Текст книги "Если б эльфы были пчелами... (СИ)"

Автор книги: Виктория Кравцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Глава 7. О вреде хмеля и пользе выкрученных ушей

Самым грандиозным событием выдалась, конечно же, медовуха! Когда мои маленькие полосатые трудяжки окончательно освоились на новом месте, ульи быстро наполнились душистым медом из нектара лесных цветов. Поначалу излишки я исправно таскал на кухню, за что мгновенно стал любимчиком поварих и получил благословение сурового завхоза. Взамен мне вне очереди доставалась горячая выпечка с кружкой молока и ягодами. Сытно и вкусно!

Но во всей этой сладкой идиллии затесался один высокородный эльф с невыносимым шилом… ровно там, где у порядочных пчел находится жало. Ардаль Ноктион то ли от старших братьев наслушался, то ли в казармах подслушал байки о легендарном хмельном напитке простолюдинов, который варится из меда и перги. Разумеется, этот ушлый аристократ вцепился в меня мертвой хваткой, умоляя приготовить диковинное пойло. Рецепт я отлично помнил от отца, свежий мед имелся в избытке, а пергу мне исправно поставляли пчелы. Так что процесс пошел, и сладко-пряное варево удалось на славу.

Снимая пробу с первой партии, мы с Ардалем, как и следовало ожидать, наклюкались до состояния нестояния. Когда тесная каморка на чердаке начала предательски раскачиваться, две шатающиеся тушки возжелали свежего воздуха. Выпершись во внутренний двор к пчелиным домикам, мы живописно растеклись по каменной скамье, глупо улыбаясь ночному небу. И по закону подлости именно в этот момент мимо проходил мастер Граммс. Медвежье чутье боевика не подвело – он мгновенно унюхал расходящийся от нас густой хмельной дух.

– Вы где выпивку достали, балбесы малолетние? – рявкнул он так, что с ближайшего дуба посыпались листья.

Внятно оправдаться перед суровым наставником не вышло. Языки заплетались сложным морским узлом, попытки связать хотя бы пару слов вызывали у нас с Ардалем приступы идиотского хихиканья, а у мастера – тихое, но обещающее скорую расправу бешенство. Пришлось под конвоем вести рассвирепевшего боевика обратно в мою конуру, где в углу скромно прятался пузатый деревянный жбан с остатками медовухи.

– Вы вдвоем ополовинили целое ведро?! – Граммс сначала пошел красными пятнами от гнева, явно прикидывая, как именно будет выбивать из нас дурь на утренней тренировке. Но затем, принюхавшись, плеснул немного густой золотистой жидкости в свободную кружку и сделал осторожный глоток. Медвежьи глаза мастера удивленно расширились, а голос заметно подобрел: – М-да…, а весьма недурно.

Вскоре в маленькой комнате под самой крышей раздавался лишь раскатистый смех наставника. Отведав крестьянского напитка, Граммс неожиданно оказался превосходным рассказчиком, а мы – самыми благодарными слушателями. Захмелевший боевик пустился в воспоминания о былых временах.

Он-то и поведал нам то, что показалось поначалу лишь страшной сказкой. Слушая хриплый голос наставника, я невольно вспомнил нудные лекции магистра истории. Там хроники минувших веков преподносили на удивление гладко:. никаких тебе глобальных катастроф, лишь мелкие стычки за приграничные территории. Как же жестоко нас, оказывается, обманывали!

Около пятидесяти тысяч лет назад наш Мир дышал магией так же свободно, как мы сейчас – воздухом. И жило в нем множество рас, но традиционно они делились на следующие группы: эльфы – еще без разделения на светлых и темных, гномы и карлики, орки – вместе с троллями, ограми и гоблинами, зверолюды – или, по-простому, оборотни, а также самая короткоживущая, но и самая многочисленная – люди. И пока все разумные существа старались жить в мире, обменивались опытом и находили свои призвания в разных землях, людям было всего мало – больше земель, больше ресурсов! Они почти добрались до богатств гномов, попутно раздув их конфликт с карликами, выбили из степей орков, вынуждая поселиться в пустыне, попытались пустить ценную древесину эльфийских лесов на предметы роскоши, а самих эльфов превратить в рабов для утех, в рабство же забирали и зверолюдов…

Но самое главное – они желали завладеть всей магией и тоже стать долгоживущими, поправ замысел Творца. И в те времена началась Великая война против Человечества. Все остальные расы объединились и встали против людей за спасение собственного мира, кровью множества существ были обагрены поля брани. Целые города и деревни сметались с лица земли войсками, множество технологий, в том числе магических, было утеряно в пламени пожаров, охвативших древние библиотеки и лаборатории. Мир стонал от боли и ужаса, ожесточенные бои между величайшими архимагами создавали разрывы в пространстве, что нарушали царящую здесь ранее гармонию и магическое изобилие.

И когда человечество оказалось на грани поражения, его маги использовали созданную тайно технологию – открыли портал в иной мир, лишенный магии и магических рас, но подходящий для бегства людей. Остатки некогда Великой Людской армии скрылись в недрах портала, оставив после себя обломки прежнего мира, истекающего кровью и магией.

Тогда-то и были созданы великие артефакты, призванные хранить целостность всего, что их окружает, аккумулировать магию и даровать ее народам, что оберегают эти мировые столпы. Великое Древо – в центре эльфийских лесов, Каменный Лорд – гигантский изукрашенный монумент в горах гномов и карликов, Яростный Дух – главный тотем орков, источник силы их шаманов, и, наконец, Кроличья Лапка – артефакт зверолюдов, который они никому не показывали до сих пор, но исполняющий свою роль наряду с остальными. Они удержали остатки маны, не дав Миру погибнуть окончательно.

Теперь все существа стали ограничены в магической силе – этот ресурс стал исчерпаемым и мир не мог позволить любому тратить его энергию. Отсюда и взяла свое начало кастовость среди народов, в зависимости от близости к артефакту и принадлежности родам, что принимали участие в рождении новых законов мироздания. Через пару столетий гномами была найдена необычная фиолетовая руда – неорин, что прекрасно взаимодействовала с маной и дала сильнейший толчок производству магических артефактов, будь то инструменты, накопители, амулеты или оружие.

Мы с Ардалем сидели, боясь лишний раз вздохнуть. Молодой аристократ забыл про все свои изящные манеры и просто потрясенно пялился на наставника.

– Но если они сбежали, зачем нам сейчас держать такую огромную армию? – тихо спросил Ноктион, подавшись вперед.

– А затем, мелкий ты паршивец, что они возвращаются! – рявкнул боевик и с силой стукнул кулаком по столу. – Пробили новый портал прямо к гномам спустя тысячелетия. Пришли с невиданным оружием, играючи режущим гномью сталь, и принялись выкачивать силу из Каменного Лорда своими мерзкими колдовскими пиявками. Еле отбились тогда объединенным войском, загнали их обратно в дыру. А они все лезут и лезут! Закономерности никакой – то десять тысяч лет тихо, то две. Тащат с собой жуткие хитроумные механизмы, охотятся за неориновой рудой, чтобы усиливать свои железяки нашей же маной.

– А почему на лекциях об этом ни слова? – я наконец обрел дар речи, чувствуя, как по спине ползет липкий холодок. – Почему все думают, что главная угроза – местные орки на южной границе?

Мастер горько усмехнулся и покачал головой:

– А зачем сеять панику среди крестьян и ремесленников? Представь, что начнется, если каждая кухарка будет ждать, что завтра небеса расколются и оттуда полезут закованные в броню чудовища! Нет уж, пусть мирно пекут хлеб и рожают детей. Знание об истинной угрозе – тяжелое бремя, и несем его только мы – Посвященные. Армия Царства Великого Древа обязана быть готова к худшему каждый день и каждый час.

Граммс шумно втянул воздух, его взгляд окончательно затуманился хмельной пеленой.

– Но мы-то тоже не лыком шиты! М-мы и наши маги еще ого-го! Уже три тысячи лет прошло с последней стычки, а я еще помню, как мы наподдали под зад этим людишкам, когда они посмели явиться в наши леса! И когда они придут в следующий раз… вы! – Палец покачивающегося мастера сначала обличительно указал куда-то в окно, а затем уперся прямо в нас с Ардалем. Глаза боевика плыли, но голос звучал сурово: – Вы дадите этим мерзким, корткожив. коророт… сссмертным жадным свиньям под зззад!

На этой воодушевляющей ноте наш грозный боевик вновь с нежностью прильнул к кружке с медовухой. И именно в этот момент хлипкая дверь моей каморки с оглушительным грохотом распахнулась, едва не слетев с петель. В крошечное помещение вместе с порывом ледяного сквозняка ворвался взъерошенный магистр Аллори.

– Граммс, тьма тебя подери, ты куда запропастился?! Я тебя по всей академии… – Воздушник осекся на полуслове, сурово сдвинул брови и гневно раздул ноздри. – Так. А что это у вас здесь происходит?!

Мы с Ардалем синхронно попытались вжаться в бревенчатую стену и стать как можно незаметнее. Зато захмелевший наставник отреагировал с поистине медвежьим радушием.

– Гарольд, друг мой сердечный! – заплетающимся языком возвестил Граммс и расплылся в широченной глупой улыбке. – Присоединяйся к нам! Мальчишки тут такое дивное пойло сотворили… Ай-я-я-яй! Ухи мои, ухи!

Взбешенный магистр, ничуть не смутившись габаритов боевика, мертвой хваткой вцепился в его левое ухо. Выкручивая его так мастерски, что даже мне стало физически больно, Аллори заставил здоровяка кряхтя подняться на ноги и разъяренно прорычал:

– Какое пойло, Граммс?! Какая медовуха?! Мы в военной академии, а ты – наставник!

Воздушник тяжело задышал, пытаясь унять гнев, а затем оглянулся на нас с Ноктионом, будто только сейчас разглядел в полумраке две сжавшиеся тушки.

– Вы двое – марш по койкам! Завтра на рассвете я с вами очень серьезно поговорю. А ты, пьянь, идешь со мной в медблок!

Едва тяжелые шаги преподавателей стихли на узкой лестнице – под заплетающиеся оправдания Граммса и глухое рычание магистра Аллори, – мы с Ардалем переглянулись. И тут же синхронно расхохотались, медленно сползая по бревенчатой стене. Внезапный визит разъяренного начальства подействовал лучше любого целительского отвара: хмель выветрился из голов на удивление быстро, уступив место нервному облегчению. Завтра на рассвете нас наверняка ждет грандиозная выволочка с марш-бросками, но прямо сейчас беда миновала.

Поднявшись на ноги, мы первым делом принялись заметать следы преступления. Быстро прибрали каморку, вытерли пролитые лужицы и задвинули в самый темный угол пузатый бочонок, в котором плескалась еще добрая четверть медовухи. Убедившись, что улик не осталось, мы с чистой совестью рухнули по койкам. Не так давно в моей крошечной мансарде обосновалась вторая кровать – неугомонный Ноктион приволок себе отдельное лежбище специально на случай вот таких совместных ночных посиделок.

Я уже почти провалился в густую спасительную дрему, когда тишину разорвал напряженный шепот:

– Элранд… Спишь?

Обреченно вздохнув, я с трудом разлепил глаза. Ардаль возился на своей кровати, тревожно скрипя матрасом.

– Как думаешь, рассказ мастера – правда? – В голосе молодого аристократа не осталось и следа от привычной надменной беспечности. Хмель окончательно отпустил друга, оставив его наедине с жуткими байками боевика. – Вдруг они вернутся в любой момент? Заявятся целой людской армией в поисках магии, а мы даже не готовы…

Меня же чужие древние войны и гипотетические угрозы сейчас волновали куда меньше, чем собственная свинцовая усталость.

– Даже если и правда, сильно сомневаюсь, что они нагрянут вот прямо завтра, – я сладко зевнул, перевернулся на другой бок и натянул одеяло до самого уха. – Поздно уже, давай спать. Аллори с утра из нас и без всяких людей всю душу вытрясет.

* * *

Мир пылает синими и багровыми огнями. На месте Каменного Лорда остались лишь крупные камни, под которыми упокоились тела карликов и гномов, тускло блестят когда-то великолепные зачарованные доспехи, испачканы в крови бороды, украшенные причудливыми косами, разбросано оружие из ценного мифрила, искажены злостью и мукой лица, и… Мертвая тишина. Земля здесь не может уже даже стонать от боли и отчаяния. Это место потеряло жизненную силу, магия и дыхание Мира угасли для него.

Ветер гоняет пыль в выжженных и залитых кровью степях, заметая обезображенные безжалостными боями массивных орков, даже в смерти не разжавших пальцы на именных ятаганах, черные волосы разметаны по земле, клыкастые оскалы обращены к небу, будто в последнем исступленном обращении к Творцу. Шаманы в украшенных перьями цветастых одеждах, неся посмертную службу, полегли рядом с Яростным Духом, ныне почерневшим и обугленным, потерявшим свою силу, униженным бессилием собственных детей перед неизбежной гибелью. Солнце больше никогда не встанет над этими осиротевшими просторами.

Еще освещены пожарами недавно цветущие поселения зверолюдов. Перед жаркой стихией не устояли звонкие фонтаны – прозрачная вода просто испарилась из них. Теперь улицы напоминают место развлечения жутких охотников, так много здесь виднеется прекрасного ценного меха на телах могучих воинов, что бросили всю свою звериную мощь на противостояние врагу… Но весь он в крови, усыпан каменной пылью и пеплом. От побоища, царящего на этих улицах, не ушли даже щенки: маленькие тела тех, кто сражался вместо своих павших родичей, видны повсюду. Некогда чистые и полноводные реки теперь несут в себе лишь грязь и отравленную мутную жижу, берега усыпаны мертвыми рыбами и другими обитателями речных глубин. Плодородные поля вытоптаны и выжжены, зрелые золотистые колосья безжалостно вбиты в почерневшую землю. Здесь жизнь угасла, остались лишь разруха и горечь дыма.

Царит тишина и в бывшем недавно великим лесу. Нет больше ярких певчих птиц, нет ни одного даже самого мелкого грызуна, тысячелетние деревья повалены и обуглены в недавно бушевавшем здесь прожорливом пламени. Туши гигантских кабанов и горделивых мегалоцеросов, что хранили покой самого сердца леса, лежат безжизненными горами в темно-алых озерах крови. Мертвые-мертвые эльфы, будто некогда прекрасные, а ныне сломанные куклы, на жухлой траве образуют зловещие узоры своими телами. Над всем этим возвышается Великое Древо… Крона налилась угрожающей чернотой, некогда яркие цветы, источающие магический свет, съежились и потемнели, вися на сухих острых ветках, подобно ядовитым плодам. Последнее пристанище энергии Мира было разрушено здесь, неуемной стихией и злой волей истреблено и жадно сожрано до самого дна.

В потемневшем, набрякшем грозовыми тучами, небе видны совсем уже слабые завихрения маны, жизненной силы, что из последних сил сопротивляется, однако все же подчиняется притяжению неведомой силы, устремляясь сияющим потоком в хищно раскрытую пасть магического портала, заполняющего своим мертвенно-бледным светом почти половину горизонта, выпуская щупальца во все стороны в поисках последних лучащихся искр и дробя в пыль все, что попадается на пути. В конце концов, Бездна впитывает в себя в себя агонизирующие крохи всей существующей здесь жизни и исчезает в яркой вспышке схлопнувшихся магических конструктов. Лишь колоссальный пылевой вихрь взмыл к небесам, заметая следы ушедшей эпохи.

Магическому Миру пришел конец.

Глава 8. Как правильно быть приличным пчелом

…Мир рушился. Небо зияло рваной багровой раной, откуда струился мертвенный, высасывающий всю ману свет. Великое Древо обуглилось, осыпая жухлую траву черным пеплом, а под каменными обломками покоились тела тех, с кем еще вчера можно было перекинуться парой слов. Земля не стонала – она умирала в оглушительной, жуткой тишине.

– Эй, Пчелка, ты чего?.. Элранд, проснись!.. – сквозь багровую пелену и видения ужасных картин опустевших краев, пылевые бури, смешанные с черным пеплом, в сознание мое пробивался смутно знакомый, сорванный на фальцет голос. – Элранд Талонс, пчеломать твою за ногу, просыпайся!

Я судорожно втянул воздух, словно вынырнул из ледяной бездны, и распахнул веки. Подо мной была привычная кровать, во рту стоял стойкий привкус вчерашней медовухи, а прямо над моей физиономией нависал взъерошенный Ардаль с такими круглыми глазами, будто вместо меня на подушке восседал ошалевший степной орк. Сделав над собой усилие и пытаясь унять панический колотун в груди, я выдавил натянутую улыбку:

– Господин Ноктион, как вам только не стыдно? Отпрыск столь древнего и уважаемого рода, а выражается, будто пьяный пасечник на завалинке.

В ответ господин аристократ разразился такой сочной и эмоциональной тирадой, что седовласые магистры политики гарантированно заработали бы нервный тик. Из сбивчивого потока возмущенных слов удалось вычленить главное: я стонал на всю каморку, метался по матрасу, бормотал что-то на невнятном наречии и вообще довел благородного эльфа до предынфарктного состояния.

– Я уже сапоги натягивал, чтобы бежать за лекарем или Аллори! – орал Ардаль, размахивая руками. – Ты выспаться дашь сегодня хоть кому-нибудь?! Заразу этакую вырастили на меду!

– Уймись, гроза заборных засад, – я выпростал ноги из-под суконного одеяла и сел на кровати, с удовольствием ощущая под босыми ступнями прохладные доски пола. – Живой я. Просто приснилась редкая дрянь.

За круглым оконцем мансарды распускалось нежно-розовое весеннее утро. Со стороны реки тянуло свежестью, а на подоконнике в роевнике тревожно и басовито гудели мои верне пчелы, чутко реагируя на хозяйскую встряску. Растревоженный рой высыпал на прилетную дощечку и принялся выделывать виражи прямо перед носом Ноктиона.

– Опять твоя полосатая гвардия на меня косо смотрит! – Ардаль отшатнулся к своей лежанке, осторожно отмахиваясь от пары особо любопытных разведчиц. – Слушай, Талонс, у тебя точно все в порядке? Лицо – краше в гроб кладут.

– Медовухи меньше надо было глушить с боевиками, – буркнул я, поднимаясь и нащупывая свежую ученическую тунику. – Нам сегодня еще от магистра Аллори получать за вчерашнюю несанкционированную пьянку. Забыл? Он обещал из нас на рассвете вытрясти все, что не успел выбить Граммс

Мы наскоро привели себя в порядок, ополоснули физиономии холодной водой и поплелись в столовую по гулким, едва начавшим просыпаться коридорам. Академия жила своей привычной, размеренной жизнью. Мимо прохаживались сонные первокурсники, из кухни доносились одуряющие ароматы свежей сдобы, жареного мяса и ягодного отвара.

Но мирная суета разбивалась о внутренний разлом. Я смотрел на светлые каменные стены, на веселые лучи солнца, играющие на брусчатке внутреннего двора, и ощущал, как по коже пробегает липкий холодок. Образы из сна не таяли: выжженное небытие, тишина пепла и отчаянный стон умирающего Мира. Все казалось слишком реальным, будто я сам только что ступал по той обугленной земле.

Руки едва заметно подрагивали. Затолкнув в себя пару медовых лепешек исключительно для проформы и чтобы не вызывать лишних вопросов у Ноктиона, я понял: сидеть на месте не смогу. Этот сон требовалось либо разобрать по косточкам, либо загнать обратно в глубины сознания, пока он окончательно не выбил меня из колеи.

– Ты куда? – поинтересовался Ардаль, притягивая к себе третью кружку с компотом.

– Искать учителя Светлена, – ответил я, поднимаясь из-за стола. – Пора проветрить мозги, пока я тут окончательно не зажужжал от тревоги.

В классе для духовных практик Светлена, разумеется, не оказалось – погода стояла слишком хорошая, чтобы затворяться в четырех каменных стенах. Светловолосый менталист обнаружился во внутреннем дворе, под огромной раскидистой ивой, чьи гибкие ветви спадали до самой брусчатки, образуя прохладный зеленый шатер.

Я тихо отжал узорчатую лиственную завесу и прошмыгнул внутрь. Наставник сидел прямо на траве, поджав ноги и прислонившись спиной к корявому стволу. Заслышав шорох, он приоткрыл один глаз и тепло улыбнулся:

– А, Элранд. Заходи, заходи. В твоей голове сейчас такой гул стоит, будто кто-то засунул под черепную коробку улей и хорошенько его встряхнул. Что стряслось?

Разговаривать вслух совершенно не хотелось – голос после пережитого ужаса наверняка дал бы позорного петуха. Повинуясь привычке, отработанной на зимних медитациях, я опустился на сухую траву напротив учителя и потянулся к нему мысленной цепочкой.

– Учитель Светлен… Мне сегодня приснилось кое-что очень паршивое. И я никак не могу выкинуть это из головы.

– Насколько паршивое? – Голос менталиста в моем сознании звучал мягко и ненавязчиво, без тени превосходства или насмешки. – Опять магистр Аллори с сачком снился?

– Если бы… Я видел наш Мир. Мертвым.

Светлен на миг замер, его веселые зеленые глаза стали серьезными. Не произнеся больше ни слова, он просто протянул ладонь и едва ощутимо коснулся пальцами моего лба. По сознанию пробежала прохладная, успокаивающая волна чужой силы, и ментальный заслон рухнул. Образы ночного кошмара, только и ждавшие этого момента, захлестнули нас обоих с новой, страшной силой.

Душераздирающие картины, пришедшие мне ночью во сне, вновь налились угрожающей реалистичностью: запах гари и крови, тишина пепла, угасание жизни, разруха и смерть всюду, куда ни кинь взгляд. На этот раз все начинается как будто раньше того момента, с которого я помнил, и теперь видел быстро сменяющиеся образы: зарождение и раскрытие гигантского портала, что, подобно огромному спруту, проглотил лиги пространства вокруг, закрыл часть неба; стальные кованые туши неведомых механизмов, вспахивающие землю, безжалостное чужое войско в тяжелой бронзе и хриплые приказы на незнакомом, лающем наречии; разрушение городов и селений, истребление всех жителей этого мира, независимо от пола и возраста; реки крови и кислоты, ядовитые облака, крики боли и ярости…

Вынырнул я из этого погружения резко, будто меня выдернули за шиворот из ледяной воды. Легкие судорожно втянули свежий весенний воздух, а по щекам, оказывается, вовсю текли непроизвольные, жгучие слезы. Я моргнул, утираясь рукавом, и посмотрел на наставника.

Светлен сидел бледный, тяжело дыша и сжав пальцы в кулаки так, что побелели костяшки. В его взгляде не осталось и следа утренней беспечности – только глубокая, застарелая боль воина, уже видевшего войну, и острая, почти отцовская тревога за меня.

– Ого… – негромко и совсем по-простому выдохнул менталист, проводя ладонью по лицу и ероша светлые волосы. – Ничего себе тебя накрыло, Пчелка.

– Что это было, учитель? – тихо спросил я вслух, выравнивая сбившееся дыхание. – Просто сброд из сказок Граммса и вчерашней медовухи? Или…

– Не знаю, Элранд, – честно ответил Светлен, поднимаясь на ноги и отряхивая брюки от сухих травинок. Пафосных речей про «великое предназначение» от него не последовало, за что я был ему безумно благодарен. – Может, просто эхо старых войн, а может – дурной знак. Мана в Мире сейчас ведет себя беспокойно, ты парень чувствительный, вот и поймал волну.

Он шагнул ближе, похлопал меня по плечу крепкой, надежной ладонью и мягко улыбнулся, хотя в уголках его глаз все еще залегли хмурые тени:

– Давай так. Ты сейчас маршируешь на лекции, умываешь физиономию и не забиваешь себе голову мрачными пророчествами. А я пойду и аккуратно перескажу твое видение Аллори и руководству. Пусть у них голова болит – им за это жалованье платят. Договорились?

– Договорились, – выдохнул я, ощущая, как тяжелый комок в груди наконец-то начинает таять.

– Вот и ладно, – Светлен подмигнул мне на прощание и выскочил из-под ивовых ветвей. – И не хмурься, а то пчелы перестанут признавать за своего!

* * *

На удивление, меня никто из преподавателей или иных лиц больше не беспокоил в следующие несколько дней. Может, мой сон все же сочли просто видением, не несущем в себе никакого предвестия? Этой мыслью я успокаивал сам себя, продолжая тренироваться и не беспокоя больше учителя Светлена, который тоже не подавал виду, что вспоминает о том нашем разговоре.

Погруженный в себя, я не сразу заметил, что в академии наблюдалось непривычное оживление: преподаватели бегали с собрания на собрание, какие-то нервные и взъерошенные, ко двору стали подъезжать кареты разных военачальников и чиновников, старшие курсы студентов регулярно дергали на какие-то построения и групповые занятия. Осознание пришло только, когда очередь дошла и до более молодых групп учащихся, в том числе и моей. Перед нами, выстроенными в ровный ряд, прохаживался магистр Аллори, сверкая серыми глазами из-под нахмуренных бровей, а длинный хвост волос мерно, словно маятник, раскачивался в такт его шагам.

– Итак, ученики… Теперь вы – будущие бойцы царства Великого Древа! Вам уготована честь стать частью нашей армии, встать грудью на защиту родных границ и, если так повернется судьба, – сохранности нашего Мира.

– Магистр Аллори! – Раздался справа от меня голос Ардаля. Этот егоза не может спокойно выслушать до конца, как обычно. – А что, намечается война?

Его вопрос вызвал встревоженные шепотки среди сокурсников, а магистр нервно дернул щекой и резко ответил:

– Хоть это пока и не вашего ума дело, господин Ноктион, но все же поясню пару моментов: на южных границах вновь зашевелились орки и Великие роды опасаются, что клыкастые решат нарушить мирный договор с целью расширения собственных территорий. К тому же… Никто не отменяет опасности появления катаклизмов в нашем мире, а к этому нужно быть готовым всегда.

От последней фразы эльфа будто повеяло холодом и многие невольно поежились. А у меня перед глазами вновь замелькали мрачные картины кровавой бойни и разрушенного Мира. Значит, мой сон не оставили без внимания? Руки едва заметно задрожали, сердце взволнованно забилось. Магистр тем временем продолжал, чеканя шаг по брусчатке:

– В связи со всем озвученным в академии объявлена строевая подготовка абсолютно для всех студентов! Это не просто маршировка и дисциплина. Вас ждет сочетание боевых практик, магии и культурных традиций, способное превратить вас в единый живой организм! Такая подготовка даст не только отточенные движения, но и способность действовать, как один разум и одно сердце, что станет решающим в грядущей войне. Но не стоит забывать и о том, что каждый из вас – уникальный маг, со своими возможностями и ресурсами. Главное для любого солдата – уметь использовать преимущества – свои и своих товарищей, и компенсировать слабости друг друга. И только тогда – слышите? – тогда вы станете единым кулаком, сминающим ряды противника!

Слова Аллори были поддержаны дружным и разноголосым «За Великое Древо!», и с этого момента мои будни резко изменились. Да так, что на мрачные раздумья уже не осталось времени – если только в тот короткий промежуток, когда гудящая от усталости голова касалась подушки в стремлении забыться в спасительном небытии крепкого сна.

Сначала нас в прямом смысле учили ходить строем, заставляя оттачивать малейшие движения в отряде, передвигаться быстро и бесшумно, не мешая товарищам по строю, синхронно совершать маневры и преодолевать препятствия. Вот уж где пригодилась физическая подготовка, которую нам дал мастер Граммс! К окончанию занятий все без исключения напоминали загнанных собак, которым, к тому же, пришлось хорошенько изваляться в грязи, чтобы их не заметил разъяренный медведь. Роль медведя, к слову, выполняли Аллори и Граммс по очереди, щедро раздавая оплеухи отстающим и зычно подгоняя нестройные ряды студентов.

Один раз мы с Ардалем подговорили еще несколько студентов с авантюрным блеском в глазах толпой навалиться на Граммса – Аллори мы все же побаивались злить, – и извалять его как следует в рве, заполненном жидкой грязью, который не раз преодолевали сами. В итоге изгвазданный с головы до ног боевик, сверкая белозубым оскалом на перепачканном лице, с задорным гиканьем гонял нас по полю рядом с лесом, забрасывая мелкими камнями, чтобы сбить траекторию бега, и ударяя плашмя мечом по заднице тех, кому не посчастливилось быть пойманным. Подобной участи удалось избежать лишь мне, благодаря крыльям, которые, покрытые засохшей коркой то ли ила, то ли глины, с огромным трудом смогли поднять меня в воздух до высокой ветви ближайшего дуба, откуда я показывал язык пыхтящему от досады преподавателю, пока не пришло время ужина.

Теоретическая подготовка тоже имела место быть: оказывается, вместо командирских выкриков в отрядах с магами используется сочетание звука и магических сигналов – в воздухе вспыхивают рунические символы, которые мгновенно передают приказы. По вечерам мы зубрили руны и их отличия по цвету и характерной вязи, чтобы на практике молниеносно реагировать, а не зависать, вспоминая, что означает та или иная завитушка в конкретном месте послания.

Когда учителя остались более-менее довольны результатами подготовки без применения магии, нас ждали боевые построения с учетом умений и направленности каждого в отряде. Нас учили быстро менять фланги: лучники, арканисты, боевые клинки. Магов земли научили создавать проходимую поверхность для своего отряда даже в максимально неровной или болотистой местности. Моим умениям тоже нашлось применение: с помощью дозированных капель меда я смог обеспечить своим товарищам покрытие вертикальной поверхности, по которой можно было ползти, а при должном умении – даже идти, что позволит, например, лучникам и магам дальней дистанции занять более высокие и безопасные места.

Затем к общей подготовке начали распределять занятия по предстоящей роли каждого из нас в предстоящих боях. Меня тут же определили в разведку, аргументируя, что маленькую пчелу сложнее заметить, а способность распадаться роем еще не раз спасет мою жизнь и поможет донести важную информацию до своих союзников. Только вот встал вопрос с одеждой – не голышом же мне бегать по полю боя, если вдруг придется из роя срочно вернуться в антропоморфную форму?

– Пчелка-Пчелка, раздевайся… – задумчиво сказал магистр, осматривая меня со всех сторон.

– Что, полностью? – Меня взяла легкая оторопь. Я, конечно, ко всему уже привык, но мы же в поле, где носится толпа студентов, пусть и исключительно мужского пола.

– Нет, можешь оставить по одному рукаву и штанине! – Раздраженно рявкнул в ответ Аллори, сложив руки на груди и грозно сверкая глазами. – Конечно полностью, Талонс! Это учения, а не уроки этикета.

Но все же он смилостивился и создал вокруг нас вихрь воздуха, поднявший мелкую пыль, травинки и листья, что сыграли роль завесы от любопытных взглядов. Пришлось скидывать одежду под наблюдением эльфа, отчего неприятные мурашки то и дело пробегали по коже. Или дело в сквозняке где-то на уровне задницы?

– Я тут на досуге съездил на ту пасеку, где мы брали для тебя рои пчел… – начал он издалека, – И уточнил у пасечника, где располагаются половые органы у пчел. И выяснил, что у этих прекрасных созданий все прячется внутри тела. Талонс, почему у тебя не так? – И обвиняюще ткнул пальцем в сторону моего паха. Хам! А еще магистр, называется.