Текст книги "Уроки любви (СИ)"
Автор книги: Виктория Тория
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)
Глава 6. Умереть, чтобы выжить
В течение часа все было сделано. Из того, что касалось подготовки предстоящего представления. От меня Глор отбыл сразу же, прихватив с собой, как он выразился, от меня подальше, бутылку коньяка. Через десять минут почтовый ящик мигал красным – мне посылка. На услугах магической почты я не экономила, ящик стоял приличных размеров и работал всегда исправно. Выудив флягу с настойкой магния, я сразу же все выпила и отправила ее обратно владельцу. Как настоящий преступник, убирала за собой все доказательства своей вины. Потом было получасовое ожидание, когда подействует «лекарство». Если для больного сердечной слабостью[14]14
Гипотония.
[Закрыть] это было спасением, то для меня гарантия сердечного приступа. Так и случилось.
Не дожидаясь, когда сердце остановится, я поспешила связаться с клиникой Глора. Когда я уже хрипела, лежа на полу у двери (мне хватило ума снять защиту, чтобы мне подоспели на помощь вовремя), явились дежурный целитель с помощниками и оказали мне первую помощь. Далее была транспортировка драконом в клинику и стазис. Погружение мне не запомнилось, видимо, целитель дал мне что-то из успокоительного, иначе я не могу объяснить все те видения, которые предшествовали появлению Глория. Наиболее запоминающимся были взволнованное лицо Марсена и его требования пропустить его к невесте. Удивиться подобному факту не получилось, мой сердечный приступ был реальным. Стоило оно такого риска? Риска не было. Глору я доверяла больше, чем себе. В стазисе из меня вывели магний. Особых навыков это не требовало. Если говорить о риске, то риск был только в том, что нас поймают. Но Марсен, если и собирался обращаться к властям, то не в тот день. Глорий подправил мою ауру. Следы лекарства, душевное состояние – все это надо было подвести под общую легенду: я была так чем-то поражена, взволнована, что мое сердце дало сбой.
Как мы и рассчитывали, Марсен не побежал к властям ни в тот день, ни в любой другой. Он ждал и каждый день проведывал «любимого преподавателя». То есть меня. Дальше приемной его не пропускали. Но неизменно ставили перед фактом, что профессор Ива-Нова находится в стазисе, ее состояние стабильно, выводить больную доктор будет ровно на тридцать первый день после погружения. С чьей-то легкой руки, не иначе как Глора, моя палата стала напоминать оранжерею. В каждом углу, на полу, подоконниках, тумбочках, даже на шкафу было по нескольку объемных букетов с цеульской лилией[15]15
Цеульская лилия – цветок, наделенный магической целебной силой, исцеление происходит благодаря его аромату.
[Закрыть].
Как мы и предположили, студиус за это время пересдал мой экзамен. Впервые в истории университета «не готов» сменилось на отметку «превосходно». Также были зафиксированы следы проникновения в палату. Сам Глор не владел подобной силой, чтобы это определить. Помог ему сын, Артимий. Парень закончил Цеульский колледж магического контроля и сейчас выбирал, кем ему быть – следователем, коронером или юристом. На ближайшие три года он должен был стать одним из моих подопечных, так как тоже унаследовал темный дар. Проникновение случилось на следующий день после моей госпитализации. Легкое нарушение общего фона посторонней магией не учуяли бы не только Глор или я, но и, подозреваю, большинство сыщиков из Лайдсквер[16]16
Аналог Скотленд-Ярда.
[Закрыть]. Арти был очень одаренным молодым человеком. Впрочем, как и его отец. И вся семья.
Пришла я в себя, как и было запланировано, на тридцать первый день стазиса. Марсена никто не обманывал. Если подумать, то и с моей болезнью лжи не было – приступ имел место быть. На время моей болезни сферу силы (изъятой у Марсена) прятал Глор в хранилище больницы. Мы решили, что вполне уместно ее поместить туда, где никому в голову не придет ее искать: в морг, в отделение для перерожденных, которое имело защиту посерьезнее, чем королевские регалии Виствордского дворца. Сам морг при больнице уже был достаточно серьезной защитой, находясь под куполом межпространственной магии[17]17
Куполом межпространственной магии (ММ) уберегает тело от разложения, под купол такой мощи могут проникнуть только те, чья сила использовалась в его создании.
[Закрыть]. А, уж, отделение перерожденных – это сейф в сейфе среди сейфов.
– Как себя чувствуешь? – Глорий сел на край кровати и держал меня за руку. Нахмурившись, он отсчитывал удары моего сердца.
– Живой? – Я улыбнулась одними губами. Чувствовала себя я и вправду вернувшейся из мира духов. Но признаваться в слабости не моя слабость. – Что там с Марсеном? Появлялся?
– Каждый день. Начиная с момента, когда тебя привезли.
– Откуда?
– Думаю, на доме висела следилка, и стоило тебе перейти порог, как он об этом узнал.
– Так мне не привиделось..… – пробормотала я, вспомнив размытые картинки из приемной клиники. Марсен требовал какую-то невесту. Насколько я знаю, невест у него отродясь не водилось. Разве что чужие.
– Что именно? – Глор оставил мою руку в покое и переместился на кресло напротив кровати, устроившись там так, будто мы сейчас перейдем к анекдотам о некромантах и раскуриванию его восточных смесей. Вот от чего я бы не отказалась, так от тех самых смесей. Да и посидеть, расслабиться. Увы, мне, в ближайшее время, об этом остается только мечтать. Марсен бдит. Проблема с ним висит в воздухе.
– Когда меня привезли, мне показалось, что я его видела.
– Да, более того, он представился как твой жених. – Глорий так заулыбался, что я грешным делом подумала, не разорвет ли его от такого ехидства.
– И что? Помогло?
– Нет, конечно, даже, если не брать в расчет страховку и моего имени в ней, на дежурстве в приемной была еще и Окса, она тебя знает и помнит. А жених, не жених, без меня девочки бы не посмели. Я и врач тебе, и хозяин клиники.
– Так Марсен что? Как к невесте..?..
– Нет, на следующий день он опомнился, явился как студент. Девчонки посмеялись, но все равно не пропустили. Пришлось мне с ним поговорить, уж очень он «волновался» за тебя.
– И как, поговорили? – Я ухмыльнулась. Глорий – человек уравновешенный, спокойный. Пока его не достать. А моя ситуация была как раз за гранью его терпения и понимания. Так что я не удивлюсь, если Де Марсен после этого визита заболел, скажем, черной язвой. Проклятия у моего друга получались всегда качественные.
Глор пожал плечами, изображая скуку.
– Поговорили. Я ему все повторил, дважды. Обещал связаться, если ты выйдешь из стазиса сама, например.
– Что? – Я не выдержала и прыснула, давясь смехом.
– И чему ты там их учишь? – Глор сам давился смехом.
– Не этому! Случайно? Выйду? О Всевидящий!
И тут взгляд зацепился вновь за эти цветы. Что-то в голове переключилось. Щелк.
– Откуда цветы?
– А? О, от твоего жениха и студента заодно.
Не зря. Вовремя. Темная моя сила! Я пальцем указала на ближайший букет и поманила к себе. Глор понял меня, и мы оба склонились над столь щедрым даром. Конечно, цветочки оказались не простые. То есть цветы цветы-то магические и целебной силы. А, вот, горшки для них – считывающие ауру артефакты. Украшения и пленка вокруг цветов – «зеркалки», передающие на расстояние то, что происходит перед ними.
– Темная сила! – Глорий сел обратно и задумчиво покрутил в руках один из подарков. – Откуда у обычного студиуса столько денег?
Неожиданный вопрос. Но мне самой стало интересно. И, правда, откуда? Его семейка прогуляла все, чем владела. Ничем, кроме имени, они не владели. Самого Марсена взяли в университет за счет королевской казны и под попечительство бывшего ректора, его крестного.
– Чтоб я знала. Больше подарков мне не было? – Я невесело улыбнулась.
– Нет. Но стоило бы Артиму проверять твою палату каждый день.
– Не знаю. Может, так к лучшему. Подумай сам.
Глорий нахмурился. Аккуратно отложил цветок в сторону. Прошел к окну.
– А, если тут еще что-то есть?
– Хм. Пускай глянет сегодня. А я пока буду восстанавливаться, да? – И скривила забавную мордашку. То есть мы пока ничего криминального не сказали, по тем артефактам, что нашлись, – Марсен уже в курсе, что я пришла в себя. Не так уж и много.
– Ты же понимаешь, что он сегодня примчится? Если еще не пришел.
– Но я же после стазиса! – Я сделала большие глаза и схватилась за сердце. Глор хмыкнул.
– Пакость ты мелкая, Ана. Марсен еще не в курсе, с кем связался.
Я пожала плечами и плюхнулась на подушку, изображая смертельно уставшую и очень больную женщину.
– Отдыхай, Ана, я позабочусь, чтобы твой «жених» попал сюда не раньше положенного для визитов срока.
– Хорошо бы никогда, – вздохнула я. – Пришлешь Артими? Что-то я нервничать начинаю. И надо бы обсудить, как вести переговоры с..… клиентом.
Последнее слово я проговорила таким тоном, что случайный подслушивающий мог бы решить, что речь идет об убыточной, или не очень выгодной сделке.
– Отдыхай, Арту я сейчас же дам знать. И к тебе Нася рвалась. И Лу. Они с мужем вообще мне устроили вырванные годы.
– О, боги, я же..… я должна была быть у них на ужине тогда, и гости..… о..…
– Вот, когда ты не явилась в гости, они бросились тебя искать. Ну, и, когда нашли..… Сама понимаешь.
Поняла и прочувствовала. Наверняка Лу чуть ли не с кулаками ко мне пробивалась. Но стазис штука серьезная, да, и, толку бы было, чтобы она тут сидела.? Тем более, что у нее маленькие дети.
– Жене привет передавай. Я ее тоже буду рада видеть. Она, кстати..…
– Пришлось. Иначе она бы переехала к тебе в палату. Сама понимаешь.
– И как она?
– Как женщина, которую я люблю. – Самодовольство, вперемежку с гордостью. Не за себя, но уже за жену. Он и правда везучий человек. А Натасия – великая женщина. Чтобы понять, насколько она невероятна, ее надо было не увидеть. А узнать. В этом повезло и мне. Быть другом их семьи для меня не меньшее счастье, чем работать в нашем университете.
– Везучий.
– Тебе тоже повезет. Тем более, ты-то умнее меня, Ана.
Историю их отношений я знала и обожала, как маленькие девочки обожают сказки о принцах и замарашках. Вместе учились. Оба лучшие студенты. Только она серая мышка, а он повеса и красавец. И все закончилось бы очень плохо, если бы на практике они не оказались вдвоем. И не случился прорыв тьмы. Адреналин сыграл шутку с обоими. Проснувшись вместе, – молодой человек растерялся, а девушка обиделась. И собралась перевестись в другое учебное заведение. Собралась и почти сделала, но Глор, который все еще не мог разобраться в себе и своих чувствах, успел сообразить только одно – отпустить Насю он не может. Никак. Потом был вокзал, просьба остаться, ссора, после которой он ее уволок силой. Потом они не разговаривали около полугода. И, даже соперники с соперницами появились, но закончилось все хорошо. Свадьбой и двумя детьми.
– Лулу утверждает, что я слишком умная. На грани идиотизма.
– Лу – мудрая женщина. Ну, ну, не обижайся. Я любя. Все, отдыхай, скоро приедет сын, а может и не один. Так что набирайся сил.
Я кивнула. Стазис хоть и не отнимает сил, но и не прибавляет. Потому меня отчаянно клонило в сон. Все пережитое навалилось воспоминаниями. Позвала медсестру и попросила чего-нибудь успокоительного. Плохие сны не помогут отдохнуть. После принятого лекарства устроилась поудобнее, и, спустя минуту, уже спала. Жаль, подобная практика не возможна на постоянной основе. Как было бы хорошо засыпать сразу, при соприкосновении головы к подушке.
Глава 7. Сообщники
Дети у Глория получились чудесные. Даже, на мой вкус, лучше папы. Сын, Артимий, для друзей Арти, а для меня Арт, был высоким, выше отца. Его голова часто билась о косяки, и мы подшучивали, что именно благодаря этому он получился даже умнее папы. Глаза у Арта были мамины – серые, как грозовое небо перед дождем. Взгляд серьезный, а вот улыбка плутоватая. Этим, как и линией рта, формой носа, он пошел также в отца. Волосы пепельнорусые, слегка вьющиеся, чуть длиннее, чем принято. Одежду он предпочитал простую, серых и темных тонов. Иногда казалось, что он сознательно себя уродует. Но это ему не сильно помогало. Глор не раз жаловался, как к его отпрыску в спальню лазили девочки. Да, да, не он к ним, а они к нему. Мой друг изображал шок, но мы оба понимали, что и это тоже мальчику досталось в наследство от отца.
Дочь Глория и Натасии, Ирга, была девушкой яркой, но не менее серьезной, чем мама. Тут, думаю, сказалось воспитание. Сам Глор был мужчиной видным, красивым. Когда мы познакомились, в его волосах уже искрилась седина, волосы он носил длинные, убранные в хвост. Шатен, синие глаза, стройный, почти идеальное лицо, украшенное мимическими морщинами у рта. Сколько ему тогда было? Лет тридцать пять? Моложе, чем я сейчас. Но к Ирге. Иргия получила в наследство от отца синие глаза и его темные волосы. Прямые, льющиеся по спине шелковым покрывалом, уж не знаю, от кого это. Легкие волны в волосах были у обоих родителей и их сына. Бледная кожа, тонкий стан и отстраненный вид придавали девушке особый шарм. В свои двадцать пять она могла похвастаться королевским дипломом целителя, который получила в обход всех университетов и академий страны. В шестнадцать девочка подалась в армию добровольцем. Из знаний при ней была школьная программа и то, чему научили ее родители. Войн международного значения наша страна не ведет уже лет тысячу, но прорывы как случались, так и случаются. Именно там и отличилась Ирга. Спасла принцессу. Теперь она является придворным целителем и личным врачом короля, Румана Слабого[18]18
Руман Слабый, он же Руман Второй, Сиятельный, династии Нико-Лаев, ставший королем в четыре года и ни единого дня не правивший страной в силу состояния здоровья.
[Закрыть]. Сама Ирга была такой же темной, как и все семейство. Ну, и я. Это, пожалуй, сближало нас, не хуже того факта, что мы все обожали кофе, пили коньяк, курили восточные травы, являлись лучшими некромантами страны и понимали друг друга с полуслова. Всегда. Еще с первых дней знакомства с Глорием, а потом и его семьей. Мы даже фантазировали на тему, что я усыновленный ребенок и на самом деле у нас с Глорием одни родители. Увы, это были лишь шутки и фантазии. Родители Глория погибли, когда он был чуть старше детей Лулу. А воспитала его бабушка, ныне покойная. Кстати, родители Натасии тоже умерли, но от болезни, последний мор унес тогда четверть населения страны, и всю ее семью в том числе.
Сейчас по моей палате бегал Арт, разве что не принюхиваясь. Я с улыбкой наблюдала за его работой. Его мама и сестра сидели в комнате ожидания, по просьбе самого «специалиста». «Помогите мне тем, что не мешайте», – пробормотал Арт и выставил обеих за дверь. Странно, что вместе с ними не выставили и меня.
– Ну как? – Тишина давила камнем на грудь, взвинчивалась сверлами в виски, не давала думать и дышать спокойно. Очень хотелось услышать, что кроме этих треклятых цветочков тут ничего нет.
– Подожди, Ана. И помолчи.
Я закатила глаза. И откуда такая суровость? Его родители намного мягче. И с намного лучшим чувством юмора.
– Молчу, молчу. – Впервые меня чуть ли не обвинили в излишней болтливости. О таком стоило подумать. Молча. Но не успела я осознать, что это все-таки было обо мне, как Арт плюхнулся ко мне на кровать, разлегся на моих ногах, будто их там и нет, под одеялом. И измученно сообщил:
– Все!
– Все?
– Ага.
– И…?
– Ничего. Можем говорить. Прослушки нет.
– Тогда давай начнем с того, что ты слезешь с моих ног.
– С ног? – Он поелозил спиной, определяя, вру я, или где-то там правда ноги. Но только это все было чистейшей комедией, и мы оба понимали, что меня пытаются обмануть.
– С них. Слезай. – Я попыталась подергать конечностями, но он лишь сильнее вжался в кровать. – Эй, хватит, больно!
– О, прости. Но не слезу. Мне удобно. Не вырывайся только, ага?
Чудо он в перьях. Щурится, улыбается, будто на солнце смотрит впервые после долгой зимы.
– Ладно. Лежи, что с тобой сделать-то?
– Любить, кормить, о… О! Так что вы с отцом там натворили?
– Это ты о чем? – Посвящать всю семью у нас в планах не было. Жена – да. Но сын и дочь… Тем более, первый вскоре станет работать в органах правопорядка. А вторая вообще служит при короле.
Арт посмотрел на меня, потом на потолок. И потолку же сообщил неживым голосом:
– Подправленная аура, следы магния, сердечный приступ при здоровом сердце, проникновение в палату, стазис без угрозы жизни, пока была в стазисе, палату обложили сканирующими артефактами, ну и пленка для снятия изображения. Достаточно, чтобы решить, что вы что-то натворили?
– Наблюдательный какой, – проворчала, – слезай с меня. Хочешь полежать, я подвинусь.
– С удовольствием. – Будто это моя идея и мое желание. Бедные его девочки. Все-таки не зря я думала, что без семейного шарма и доли наглости не обошлось. Ну, не могу я поверить, что женщины дошли до того, что сами за мужчинами бегают. Не могу. Хотя бы намек, предпосылка должны быть, чтобы побежать.
– Откуда данные про магний?
– Все просто, на ауре оста… Эй, не пугайся. Отец все затер, просто я… Догадался я. Понимаешь? – Видимо, мое лицо красноречиво утверждало, что не понимаю и хотелось бы и не понимать дальше. – Смотри, у тебя рваные края шестого поля, вокруг сердечной мышцы синие и красные отсветы. Получается, ты принимала два лекарства, что-то тебе снизило давление, что-то повысило. Нет, можно, и любой решит, что подскочило давление от волнения, а лекарства оба, чтобы сбить давление. Только вот рваные края, они идут в сторону солнечного сплетения от груди вниз, то есть…
– Я поняла. Мы не подумали. Хорошо, что только ты у нас такой умный. Да и в отчете этого нет. Так что неважно. Позови, пожалуйста, маму с сестрой.
– Признаешься перед всеми?
– Твоя мама вообще-то в курсе, не думаешь же ты, что мы с твоим отцом без ее ведома дышим?
Я смеялась. Арт тоже.
– Пускай еще посидят. Тут места мало, чтобы всем. И пора мне. Тебе помощь не нужна?
– Пока нет, вроде. – Пожала плечами. – Но, если что, я обращусь.
Подмигнула. Он ухмыльнулся. Бедные-бедные девочки.
– Может, расскажешь все-таки? Я хочу помочь. – Он смотрел на меня из-под полуопущенных век, а в глазах прыгали бесенята. Но тон, как и предложение, – все по-серьезному.
– Подумаю. Поговорю с твоим отцом. А потом уж…
– Как знаешь.
Обиделся? Похоже. Я попыталась поймать его за руку, но он ловко увернулся. А тут еще и в дверь постучали.
– Можно? – Не дождавшись ответа, не дав даже возможности пригласить гостей, в палату ворвалась Ирга, а следом вошла и ее мама, Натасия.
– И зачем спрашивать, если вошла? – уколол Арт. Кажется, кто-то решил отыграться на сестре из-за того, что я не приняла его помощь. Все-таки мальчишка еще, хоть и взрослый. Сколько ему? Двадцать? Двадцать один?
Сестра брата будто бы и не услышала. Лишь головой повела так, вроде ей послышалось что-то. Но слишком малозначительное. Не зря девушка работает при дворе столько лет.
– Ана, милая, приветствую, как ты? – почти хором обратились ко мне женщины. И растеряно замерли, пытаясь найти, где присесть. Арт поспешил усесться в кресло. А еще говорил, что пора уходить.
– Привет, Ир, Нась, присаживайтесь. – Я приветливо похлопала по кровати, не забывая поглядывать на реакцию Арта. Тот хмыкнул и спрятал улыбку в показательном кашле. Кажется, кто-то задумал предложить матери переместиться в кресло, проделав рокировку. – Пришла в себя, иду на поправку. Как вы?
– А мы волновались. Из-за тебя. Неужели другого выхода не было? – Натасия повела беседу так, что я растерялась. А как же уговор, что дети не будут вовлечены? Или передумали? Видимо, моя мимика выдала мое удивление. Нася ласково взяла мою руку и, поглаживая пальцем запястье (не иначе как проверяет пульс, целитель всегда целитель), озвучила мою догадку – Сейчас подойдет Глор. Палата чиста?
– Да, – Арт вытянул ноги и скрестил руки на груди. Изображает отсутствие интереса? Зачем?
– Тогда ждем отца. – Мою руку отпустили. Мать семейства потянулась к кулону, который украшал ее шею, и щелкнула по нему дважды пальцами. Символ по центру кулона мигнул красным. – Сейчас зайдет.
Я откинулась на подушки и подумала, что я не готова к этому. Рассказать во всеуслышание о своем позоре? Стало стыдно. Арт, Ирга, они молоды, привлекательны, им неизвестно, что такое быть мной. Полноватой некрасивой женщиной средних лет. Синий чулок, бледная моль. Даже Нася не могла в полной мере понять меня, ведь они с Глором поженились еще до окончания университета. А уж ее дети и подавно. И инцидент с Марсеном у меня дома? Это… это слишком, даже для меня. Пускай рассказывает Глорий, он-то в курсе, без слишком интимных деталей, но в достаточной мере. В тот день, момент, Глория я не воспринимала как мужчину вообще. Как врача, как друга, брата. Кого угодно. Но не мужчину. Видеть в нем мужчину мне и не довелось за все время нашего знакомства. Как бы он ни был хорош, на меня его внешность не действовала. И ничья другая. Пока на меня не повлиял Марсен. В бездну этого студиуса. Его надо было не лишать силы, а проклясть целибатом. По крайней мере, сейчас бы не пришлось сидеть в палате и ждать своей исповеди перед мужем, женой и их детьми.
Стук в дверь. Пришел момент истины. Время вышло.
– Заходи, Глор.
Он открыл дверь и, окинув оценивающим взглядом все собрание, прошел к креслу:
– Дорогой сын, уступи старому отцу место.
Арт фыркнул, Ирга и Нася не скрывали улыбок. Но парень уступил, сам же переместился к подоконнику, устроившись там.
Я вздохнула.
– Глор, Натасия хочет привлечь…
– Знаю. Мы успели переговорить, пока Арт обыскивал палату. Так будет лучше, сама поймешь.
– Хорошо, но рассказывай ты. Я еще… не готова.
И старательно отвела взгляд в сторону. Не хотелось видеть ни любопытства, ни сочувствия. Ничего не хотелось. Кроме как отмотать время назад и сказаться в день экзаменов больной. Или не открыть дверь. Или сразу же уйти к Лу в гости, не дожидаясь… О, знала бы я. Но, увы, я не оракул, а лишь некромант.
Глорий кивнул. И поведал сокращенную версию моего падения. Экзамен студиус Де Марсен не сдал. Явился в дом. Сделал внушение таким образом, что против меня появился компромат, порочащий мою репутацию. Внушение было снято, и меня пытались шантажировать. Я вспылила. В гневе лишила студиуса его силы. Вызвала Глория, и мы вместе организовали мне приступ. Без опасности для жизни, но реальный. Дальше стазис. Студиус успел пересдать экзамен. У нас на руках его сила и воспоминания о шантаже. С его стороны в наличии воспоминания о лишении силы мной. Ну и отсутствие силы. Для Марсена разглашение чревато годом каторги, пятью – службы в армии в местах прорывов или десятью – в монастыре послушником. Что выберет парень, всем ясно. Для меня разглашение, кроме позора, – плаха. Единственное, что удерживает Марсена от обращения к властям, в армию он не рвется. И сила все еще у меня, а я могу и обидеться, то есть ее уничтожить. А то и поглотить. Вернуть ее ему в таком случае уже никто не сможет. Жизнь пустышки для мага равна смерти.
– И что будем делать? – В какой момент все перешло в общее дело, я не поняла. Лишь вздохнула. Принимая неизбежное. У меня теперь еще парочка сообщников.
– Договариваться? – предположила я.
Глор кивнул. Женщины молчали. А Арт оторвался от подоконника и, сделав шаг в мою сторону, сказал:
– Это потом. А, для начала…
Начало оказалось не простым и трудоемким. Но боящихся трудностей среди нас не было. Чего только мой приступ стоит.
