Текст книги "Если б эльфы были пчелами... (СИ)"

Автор книги: Виктория Кравцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

Глава 18. Как правильно использовать благословение пушистых духов

Кап. Кап. Кап-кап.

Кто сказал, что под землей всегда тихо? Сейчас, в обличье Пчелы, я отчетливо слышу эхо капель подземных вод, что разносится по всему тоннелю. Я спустился по тому самому лазу, через который к нам вышел Брумгар, оказавшись в тесноте каменных стен. Здесь особенно чувствовались тяжесть и давление скалы.

Казалось бы, в этой каменной кишке я должен чувствовать себя как минимум некомфортно, как максимум – удариться в панику от иллюзии ловушки, так контрастирующей с полетом в свободном небе. Однако я был спокоен. И, возможно, здесь есть заслуга одного пушистого сладкоежки с умильными глазками.

Перед самым спуском вниз Шухер, что по обыкновению расслабленно дремал на руках Хельги, внимательно посмотрел на меня и ободряюще проворкотал, будто погладил по голове большой мягкой лапой. Если я верно понял, малыш даровал мне благословение горных духов. Именно поэтому я сейчас шел под землей почти так же уверенно, как и на ее поверхности.

Однако впереди проход все больше сужался, и мне в форме Пчелы явно не позволит протиснуться твердая порода. Вибрации, что и не думали прекращаться, доносятся именно с той стороны, заставляя меня нервно ежиться.

Пришло время для Роя. Я уже привычно распался на множество мелких частиц, и едва не собрался обратно, настолько оглушил и потряс мое разрозненное сознание шквал ощущений. Здесь плотность Роя стала гораздо меньше, я мог клубиться максимум на двадцать шагов. Зато сильнее чувствовались потоки воздуха разной температуры, и запахи… Из узкой расщелины двигался струйками воздух, наполненный чем-то очень странным, тревожным. Чуждым. Все мои маленькие крылья нервно трепетали в этом сквозняке. Не давая больше себе времени на раздумья, я влетел в этот узкий проход, стараясь оглядеться сразу во все стороны. Кто знает, какие здесь скрыты ловушки или враги?

Однако, в пыльном и темном коридоре царила тишина. Мертвая. Короткий проход открывается сразу в широкий зал, и его стены буквально дышали древностью. И, судя по тоннелям, в которых я успел побывать, пока добирался сюда, это точно не гномья работа. Особенно в глаза бросаются высеченные руны, не похожие ни на всеобщий язык, ни на письмена подгорного народа, ни на… Да я вообще таких не видел нигде!

Долго разглядывать этот зал не стал. Подземные ходы – не моя стихия. Чувствуется, как силы на поддержание формы уходят гораздо быстрее, будто в такт все тому же приглушенному звуку капель. Так что я нашел путь дальше и пролетел еще несколько похожих друг на друга пустых рукотворных пещер. Чем дальше, тем усиливалось чувство чужеродности. Не опасности, а именно чуждости, как будто порода здесь пропитана чем-то неправильным. Пару раз пришлось выбирать путь – проходы разветвлялись, но в форме Роя я легко ориентировался на все ту же раздражающую вибрацию.

В одном из ответвлений путь мне преградил завал из каменных глыб. Кто-то сделал это намеренно или обвал был случайностью? К сожалению, я не гном и даже не карлик, чтобы разбираться в подобном, так что, внимательно осмотрев груду хаотично наваленных камней, по движению воздуха нашел неприметные щели. Сюда пролезет и пчела, и пухлый шмель, так что удалось протиснуться дальше.

Передо мной раскинулся очередной зал, вдолбленный в теле скалы, стены здесь были испещрены надписями на неизвестном языке очень густо, будто множество гостей хотели отметиться в этом месте. Но не это заставило меня замереть на месте тревожным облаком.

В центре этого помещения кто-то установил широкий, в половину пещеры каменный постамент, на котором расположились в упорядоченном хаосе странные предметы. Такое я видел впервые, потому пока не приближался, а смотрел и запоминал издалека. Каждая пчела моего Роя чувствовала невероятное напряжение от близости этого места. Здесь сконцентрировалась невероятной силы энергия.

Артефакты были цилиндрической формы с острыми углами, толщиной с мою руку в форме эльфа. Они матово блестели каким-то темным металлом, на поверхности кто-то идеально ровно вырезал руны, похожие на те, что я видел на стенах. Но эти надписи пульсировали странной фиолетовой энергией, света которой заметно почти не было. Приглядевшись, я заметил, что артефакты соединяются между собой чем-то вроде веревок, только тоже черных и очень плотных, скрывающих в толщине своей оболочки потоки все той же силы.

Мое внимание привлекла стена за постаментом: на ней светилась единственная руна, размером гораздо больше остальных. Такое же фиолетовое свечение, как на артефактах, пульсировало равномерно, как сердцебиение. Я посчитал – мягкая вспышка раз в три секунды. Совпадает с вибрацией, которую слышно даже через слои земли и горной породы.

Я кружил вокруг, боясь приблизиться. Все мое пчелиное естество тревожно гудело, инстинкты кричали об опасности, и не зря. Мимолетное чувство сосущей пустоты и потери заставили меня отпрянуть поближе к обвалу. В сознании резко вспыхнуло фиолетовым предупреждением – гномий артефакт почувствовал опасность раньше меня. Но защитное поле не сработало полностью: несколько пчел, слишком близко подлетевших к круглому камню, все же пробили барьер и остались лежать безжизненными тельцами на полу. Браслет задрожал, неорин раскалился, обжигая даже в форме Роя, будто пытался выдержать невидимый удар.

Я резко отступил, собирая Рой плотнее. Потери были небольшими – десяток-полтора пчел, – но без браслета я мог бы потерять гораздо больше. Артефакты людей били сквозь магию, но неорин хоть частично гасил их силу.

Но я успел заметить важную деталь: пыль здесь была потревожена, и не так давно. На серой поверхности явно виднелись следы. Слишком мелкие для гномов, не той формы, что у орков, не звериные… Эльфийские? Нет, у нас ступни гораздо уже. От возможной догадки стало страшно настолько, что я побоялся ее четко озвучить даже в своем сознании.

Обратный путь, кажется, я пролетел молнией, на пределе своих возможностей. Путь запомнил, а об остальном нужно доложить командованию. Это слишком важно, чтобы исследовать подземные пещеры в одиночку.

* * *

Что-то изменилось. Я почувствовал это сразу, как вылетел на поверхность и собрался в Пчелу неподалеку от нашего лагеря. Стало слишком тихо: не разносился по округе разноголосый гомон, даже передвигаются все как-то осторожно, будто стараясь не спугнуть засаду. Зверолюды сновали между палатками, проверяя оружие и доспехи, эльфы кучковались, обмениваясь свитками с заклинаниями. Да что произошло в мое отсутствие?

Еще вне подземелий я с облегчением почувствовал, как браслет остывает. Фиолетовое свечение неорина потускнело, вернувшись к едва заметному пульсу. Гномий артефакт спас мне немало пчел там, внизу, но против той чуждой силы даже он оказался не всесилен.

Я направился к командной палатке. У входа нашли напряженные, с непривычно серьезными лицами Бурошкуры.

– Элранд! – На лице медведицы появилось выражение облегчения, но тут же сменилось настороженностью в глазах. – Как хорошо, что ты цел! Но у нас плохие новости.

Боромир, скрестив на мощной груди руки, медленно кивнул:

– Разведка Тирри вернулась полчаса назад. Орки идут сюда. Большой отряд. Полсотни, может, больше.

Я замер. Орки? Война? Мы, конечно, готовились к стычкам и даже к полноценным сражениям с клыкастыми, но все же как это невовремя на фоне того, что увидел я. Хельга, поняв мои мысли, поспешила меня успокоить:

– Непохоже, что будет бой. Идут под белым флагом, несут впереди тотем духов. Это точно знак переговоров.

Боромир, нахмурившись, скептично цыкнул и уронил:

– Или ловушка. У орков бывает по-разному.

В любом случае, все решится, когда произойдет встреча с отрядом. Моим медведям было, не смотря на общую тревожность, очень любопытно, что я нашел под землей. Отведя их в сторону, я коротко рассказал о результатах пчелиной разведки в подземных тоннелях. И вроде бы давно уже вышел под небесные просторы, а на душе до сих пор тяжело и холодно, будто вокруг сжимают пространство холодные камни, а впереди маячат загадочные смертоносные артефакты.

После моего рассказа Хельга еще сильнее нахмурилась, а Боромир присвистнул сквозь зубы:

– Вон оно чего творится… Непонятное. А раз непонятное, пошли-ка к командирам. Гном тоже там, вместе с ними окопался и чаи гоняет.

В палатке и правда оказалось все местное командование эльфов и зверолюдов, да еще и Брумгар с краешку. У степенного старосты глаза светились неподдельным любопытством, а в руках дымилась чаша с дымящимся ароматным отваром. Неплохо устроился хитрый коротышка!

Однако, долго расшаркиваться и делиться подробностями не вышло. Едва меня заметили, Торнваль, наставники Ветролесь и Сайаннор, а с ними Рагнар потребовали сжатый доклад. По ним была отчетливо видна нервозность, проступающая даже сквозь военную выправку. Значит, медведи не преувеличили и ситуация на самом деле серьезная.

Описание артефактов вызвало недоумение и отчетливый страх, особенно у гнома. Брумгар побледнел, как будто увидел привидение своего прадедушки. Еще бы, это ведь совсем по соседству с его домом.

– Вон оно как, значит, – староста поскреб затылок. – Вы уж не обессудьте, но мы, гномы, туда сейчас не полезем. Доложим, куда надо, конечно, но сами будет только наблюдать издалека.

– Это само собой разумеется, – кивнул Торнваль. – Обязательно доложите. Да еще посмотрим, что нам принесут клыкастые на хвосте. Так что, многоуважаемый староста, попрошу вас задержаться в лагере до выяснения всех обстоятельств. В случае сражения вас незамедлительно проводят к тоннелю вниз, обеспечив безопасное возвращение.

Гном степенно кивнул, принимая условия командира. А нас троих Ветролесь спешно погнал на построение. В лагере царила тихая суматоха: большинство рядовых еще не участвовали в настоящих военных действиях, оттого бестолково суетились, пытаясь найти свое место. Громкий окрик наставника быстро навел порядок и четыре колонны бойцов встали по сторонам от входа в лагерь.

Засверкали магические конструкты, вызвав запах грозы в воздухе – маги готовили защитные барьеры и дальнобойные заклинания. Зверолюды выстроились живым щитом, натягивая арбалеты, готовые в любой момент ударить издалека и, в случае чего, вступить и в ближний бой. Я, как слабая атакующая единица, оказался в задних рядах, но повезло – нашел там Ардаля и сумел протиснуться поближе к другу.

– Пчелка, ты уже вернулся? – шепотом спросил он почти в самое мое ухо, не забывая, однако, следить за обстановкой вокруг.

– Да, нашел что-то странное и пугающее, – я так же тихо отозвался, до рези в глазах вглядываясь в горизонт. – Потом обязательно расскажу. Слушай, а что мы должны делать, когда враг покажется?

– Приказа атаковать первыми не было, – маг пожал плечами и нервно взъерошил челку. – Наблюдать, ждать сигнала командира. А вот, собственно, и он сам пришел.

Обычной вдохновенной речи Торнваля не последовало. Он размашисто прошел перед нами, мельком осмотрев строй и удовлетворенно кивнув. Указание последовало лишь одно:

– По сторонам не глазеть, ворон не считать. В случае опасности мастер Ветролесь зажжет в небе руну для начала атаки.

С этими словами командир ушел чуть вперед. Грима, обычно занимавшее широкое плечо хозяина, нигде не наблюдалось. По всей видимости, филин проводит разведку где-то высоко с воздуха. Я решил не терять времени и подозвал своих пчел, попросив разойтись сетью по округе. С орков станется напасть с тыла, лучше следить сразу во все стороны.

На горизонте тяжелые облака подсвечивались закатным солнцем, отчего появившийся с той стороны отряд выглядел довольно зловеще. Не смотря на то, что ездовых зверей у них не наблюдалось, орки передвигались очень быстро. Вскоре можно было разглядеть, что бегут они строем, но не привычным нам военным, а каким-то будто ритуальным. Впереди расположился знаменосец с белым флагом, что на фоне неба смотрелся очень ярко. Рядом виднелся старый орк с тотемом – деревянным посохом, увешанным костями, яркими перьями, когтями животных. Насколько могу судить, это шаман – легендарное сословие у клыкастых.

Я видел орков впервые. В Академии их описывали как опасных дикарей, но реальность меня поразила. Каждый из них был ростом почти с Боромира, а разворот плеч был даже шире, чем у здоровяка-медведя. Впечатляющие мускулы, почти не скрытые одеждой, сшитой из звериных шкур и простых тканей, на удивление хорошо выделанных. Кожа серо-зеленая, покрытая шрамами и замысловатыми татуировками. Лица грубые и суровые, конечно же, с выступающими вперед клыками. Острые даже на вид, они угрожающе торчали из-под нижней губы, придавая оркам еще более боевой вид.

Особое внимание привлекали их глаза – ярко желтые, полыхающие яростью, жизнью и, как ни странно, острым умом. Вооружены они были тяжелым оружием: топоры, булавы, копья с листовидными наконечниками. Но за поясами виднелись еще и ножи для тонкой работы, и амулеты непонятного мне предназначения. У орков была своя магия, недоступная другим народам. Это выражалось и в их странной песне: низкие голоса, гортанный речитатив в такт быстрым шагам. Я не понял ни слова, но ритм меня заворожил, как барабанный бой, как зов самой земли.

Когда отряд подошел ближе, я смог разглядеть их лучше. Шаманом был орк, который, наверное, видел многое за сотни назад. Его кожа была густо изборождена морщинами, боевыми шрамами, разноцветными татуировками. Один глаз оказался затянут бельмом, зато второй сверкал мощью и затаенной духовной силой. На плечах у него тяжело развевалась накидка из шкуры медведя, массивная голова зверя служила капюшоном. На посохе я разглядел рога горного козла и перья, кажется, степного орла. Голос шамана выделялся среди общего хора, как удар молота по наковальне – гулкий и резонирующий, от него, кажется, волосы вставали дыбом на затылке.

На всякий случай я проверил связь с пчелами – ближайшие по цепочке доложили, что в округе тихо. Только песня орков их немного нервировала, не меньше, чем продолжающиеся вибрации под землей. Тем временем командиры двинулись навстречу, встречая нежданных гостей на нейтральной территории. Ветролесь сделал знак мне, Ардалю, Кайлону и еще паре эльфов, из более опытных, и мы, повинуясь немой команде, последовали за Торнвалем, держась чуть поодаль, как сопровождение. Сам наставник взмыл в воздух, тоже оставаясь на расстоянии, но готовый к бою. За Рагнаром двинулись несколько зверолюдов, видимо, негласных охранников. Тирри среди них не было, что и не удивительно – легкий быстроногий заяц будет в бою с тяжелыми противниками лишь будет путаться у всех под ногами.

Шаман остановился от встречающих в десяти шагах. За спиной его маячил самый огромный орк из всего отряда. Он был крупнее Боромира раза в полтора! На его теле были видны изукрашенные резьбой костяные доспехи, а лицо пересекал грубый шрам. Определенно, телохранитель шамана внушал трепет. А тот воткнул посох в землю, громыхнув украшениями, и земля легонько вздрогнула, пронзенная силой, заключенной в тотеме. Орк начал свою речь на всеобщем языке, но отрывисто и с довольно сильным рычащим акцентом, будто с нами пытается говорить степной волк:

– Эльфы. Зверокровь. Слушайте слова Каргоша, что видел двести семьдесят зим и триста битв. Духи шепчут. Земля дрожит. Небо плачет кровью.

Торнваль твердо шагнул вперед, ближе к орочьему отряду. Только кулаки в рунических перчатках невольно сжались, вызвав алые искры на магических письменах.

– Мы слушаем, шаман Каргош. Зачем орки пришли в наши земли?

Старый орк на это оскалил клыки, до обидного насмешливо:

– Не ваши земли, эльфы-ветви. Горы помнят орков, когда эльфы были семенами. Но сейчас не время для старых споров.

Остальные орки уже шустро собрали небольшой костер за спиной Каргоша, а к нему подошла девушка-орк. Не хрупкий изящный цветок, на который похожа любая эльфийка, но сильный степной побег, с хищной грацией и дикой красотой. Еще молодая порывистая сила сквозила в каждом ее движении, сопровождающемся позвякиванием мелких косточек, из которых было собрано ее многослойное ожерелье, целиком закрывающее грудь девушки.

Каргош понял посох, а девица будто этого и ждала: сильным голосом она вновь завела песню на их языке, рычащем речитативе, что разнесся по окрестностям. Остальной отряд подхватил ее пение, особенно знаменосец – молодой на вид орк с горящим вдохновением, практически фанатичным взглядом. Шаман бросил в пламя странный порошок, перемешанный с какими-то травами, кусочками костей и мелкими камушками.

Дым от костра моментально стал очень густым и насыщенно-фиолетовым, набряк, словно грозовая туча. Я почувствовал в нем запах металла, горечь полыни и чего-то еще, неуловимого, но очень едкого. А в этой темной клубящейся тьме начали проявляться образы.

Они не были четкими, но очень узнаваемые для меня. Вот небо расколол разлом, из которого льется яркий нездешний свет. А теперь просторы нашего Мира взрывают тяжелой поступью фигуры в черном, держа в руках оружие, несущее смерть всему сущему. Мелькают земли, выжженные дотла. Разрушенные до основания столпы, мертвые тела и, в завершении, увядающее Великое Древо с опавшими листьями.

Раскатистый рык шамана оборвал песнопения и вырвал нас из ступора:

– Духи показали Каргошу. Три ночи назад, в священной пещере предков. Люди вернутся. Не как тогда, в Великой Войне – хуже. Они принесут оружие, что пожирает магию. Они будут рвать землю, осквернять святыни, убивать без счета. И если народы не объединятся – Мир умрет.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра, да шумом ветра в далеких горных ущельях. Мое сердце от увиденного сжалось и подступило к горлу. Я вспомнил в мельчайших подробностях свои сны.

* * *

Орки ушли, но недалеко. По договоренности с Торнвалем отошли на полверсты от нашего лагеря и разбили свой. Стемнело окончательно, так что их костеры и шатры с отблесками пламени на стенах были видны издалека. У нас все разбрелись по своим делам, но общее напряжение витало в воздухе, плотное, как перед грозой. А мелкий дождик с холодным ветром настроения не прибавляли.

Я потерянно сидел на сторожевой башне, когда меня окликнул вездесущий Тирри:

– Пчелка, пойдем, с тобой побеседовать хотят.

Так я и попал снова на совещание командования. Только повод теперь был куда более серьезный, чем тренировочные бои. Зато компания была почти той же: командир Торнваль, мастер Ветролесь, Рагнар с Тирри. И Брумгар все еще сидел тут же, задумчиво почесывая бороду и по-стариковски вздыхая. Мастер Сайаннор, видимо, следил за порядком в лагере. Я не сильно опоздал, так как услышал фразу Торнваля:

– Шаманские видения бывают расплывчатыми метафорами, как талый лед в весенней реке. Но то, что мы видели, было слишком конкретным. Сияющий портал, фигуры врагов, неведомое мощное оружие… Звучит, как страшный сон.

– Вибрации под скалой усилились, – вставил свое слово гном. – Мы думали, это землетрясение или пробуждение древних духов. Но если это связано с людьми…

Рагнар скрестил лапы на груди и коротко глянул на зайца, так что Тирри тоже высказал свои данные:

– Наши разведчики тоже чувствуют неладное уже который день. Лес ведет себя очень странно. Птицы улетают подальше от поселений, глубже в чащу или на вершины гор. Звери прячутся по норам. Такое бывает только перед катастрофой.

Я поколебался. Не сочтут ли мои мысли бредом молодого растущего организма? Но будь что будет.

– Я… я тоже видел что-то подобное.

Все взгляды обратились ко мне. Меня вызвали, наверняка, для обсуждения артефактов, а тут я выдал что-то неожиданное. Но поворачивать обратно уже поздно, так что, сглотнув вязкую слюну, я продолжил:

– Сны. Первый пришел еще до перевода нас в этот лагерь. Люди в странных самодвижущихся доспехах, страшное оружие… Трупы, выжженная земля, разрушенные Столпы. Умирающее Великое Древо. Гигантский портал, пожравший всю магию Мира. Я думал, это просто кошмары, но после слов шамана…

На этом я замолчал – слишком горько и страшно было возрождать в памяти эти картины. Торнваль долго смотрел на меня и потом медленно кивнул:

– Пророческие сны редки среди эльфов. Но ты, Элранд, уникален во многих отношениях. Возможно, твоя связь с Роем дает тебе доступ к иным потокам восприятия.

Ветролесь, согласившись с командир, подвел итог:

– Три независимых источника: шаман орков, Элранд, загадочные артефакты со следами чьего-то присутствия… Это уже не совпадение.

Командир поднялся на ноги, нависнув над всеми, подобно темной горе. Грим, снова сидевший на его плече, встрепенулся и коротко угукнул, нахохлившись. Ему, похоже, тоже не нравилось происходящее.

– Мы созовем Совет рас, – твердо громыхнул Торнваль. – Все народы Мира должны услышать это. Если угроза реальна – нам нужен союз, какого не было со времен Великой Войны.

* * *

Этой ночью я не мог заснуть. Не отпускали мрачные пророческие картины из снов и видений шамана, вновь на языке оседала горечь пепла и отчаяния. Не выдержав, я решил провериться и выбрался из палатки. У лагерного костра сидела, уставившись в пламя, одинокая фигура.

Подойдя поближе, я узнал мастера Ветролеся, и с его молчаливого согласия сел на бревно рядом, протягивая озябшие пальцы к огню.

– Не спится? – вырвал меня из задумчивости голос наставника.

– Слишком много мыслей. Я боялся, что меня сочтут… безумцем. Или слабаком, который паникует из-за кошмаров.

Ветролесь покачал головой и подкинул в костер полено, от чего в темное небо взметнулось облако искр.

– Пророческие сны не слабость, Элранд. Это и великий дар, и тяжелейшее бремя. Видеть будущее, не зная, сможешь ли его изменить…

– В тех снах Мир умирал. Все, что мы знаем, любим. Все просто… исчезало.

На глаза против воли наворачивались слезы. Да, мне было страшно сейчас, и скрывать я это не собирался, да и не мог. Но наставник, казалось, не замечал или не осуждал моих эмоций, а просто продолжил:

– Я живу больше пятисот лет, Элранд. Я видел много смертей: друзей, учеников, целых народов. Но я также видел возрождения. Мир устойчивее, чем кажется. И у нас есть то, чего не было у предков – мы знаем, что грядет. У нас есть время подготовиться.

– Вы думаете, мы сможем?

Ветролесь ободряюще улыбнулся и взъерошил мне волосы теплым ветерком:

– Я думаю, что эльф, который превращается в рой пчел и спасает товарищей из безнадежных ситуаций, способен на многое. Да, Элранд. Мы сможем.

Остаток ночи мне спалось спокойно. И меня не беспокоили даже отголоски мрачных сновидений.

А вот утро началось с ранней побудки и царящей вокруг суеты. Лагерь гудел, как растревоженный улей. Я краем уха услышал, что во все стороны Мира, ко всем народам были отправлены гонцы со срочными новостями. Гномы, карлики, дальние кланы орков, тролли и гоблины, представители власти зверолюдов и, конечно же, эльфы – все должны были собраться на Совет.

Мне сообщили, что мы с Бурошкурами будем на нем присутствовать в составе охраны. Так что мы решили провести время с пользой, а именно – усиленно тренироваться.

Я отрабатывал быстрый переход из формы Роя в Пчелы и обратно. Мастер Ветролесь все еще ругал меня за задержку в полсекунды, и от этот момент нужно отработать. На Совете могут быть провокации, нужно быть готовым ко всему.

Хельга проверяла амулеты и какие-то порошки, затачивала свои поясные кинжалы, и периодически подкармливала блаженно развалившегося Шухера. Медведица неспешно высказала свои мысли:

– Орки, надо признать, меня впечатлили. Думала, они будут дикарями, а клыкастые оказались организованные. К тому же, довольно сильные воины.

Боромир, тягая камни и бревна, недовольно пропыхтел:

– Не люблю все эти политические игры. Дай мне врага – я его поколочу и под кустом ближайшим закопаю. А тут нужно улыбаться и кланяться.

Ворчание здоровяка меня изрядно развеселило, так что я ответил ему со смехом:

– Ты справишься, Боромир. У тебя получается не получать оплеух от Хельги, значит, дипломатия тебе по силам.

Теперь уже расхохотались мы втроем. Напряженная струна где-то глубоко внутри немного ослабла. Мне все-таки вспомнились слова Каргоша: «Если народы не объединятся – Мир умрет». Но Рой внутри откликнулся тихим гулом. Я окинул взглядом лагерь, полный союзников, моих Бурошкуров, ставших такими близкими мне по духу, и решительно сжал кулаки. Мы объединимся. Я сделаю все, чтобы это произошло.