Текст книги "Если б эльфы были пчелами... (СИ)"

Автор книги: Виктория Кравцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Глава 17. Кирка, руны и золотые крылья

Холод, слякоть под ногами, серое небо с тяжелыми тучами над головой, промозглый ветер, пробирающий под теплую одежду. И все это в середине лета, когда солнце должно заливать Мир теплом, так необходимым для праздника жизни, обычно царящего в любом уголке моих родных просторов. Однако вокруг будто царила осень. Пчелам, да и мне тоже, было грустно и неуютно в этой зябкой сырости, и все остальные вокруг ходили какие-то понурые. Даже, казалось, растения вокруг стали вялыми и пожухлыми на вид.

Никто не ожидал таких вывертов от погоды, случившихся почти через три недели после памятной мне первой тренировки в горном ущелье. С тех пор многое изменилось в нашей повседневности. Зверолюды теперь плотно слились с жизнью эльфийского лагеря.

Первые дни совместных тренировок все еще напоминали осторожное знакомство хищников у одного водопоя. Эльфы держались строгим строем и сыпали терминами, зверолюды – плечом к плечу и использовали инстинкты. Но уже к третьему дню стало ясно: если магия не мешает лапам, а лапы не ломают чары, получается нечто удивительно рабочее.

Командиры и наставники ходили довольные. Рыками, криками, а иногда и пинками наводили порядок. Расписание становилось все более строгим, хотя разносортный балаган все равно иногда прорывался.

Утром – марш. Эльфы учились идти быстрее, чем позволяют привычки, привитые в академии. Зверолюды – тише, чем хотелось бы их гордости.

Днем – тренировки. Эльфийские заклинания усиливались живыми таранами из мощных звериных плеч и поддержкой духов природы. Зверолюды учились ждать сигнала, а не бросаться сразу, сломя голову, сносить противника или пугать его громогласным рыком.

Все происходило сначала строго по команде, а потом уже стало отработанным до кристально идеальных операций. Учебные артефакты из неорина покрывались царапинами, грязью и взаимным уважением. Обращаться с ними научились даже самые твердолобые рядовые, распробовав преимущества магической поддержки волшебных кристаллов.

Фиолетовые минералы, вмонтированные в нарукавники и пояса, мерцали при перегрузках, фиксируя ошибки и защищая от случайных магических выбросов. Ардаль как-то рассказал мне, что такие штуки безумно дорогие. Неорин добывают только гномы, глубоко под горами, и каждый осколок проходит через руки мастера рун.

– Это не просто камень, – пояснил друг, крутя в пальцах свой тренировочный амулет. – Неорин запоминает магические узоры. Подстраивается под владельца. Чем дольше носишь, тем… ну, точнее работает. Настоящие боевые артефакты служат веками.

Я задумчиво покрутил собственный нарукавник. Тусклое фиолетовое мерцание успокаивало. Интересно, а гномы сами носят подобное? Или для них это обычная руда, вроде нашего дерева?

– Гномы торгуют неорином крайне скупо, – добавил Ардаль. – Для них это священный дар гор. Так что если когда увидишь у кого-то настоящий гномий артефакт, то знай: его либо заслужили, либо очень дорого купили.

Я кивнул, возвращая нарукавник на место. Жаль, что сам я пользоваться этими артефактами не могу: при превращении в Рой все, что на мне надето, остается на земле.

К концу первой недели Боромир перестал извиняться за каждый валун, запущенный не совсем туда, куда от него требовалось. Длинноухие маги перестали вздрагивать, когда он проходил мимо. Почти.

Хельга неожиданно стала связующим звеном для всех отрядов. Мудрая не по годам, по-женски мягкая и одновременно по-звериному резкая и грозная, она одинаково уверенно говорила с духами погоды, магами природы и ворчливыми зверолюдами, которым казалось, что магия слишком умная для честного боя. Где-то на четвертый день медведица совместных тренировок вернулась из очередного разведочного рейда с крайне довольным видом и… маленьким воркотуном.

Пушистый дух гор, размером с хорошо откормленного кота, сначала сидел у нее на плече, потом – в капюшоне, потом – в котле с кашей.

– Он сам пришел, – спокойно сказала Хельга, когда на нее и неведомую многим зверушку уставились оба лагеря, ожидая объяснений.

– Он воркотал, – добавила она, словно это все объясняло.

Ветролесь, слетев откуда-то с вершины бревенчатой стены, внимательно осмотрел пушистый шарик и, видимо, сочтя его безобидным, только цыкнул и вздохнул:

– Что ж… Формально, это не нарушение. Если не будет доставлять проблем, можешь оставить в качестве питомца.

И больше к этой теме не возвращался.

Я впервые смог спокойно рассмотреть воркотуна вблизи. Круглые глаза смотрели с любопытством, лапки переминались по плечу Хельги, оставляя едва заметные… царапины на камне ее амулета? Я присмотрелся внимательнее. Нет, не царапины. Крошечные бороздки, словно камень сам расступился перед коготками. Медведица заметила мой взгляд и улыбнулась:

– Воркотуны – духи молодые, но уже часть горы. Камень их слушается, пусть пока и в мелочах.

Шухер пискнул, будто соглашаясь, и попытался зарыться в капюшон Хельги. При этом его лапка случайно коснулась валуна рядом – и тот едва заметно качнулся, словно стал легче на мгновение.

– Вот проказник, – хмыкнула девушка, поглаживая пушистую макушку. – Еще учится, но чует камень лучше иных мастеров земли.

Воркотуна назвали «Шухер». Неофициально. Просто потому что это был ходячий непредсказуемый хаос, что внезапно выскакивал из-под ног во время построения, скатывался по склонам, сбивая мишени и путая отряды шевелением и писками из кустов. А однажды помог Хельге на тренировке, неожиданно подняв каменную плиту в самый нужный момент, прикрыв ее от удара водной плети.

Один случай особенно запомнился. На очередной тренировке в узком каменном проходе Ардаль выстроил сложный защитный вал из поднятой породы. Боромир, разогнавшись, должен был его таранить, проверяя прочность конструкта.

Но перед самым ударом Шухер, дремавший до этого у Хельги за пазухой, вдруг насторожился. Шерсть на загривке встала дыбом, круглые глаза потемнели, будто налились чем-то тяжелым и древним.

– Стой! – крикнула Хельга, и Боромир едва успел затормозить в паре шагов от стены.

В следующий миг каменный вал Ардаля просто… осел. Не рухнул, не рассыпался – мягко опустился, словно кто-то аккуратно уложил его на землю. Шухер коротко, недовольно пискнул, глядя на породу.

– Что это было? – выдохнул Ардаль, бледный от внезапности.

Хельга погладила воркотуна, и тот снова стал обычным пушистым комочком:

– Камень был с трещиной. Невидимой для нас, но Шухер почувствовал. И попросил породу не ранить Боромира.

– Попросил? – я недоверчиво поднял бровь.

– Духи гор говорят с камнем, – медведица пожала плечами. – Совсем молодые духи шепчут. Древние – приказывают. Шухер пока где-то посередине.

Воркотун сонно заворкотал и снова закрыл глаза, будто ничего особенного не произошло. Но я запомнил, как потемнели его зрачки. И как беспрекословно послушался камень.

Ближе ко второй неделе исчезло разделение на «эльфов» и «зверолюдов». Остались только роли: прикрытие, удар, поддержка, разведка. Мои тренировки были все так же чаще отдельными – на скорость, скрытность, анализ обстановки и оперативной передачи данных.

Однако, бывало, снова на меня и Бурошкуров наваливались всей кучей, сбивая траектории, стараясь пленить и отсечь от медведей. Боромир и Хельга стали для меня незаменимыми боевыми товарищами, мы постепенно «притирались» друг к другу и действовали слаженно, почти как единый боец. Но случалось и оказаться в проигравших всем троим. Совместные отряды тоже не сидели, сложа руки и лапы, так что чем дальше, тем сложнее становилось противостояние ударных сил и пчелино-медвежьей разведки.

По вечерам костры уже становились общими, стен будто не существовало. Ужины проходили шумно и весело. Кто-то учился есть мясо без столовых приборов. Кто-то – варить кашу, которая не превращается в строительный раствор.

Шухер регулярно воровал сладкое и был пойман лишь однажды – сам же и выдал себя довольным урчанием. После этого в лагере долго шутили о ловле воркотуна среди палаток и кустов: за пушистым шариком на толстых лапках грозно гонялся повар зверолюдов, на вид устрашающий, но довольно неуклюжий барсук в развевающемся белом фартуке.

– А ну стоять, проглот! – Кричал он, грозно потрясая внушительной поварешкой и пытаясь настичь улепетывающего со всех ног зверька. – Все сладости в лагере пожрал, ирод!

Конечно, он преувеличивал. Уж чего-чего, а запасов сладостей у этих внешне грозных обжор всегда хватало. Даже волчары, теряя свой гордый облик, вовсю наслаждались ягодами и травами в меду, душистой выпечкой или особым образом приготовленной карамелью.

Неудивительно, что Хельга нашла, чем привлечь горного духа, который обитал, как ни крути, в довольно скудных условиях. В конце концов, вскоре шутки и раздражение по отношению к нему сменились уважением и даже некоторым благоговением после происшествия у подножия гор почти на границе с землями гномов.

Утром на построении командир Торнваль собрал командование отдельно, но мне прекрасно был слышен их разговор:

– Маги земли докладывают о подземной активности в этом районе, – сказал он без предисловий. – Уже четвертые сутки. Ритмичные удары глубоко под скалами.

Рагнар Серый Клык согласно кивнул:

– Мои разведчики тоже чуют неладное. Земля дрожит.

– Вероятно, гномы клана Каменных Корней ведут какие-то работы, – продолжил Торнваль. – Но контакта с ними пока нет. Пока не выяснено, считаем район потенциально нестабильным.

Он окинул нас тяжелым взглядом:

– Сегодняшние учения – не игра. Держите строй, слушайте команды. Если прикажу отступать – бегите, не оглядываясь. В горах камень – хозяин. И если он решит сдвинуться, магия не всегда спасет.

Веселая перспектива. Пчелы вокруг меня встревоженно зажужжали, улавливая мое напряжение. Тем не менее, тренировка шла по привычному сценарию. Смешанные отряды отрабатывали прорыв через узкое каменное горло ущелья: эльфийские маги держали фронт, зверолюды работали рывками, меняя позиции и атакуя короткими выпадами, неориновые кристаллы фиксировали ошибки и перегрузки.

Ветролесь висел высоко, почти неподвижно, Торнваль стоял внизу, скрестив руки и наблюдая за ходом учебного боя издалека. Я держал пчел рассеянными, лениво, без спешки ощупывая пространство вокруг. Отпустил Рой на максимум – растянулся сеткой почти на сотню шагов в диаметре. Пчелы скользили меж расщелин, облетали валуны, ощупывали каждую трещину в камне. Так далеко рассеиваться было рискованно: связь между роем слабела, сборка могла занять целых две секунды вместо одной.

Но зато я видел все. Тепловые следы зверолюдов, магические импульсы эльфов, движение воздуха в ущелье. Четыре с половиной тысячи глаз – это невероятное преимущество. Жаль, только в воздухе.

И именно тогда все пошло не так.

Где-то глубоко под камнями ущелья что-то сдвинулось. Не резко, наоборот, слишком медленно, чтобы сразу насторожить. Почва не дрогнула и воздух не изменился. Только у камней появилась та особая, глухая тишина, которая возникает перед обвалом. И первым это почувствовал не кто-то из нас, наделенных магией и звериным чутьем.

Шухер перестал воркотать под ногами Хельги и настороженно затих, будто принюхиваясь к одному ему ведомым потокам энергии. Шерсть на загривке встала дыбом, а круглые глаза потемнели, как если бы из них смотрела сама горная глубина. Маленький дух гор вдруг стал частью скалы, из которой родился. Он коротко, резко пискнул. Звук вышел не громким, но таким, что его услышали тревожно кружащие пчелы, и Рой взвился мгновенно, транслируя ко мне поток предупреждений об опасности.

– Стоп, – выдохнул я так, что мой негромкий голос достиг каждого, благодаря плетениям энергии Роя, разлитого в воздухе невидимой сетью.

В ту же секунду Шухер сорвался с места. Он не просто побежал – нырнул в камень, и ущелье ответило ему. Скальный зуб, подточенный тренировками и магией, начал двигаться сначала незаметно, потом все быстрее. Если бы не встревоженный маленький горный дух, линия отряда магов оказалась бы прямо под ударом.

Шухер вынырнул выше, уже не пушистым комком, а чем-то другим: его силуэт стал четче, плотнее, как у древних изображений духов. Он ударил лапами по скале. Не силой. Приказом, от которого, казалось, по серому скальному граниту пошли едва заметные рябь и волны.

Камень остановился.

Ветролесь резко снизился, поток воздуха вспорол пространство, уводя пыль в сторону и разгружая давление.

– Всем назад! – Скомандовал он, поддерживая приказ порывом ветра.

Боромир уже был там, подставляя плечо под глухо застывший вал. Хельга опустилась на колено, прижала обе ладони к земле, шепча неведомые нам слова и имена. Ардаль поднял пласт земли, поддерживая опору снизу, не давая ей «поплыть».

Но именно Шухер держал ядро обвала. Маленький дух стоял, вцепившись в трещину, и воркотал уже не смешно и не уютно. Это был низкий, ровный гул, как дыхание горы. Я почувствовал это сразу всем телом, как и расходящуюся во все стороны энергию, такую мощную, что даже не верилось, как она умещалась в этом милом лупоглазом звереныше. Но и он не был всемогущим. Силы малыша иссякали и я счел необходимым предупредить:

– Он удержит… Но совсем немного.

– Быстрее! – Резко бросил Ветролесь, отчего отряды ускорились, слаженно отступая и покидая ущелье.

Когда последний боец оказался в безопасности, Хельга выдохнула вполголоса:

– Сейчас!

Шухер отпустил… И скала не рухнула – она осела, будто кто-то аккуратно уложил ее на новое место. Тишина после была оглушающей.

Шухер выбрался из камня и, пошатываясь, докатился до Хельги. Девушка тут же подхватила его, прижимая к груди. Маленький дух снова стал маленьким. Он пискнул, издав усталый, тонкий звук.

– Все хорошо, – прошептала медведица, баюкая малыша. – Ты справился.

Командир Торнваль подошел медленно. Очень медленно. Кажется, на шебутного питомца Хельги он, как и все остальные, теперь смотрел совсем иначе. Эльф посмотрел на ущелье, потом на смешанные отряды, потом снова на Шухера.

– С этого дня этот воркотун, – он вздохнул, видимо, ожидая от звереныша новых проказ. – Находится под защитой лагеря. И под моим личным запретом на «шутки».

Шухер приоткрыл один глаз, посмотрел на командира и тихо, очень по-взрослому, заворкотал. И больше никто не называл его смешным.

* * *

Думаете, сюрпризы на тот день закончились? О нет, они поджидали нас тут же, у громадной кучи камней, которая осталась от угрожавшего нам обвалу.

Сначала тоненько пискнул и заурчал Шухер, пригревшийся до этого на руках у Хельги. Затем заволновались пчелы, сигнализируя о приближении кого-то снизу. А после этого, заставив нас всех отшатнуться, заворочались громадные валуны, что только-только успокоились на горном склоне.

Руки Ардаля и Торнваля полыхнули подготовленными магическими конструктами, Боромир встал в боевую стойку, Хельга быстро зашептала незнакомые мне слова, наводя вокруг нас защитный круг. Моментально вернулся Ветролесь, улетевший до этого проконтролировать отошедшие отряды. Я дал команду пчелам рассыпаться в воздухе, образуя широкую сеть, сам же завис за спинами магов в форме Пчелы, готовясь оказать любую поддержку. И все мы не отрывали взглядов от скальных обломков, чье шевеление было все сильнее.

Прошло несколько долгих мгновений, когда до наших ушей донеслись звуки чьих-то голосов. Кто-то очень громко ругался, но слов разобрать мне не удалось, только сварливые интонации, что теперь перемежались стуком каких-то инструментов. И вот, один из валунов накренился и откатился в сторону. Едва не придавив Ардаля! Не будь тот магом земли, обязательно бы придавил. Вместо этого каменюка изменила траекторию и безобидно откатилась правее, вскоре застыв в стороне.

– Шатхс! – Раздался все тот же голос, уже не приглушенный каменной преградой, и на свет вылез, отчаянно щурясь, бородатый коротышка, чья коренастая фигура разворотом плеч могла поспорить с массивным Боромиром. – Как же ярко на поверхности!

Я во все фасетки наблюдал за нашим неожиданным гостем, что сейчас раздраженно бурчал под нос ругательства и тер кулаками слезящиеся глаза. Ни разу не видел живого гнома! Да и мертвого не видел так-то. В нашем захолустье иные расы не были частыми гостями.

– Шатхс! – Снова выругался наконец проморгавшийся гном и уставился на нас во все глаза. Затем медленно развернулся к дыре, из которой вылез, и проорал: – Не туда копали, дурни! Разворачивай бур! Разворачивай, я те говорю!

Из дыры послышался ответ точно не всеобщем языке: какая-то тарбарщина, скорее всего нецензурная, потому что гном покрасел… Нет, даже побагровел. И, размахивая непонятно откуда взявшейся киркой, начал быстро отвечать. Среди всего этого словесного потока я смог разобрать только «глаз на… натяну!», «выкормыш живоглота» и «…знаешь, куда засуну?!».

Познавательно, что ни говори. Ардаль, по-моему, едва ли не записывал за ним. Командир Торнваль, сжатые кулаки которого полыхали активированными рунами, опустил руки, и это стало знаком всем остальным расслабиться. Коротышка, тем временем, нервно подергивая бороду, обернулся снова к нам и попытался изобразить что-то вроде вежливой улыбки.

– Э… Здравствуйте, господа хорошие…

Так мы познакомились со старостой гномов, клан которого обитал в подземельях гор неподалеку от границ с царством Великого Древа. И оказался он с разведкой в этих местах отнюдь не случайно. После короткого разговора Торнваль пригласил Брумгара, как представился наш внезапный гость, присоединиться к вечерней трапезе на нашей территории.

* * *

Костер горел ровно, низко, будто тоже прислушивался. Камни вокруг еще хранили дрожь недавнего сдвига, но ночь снова взяла ущелье под свое крыло. Гном сидел на перевернутом ящике, выставив кирку рядом, как почетного родственника. Кряжистый, широкий в плечах, борода густая, с проседью, заплетена во множество замысловатых косичек. Он то и дело дергал ее, будто проверял, на месте ли.

– Ну… – начал он, поерзал. – Знакомство у нас вышло, конечно… громкое.

Торнваль сидел напротив, держа руки на коленях, взгляд спокойный, но цепкий. Видно было, что до конца не доверял собеседнику. Рагнар устроился сбоку, поближе к огню, молчаливо, но внимательно вслушиваясь в негромкий разговор. Он до того был обманчиво расслаблен, что напоминал домашнего питомца, пригревшегося у костра. Главное, ему самому об этом не сказать…

Четвертым участником стихийного совещания был Ветролесь: он стоял чуть поодаль, опершись на камень, словно даже сейчас не до конца доверял земле. Я же пока расположился в тени, лениво отщипывая кусочки пресной лепешки с травами и прислушиваясь к разговору. Чего скрывать, было любопытно.

– Так ты староста, говоришь? – уточнил наш командир, протягивая собеседнику деревянную чашу, до краев полную горячего травяного отвара.

– Ага, – гном кивнул и с благодарным кивком принял угощение, уместив посудинку в широкой мозолистой ладони. – Брумгар Камнелоб. Староста клана Каменных Корней. Живем тут… – он махнул киркой куда-то в склон, – …давно. Под горой. Тихо жили, между прочим. До недавнего времени.

– Недавнего – это когда? – мягко спросил Ветролесь.

Я задумался. Уж не наши ли шумные тренировки привлекли внимание подземных коротышек? А Брумгар прищурился и неспешно ответил:

– Сначала недели три назад. Легкое такое… бурчание. Камень шепчет, знаете? Мы-то знаем, когда гора просто ворчит, а когда… – он помолчал, подбирая слова на всеобщем. – …когда ей больно.

Рагнар медленно кивнул, делая вид или правда понимая, каково это – ощущать окружающую стихию.

– Подземные звери? – предположил волк.

– Хотелось бы, – гном фыркнул. – С ними мы умеем. Но это… не звери, – он понизил голос. – Удары снизу. Ритмичные. Не наши. Не природные. Будто кто-то пробует гору на прочность, как доску ногтем.

Торнваль переглянулся с Ветролесем и предположил:

– Поэтому вы решили использовать бур?

– Именно поэтому, мой грозный длинноухий друг, – подтвердил Брумгар, отпивая травяной отвар и блаженно жмурясь. – Ох, хорошо… Мы решили выйти навстречу, а не ждать, пока оно к нам придет. А тут – бах! – Он хлопнул ладонью по колену, отчего над тканью его рабочих штанов взметнулось маленькое облачко светлой пыли. – Камень в сторону резко пошел, я пытался его задержать и выкатился… и вот вы.

– Нам повезло… – хмыкнул командир. – Мы чудом спаслись от обвала, а тут еще и камни сами по себе шевелятся. Ожидали нашествия подземных чудищ, не меньше.

– Так вот почему у вас такие рожи грозные были, – гном басовито хохотнул. – Я уж думал, вы меня за духа примете и обратно запечатаете.

Рагнар, настороженно хмурившийся до этого, насмешливо хмыкнул:

– Мелковат ты для опасного духа. Но упрям – вполне подходишь.

Мне кажется, каждый, кроме коротышки, вспомнил того лесного духа, что разбудили эльфийские маги на первых совместных учениях. Вот там было чего опасаться, да… Брумгар же довольно крякнул:

– Спасибо. Приму за комплимент.

Он снова дернул бороду, потом задумчиво уставился в пляшущий у его ног огонь.

– Мы живем рядом с границей Великого Древа. С эльфами не ссоримся. Но если под горой кто-то роет, и это не мы – намечается проблема. Общая.

– Подземные шумы мы тоже ощущали, – вмешался Ветролесь. – У нас есть маги, что управляют землей, и о вибрации в скалах нам докладывали. Но раз это глубоко и в стороне гномьих земель, сами лезть не стали – слишком далеко для обычной разведки.

– Элранд, подойди-ка… – негромко позвал Торнваль. – Да не мешкай, я знаю, что ты опять греешь свои пчелиные уши!

Вот же… Хотя чего я ожидал от такого опытного и мощного эльфа? Подозвал ближе своих пчел, что успели уже разлететься по округе, исследуя каждый цветок и заодно сканируя местность. Так что вышел к костру в сопровождении живой «вуали», похожей на призрачный движущийся плащ. За время взаимодействия мои пчелки становятся все изобретательнее в своеобразных построениях для защиты меня и разведки окружения. А гном удивленно крякнул при виде такой картины:

– Пчелы? – он посмотрел внимательнее. – Шатхс… да у вас тут весело.

Похоже, он не успел меня рассмотреть у той дыры, откуда вылез под свет солнца, а теперь во всю пялился на мой облик Пчелы и сопровождающую меня гвардию. Придя к каким-то своим выводам, он вновь повернулся к командованию:

– Пчелы плохо ориентируются под землей, не живут у нас такие… А от здоровенной пчелы там тем более толку нет, проходы даже для нас, детей гор, очень узкие.

– Это поправимо, господин Брумгар, – улыбнулся я и в мгновение ока рассыпался Роем, заставив бородача лишь распахнуть рот от удивления. Дав ему время осознать произошедшее, собрался обратно в форму Пчелы. – Размер я изменить могу, но принести что-то, кроме данных, нет. Если есть выходы воздуха, трещины, полости, пчелы найдут. Но это будет не быстро. Рой должен осмотреться.

– Так это… – гном задумчиво почесал бороду, а потом нырнул в поясную сумку. На свет появился тяжелый браслет – фиолетовый металл с вкраплениями, знакомо поблескивающими заключенными в них магическими конструкциями. – Неорин, нашей работы. Мало ли, с чем столкнешься внизу, а магический щит, который дает браслет, будет с тобой в любой форме. Хоть ты рой, хоть ты тень, хоть… кем вы там еще умеете быть? Не разбираюсь я в этих ваших трахомудриях.

Так меня, конечно, еще никто не называл. Сдерживая смешок, я с благодарностью принял подарок ворчливого гнома. Но обновку примерил все же с небольшой опаской и лишь после молчаливого согласия Торнваля. Думаю, будь в побрякушке какая-то ловушка, командир бы это разглядел.

Браслет сел на запястье как влитой. Кажется, он сам по себе изменил свой размер, плотнее прижимаясь и будто сливаясь со мной. Неорин в витых гнездах на миг ярко сверкнул фиолетово-синим, вокруг меня прокатилась волна магии, заставив встать дыбом все невидимые волоски, что реагировали на проявления незнакомой магии.

Но уже спустя пару секунд все стало спокойно, и энергия браслета уже не казалась чужеродной. Фиолетовые осколки пульсировали едва заметным свечением в такт биению моего сердца. Сознание отметило ощущение защищенности, пусть не идеальной, но дающий шанс на побег или перестроение.

Я распался Роем, покружил над нависающими близко деревьями, успев поиграть в догонялки с моими пчелами, улетел в глубокий кустарник и принял свой изначальный эльфийский облик. Как обычно, без одежды по коже пробежали зябкие мурашки. Но артефакт добросовестно занимал свое место на запястье, сливаясь с кожей. Вернулся я обратно в форме Пчелы и глубоко поклонился:

– Искренне благодарю вас, господин Брумгар, за этот бесценный дар. Я приложу все свои силы, чтоб помочь вам в вашем деле под горой. Но, предупреждаю, под землей Рой будет слабее. В открытом пространстве я могу растянуться на сотню шагов. Там, внизу, повезет, если на двадцать. Узкие ходы, мало воздуха, камень глушит связь между пчелами. Но зато я пролезу туда, куда даже вы не доберетесь.

– Главное, что пролезешь, – буркнул Брумгар. – А сколько вас, этих пчел, в этом вашем рое?

– Четыре с половиной тысячи, – ответил я. – Звучит внушительно, но каждая потеря ощутима. Если потеряю больше тысячи – Рой ослабеет. Больше двух – станет опасным даже рассыпаться.

Гном присвистнул:

– Ничего себе… И ты вот так вот их всех чувствуешь?

– Одновременно, – кивнул я. – Это и сила, и проклятие.

Брумгар негромко крякнул и хлопнул ладонями по коленям:

– В любом случае, если кто-то в скалах шевелится, нужно это выяснить!