– Даже не прогоняешь. Рика, ты ли это? Нет. Молчи. Как прошел вечер? Ужин? Вижу, искупалась? И как тебе Трулс? Довольна? Удовлетворена? Рик? Почему молчишь? Неужели не понравилось? И почему вернулась сюда? Посмеяться напоследок?! Говори же, тьма тебя подери!

Марсен больше не лежал. Веселые ноты песни никак не вязались с тем, что я видела сейчас. Глаза метали молнии, а весь он был будто собран в единый комок нервов и ярости.

Я попыталась его отстранить от себя, но с таким успехом могла бы двигать стены камеры.

– Марсен, уймись, давай поспим.

– Устала? – Сочувствие и гнев – и кто из нас издевается? Я показательно вздохнула и прикрыла глаза.

– Поспать не дашь? – Его лицо перекосило. Определенно, это ответ «не дам». – Давай хоть сядем. Посидеть-то можно?

– Рика, тьма, Рика, что ты творишь? Ты спелась с заговорщиками? Какого жезла, демоны тебя отдери!

Я взяла его за руку. И сама удивилась своему жесту. И он тоже. На его руке был черный бинт:

– Что это? – Я еще не поняла. Пока не поняла. – Что с рукой? Покажи.

Я все же села, почти впихнувшись между молодым человеком и тумбой. И потянула бинт. Он пытался убрать руку, но не успел. Еще немного и завязалась бы потасовка. В жизни не дралась, даже в детстве, зато с Марсеном жизнь будто решила мне компенсировать упущенное.

– Не надо. – На грани слышимости. Но это меня лишь подстегнуло. Руки дрожали. И мои, и Марсена. Я рванула тряпку, чтобы увидеть. Чтобы потерять чувство реальности. Чтобы застыть. И закричать. То ли от боли, то ли от обиды. А, может, из желания убить. Всех. И Марсена в первую очередь!

– Какого жезла? – Кожи не было. Кое-где, проглядывала кость. Там, где была плоть – она была мертва, уже мертва. – Сильвий, что это?

– Тлен, Рика, это тлен. Тьма, как ее еще называют. Темное целительство.

– Тьма? Темное целительство? Ердык, Моглай[53]53
  Верховные демоны, дети падшего бога.


[Закрыть] и все их племя! Ты… Ты… это не оно!

Я вцепилась в руку Марсена и сжала ее с такой силой, что он зашипел. Меня колотило.

– Это не темная магия. Это магия древних. Кто… кто это сделал с тобой?!

– Стражи, они и лечили, Рик, успокойся, они лечили… Руку уже было нельзя спасти.

Дурак. Молодой дурак. Одна жизнь на двоих. Мне надо кого-то убить. Ударить. Сделать больно. Я ударила кулаком по постели, но это было смехотворно. Попыталась подняться, но теперь уже Марсен держал меня.

– Рик, хватит. И это я злюсь! А ты…

– Что я? Что? Тебя лишили руки! Мертвая плоть… боги! – Я дышала сипло, рвано, будто хочу заплакать. Но слез не было. – Руку не восстановить. Никто не вернет. Разве что древние боги. Будь они живы. Всевидящий! За что? Тебе… больно?

– Сложно злиться, когда ты волнуешься. Ты же волнуешься? Нет. Боли нет. Рика…

– Молчи Марсен, во имя всего святого, грешного, во имя души и плоти, молчи…

– Рика, забудь. Ты договорилась с ними? Тебя отпустят?

– Если бы меня отпустили, меня бы тут не было. Наверное. Не знаю. Марсен, какого демона?

– Что какого демона?

– Не сказал сразу. Не показал. За что?

– Ни за что. Тебе это незачем знать было. И видеть тем более.

– Марсен… Марс… Сильвий… за что, скажи?

Он отвернулся. Улегся в кровать, руку спрятал в те же бинты.

– Марсен, за что ты меня так ненавидишь?

– Ненавижу? – Он рассмеялся. Зло. Невесело. – Я тебя не ненавижу.

Будто выплюнул. Плюнул мне в это лицо.

– Сильвий… – В который раз тяжелый вздох вырывается из груди. Но внутри, на душе все еще гаже. Я села, сбросила сапоги, забралась на кровать с ногами. Обхватив руками голову, я пыталась, искала правильные слова. Но не находила. Что можно сказать человеку, который стал калекой тоже по твоей вине. Он хотел тогда помочь. И что вышло? Или даже без помощи. Ему упала на руку клеть, легкие копья и наш с ним вес. Это раздробленная кость. Наверное, руку и правда было не спасти. Но что с того? Рука была бы цела, не потащи я его вслед за собой. – Мне жаль, прости.

– Рик, ты хотела спать? Вот и спи. Спокойной ночи.

Злость вновь закипела в жилах. Понимая, что не имею права, нельзя, но остановиться не смогла.

– Сильвий Де Марсен, демоново ты отродье, сколько можно?!

– Что, угрызения совести закончились? Иди ты… Рика…

– Куда?

– К Трулсу! К демонам! В бездну!

Я подхватила подушку и ударила.

– Сука! – Взвыл Марсен. Бинт упал. А я спрыгнула с кровати и сделала шаг назад. С бинтом отпал еще кусок мертвой плоти. Боги…

– Я тебе не враг! Сильвий!

Подушка заехала мне в лицо. Оказывается, если бросающий силен, то это больно.

– Демоново отродье!

– Повторяешься!

– Иди ты!

– Куда?

– А куда меня посылал?!

И тут он рассмеялся. Но смех был не менее злым.

– Не хочу трахать Трулса.

– Я не трахала Трулса, дубина!

– Так с ним ты пассивная? Тогда тем более не хочу к Трулсу. – Подушка вновь полетела. В этот раз угодив в стену, Сильвий резво уклонился.

– Какого жезла?!

– Ты глухой? – Марсен сделал шаг ко мне. Но по дороге в камеру я, видимо, способность бояться подрастеряла. И сама сделала шаг навстречу. – Я тебе не враг!

– Ты мне и не друг!

– Что? – Я растерялась.

– Что слышала. Ты мне не друг.

А он ведь прав. Почему же мне так обидно?

– Хорошо. Извини. – Гнева больше не было. Одна обида. Жгучая обида, что… сама себя не понимаю. Чего я от него хочу? – Ты прав, я тебе никто. Ты спать? Чур, я у стенки. Спокойной ночи, Сильвий.

Марсен так и стоял. Не скрывая непонимания и обиды. На что обиделся? Причин хватает: подушкой ударила, отродьем обозвала. Хотя он и напросился. Но ответственности с меня это не снимает. Неправильно все это. Почему я с ним всегда превращаюсь в какого-то монстра? Еще немного и начну плеваться ядом.

Я задумалась над тем, что неплохо бы стащить с себя хотя бы штаны. Покосилась на Марсена, залезла с головой под одеяло и там наполовину разоблачилась. Вынырнув, наткнулась на изучающий взгляд. Вздохнула.

– Ты не мог бы?.. – Протянула ему свои брюки. – На спинку стула, пожалуйста.

– Когда-нибудь с тобой я сойду с ума, – пробормотал под нос, но я услышала. Запыхтела. Но удержалась и не огрызнулась. На еще одну битву подушками меня не хватит.

Брюки были уложены. Поколебавшись, Марсен тоже стянул с себя штаны. Тюремщики не сильно были щедры, одежда, которой парень обзавелся за время моего отсутствия, была из дешевого полотна. Подобное носят селяне, от холода спасали шерстяные носки по колено да плотная куртка. Которую тоже отложили в сторону. Марсен тяжело опустился в кровать и с таким же молчанием забрался под свое одеяло.

Подумав, я решила все же пожелать спокойной ночи:

– Спокойной ночи, Марсен.

Парень молчал. Я тоже. Ждала, что скажет что-то. Может, извинится. Я ведь извинилась. Но нет. На стене висели часы – кап, кап, кап. А Марсен все молчит. Как же с ним тяжело! Неужели нельзя ответить? Не понимаю.

Ждала я пожелания хороших снов долго, пока не начала дремать. И тут сработал закон подлости. Или Марсена, что для меня одно и то же. Со студиусом под боком особо не поспишь.

Поначалу он много вздыхал, кряхтел, потом начал ворочаться, будто под ним в постели гвозди с углями. Я было решилась заговорить, но тут парень поднялся и начал измерять камеру нервными шагами из одного угла в другой.

– Ты спать собираешься?

– А тебе не все равно?

Боги, и правда словно в детство вернулась.

– Просто так спрашиваю. На случай, если выживем, и мемуары надумаю писать.

– С тебя экземпляр с автографом.

– А как же. Больше ничего?

– А что предложишь?

Нет, я так не могу. Поднялась. Охнула, вспомнив, что не совсем одета, укуталась в одеяло.

– Сядь, пожалуйста. – И, предупреждая вопросы, а Марсен уже открыл рот, чтобы возмутиться: – Твои забеги действуют на нервы. И я предпочитаю разговаривать с людьми, когда они не мельтешат перед глазами.

Марсен пару капель простоял, но все же подошел к кровати. И сел на тумбочку. Будто я кусаюсь.

– Что тебя беспокоит? Тебе больно?

– Это? – Он махнул рукой, указывая, что «это» – его покалеченная кисть. – Нет, я же сказал, мертвое не болит. Еще вопросы?

– Да, еще. Почему не спишь?

– Рика, тебе не…

– Не. «Не», Марсен. Потому и спрашиваю. Какой бездны ты мечешься? Из-за руки?

– Не только, если ты сама не догадываешься.

Нет, мало мне быть узницей у заговорщиков, надо еще и мысли читать.

– Солнце, я не ментал. Говори как есть.

– Солнце? Хм. Если солнце… – Он переместился на кровать. И такой томный взгляд изобразил, что я не удержалась. Прыснула, давясь смехом. Чувствую, что плачет по мне плохой дом[54]54
  Плохой дом – аналог психиатрической клиники (Бедлам) в Британии.


[Закрыть] горькими слезами. – Ничего смешного. Рука не болит, но быть калекой не та мысль, что успокаивает. И мне надоело сидеть тут. Надо бежать.

– Нас прослушивают наверняка, и ты так смело заявляешь об этом?

– Нас не прослушают. И даже не видят. Я ментал, или забыла?

Удивил. То, что ментал, знала. Но то, что его сил хватит создать иллюзию на весь радиус замка, – это впечатляет.

– Хорошо, может, поделишься тем, что думаешь?

– А не сдашь меня с потрохами своему… другу?

Он не скрывал иронии в голосе, а я не собиралась ее скрывать во взгляде.

– Тебя послушать, так ревнуешь. – Задумалась, разглядываю дверь нашей камеры. – Я могу убить с десяток, может два. Но тут их намного больше, и не все слабы. О принце и королеве бунтовщиков говорить даже бессмысленно. Они сильнее.

– Ты себя не принижаешь?

– Они светлые, Сильвий. А мы темные. Средней паршивости светлый всегда сильнее хорошего темного. Ты это и сам знаешь. Неужели так отчаялся, что предпочитаешь идти не смерть?

– Лучше умереть в бою, чем гнить тут.

Действительно, о чем это я? Он же гимн пехоты пел.

– Не поверишь, но и мне тут не очень комфортно. Но как?

– Воспользоваться ментальным даром?

– А если среди них есть такие?

– Рика, мы же не будем с песнями убегать. Сделаем все тихо.

– Нам не дадут уйти, я им слишком нужна. Очень нужна. Проще поймать меня. Чем искать Иргу. А остальные… остальные уже мертвы.

– Что?

– А ты думаешь, почему меня герцогиней называют? Отец, братья, сестра – все мертвы. Петра-Нова исчезли. А я, я тут. Далеко не уйдем, Сильвий. Не сможем. Как твоя рука?

– Что ты все время о моей руке? На месте она.

Я бы не сказала. Скептически покосилась, скривив губы в подобие улыбки.

– Не волнуйся, левая, надо проверить, как это влияет на секс с женщинами. А так ничего слишком страшного.

Я даже головой встряхнула. Это он что, только что заявил мне, что почти целомудренную жизнь ведет? Интересное признание. От таких откровений даже забыла, что хотела сказать.

– Ну? Чего замолчала? А, точно, я же негодяй, бабник, что там еще?

И почему мне не спалось?

– Точно не болит? – Этот скулеж, это я только что пропищала? Рика, соберись!

– Да ты смущена! Ну-ка, ну-ка, – и пополз по кровати ко мне. С улыбкой дракона, учуявшего кровь.

– Не приближайся. – Но на всякий случай отодвинулась. Зря я выбрала спать у стенки. Сама себя загнала в угол. Надо сделать очень серьезное лицо. Представить, что он опять не подготовился к экзамену, и те шпаргалки, о да, точно! От одной мысли снова закипала кровь. – Студиус Марсен, уймитесь!

– И не подумаю. Что сделаешь? У меня, между прочим, из-за тебя травма, я руки лишился. Ты хотела меня пожалеть? Как насчет не только на словах?

Совсем ополоумел. Это не мне в плохой дом надо. Это по Марсену желтые стены плачут.

Марсен уже был не просто на моей половине кровати, он опирался правой рукой со стороны стены, а мои ноги находились в своеобразном плену его тела. Выпалила первое, что пришло в голову:

– От тебя воняет!

– Ну, простите, профессор, меня Трулс не тра…

Я замахнулась. Он, по привычке, попытался воспользоваться левой рукой, очевидно забыв, что все же калека. И я тоже. И, когда костлявая ладонь соприкоснулась с моей рукой, я опомнилась.

– Прости, прости, бездна, больно?

Он упал на подушку рядом со мной.

– Достало. Сколько можно? Я живой, Рика, только рука стала немного другой.

Ничего себе немного. Я наклонилась над ним. Поменялись местами.

– Дай руку, я еще раз осмотрю.

– На, если так хочешь. Сердце не надо?

– Дурак ты все-таки.

– Дурак или нет, но я предлагаю попытаться сбежать. Хуже не будет, не думаешь?

Пожала плечами. И снова взялась за бинты. Кость цела. Не тронута. Тлен бы изъел и ее. Магия древних могла сделать нечто подобное. Но кто ею сейчас владеет? Кроме этих, что в бинтах. В бинтах! Наша стража… они… живые?

– Наша стража, это они тебя лечили? Ты их разглядел?

– Нет, не до того было. Да и, знаешь, если подумать, по-моему они полностью в бинтах.

– Таких, как у тебя… – протянула я задумчиво, намекая на то, что Марсен уже сам понял.

– Что они такое, встречала подобное когда-нибудь?

– Жрецы забытых богов? Не знаю, Сильвий, не знаю.

– Давай подумаем. Они дышат, двигаются…

– Дышат? – перебила я его.

– Дышат, уверен. Пока бинтовали, сипели, будто у них в родне драконы водятся.

– Ничему не удивлюсь. Но, если дышат, значит, их и убить можно. Да и мертвых тлен берет…

– Кровожадная ты, Рика. Но, думаю, ты права. Для них только тлен. Остальным хватит внушения.

– Одно «но», Силь. Я останусь.

– Что?!

– Я им нужна. А ты нет. Не пойдут они за тобой. А ты сможешь привести помощь. И рука твоя, мне кажется, я не хочу тебя обнадеживать, но как-то древних светлые с темными победили. Может, если совместить магию… Найдешь Петра-Нову, Иргу, лучше нее целитель только ее отец. Или ее отца.

– Обойдусь, – буркнул, а пока я не попыталась спорить, зачастил: – У меня братья целители. Если они не смогут, никто не сможет. Не только твои святые непорочные умеют исцелять.

Я пожала плечами.

– Как хочешь.

– Хочу. И мне еще кое-что от тебя надо.

– Что?

Я уже мысленно представляла, как заманить сюда наших охранников, чтобы не привлечь еще чье-то внимание.

– Нам надо переспать.

Мне послышалось? Переспать? Или поспать? Повернулась к Марсену, который не был сейчас похож ни на Марсена-соблазнителя, ни на Марсена-шута. Он серьезно? Нет, мне показалось.

– Невозможно. Зачем тебе это? Как ты вообще это себе представляешь? Не смей язвить! Как ты… зачем это?

– А как, по-твоему, я сейчас нас глушу?

– Не знаю. Внушаешь всему замку, что мы спим?

– Боги, женщина, да тут бы уже весь замок сбежался. Ты свой диплом купила, да?

– Ну простите, что в ментальной магии я не разбираюсь!

– А с логикой тоже не дружишь? Молчу, молчу. А то еще жена секса лишит.

Боги, дайте мне его не убить. Ему еще меня отсюда вытаскивать. А потом убью.

– Мы не женаты. И не надо так улыбаться! Как ты все сделаешь?

– Немного убеждения, что мы с тобой тут развратничаем, для охраны, кто-то да прибежит. Уверен, твой поклонник приказал проследить, чтобы ты оставалась только его.

– А если нет?

– А если не поможет, то позову, мол, даме надо привести себя в порядок после… В худшем случае внушу, что тебе больно.

С одной стороны, идея так себе. И полностью в духе Марсена. С другой стороны, нас все равно считают любовниками. В-третьих, терять мне особо нечего. Он меня и голой видел, и… в курсе моих фантазий. Переводить это все в реальность…

– По-другому никак? Просто больно не сыграть?

– Неуд тебе с пересдачей по ментальной магии. Для создания второй реальности нужен реальный опыт. То есть, нам надо начать, ну, а дальше, уже разовью тему. Подтолкну их фантазии.

– А боль?

– Подтолкну их фантазии.

– А сразу нельзя?

– Я тебе так противен? А судя по прошлому разу, вроде и не очень. Даже кончила подо… бездна.

Чего он всполошился? О боги. Боги, демоны, все, кто там, здесь, чтоб тебя, Марсен… У меня дрожали руки. И я подняла на него взгляд.

– Тогда… все то… это было не внушение?

– Не совсем. Рик, не злись. Я не… я наложил иллюзию, что ничего не было. То есть…

– То есть ты использовал возможность, чтобы унизить меня дважды? Какая же я дура. Ты прав, я невероятная идиотка! Так, что там от меня надо? Воскресить тебе воспоминания о сексе? Неужели не запомнил?

– Дело не в запоминании. Память перенести можно только раз. Скорректировать ее. Если бы я тогда не внушил, что ничего не было, тогда бы сейчас я мог, но…

– Но ты меня решил унизить дважды. Да, прости, я снова повторяюсь. Сукин ты сын, Марсен. А мне даже обидно было, что ты меня другом не считаешь. Какая же я дура…

– Тебе правда было обидно?

– Как будто тебя это волнует.

– Волнует, Рика. И волновало. И внушил я тебе тогда, я… я побоялся, что ты меня возненавидишь. Да, дурак. Так что мы с тобой подходим друг другу. И еще, хуже уже не будет, да? – Он улыбался улыбкой приговоренного на казнь. Где-то так оно и было. Но мне больше не хотелось его убивать. Скорее, мне самой хотелось исчезнуть. Испариться, а лучше, проснуться – и чтобы все это было лишь моим кошмаром. – Ты не теряла тот свой блокнот, я его припрятал ментальной магией, чтобы ты вернулась. А потом внушил подслушанный разговор. В коридоре был только я. Прости.

Рассмеялась. Невесело. Наверное, мне должно было бы стать легче. Меня опозорили только в моей голове. Но его задумку видел Артимий. Знал о ней и его отец. А это тоже унизительно. Хотя, тут больше виноват сам Арт, что влез туда, куда я не давала согласия вмешиваться. И даже не то, что он влез, меня тогда так задело, то есть, что узнал. А просто потому, что не спросил, что узнал вот так, не от меня, а втайне, за спиной. Я думала, Марсен монстр. Из-за него взбесилась на Арта. А сейчас вообще не понимаю, кто меня предал, а кто мне друг.

– И зачем нам с тобой заниматься сексом? Придумай что-нибудь другое. Давай я тебя ударю? Еще раз подушкой? Или ударь меня.

– Думаю, на драку явится твой… кто-то из главных. Так что не подойдет. Секс – это то, что часто случается между мужчиной и женщиной. Если они в одной постели спят. А если их и до этого считали парой… нам, скорее всего, зайдут испортить удовольствие. Но не переживай, хватит только дойти до процесса. Думаю, дальше они справятся сами.

Я запуталась. В ментальной магии я ничего не понимаю, это факт. Доверять Марсену сейчас, наверное, глупо. Но что-то внутри меня снова захотело его. Неужели я так поддаюсь похоти? Всегда казалось, что такие вещи не про меня. Даже бывших партнеров я выбирала с умом. Хотя второго, казалось, что любила.

– Хорошо, Марсен, дойдем до… до чего? Поцелуев хватит?

– Даю нашим тюремщикам полчаса. Обещаю не спешить. Ты согласна?

– Я пожалею об этом, – сказала я куда-то в сторону. Наверное, это было неприятно слышать Марсену. Но я имела право на маленькую месть. Я подняла на него глаза и приблизилась так, что у нас даже воздух стал один на двоих. До поцелуя осталось только отпустить свои желания. – Я согласна, Сильвий.

И поцеловала его сама, первая. Это тоже было моей маленькой победой над ним. Или мне так хотелось об этом думать.