Текст книги "Если б эльфы были пчелами... (СИ)"

Автор книги: Виктория Кравцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Я согласно кивнул, поморщившись от воспоминаний и от ощущения пустоты в не восстановившемся еще Рое.

– Теперь потеряешь раза в два меньше. А то и в два с половиной. Щит будет держаться дольше от того, что не копит удары, а отводит их в сторону. Следовательно, и перегрева такого уже не будет.

– Но это еще не все, – добавил гном в очках. – Мы поняли принцип работы их энергии, а значит, теперь можем делать артефакты для других: доспехи, щиты, амулеты. На всю армию, конечно, неорина сейчас не хватит, но для ключевых бойцов…

Брумгар перебил его хрустом суставов – он поднялся с лавки и сочно потянулся. Затем охнул, потер поясницу и хлопнул меня по спине:

– Пойдем к Торнвалю, Пчела. Покажем свой браслет, обрадуем вашего командира. И мы будем начинать ковать – времени уже совсем мало.

По пути к палатке командира я все разглядывал артефакт, любуясь фиолетовыми переливами на гранях и изгибах рун. Свет его был ровным, надежным и спокойным. Гномий подарок, который не раз спас мне жизнь, теперь стал гораздо сильнее, и постарались над этим настоящие мастера. И все это благодаря тому, что гномы и карлики не спали всю ночь, кропотливо изучая врага и подбирая защиту от него.

Это и есть союз. Не все те красивые слова на Совете, не посиделки с байками у костра. А бессонные ночи у кузниц и станков, обожженные мозолистые руки мастеров и новые руны, выкованные из понимания чужой силы. Я был по-настоящему благодарен Брумгару и его команде за такую работу.

Которые сейчас заливались соловьями перед Торнвалем. До того доходило не сразу. Командир встретил нас довольно мрачной помятой физиономией, мешками под глазами и взъерошенным Гримом на плече. Видать, тоже не спали всю ночь. Но постепенно взгляд Торнваля прояснился и в нем появилось понимание – гномы и карлики нашли нам новую надежду на успешное противостояние людским технологиям. Так что вскоре послышались его зычные приказы:

– Весь неорин тащите в гномий квартал! Даже если это уже готовые артефакты – несем все, не жадчинаем и не стесняемся! Брумгар, вам нужно заняться в первую амуницией для магов поддержки и разведки, они часто рискуют больше всех. Надеюсь на вас, друзья.

Глава 23. Живые трофеи и мертвые правила

После событий в гномьем квартале дальнейшее утро стало довольно бодрым. Я успел только перехватить завтрак – ничего особенного, густая каша с мясом, сладкая булочка и горячий отвар с медом, – как меня утянуло в новую суету, которая уже охватила лагерь. Началась подготовка к операции с засадой и захватом заложника. Краем уха я слышал, как Грок все же назвал ее «Камнем по голове». Главное, чтобы не нас.

Разведчики зверолюдов уже отправились на отслеживание патрулей, гоблины то и дело сновали между ними и лагерем, передавая сведения о маршрутах, количестве бойцов и снаряжении. Нам нужен был самый слабый и малочисленный отряд, чтобы обойтись минимальными потерями.

– Элранд, – меня от жилых палаток окликнул мастер Ветролесь, стоящий в компании смутно знакомого мне эльфа. – Иди сюда, буду вас знакомить.

Рядом с ним стоял высокий худощавый парень со светлыми с синеватым отливом волосами. Молодой маг не скрывал рук, перевитых тонкими шрамами от разрядов молнии – следы от тренировок на контроль силы. Он смотрел на меня спокойными серыми глазами, но за ними чувствовалась энергия грозовой волны.

– Элранд Талонс, пчелиная разведка, рад знакомству.

Моя протянутая ладонь на мгновение оказалась сжата сухими пальцами, по которым пробежали легкие искорки. Мелкие волоски на всем теле тут же встали дыбом, а маг сдержанно улыбнулся уголками губ:

– Тариэль Эдонор, маг молнии. Взаимно рад вместе поработать.

– Я уже ввел Тариэля в курс дела, он поможет вам с поставленной задачей, – вставил свое слово Ветролесь и махнул рукой, улетая. – Так что общайтесь, а у меня еще полно дел.

Да, мастер в своем репертуаре. Кинул парня в гущу событий и умотал по своим ветреным делам. Вздохнув про себя, я повел его по направлению к своему отряду, по пути поясняя:

– У нас в отряде две ударные силы: Грок и Боромир. Ну ты сразу по ним это поймешь. Хельга – поддержка и диверсия. Ну а я занимаюсь отвлекающими маневрами в основном, и непосредственно разведкой.

– Наслышан о твоих методах, – скупо кивнул Тарэль, внимательно все же меня слушая.

– А ты можешь молнией ударить так, чтобы вырубить человеческого бойца, но не убить?

Это был критический момент, если мы хотим доставить в лагерь пленника живым и достаточно вменяемым для допроса. К моей радости, маг снова кивнул:

– Смогу. Главное – попасть в доспех, не зацепив тело. Металл проведет разряд и его механизмы выйдут из строя. Так показала вчера практика.

– А если промахнешься? – спросила Хельга. За разговором мы уже подошли к ребятам, так что она прекрасно нас слышала.

– Не промахнусь.

Раз все собрались, то отработка захвата пленного напрашивалась сама собой. Под стенами лагеря были установлены несколько манекенов – наши тяжеловесы вытащили из них пять, самых крепких на вид, и расставили в предполагаемом боевом порядке. Коротко обсудив план, принялись за его отработку.

Я распался Роем и закружил вокруг голов противников, изображая проникновение под броню и отвлечение. Хельга выскочила из укрытия, которой служила деревянная скамья, метнула тяжелый кинжал в голову крайнего манекена – точно меж моих пчел! Аж лапки задрожали… – и пустила легкую земляную волну в сторону остальных, заставляя их пошатнуться.

Тариэль не подвел, ударил молнией в подбитый кинжалом манекен осторожно, так что я только почувствовал мимолетное дуновение маны рядом с крыльями. У парня и правда неплохой контроль! Уже после его удара подскочили Грок и Боромир, сделали вид, что лупят «пленника» по голове, прикрывая друг друга от возможных атак, и утащили манекен куда-то за палатку.

Я за ними следить не стал – собрался обратно в форму эльфа, стараясь урвать хотя бы минутку на восстановление. В моем Рое сейчас всего три тысячи и семь сотен пчел, вместо четырех с половиной тысяч. В груди все еще холодит эта пустота, золотистый гул слабоват, но… Сейчас не время и не место отказываться от задания. Только я смогу дать своей команде одновременно обзор и дезориентацию противника. Но мы прогоняли возможные сценарии снова и снова.

Репетиция засады на заднем дворе больше стала походить на балаган. Гоблины, рассевшиеся на заплоте, азартно пищали и делали ставки, пока я в форме пчелиного облака кружил над соломенным чучелом. Хельга изящным броском засадила кинжал манекену прямо между глаз, Тариэль выдал короткий трескучий разряд, от которого солома мгновенно задымилась, а Грок с Боромиром с утроенным усердием принялись охаживать несчастную мишень дубинами. Манекен лишился головы на третьем круге, и гоблины разочарованно заулюлюкали.

К сожалению, их веселье продлилось недолго: пришло донесение от разведчиков, что прямо сейчас патруль из четырех человек движется по предсказуемому маршруту и можно устроить засаду в узком ущелье, отрезав им пути отступления. Великое Древо, выдвигаемся!

* * *

В левое колено больно впился острый гранитный обломок, но шевелиться было нельзя. Рядом по камню лениво ползла толстая рыжая гусеница, совершенно равнодушная к нашей засаде. На запястье левой руки покалывал холодом тяжелый фиолетовый браслет, заставляя пальцы мелко подергиваться.

Пчелы сидели в сухой полыни по краям расселины. Из роевника за спиной тянуло кислым запахом сырости и старого воска. С тех пор, как произошло вторжение людей, вся природа стала будто больная, и пчелы на это реагировали очень чутко. В моей личной гвардии сейчас было пчел пятьсот, и большая часть очень неохотно перебиралась из ульев в лагере. Нет, они все так же хотели защищать меня и Мир, но общее их состояние было как у тяжелобольного.

Снизу донесся низкий, ровный гул.

Из-за поворота тропы, чеканя шаг, показался людской патруль. Четыре человека в глухих черных панцирях двигались ровным строем, без единого лишнего звука. Над их шлемами, лениво покачиваясь в потоках воздуха, плыла блестящая металлическая сфера. Ее единственный красный глаз медленно сканировал ущелье. Один из пехотинцев держал в руках странную угловатую коробку с мигающими зелеными точками.

– Начинайте, – прошелестел в голове сухой голос мага-координатора.

Я резко выдохнул, выпуская на волю золотистый вихрь.

Три с половиной тысячи пчел одновременно взмыли в воздух, превращаясь в плотную, гудящую тучу. Облако с разбегу обрушилось на патруль. В ущелье потемнело от крыльев. Мои полосатые воительницы плотным ковром облепили маски шлемов, забиваясь в вентиляционные решетки и облепляя стеклянную линзу парящей сферы. Люди мгновенно потеряли обзор. Из динамиков их доспехов раздалось резкое, испуганное щелканье чужого языка.

Хельга Бурошкур выросла из-за валуна бесшумной тенью. Ее рука взметнулась, и тяжелый поясной кинжал со свистом улетел вперед. Клинок с хрустом вонзился в боковую часть шлема ведущего солдата. Прибор брызнул искрами и погас.

Светловолосый маг молнии выскочил на открытое место. Его шрамы на руках вспыхнули синим статическим пламенем. С пальцев эльфа сорвалась ветвистая, ослепительная фиолетовая молния, с грохотом ударившая прямо в грудную пластину поврежденного пехотинца. Металл доспеха окутался шипящим ореолом, системы заискрили, и человек замер, скованный мгновенным параличом.

– Вперед! – Грок первым бросился с уступа, замахнувшись тяжелым топором.

Боромир в два прыжка нагнал орка, готовясь сбить онемевшего врага с ног. Но люди реагировали пугающе быстро. Даже ослепленный пчелами, второй солдат вскинул свое угловатое оружие в сторону Тариэля. На конце ствола запульсировал пронзительный синий огонек. Эльф просто не успеет отскочить в укрытие.

Тонкий синий луч прорезал пыльный воздух. Я успел склубиться прямо перед магом, закрывая его собой. Удар пришелся точно в фиолетовый щит неорина, взывая в моем сознании пронзительную вспышку. Вместо того чтобы расколоться от дикого перегрева, как в прошлый раз, новые руны Брумгара сработали безупречно. Поток мертвой силы со скрежетом соскользнул с невидимой преграды, рассыпавшись вокруг меня веером безобидных сиреневых искр.

Но третий солдат, пошатнувшись под натиском наседающего роя, выстрелил вслепую.

Боковой, скользящий луч чиркнул по плечу Боромира, со свистом срезав стальной наплечник доспеха. Металл мгновенно оплыл раскаленной каплей. Раздался дикий, яростный рев медведя. Запахло паленой шерстью и горелой кожей. Боромир покачнулся, его морда исказилась от невыносимой боли, но упрямая звериная натура взяла верх. Зажав обожженное плечо лапой, он навалился всей своей массой на парализованного человека, сбивая его на камни.

Грок точным ударом обуха по шлему окончательно выключил сознание пленного.

– Портал! Быстро! – крикнула Хельга, прикрывая нас своим телом.

Воздух за нашими спинами закружился лазурным вихрем. Грок, Боромир, тяжело хрипящий сквозь зубы, и обмякшее тело человека в черном панцире исчезли в сиянии перехода.

Уцелевшие люди открыли беспорядочный огонь. Синие лучи плавили гранитные валуны в паре шагов от меня. Тариэль, уходя в укрытие, напоследок обрушил еще одну молнию в землю перед врагами, поднимая плотную завесу из каменного крошева и искр.

Я собирал пчел на ходу, ныряя между скальными расщелинами. Каждая погибшая от защитных ударов доспехов пчела отдавалась в моей голове резкой вспышкой боли. Рой стремительно таял. Еще примерно две сотни искр угасли навсегда.

Когда мы ворвались в защитные контуры нашего лагеря, силы окончательно покинули меня. Я рухнул прямо на истоптанную траву у медицинской палатки, тяжело хватая ртом воздух. Перед глазами плыли серые круги, но внутри, сквозь изматывающую усталость, билась одна торжествующая мысль: мы сделали это. Пленный у нас.

* * *

На лагерь уже опустился вечер, окутав все густыми тенями и уютными отблесками костров. Но в одной из палаток, укрепленной рунами и барьерами, казалось, поселился холод. Именно туда уволокли пленного человека. Уже после того, как меня смогли поднять на ноги снадобьями и едой, я заглянул внутрь.

С бойца удалось частично снять доспехи, лишив его шлема и смертоносных клешней. Все мигающие до этого приборы тоже были повреждены, на их месте торчали какие-то нити и мелкие обломки непонятного материала – твердого и хрупкого одновременно. Все конечности в дополнение к обычным веревкам опутали еще и магические светящиеся нити. Кажется, они должны были подать сигнал, если человек попытается встать или что-то сделать.

Я внимательно смотрел на опущенную светловолосую голову. Уши были немного похожи на наши, только короткие и округлые, волосы на вид – чистые и довольно мягкие. Кожа тоже светлая, даже бледная, будто он практически никогда не был на солнце. А вот на шее мой взгляд притянули странные черные углубления и отверстия. Кажется, в них блестел металл. Внимательнее присмотревшись, подобный блеск я заметил еще и вокруг левого глаза. Они вживляли что-то в свое тело? Брр… И выглядит, и звучит это довольно мерзко.

Пока занимался разглядыванием, человек вздрогнул и поднял голову, уставившись прямо на меня. Я был прав, вместо левой глазницы у него было какое-то устройство, сейчас тоже поврежденное, судя по осколкам прозрачного стекла. А вот правый глаз оказался ясным, голубым. И в нем не выражалось ничего, какое-то тупое равнодушие, будто он смотрит на мелкую назойливую букашку, которую можно раздавить сапогом или пройти мимо – ничего не изменится.

Полог палатки качнулся, впуская внутрь прохладный весенний сквозняк и разгоняя тяжелый застоявшийся воздух. На пороге стоял учитель Светлен. Выглядел он изнуренным: дорожная мантия покрылась слоем серой пыли, светлые волосы растрепались, под глазами залегли глубокие тени. Но едва его взгляд скользнул по мне, строгое лицо наставника дрогнуло и осветилось теплой улыбкой.

– Живой, Пчелка, – негромко, но с огромным облегчением выдохнул менталист, быстро сокращая расстояние между нами.

Он положил узкую ладонь мне на плечо и слегка прижал к себе, успокаивая. От этого простого жеста, от знакомого запаха сушеной мяты и черничного чая, исходящего от его одежды, внутри у меня наконец улегся тот удушливый ком, что мешал дышать в последние дни.

– Живой, учитель, – прошептал я, чувствуя, как глупая влага подступает к глазам. – Только пчелы… мои пчелы…

– Мы вырастим новые семьи, маленький Рой, – мягко пообещал он, легонько потрепав меня по затылку. – Главное, что ты уцелел.

Светлен повернулся к пленнику. Тот продолжал сидеть неподвижно, но его голубой глаз теперь сощурился, отслеживая каждое движение вошедшего эльфа. Учитель сделал шаг вперед, внимательно всматриваясь в бледное лицо чужака, и долго молчал, словно читал невидимую книгу, написанную на чужом лице, а затем тихо вздохнул:

– Напоите его. Мы же не бездушные.

Я растерянно оглянулся. У входа, придерживая тяжелый полог, замер огромный Боромир, вызвавшийся стоять в карауле. Одно его плечо было туго забинтовано и распространяло вокруг резкий запах целебных трав – последствие атаки человеческого солдата в последнем бою. Услышав слова менталиста, он озадаченно поскреб когтистой лапой затылок, отчего его круглые уши забавно прижались к макушке.

– Э-э… мастер Светлен, вы уверены? – пробасил верзила, косясь на пленного с явным подозрением. – Эта тварь, когда ее волокли сюда, зубами пыталась вцепиться в сапог Брумгара. Мало ли, какая у них там зараза в слюне. Вдруг укусит?

– Не укусит, – успокаивающе улыбнулся Светлен. – Он связан крепко, да и силами истощен. Принеси воды, Боромир.

Зверолюд шумно вздохнул, ушел на мгновение и вернулся с увесистой глиняной кружкой, до краев наполненной ключевой водой. Его приближение к пленнику выглядело чрезвычайно комично. Великан, способный одним ударом лапы свалить молодого кабана, подкрадывался к связанному человеку мелкими, осторожными шажками, словно перед ним лежал спящий дракон. Боромир вытянул руку с кружкой на максимальную длину, а сам изогнулся всем телом назад, держа лицо как можно дальше от чужака. Свободную левую лапу с полувыпущенными когтями он держал наготове, собираясь защищаться в случае внезапного нападения.

– Тихо, тихо, пришелец… – вполголоса, наставительно ворчал бурошкур. – Без глупостей мне тут. Я просто даю попить. Попробуешь цапнуть – пришибу случайно, понял?

Пленник замер. Его единственный голубой глаз уставился на протянутую посуду, а затем медленно переместился на лицо Боромира. За ледяной маской тупого равнодушия на долю секунды проступило глубочайшее изумление. Человек явно ожидал от захвативших его существ чего угодно: допроса с пристрастием, ударов, издевательств, – но только не заботы о своей жажде. В его взгляде вспыхнуло острое недоверие, он замер, выжидая подвоха и не решаясь потянуться к воде.

– Ну же, пей, пока я добрый, – поторопил Боромир, осторожно придвигая край кружки к его губам, но по-прежнему держась на безопасном расстоянии.

Человек помедлил, шумно втянул воздух носом, а затем прильнул к глиняному краю. Он пил жадно, захлебываясь и дергая кадыком, а вода струйками текла по его подбородку, пачкая бледную шею возле металлических гнезд. Боромир при этом едва заметно вздрагивал при каждом глотке чужака, готовый в любую секунду отпрянуть назад.

Когда кружка опустела, человек откинул голову, тяжело дыша. На мгновение в его уцелевшем глазу промелькнуло что-то похожее на признательность, но маска безразличия тут же вернулась на место. И все же прежней уверенности в его взгляде уже не было.

– Первый человек за сотни лет, – задумчиво произнес Светлен и удобно сел на циновку в углу. – Мне нужно подготовиться. Элранд, собери ваш Совет через пару часов. Посмотрим, что скрывает его разум.

И спокойно закрыл глаза, не обращая внимания на сверлящего его взглядом пленника. Кажется, тот начал что-то понимать о моем учителе. Что же, для него это все равно ничего не изменит – нам нужна информация из его головы.

* * *

Не смотря на собравшуюся толпу, в палатке все так же царила тяжелая тишина. Все командиры напряженно следили за Светленом, когда тот спокойно поднялся, взял табурет и уселся напротив человека. Пара магов поддержки, не проронив ни звука, возвели вокруг него защитный барьер, что было необходимо для безопасности лагеря: если вдруг что-то пойдет не так, ментальным откатом может накрыть всех в достаточно большом радиусе. А мы не в том положении, чтобы вредить своей же армии.

Глаза расслабленного Светлена подернулись золотистой дымкой, а затем он положил узкую ладонь на лоб пленного. Тот судорожно дернулся, его явно напугали непонятные действия сидящего напротив существа, но магические путы держали крепко. Так что учитель лишь подался вперед, устанавливая связь, и замер.

Прошла напряженная минута. Светлен вздрогнул всем телом, но руку не отнял, продолжая сеанс считывания сознания. Кто-то нервно застучал ногой по полу – кажется, Брумгар. На него тут же со всех сторон зашикали, и непоседливый гном обиженно запустил пальцы в свою бороду, путая косички.

Спустя еще несколько минут лицо Светлена побледнело. Он убрал руку от пленника и как-то поспешно встал и сделал шаг в сторону, тяжело дыша. Его подхватил под руку Ветролесь, заметив, что учитель заметно пошатнулся. Старший гоблин, подскочив, протянул фляжку с водой, чем заслужил слабую улыбку и благодарный кивок.

– Ну, что ты увидел? – нетерпение Торнваля читалось на его лице. И Гриме, который вопросительно угукнул и хлопнул крыльями.

Светлен снова сел на свою циновку, напился воды и с облегчением вздохнул. Затем поднял взгляд, медленно обводя им всех собравшихся здесь.

– Это так… Сложно и странно. Я лучше покажу вам.

Он утер со лба выступившую испарину и медленно поднял руки. Его тонкие пальцы начали ткать в воздухе тончайшую, едва различимую сеть из серебристых и золотых нитей маны.

Я тут же почувствовал, как в висках закололо тысячей мелких иголочек. В голове зашумело, а на языке явственно проступил прохладный привкус сушеной мяты – неизменный след ментального вмешательства учителя. Вокруг замерли командиры. Торнваль напрягся, подавшись вперед, а филин на его плече недовольно нахохлился, уставившись круглыми желтыми глазами в пустоту.

Сеть маны соприкоснулась с головами присутствующих, и реальность палатки вдруг подернулась зыбкой дымкой. Вместо бревенчатых стен и кожаных пологов в сознании каждого вспыхнули чужие, рваные и угловатые образы, лишенные привычных красок природы.

Перед глазами проступил плоский, неестественно светящийся кусок стекла. На нем тускло мерцала карта нашего Мира, но лишенная жизни – ее разбивали на ровные квадратные зоны тусклые сетки. Над лесами и горами висели непонятные знаки, мигающие надписи на чужом наречии и бегущие цифры.

Голос Светлена раздался прямо в мыслях, звуча глухо и натянуто:

– Они видят нашу землю мертвой. Для них весь наш Мир – всего лишь размеченная площадка, которую они называют странным словом… «локация». Просто место для выполнения поручений.

Картина сменилась. Возник отряд эльфийских магов и зверолюдов, замерших в боевом строю. Но над головой каждого воина плыли длинные полоски – зеленые, желтые и багрово-красные, рядом с которыми мерцали угловатые символы.

– Они измеряют наши жизни, – ментальный голос учителя дрогнул от отвращения. – Сила, здоровье, дыхание духа – все это для них лишь полоса под названием «хэпэ». Мера уязвимости. А наши способности и врожденный дар они называют «левелом». Уровнем опасности. Чем выше эти цифры, тем больше у них азарта.

Вспыхнул новый образ. Грубые металлические перчатки человека сжимали кусок неориновой руды. Фиолетовые грани священного минерала тускло поблескивали, а над ними всплывали светящиеся надписи, которые Светлен переводил медленно, спотыкаясь на диких звуках чужого наречия:

– Редкий ресурс. Так они зовут плоть нашей земли. И пишут, что он дает им «опыт плюс пятьсот». Опыт – это не мудрость прожитых лет. Это невидимая награда, сила, которую они копят за наши убийства. А еще они используют руду для какого-то «крафта» – так они называют ковку и переделку своих доспехов.

Последнее видение оказалось самым четким. Огромный стальной портал, изрыгающий мертвенный свет. Возле него толпились люди, снявшие шлемы. Они громко смеялись, хлопали друг друга по наплечникам и хвастались, тыча пальцами в светящиеся пластины на запястьях.

– «Я первый выбил легендарный дроп», – Светлен с трудом проговаривал уродливые слова. – «Эта локация – легкий фарм. Энписи слабые, но их много»…

Золотые нити связи натянулись до предела, транслируя горькое, ледяное понимание менталиста:

– «Энписи». В их разуме это слово означает бездушных кукол. Манекены. Чучела, созданные их невидимым творцом лишь для того, чтобы заполнить пустоту и изображать толпу. Наша магия, наши жизни – всего лишь «лут», трофеи, которые можно срезать с остывающих тел и сложить в сумки. А наши святыни и места силы – «точки фарма», места, куда они намерены приходить регулярно, как на покос, чтобы собирать добычу. Мы для них «мобы» – просто дикие звери, созданные ради их забавы и тренировок.

Видение резко схлопнулось. Серебряные нити рассыпались искрами угасающей маны.

В палатке воцарилась тяжелая, удушливая тишина. Слышно было только, как хрипло дышит Светлен, массируя пальцами бледные виски. Вдруг Брумгар с силой опустил пудовый кулак на деревянный стол, отчего толстая дубовая столешница жалобно застонала и треснула посередине, перья и каменные маркеры с тихим стуком покатились по полу.

– Шатхс! – взревел гном, и его седые косички на бороде воинственно затряслись. – Мы для них – «мобы»?! Охотничья дичь для сопливых выскочек?!

Каргош медленно закрыл свой единственный глаз, его губы беззвучно зашептали древнюю орочью молитву предкам, а костяные подвески на посохе мелко задрожали. Рагнар промолчал, но его ладонь так сильно сжала рукоять меча на поясе, что кожа на пальцах побелела. Командир Торнваль стоял неподвижно, словно каменное изваяние. Только Грим на его плече вновь расправил крылья и издал резкий, пронзительный клекот, похожий на горький, издевательский смех.

К моему горлу подкатила тошнота. Золотистый гул Роя в груди испуганно замер, съежившись. Я вспомнил недавний бой в ущелье: методичность черных пехотинцев и безразличие в их глазах. В них не было ярости, не было жажды мести или боевого безумия. Они просто выполняли «квест» – обычное поручение, работу по очистке территории от мешающих манекенов.

Я медленно повернул голову и посмотрел на пленного человека. Тот сидел в углу, тупо уставившись своим единственным голубым глазом на рассерженных командиров Совета. В его взгляде не отражалось страха перед пытками или смертью. Чужак ждал. Возможно, он думал, что это просто неудачное «пэвэпэ» – проигранная дуэль в чужой локации. И ждал, когда его наконец добьют, чтобы вернуться обратно к своему порталу – «респавниться».

Но реальность была совсем иной, чего этот пришелец не мог понять своим ограниченным разумом. Если их убить здесь, они не вернутся. Для них это настоящая, окончательная смерть. Для людей это просто игра. Но для этого Мира их игра оборачивалась войной на полное уничтожение.

Торнваль медленно поднял голову, и его серые глаза сверкнули холодным стальным блеском:

– Совет продолжится. Нам нужна совсем другая стратегия.

* * *

Я вышел из палатки уже поздним вечером, когда луна расположилась довольно высоко, а звезды мирно перемигивались в темном небе. Если смотреть только наверх и выбросить из головы мысли, то может показаться, что вокруг все так же царит покой. Однако расслабиться нам все равно не дадут. Заигравшиеся люди могут прекратить все вокруг в бесплодную пустыню, если их не остановить. Но скольких еще мы можем потерять на этой войне за Мир?..

От мрачных размышлений меня отвлекло присутствие Ардаля. Он стоял в углу, куда не доставал свет факелов, и по недавно появившейся привычке перекатывал в пальцах гладкий камешек. Я сначала почувствовал запах полевых цветов и свежевспаханной земли, а уже потом увидел фигуру в тени. Ноктиону я рад в любой ситуации, потому без колебаний подошел к нему.

– Я слышал и видел информацию с допроса, – отстраненно проговорил он, следя взглядом за гладкой галькой. – Светлен транслировал на весь Совет, а я все это время был здесь.

Я лишь молча кивнул. Было понятно, что аристократ разделяет и мои, и общие чувства по отношению к тому, что мы узнали. А он, тем временем, так же ровно продолжил:

– Торнваль предложил мне присоединиться к твоей команде на постоянной основе. Сказал, моя магия земли может помочь на поле боя против людей с их мерзкими творениями.

В душе заискрилась легкая радость. Что может быть лучше, чем сражаться бок о бок с виртуозным магом земли? Конечно же, когда он еще и твой близкий друг. Но я все же на всякий случай осторожно спросил:

– И ты согласился? Сам видел, это слишком опасно.

– А ты думал, я могу отказаться? – Ардаль усмехнулся, посмотрев на меня. – Ты мой друг. И это война, которую нельзя проиграть. Цена поражения слишком высока.

Я зеркально усмехнулся в ответ. Как всегда, он прав во всем. Так что вместе мы пошли к палаткам разведотряда, от которых уже тянуло чем-то мясным и очень вкусным. Как обычно, ужинали всей компанией, отдавая должное кулинарным способностям Хельги. Присоединение Ардаля восприняли тепло, ведь мы не раз уже все вместе проходили тренировки и бои.

– Значит, нас теперь пятеро, – проговорила медведица, осторожно держа в ладонях свою тарелку с дымящейся похлебкой.

– Шестеро! – Боромир не преминул с ней поспорить. – Ты, сестрица, забыла про Шухера!

Грок, предпочитающий жареное на костре мясо, фыркнул с полным ртом:

– Воркотун не боец, мохнатый.

– Шухер – боевой дух гор. Он боец еще побольше нас с тобой.

К здоровяку, продолжающему защищать воркотуна, подкатился черный шарик и умильно заурчал, выпрашивая что-нибудь сладенькое и вызывая дружный негромкий смех. Шухер был в своем репертуаре: раз его хвалят, то обязательно покормят. А покушать этот меховой прохвост любил даже больше посиделок на руках у Хельги.

И на самом деле, наш маленький друг не был бесполезен. Шухер не подходил к человеческим машинам близко, в открытом бою он становился почти беспомощен: земля под ногами союзников была слишком рыхлой, а чужой металл не слушал его приказов. Зато всякий раз, когда люди трогали корни, тоннели или древние камни, маленький дух первым поднимал голову и предупреждал об опасности.

Звезды продолжали хитро перемигиваться между собой и с костром, который сейчас мягко согревал нас. Внутри меня тихо гудел Рой, все еще неполный – три с половиной тысячи маленьких золотых искр. Так много и так мало… Но я готов отдать их все, если это спасет Мир и тех, кто мне дорог.

Мне вспомнился Совет рас, где все пришли к общему согласию и перемирию во имя общей цели. Гномы и карлики, который трудятся день и ночь, чтобы перековать неорин в защиту для нас всех. Орки, которые, несмотря на распри, первые пришли с предупреждением, и приложили все свои силы для подготовки армии. Зверолюды своей магией открыли тайные тропы, а еще окутали лагерь каким-то домашним уютом, в котором даже обычный сон становится целебным. Тролли принесли к нам мудрость и непоколебимость гор, укрепили нас силой своего духа. И, конечно, маленькие проныры – гоблины, умудряются быть везде, тащат все подряд, сплетничают и дразнятся и все же – трудятся во имя общего блага.

Я окинул взглядом ребят – свою команду, которая стала больше, чем просто отрядом, и тепло улыбнулся. Мы все живые существа, у которых есть надежды и страхи, выбор, честь и любовь. Мы не какие-то игровые персонажи, как считают пришедшие сюда люди со страшным оружием. И если проиграем, то здесь не остается ничего, кроме холодной мертвой пустоты. Поэтому мы обязаны победить – не для славы, а чтобы остаться реальными.