Текст книги "Если б эльфы были пчелами... (СИ)"

Автор книги: Виктория Кравцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Глава 20. Как правильно склеивать многообещающие союзы

Воцарилась звенящая тишина, не нарушаемая даже завыванием ветра. Все ошарашенно уставились на орка, а тот продолжал указывать на меня:

– Слабак, что прячется в рое, видит сны и пищит о кошмарах, не может быть настоящим воином! Пусть докажет, что его место в этой армии! Или пусть уходит назад, к своим ульям!

Каргош нахмурился, но останавливать знаменосца не стал. Это был вызов по орочьим традициям, публичный и честный. Остановить его – значит опозорить Грока. Рядом со мной напряглась Хельга, а Боромир глухо зарычал, так что теперь мне пришлось положить руку на его плечо, придерживая. Командир Торнваль взглянул на меня вопросительно и стало понятно: решать только мне.

Мое сердце снова быстро колотилось от волнения. Хотелось заявить, что я не воин, а разведчик, и отказаться от боя с заведомого опасным соперником. Но было очевидно, что если отступлю, мой авторитет в глазах орков и остальных рас рухнет. Да и не только мой – всех тех, кто сегодня говорил о предзнаменованиях и пророческих снах. Значит, от моего ответа зависит судьба только что созданного союза. Я поднял руку в знак согласия:

– Я принимаю вызов. Завтра на рассвете, в этом же месте.

В ответ Грок оскалил клыки и кивнул уже с уважением. Теперь я понял, что для орка это не личная вражда, а проверка. Орки уважают только силу, и знаменосец хочет убедиться, что необычный «эльф-пчела» достоин их союза. По толпе уже знакомо пробежали шепотки, потом уже все начали переговариваться в голос. Я различил восторженное пищание гоблинов:

– Пчелка против здоровяка-орка! Да орчина его раздавит! Парни, надо того, тут заночевать и утром занять лучшие места, по-любому!

Как ни странно, их поддержали эльфы-капюшонники. Вот чего не ожидал от них, так это кооператива с мелкими зелеными пронырами. Но все остальные тоже решили остаться и разбить на ночь шатры в округе. Орки тоже шумели, переговариваясь и делая ставки между собой, в голос похохатывая. А Зарка оттащила напыщенного от момента Грока и зашипела:

– Ты зачем лезешь, дубина?! Мы тут союз только что заключили, а ты!..

На что мой будущий противник пожал плечами:

– Я назвал слабое место слабым. Разве это не честно?

Подошел Каргош и внимательно меня осмотрел, кивая каким-то своим мыслям. Затем тряхнул тотемом, так что перестук костей и камней заглушил на мгновение окружающий шум и обратился ко мне, без злобы, даже как-то по-отечески:

– Грок молод и глуп, но честен. Он хочет проверить, выдержишь ли ты опасность, Пчела. Бой не должен стать убийством. Постарайся и победишь.

– Да я просто выбью из него трусость! – Грок непочтительно влез в монолог шамана, получил подзатыльник от Зарки, но упорно продолжил: – Если вместе с трусостью выбьется пара зубов, духи нас рассудят.

Тут уже вмешался Боромир, что все больше свирепел от наглости знаменосца:

– Я первый вассал Великого Пчеловода, и готов принять удар на себя!

Тут уже Грок внимательно осмотрел медведя, который был выше и шире его раза в полтора, да еще и в доспехах. И это еще Боромир не в полной боевой форме. Кажется, орк это понял и с сомнением пробормотал:

– Ты большой.

– Да, это обычно замечают.

– Но не настолько, чтобы я отказался от боя с тобой.

– Так, хватит, разошлись! – Тут уже вмешалась Хельга, оттаскивая брата за ухо. – Не хватало нам тут лишних драк.

Грока аналогичным образом утащила Зарка. То ли они тоже родственники, то ли девушка старше и главнее этого задиры. Неподалеку я услышал обрывок разговора между магистром Аллори и командиром Торнвалем:

– …только несколько минут, а союзники уже собираются расквасить друг другу носы.

– Что поделать, друг мой, такова древняя дипломатия.

Кажется, эти двое спелись, что может грозить мне какими-нибудь неприятностями во благо. Так что, озадаченно почесав в затылке, я отправился за нашей делегацией, помогать разбивать лагерь. Завтра я должен победить ради доверия орков к союзу и ко мне лично.

* * *

Чернильно-черную густую ночь разгоняли десятки костров, вокруг которых собрались те, кто решил поглазеть на поединок с утра. Кажется, только тролли ушли в горы, равнодушные к подобным спорам и зрелищам. Орки, по всей видимости, нарочно разместились подальше от нас, так что мы с Гроком не могли случайно пересечься. Оно и к лучшему.

Нам с медведями удалось разместить свой костер с самого краю: с одной стороны частые огни перемигивались с крупными звездами на темном небе, а с другой раскинулась бескрайняя степь, где начинались владения орков. При этом чуть левее еще виднелись родные нам леса, а за ними – холмы зверолюдов. Да, еще тысячелетия назад место сбора Совета рас расположилось так, чтобы любой мог до него добраться.

Здесь было достаточно места для тренировки. Хельга предложила мне помощь с отработкой уклонений и быстрой смены формы, так что теперь в меня летели камушки, ноги подсекали корни, а Шухер, азартно попискивая, даже пару раз раскрывал подо мной щели в земле. Мелкий паршивец! Боромир, все еще хмурый, периодически ныл:

– Элранд, может все-таки того, я сам этого клыкастого прихлопну? А то чего он нарывается…

Но на уговоры я не поддавался. Это был вопрос моей чести и сохранения договоренностей. А поздней ночью вернулся Ардаль, донельзя изможденный. Он еще до конца совета отправился вместе с кем-то из гномов и зверолюдов, чтобы еще раз исследовать вибрации и укрепить те древние тоннели. Все, что я рассказывал, подтвердилось: ритм оказался не природным, и этот сигнал из глубины нес на себе следы чужой магии. Как почувствовали зверолюды, духи природы избегали этого места и упорно не хотели о нем говорить, что настораживало. А теперь друг, перемазанный каменной пылью, громко возмущался:

– Я оставил тебя одного всего на несколько часов, а ты уже вызвал войну с орками! Вы там улей не поделили, что ли?

– Да никого я не вызывал, они сами меня вызвали!

Ардаль обреченно вздохнул, взъерошил свои волосы и сделал вывод:

– Это даже хуже. Значит, ты стал важной фигурой в этих политических игрищах.

В итоге он присоединился к тренировке и предложил использовать силу порывистого Грока против него самого.

– Смотри, я подниму земляные валы по краю круга, вроде как защитные границы. А тебе ни в коем случае нельзя уходить по прямой! Он будет широко замахиваться топором и не особо следить за ногами. Уворачивайся, уходи вбок, пусть этот верзила спотыкается.

Когда мы, уставшие, но довольные друг другом, доползли до палатки и рухнули на лежаки, Ардаль шепотом мне напомнил:

– В поединках ты всегда замечал лишнее движение противника и обращал в свою пользу. Так используй это завтра! Ты победишь, я в тебе уверен, Пчелка.

* * *

Роса еще не успела сойти с холодных камней, а небо только осветилось первыми лучами восходящего светила, когда амфитеатр наполнился шумом собравшейся толпы. И куда делся вчерашний пафос величайшего на многие века события? Сейчас все эти важные шишки собрались, чтобы поглазеть на то, как я буду бить орка. Или он меня.

Эльфы-капюшонники старались отодвинуться подальше от шумных орков, гномы степенно разглаживали бороды, беседуя с карликами, зверолюды шумели не меньше орков, о чем-то споря. Вездесущие гоблины то и дело мелькали под ногами, продавая горячие лепешки всем желающим, а один прятал от моих глаз дощечку со столбиком цифр. Кажется, вновь на меня делали ставки. Я даже привык.

Я поймал ободряющий взгляд командира Торнваля, который расположился на самом удачном месте вместе с Каргошем, Брунхильдом, Брумгаром и львицей, имени которой я до сих пор не мог вспомнить. Ардаль стоял чуть в стороне от всех, перекатывая в руках мелкий речной камешек. Его лицо, еще серое после ночных работ в тоннелях, было очень сосредоточенным.

– Главное, не суйся на пролом, Элранд, – проговорил он, глядя в сторону. – Степной орк – это тебе не деревянный манекен на тренировках у Граммса. Уклоняйся. Постоянно размахивая своей оглоблей, эта махина выдохнется быстрее.

Грок вышел на середину круга, легко поигрывая огромным обоюдоострым топором, размером едва ли не с меня. Из доспехов на нем красовался лишь потертый кожаный нагрудник, густо украшенный костяными амулетами, да виднелся подол тканевой туники желтого цвета с красным шитьем – в цвет знамени, что орк держал вчера с гордым видом. Широкая клыкастая физиономия знаменосца расплылась в предвкушающей ухмылке.

– Эльф-пчела! – Грок закинул оружие на плечо. – Сегодня я узнаю, жужжишь ты от страха или потому, что так устроен.

– Лучше смотри под ноги, – я повел плечами, настраиваясь на внутренний гул Роя.

Мой противник хохотнул, поигрывая мышцами:

– Под ногами камень, – легкий пинок носком сапога по мелким камешкам и пыли. – Я его вижу.

– Тогда у тебя уже есть надежда на успех.

Вперед вышел Каргош, стукнув посохом по древней арене. Камень отозвался легким эхом, будто откликнувшись на силу шамана. Это и перестук костяных подвесок заставил замолчать гомонящую толпу.

– Правила простые, – прорычал старый орк, обводя нас цепким взглядом единственного глаза. – Победа присуждается после обездвиживания противника или признания поражения. Смертельные удары запрещены. Если кто-то забудется – я остановлю бой лично.

Грок ударил себя кулаком в грудь и глухо зарычал. Поединок начался.

Орк рванул с места с неожиданной для его габаритов прытью. Тяжелый топор рассек воздух сверху вниз, высекая сталью искры из камня точно в том месте, где я стоял. Тренировки даром не прошли, и в форму Пчелы я перешел за мгновение, тут же поймав крыльями восходящие потоки прохладного ветра и взлетев в воздух. Зрение дрогнуло, распадаясь на множество фасеточных сегментов. Но меня все же зацепило гранитными осколками, чиркнувшими по хитину. Грок задрал голову и хищно оскалился, делая еще один широкий замах топором с разворотом:

– Хорошо летаешь, насекомое!

– Спасибо. Ты хорошо промахиваешься.

Но знаменосец оказался куда хитрее, чем казался на первый взгляд. Вместо того чтобы бессмысленно махать оружием в воздухе, он принялся с силой колотить обухом по каменным плитам. Ущелье наполнилось гулким грохотом, а из-под его сапог взметнулись плотные облака серой каменной пыли и песка. Густая взвесь мгновенно забила фасеточные глаза, лишая нормального обзора. А Грок, ориентируясь по басовитому жужжанию, уже заносил топор для нового удара.

Пришлось использовать проверенный козырь.

Мир вокруг меня мгновенно распался. На долю секунды разум захлестнула ледяная волна паники, но я упрямо удержал целостность сознания. Четыре с половиной тысячи крошечных золотистых тел заполнили пространство площадки. Теперь я видел арену со всех сторон одновременно. Грок замахнулся, лезвие его топора пронеслось сквозь золотистое облако. Несколько пчел упали безжизненными тельцами на камни. В груди отозвалось резкой, щемящей болью – потеря каждой частицы роя ощущалась как укол прямо в душу.

Орки на трибунах одобрительно взвыли. Грим на плече командира возмущенно захлопал крыльями, а сам Торнваль недовольно поморщился:

– У дикарей весьма странное представление о дружеских спаррингах.

Рой плотным облаком облепил голову Грока. Пчелы лезли ему в глаза, забивали ноздри, путались в жестких черных волосах. Орк яростно отплевывался, пытаясь отмахнуться свободной рукой и вслепую вращая топор вокруг себя.

– Где ты, мелкая облачная пакость?!

– Вокруг, – отозвался гулом мой голос сразу из сотен жужжащих глоток.

Грок в ярости топнул ногой, посылая по каменным плитам короткую ударную волну. Вибрация сильно ударила по летучим помощницам, заставляя отступить. Силой воли преодолев накатывающее головокружение, я оставил часть Роя крутиться в поле зрения противника, а несколько пчел завел ему за спину. Одна слаженная мысль – и они одновременно впили жала в незащищенное плечо орка, прямо под шов туники. Благодаря тому, что я смог преобразовать направление зубчиков жала, ни одно не застряло в коже, и ни одна пчела не пострадала. Магический разряд обжег все мое существо и я едва подавил желание собраться обратно в устойчивую форму. Однако моя атака возымела действие – Грок глухо зарычал, его левая рука безвольно повисла плетью, моментально онемев.

– Пчелы после такого умирают! – прохрипел он, перехватывая тяжелое топорище одной правой рукой.

– Я не совсем пчела.

– Очень удобно. Кусаться умеешь, а умирать – нет.

С трибун донесся громогласный хохот Боромира:

– Элранд вообще редко умирает по расписанию!

Хельга наградила брата увесистым тычком под ребра, заставляя замолкнуть, но сама при этом едва сдерживала улыбку.

Даже с одной рукой Грок оставался крайне опасным. Он бешено вращал топор, не подпуская меня близко. Рой кружил по краям площадки, выискивая уязвимые места. И тут я заметил, что Ардаль, непринужденно прислонившись к валуну у края арены, слегка шевелит пальцами левой руки.

Вдоль условной границы круга бесшумно поднялись невысокие земляные валы. Невидимые для посторонних защитные границы заставили Грока сузить траекторию движений. Орк попытался сделать шаг назад, но уперся пяткой в свежую насыпь и грязно выругался на своем рычащем наречии, поминая ленивых духов и чью-то неудачную родословную.

Это был мой шанс. Спланировав роем вниз, я активировал медовые зобы и щедро выплюнул густую и очень клейкую струю прямо под сапоги знаменосцу и на рукоять его оружия. Грок попытался рвануть топор на себя для очередного замаха, но его пальцы, до этого крепко сжатые, намертво увязли в сладкой патоке, и рукоять выскользнула. Попытавшись переступить ногами, он окончательно потерял равновесие на липких плитах и с грохотом повалился на одно колено. Которое тоже прилипло.

– Надо же, – весело хмыкнул Ардаль, прекращая плетение. – Мед впервые оказался сильнее орочьей стали.

Грок яростно дергал прилипший сапог, но плотная гранитная крошка вместе со сладкой жижей держала намертво. Левая рука все еще безвольно висела плетью, а топор сиротливо валялся в стороне.

– Орки не сдаются! – прорычал он, тяжело дыша.

– Орки еще и думают, – Каргош неторопливо подошел к сыну и положил широкую ладонь ему на макушку. – Бой окончен. Ты обездвижен, Грок.

Поверженный воин обреченно вздохнул:

– Я не сдался. Я просто временно перестал побеждать. Так и быть, эльф-пчела, сегодня ты меня обошел.

Шаман поднял посох вверх, объявляя победителя. Я собрался в форму Пчелы, так как штаны и тунику потерял где-то на краю арены. Амфитеатр взорвался радостным гулом. Гоблины радостно прыгали, считая заработанную мелочь, гномы и карлики, громко ухая и крякая, хлопали друг друга по плечам. Эльфы скандировали что-то одобрительное, кроме капюшонников – те сдержанно хлопали и о чем-то переговаривались. Зверолюды и орки бурно общались между собой, кажется, обсуждая детали прошедшего боя. И теперь даже непонятно, кто за кого болел.

Зарка подбежала к Гроку и высыпала ему под ноги что-то, напоминающее смесь золы и сушеных трав, в которую медовый клей быстро впитался. Знаменосец с облегчением поднялся на ноги, размял все еще онемевшее плечо и с ухмылкой подошел ко мне, протягивая здоровую руку:

– Ты маленький, хитрый и жалящий. Я большой, сильный и красиво падаю. Вместе мы будем страшными для всех. Давай работать в команде, Пчела?

– Вообще-то, у нас уже есть один такой медведь, – напомнил подошедший Ардаль и кивнул на Боромира.

– Тогда будем двумя большими! – невозмутимость Грока было сложно пробить.

К нам неторопливо подошел командир Торнваль и окинул орка суровым взглядом:

– Раз хочешь в команду к Талонсу, принимаю тебя на испытательный срок, знаменосец. Но ты будешь выполнять все приказ без лишних разговоров.

– Если они не будут глупыми.

– Ох и договоришься ты у меня с такими условиями… – проворчал командир, направляясь к Каргошу. Видимо, договариваться о переводе.

Ардаль хлопнул меня по плечу, помогая стряхнуть остатки хитина. Лицо друга вновь стало озабоченным:

– Рад за тебя, Пчелка. Но мне нужно возвращаться к тоннелям. Гномы бьют тревогу, подземные вибрации только усиливаются. Эти артефакты в руинах… боюсь, прорыв случится гораздо раньше, чем мы рассчитывали.

– Не пропадай снова.

– Тогда не вызывай на поединок каждого, кто посмотрит на тебя тяжелее обычного.

– Я и не вызывал!

– Поэтому я и успел прийти на помощь.

* * *

К вечеру лагерь наполнился одуряющими ароматами жареного мяса и дыма от огромных костров. Делегации устроили общий пир в честь заключенного союза. Грок притащил из леса упитанного кабана, Боромир обозвал добычу «заморышем» и почти нарвался на поединок, за что оба тут же были припрятаны суровой Хельгой к разделке туши.

У огня велись неспешные разговоры. Ардаль под общий хохот вспоминал, как в детстве случайно поднял земляной вал вместе с огородом неподалеку, после чего морковь еще неделю росла на соломенной крыше. Грок пытался обучить меня орочьему боевому кличу, а я наглядно демонстрировал, почему не стоит ловить диких пчел ладонью. Этот клыкастый еще и заявил, что у меня неправильные пчелы и дают неправильный мед!

Закончилось тем, что рассерженные пчелы-гвардейцы перевернули ему на голову горшок, полный меда. Сам не понял, как у них это вышло, но серьезное выражение лица Грока с потеками меда на носу и щеках выглядело крайне забавно.

– Проверял я горшок. Горшок не выдержал, – проворчал Грок, стирая сладкую массу со щек под громогласный хохот всей компании.

Когда веселье утихло, уступая место уютной тишине, Хельга негромко произнесла:

– Чувствую себя частью настоящей команды.

– Да, – согласно улыбнулся я, глядя в пламя костра. – Наш отряд стал и для меня чем-то большим.

Грок протянул мне кусок жареного мяса на прутике:

– Ешь, Пчела. Команда, которая долго не ест, долго не живет.

Я с благодарностью принял угощение. Пчелы в роевнике гудели тихо и мирно. Ардаль потихоньку ускользнул в темноту, собираясь отправиться вновь к подземным лазам. И тут под нашими ногами раздался знакомый тяжелый гул. Камни амфитеатра едва заметно вздрогнули.

Тук. Тук. Тук. Пауза. Повтор.

Ритмичный холодный сигна из глубины.

Пламя костра заволновалось и тревожно качнулось, вытягивая на скалах длинные пугающие тени. У союза почти не осталось времени.

Глава 21. Черный осколок и треснувший небосвод

Шухер перестал ворковать и спрятался в капюшон Хельги. Мы беспокойно переглянулись между собой. Торваль увидел, что Ардаль собирается отправиться уйти один и поймал его практически на выходе. Другу всыпали по первое число за самонадеянность, зато он получил в нагрузку пару полусонных гномов и барсука из зверолюдов в роли охраны и тягловой силы. Я тоже хотел было отправиться с ним, но командир меня остановил:

– Если найдут что-то опасное или появятся люди, кто-то должен передать новости по лагерю. Так что будь здесь, Талонс.

Пришлось махнуть Ноктиону рукой, на что тот устало, но ободряюще улыбнулся и скрылся во тьме вместе с сопровождающими. А нам ничего не оставалось, как лечь спать, понадеявшись на дозорных. Ночь была тревожной. Казалось, что инородный звук становился все громче, и мой Рой на него постоянно реагировал тревожным гудением.

К полудню на каменную руническую табличку пришло сообщение: «Вибрации усиливаются. Следы свежие. Артефакты не трогать». И на этом связь оборвалась. Ардаль со своей подземной командой не вернулся ни к ужину, ни на следующий день. Это создало еще один повод для тревожности.

В нашем лагере наконец-то собрался совет командиров от всех рас. Я не присутствовал, но потом все равно объявили решение: по предварительным данным у нас около месяца на подготовку, и за это время всем предстоит организовать не только оборону от возможных атак противника, но и настоящую объединенную армию. После этого закрутился такой поток разных событий, что голова шла кругом.

Я быстро потерял счет дням в этой круговерти из кузнечного угара, свиста тренировочных клинков и вечной сырости. Наш некогда относительно тихий лагерь превратился в бурлящий муравейник, где водятся крайне воинственные насекомые. Сонное ущелье теперь застилал сизый дым от десятка наспех сложенных горнов. Карлики работали сутками, их закопченные, широкие в плечах фигуры без устали махали тяжелыми молотами, выковывая наконечники для орочьих копий и тяжелые болты для зверолюдских арбалетов.

Маги-стихийники работали тут же, помогая укрепить оружие. Стоило металлу раскалиться, как Лаэрон Тэльвир или Кайлон Арденсар тонкими пассами вплетали в остывающее железо искрящиеся нити маны. Воздушные контурные схемы делали стрелы бесшумными и очень быстрыми в полете, а огненные заставляли наконечники вспыхивать при ударе о цель.

Гномы очень неохотно делились неориновой рудой, постоянно ворчали, что этот священный минерал предназначен исключительно для общения с духами гор, а не для разбазаривания на нужды длинноухих хлыщей. Но под тяжелым взглядом командира Торнваля исправно отгружали фиолетовые светящиеся кристаллы из своих бездонных мешков.

Наших эльфийских магов гоняли по всем территориям. Все, кто освоил арканы в нужной степени, сначала в мыле прочесывали все дороги и более-менее пригодные места. Проходимые территории усеяли замысловатые магические ловушки, которые работали только на чужеродную сущность – этому научили друиды зверолюдов, что освоили умение «свой-чужой» благодаря животному чутью.

Еще было подготовлено множество укрытий с защитными куполами, под которыми расположились запасы продовольствия и медикаментов, чтобы любой отряд мог здесь подлечиться и восстановить силы. Пригодились даже разработанные нашими военными рунные знаки: вместе с гномами смогли создать рунические кнопки на деревьях, скалах и в земле, в особо расположенных тайниках, чтобы можно было моментально передать сообщение союзникам.

Объединенная армия рождалась частых в спорах, треске ломающихся щитов и звоне кружек. На северном краю лагеря орки проверяли на прочность свежевыстроенные каменные заслоны. Грок вместе с другими громилами с диким рыком швырял в гранитные плиты топоры, массивные тролли пытались повалить стены плечами, карлики тут же с руганью чинили поврежденную кладку, а гоблины споро утаскивали обломки камней, чтобы превратить их в детали новых метательных механизмов.

В итоге, кстати, тролли, насмотревшись на мучения карликов, прикатили откуда-то с гор громадные валуны, назвав их «нерушимым камнем». Хельга, которая как раз была неподалеку, с опасливым уважением сказала, что внутри ворочается что-то живое. Шухер подтвердил ее слова согласным писком и, кажется, даже пару раз топал к стене то ли поздороваться, то ли пообщаться с родичами.

Тем не менее, эти камни на самом деле смогли укрепить стены лагеря так, что тяжеловесные атаки не смогли уже вышибить из них ни одного осколка. Подозреваю, что неизвестные жильцы нерушимых булыжников смогли повлиять и на остальные материалы укрепления. Гоблины расстроились и пошли искать материалы в других местах.

Кстати, о мелких зеленых пронырах. Тирри – самый быстроногий заяц из разведки зверолюдов долго пытался понять, как коротконогие гоблины умудряются доставлять припасы с дальних застав быстрее его лучших ушастых гонцов. Я слышал обрывок короткого диалога, где заяц возмущенно вопил:

– Я пробежал с этим докладом сорок верст меньше, чем за час! А мне сказали, что вы уже все сообщили и отправили доставку! Как, клеща вам под хвост, вы это делаете?

А ему в ответ пропищал с достоинством мудрого гнома самый мелкий гоблин:

– А мы и не бегали. Мы просто договорились, вот.

– С кем?!

– Да со всеми.

Оказалось, что дело вовсе не в скорости коротких гоблинских лап. Эти маленькие пройдохи опутали все окрестности такой сетью тайных троп, соглашений с местными духами и взаимных долгов, что нужный мешок с сушеными травами или вяленым мясом оказывался в любом лагере еще до того, как заяц успевал навострить свои длинные уши.

Успевали они помогать даже злобно рыкающим оркам, что создавали передовой пост на гребне, нависшем над степью, где обучали союзников принципам тяжелого боя. Так как видения показали людей, закованных в странную броню, и их огромные машины, учились бить копьями и топорами по самым уязвимым местам противника: сочленения, дыхательные щели и глаза – либо то, что их заменяет. Такое впечатление, что атаковать нас будут уже не обычные двуногие смертные, а какие-то мутировавшие существа из кошмарных мифов.

Я наблюдал за тем, как магия и культура разных народов смешивается не в споре и боевых стычках, а в совместной работе. Да, у нас не было идеального единства: гномы вечно спорили с эльфами о рунах и арканах, орки нередко ставили под сомнения приказы и вечно имели на все свое мнение, зверолюды-хозяйственники, что следили за запасами, то и дело гонялись за пронырливыми-гоблинами воришками. Однако, союз не разваливался, а становился только крепче.

Нас с Бурошкурами тоже гоняли нещадно, заставляя тренироваться до потери сознания. Хельга теперь учила меня смотреть на поле боя по-новому.

– Твой Рой видит глазами каждой пчелы, Элранд, это хорошо, – говорила она, неторопливо помешивая булькающий котел с кашей, от которого веяло умопомрачительным ароматом лесной вербены. – Но ты упускаешь внутреннее течение жизненных потоков. Земля теплая, она дышит. Звери чувствуют, как подрагивает камень под тяжелым шагом, как меняется влажность воздуха перед ударом молнии. Попробуй слить свое зрение с дыханием горы.

Боромир заставлял меня тренировать удержание строя и прикрытие отступления. На тренировках на меня наваливались сразу по трое волколаков, и моей задачей было не улететь повыше под спасительные облака, а вовремя рассыпаться Роем, отвлечь нападающих липким медом и дать Боромиру возможность занять позицию для контрудара.

А еще я снова и снова тренировал переход от Роя к форме Пчелы и обратно, как самое спасительное свое умение. Здесь не должно быть задержки, и я повторял это, борясь с тошнотой от постоянной смены зрения и рассеянности сознания. Но к концу третьей недели контроль стал железным. Появилось и жесткое понимание ограничений: если на открытом воздухе я мог растянуть пчелиную сеть на сотню шагов, то в тесных подземных проходах радиус связи падал до жалких двадцати шагов. Камень глушил мысленный зов, пчелы терялись в темноте, и удерживать целостность сознания становилось по-настоящему больно.

Грок, принятый в наш отряд на испытательный срок, сразу же объявил себя моим личным телохранителем. Орк каждую свободную минуту ходил за мной по пятам, грозно поигрывая мышцами и укладывая тяжелую ладонь на рукоять топора при виде любого, кто смотрел в мою сторону слишком пристально. Это жутко бесило Боромира.

– Слышь, клыкастый, – проворчал как-то вечером Боромир, заслоняя меня своей широченной спиной. Медвежий оборотень выглядел в своих латах как монументальная железная скала. – Опекун у Великого Пчеловода уже есть. И он побольше тебя будет. Так что придержи свои боевые кличи для тренировочного плаца.

– Ты большой, – Грок смерил медведя оценивающим взглядом, оскалив желтые клыки в задиристой усмешке. – Но я прочнее. И двигаюсь быстрее. Если на Пчелу побегут люди, ты застрянешь в своих железках раньше, чем успеешь замахнуться.

– Да я тебя вместе с твоим топором в землю вколочу по самые уши! – Боромир угрожающе шагнул вперед, отчего под его сапогом хрустнул мелкий щебень, а лицо уже начало приобретать звериные черты.

– Попробуй, шерстяной!

Закончить спор они не успели. Из-за палатки бесшумным шагом выплыла Хельга. Темная коса медведицы гневно извивалась по спине, а в руках воительница держала два огромных свежеспиленных сосновых бревна, каждое величиной в хороший обхват.

– О, как раз двое бездельников прохлаждаются, – ровным, гулким басом произнесла она, бесцеремонно всучив по бревну каждому в руки. – На южных воротах заплот просел, гномы просили укрепить опоры. Несите. И чтоб до ужина я вашего рычания не слышала, иначе будете помогать гоблинам чистить отхожие места.

Грок и Боромир синхронно втянули головы в плечи, переглянулись и покраснели, но спорить с Хельгой не решились. Кряхтя под тяжестью сырого дерева, два огромных воина понуро поплелись в сторону ворот, умудряясь даже под весом сосновых стволов толкать друг друга плечами.

Я тихо рассмеялся, глядя им вслед. Мышцы спины приятно ныли после дневных полетов, желудок требовал сытного ужина, а под воротником куртки мерно и уютно жужжали мои маленькие защитницы. Лагерь вокруг нас разросся до размеров палаточного городка с высокими деревянными башнями и каменными укреплениями, над которыми гордо развевались флаги всех союзных рас. Мы стали сильнее, сплоченнее и наконец-то научились слушать друг друга.

Но каждый раз, когда я смотрел на темнеющий у края горизонта горный хребет, внутри просыпался знакомый холодный страх. Стены, которые мы так упорно возводили, строили вовсе не для защиты от горного обвала. И времени у нас оставалось все меньше.

Ардаль вышел из тоннелей спустя еще две недели и выглядел хуже покойника: весь серый и изможденный, с синяками под глазами и такими воспаленными веками, будто не спал последние несколько суток. Некогда сияющий аристократ был весь в каменной пыли, на щеке выступила кровь от мелкого пореза, а в руке был зажат обломок черного металла. К нему тут же бросились целители, что дежурили неподалеку, и пока поспешно сканировали состояние и залечивали мелкие раны, Ардаль поведал подошедшему командованию и всей остальной толпе, что собралась вокруг:

– Они активировались, – устало выдохнул он и показал осколок в руке. – Те артефакты… Мы не успели заблокировать. Кто-то запустил цепь, и, похоже, не отсюда. Руна пульсирует все чаще.

Да, на самом деле гул вибрации уже мало походил на мерный ритм, скорее он переходил в тихий рев. Не успел друг что-то еще объяснить, как меня будто окатило ледяной водой, пропитанной магией электричества. И тут же раздался голос с наблюдательной башни:

– Портал! Прямо над землями орков!

Послышалось гудение сигнальных рогов, в небе расцвели красные руны со значением «Тревога». Тролли у стены подняли головы к небу, прислушиваясь к разрываемой ткани Мира.

* * *

Орочий гребень встретил нас каменистой сыростью и тяжелым, давящим безмолвием. Торнваль молча вел за собой магов, Рагнар придерживал рвущихся в бой волков, а шаман Каргош высоко поднимал свой посох, увешанный костями и перьями. Грок впервые за все время нашего знакомства не скалился и не рвался вперед, только крепче сжимал рукоять топора. Мы с Хельгой, Боромиром и Ардалем держались плотной группой. Моя полосатая гвардия, почуяв неладное, испуганно забилась под воротник куртки и в висящий на спине роевник, транслируя в сознание зудящую, колючую тревогу.