Текст книги "Если б эльфы были пчелами... (СИ)"

Автор книги: Виктория Кравцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Глава 16. Как правильно обнимать пушистые скалы

Четвертый день тренировок в горах выдался особенно изнурительным. Солнце скрылось за массивными скалами, и окружение погрузилось в почти вечерний сумрак, дарящий свежую прохладу. Пыль в ущелье улеглась, ветер – самый обычный, с гор, завывал где-то наверху, распевая арии заснеженным вершинам. Пока все оглядывались по сторонам в ожидании новых указаний – вернуться к тренировке или все же в лагерь, на долгожданный ужин, командир Торнваль долго тянуть не стал:

– Тренировка окончена, – сказал он, оглядывая уставшие, пыльные лица. – Возвращаться в лагерь не будем. Ужин и ночевка здесь.

На секунду все замерли, резко оборвав тихие разговоры. Потом кто-то из эльфов, видимо, еще не потерявших аристократические привычки, негромко выдохнул:

– Здесь?..

– Здесь, мои все еще нежные и зеленые ростки, – язвительно подтвердил Торнваль. – Раскладывайте полевую кухню, доставайте припасы – сегодня вы узнаете, как можно не голодать в походе.

Весь наш длинноухий отряд зашевелился, выполняя приказ: из привезенного с собой обоза доставали палатки, котлы и посуду, кто-то с радостными воплями явил миру найденный мешок, полный сушеных трав для ароматного отвара. И правда, после всех событий всех терзала жажда.

Помогая раскладывать полотнище для будущих укрытий от непогоды, я краем глаза увидел, как к командиру подошел Рагнар, его клыки мелькнули в широком, совсем не боевом оскале.

– Раз так, – прорычал он, перекрывая поднявшийся шум подготовки. – Предлагаю, чтобы мы кормили эльфов!

В рядах зверолюдов прокатилось одобрительное урчание, эльфы в большинстве своем недовольно нахмурились, не доверяя до конца своим новым союзникам. Еда для солдата любой расы – святыня, дающая силы и согревающая. Если зверюги приготовят что-то неудобоваримое, эльфы останутся голодными до самого утра. Однако, мы с Ардалем уже пробовали их готовку и остались более чем довольны, так что я был спокоен.

– Горячее. Сытное. Настоящее, – продолжил Рагнар. – А не эти ваши… – он неопределенно повел лапой, – Академические перекусы.

Кайлон Арденсар, что уже деловито суетился у пока не разведенного костра неподалеку, приподнял бровь:

– Это вызов?

– Это приглашение, – спокойно ответил Рагнар, вновь ощерившись в привычной усмешке задиристого волчары.

Торнваль с секунду смотрел на него, потом кивнул:

– Разрешаю. Но без экспериментов, после которых потом потребуется целитель. Мне нужны боеспособные отряды.

– Без лишних экспериментов, – уточнил Рагнар и махнул лапой, отдавая своим подчиненным команду к действию. Кажется, в этот раз нас ждут соревнования на кухне.

Работа закипела быстро.

Зверолюды действовали слаженно и уверенно, словно готовка была еще одной формой боя. Огромные котлы встали на треноги, мясо зашипело на решетках, густые каши медленно доходили до готовности. По лагерю поплыл такой аромат, от которого даже самые сдержанные эльфы начинали нервно сглатывать, продолжая, однако, споро готовить места для сна и вечерних посиделок.

Вот подкатились подходящие по размеру валуны поближе к кострам, где на них уже сверху легли теплые тканые коврики – сиденья готовы. Пять больших палаток, – одна для командиров и наставников, – гордо поднялись над каменистой землей, скрывая от ветра и дождя разложенные лежаки. Не самые уютные постели, но достаточные для отдыха после тренировок.

Маги земли и природы даже отхожее место сделали за выступом скалы, чтобы можно было комфортно сделать свои грязные делишки, никого не смущая. Утром от него не будет и следа, а почти бедная каменистая почва будет благодарна за удобрения. Маги воды провели поближе широкий горный ручей. Ардаль мимоходом помог им изменить его русло, так что все желающие могли набрать воды и ополоснуться в бодрящем потоке.

Хельга руководила одним из костров, спокойно, без крика, но так, что ее слушались все. Медведица среди ароматного пара и жара костров выглядела основательней горы, и в то же время казалась воплощением домашнего очага. Она проверяла специи, что-то подсыпала, наклонялась, пробовала – творила свою кулинарную магию.

– Не переборщи с корнем громолиста, – заметил Ноктион, наблюдая со стороны. – Он усиливает вкус… и последствия.

И откуда этот неуемный аристократ знает про специи в еде? Не иначе как дома доставал кухарок!

– Поэтому я и кладу чуть-чуть, – ответила Хельга, не оборачиваясь.

Боромир таскал дрова, котлы и все, что не успевало убежать. Делал он это с таким сосредоточенным видом, будто выполнял стратегически важную задачу. Я взялся ему помогать в силу своих скромных сил.

– Ты устал? – тихо спросил, когда мы, наконец, присели на валун рядом.

– Немного, – признался Боромир, с хрустом и явным удовольствием потягиваясь. – Но это хорошая усталость.

Тут мне пришла в голову интересная мысль. Я все еще чувствовал связь с Боромиром и Хельгой, что повисла невидимой паутиной между нами. И по дрожащей ниточке от медведя сейчас, явно неосознанно с его стороны, тянулись ощущения тянущей боли в мышцах и легкой головной боли. Мне хотелось помочь косолапому, но вот способ… Шалость, только шалость.

По связующей нити я, сосредоточившись, пустил энергию роя, понемногу и осторожно, буквально по капле вливая ее в Боромира. Внутренним зрением отслеживал переливы энергии, что шли от меня, и усилием воли постарался отделить задорно-желтый оттенок, который, как мне казалось, отвечал за пчелиные танцы и жужжание вместо нормальной речи. Отделяемая часть безропотно возвращалась ко мне, а медведь вдруг пошевелил плечами, будто у него спина зачесалась.

– Охох… Неужто второе дыхание открылось? – он поднялся с места и снова потянулся, покрутил мощным корпусом из стороны в сторону, разминая затекшие мышцы. – Пойду-ка еще пару-тройку бревнышек приволоку, костры жарче будут.

Боромир ушел, весело напевая себе что-то под нос, а я поймал на себе внимательный взгляд Хельги. Не иначе, медведица почувствовала колебания связи и следила за моими действиями. Решив, что тоже достаточно отдохнул, тоже встал на ноги и неожиданно покачнулся, будто резко все силы покинули тело. Даже колени подогнулись. Если бы не твердая рука, что подхватила меня, валяться бы моей тушке позорно у всех на виду.

– Перетрудились, господин Элранд, – раздался над ухом шепотом медведицы, после чего она усадила меня обратно. – Передача энергии всегда затратное дело, а на ту здоровую орясину, что братом моим зовется, ее нужна целая прорва.

Я поднял на нее слегка плывущий взгляд:

– Но. Эльфы даже от капли моей энергии роя набирались сил и пьянели… А этому – только почесаться!

– Мы медведи, – хмыкнула Хельга. – Нам ваша энергия как чаша хмельного душистого меда: одной опьянеть не хватит, но дух и тело взбодрит. Вот, выпейте.

В руки мне ткнулась деревянная кружка, полная исходящего паром травяного отвара. На миг мне показалось, что жидкость сияет изнутри мягким светом, напоминающим тот, что виден был в глазах медведицы на тренировке.

– Спасибо, Хельга, – проговорил я, но уже в спину уходящей к кипящему котлу девушки со змеящейся темной косой поверх цветастого платья.

Осторожно сделал глоток предложенного напитка и блаженно закрыл глаза: приятное тепло обволакивало все внутри, даря покой уставшему телу. Расслабившись и дав медвежьему зелью подействовать, я с ленцой наблюдал за продолжавшейся суетой, которая, впрочем, уже шла на убыль. Близился ужин.

Когда еда была готова, ущелье наполнилось новыми звуками – глухим стуком деревянных ложек и мисок, редкими смешками и даже восторженными возгласами. Зверолюды щедро угощали жареным мясом с травами, собранными прямо здесь же, на склонах, густыми кашами с кореньями и орехами, салатами из маринованных побегов – кисло-сладкими, неожиданно освежающими. И, конечно же, тягучие, медовые, с сухими ягодами сладости.

– Это… – кто-то из эльфов задумался, подбирая слово. – Очень хорошо.

– Мы старались, – невозмутимо ответил большой барсук, подливая ему добавку и добродушно улыбаясь во всю свою полосатую морду.

Я ел медленно, с удовольствием стараясь распробовать все и отдавая должное кулинарным способностям тех, кто сегодня выступил поварами. Хельга сидела рядом, Боромир – напротив, Ардаль устроился чуть сбоку, прислонившись к камню и тоже с аппетитом уплетая угощения.

– В бою ты хорошо чувствовал почву, – сказал он мне между ложками. – Это редкость для мага не земли.

– Пчелы много видят, – ответил я, пожав плечами. – Даже под ногами. Эй, это мой кусок!

Мой нахальный друг только захохотал, утаскивая к себе на тарелку мясо, на которое я положил глаз. Ну и ладно, еще чего-нибудь вкусного найду. Боромир же с полным ртом каши кивнул своим воспоминаниям о тренировке:

– А я просто шел туда, где было надо.

– И у тебя прекрасно это получалось, друг мой Бурошкур! – широко улыбнулся Ардаль, хлопая его по широченной спине, вызвав добродушное и согласное ворчание медведя.

Так странно, еще недавно я опасался этих зверюг, не доверял и ждал какой-нибудь пакости. Хитрющий и ехидный Рагнар, пронырливый и всех подозревающий Тирри, угрожающие огромный и жадный до сладкого Боромир, суровая и невероятно мудрая Хельга… Сейчас я чувствую себя в безопасности, окруженный безлобно порыкивающей и скалящей пасти толпой зверолюдов. Возможно, так влияет связь с Хельгой и Боромиром? А в целом, и неважно – я просто наслаждался этим теплым вечером, полным ароматами сытного ужина и веселой болтовней.

Чуть в стороне от нас Кайлон спорил с одним из зверолюдов о том, какая температура пламени лучше для прожарки. Я видел, как его алые волосы то и дело складываются в форму языка пламени. Однако, не смотря на то, что дискуссия явно была жаркой, настоящим огнем эльф так и не полыхнул – учится держать в себя в руках. Забавно, что этот аристократ, который был горделивым лучшим учеником академии, сейчас раскраснелся и откровенно наслаждался компанией и простым разговором.

Фаэльдрин Лаэннор, поедая какой-то замысловатый салат, который ему отдельно принесли – внезапно! – поклонники его магии из дружественного отряда, обсуждал с волчицей-дозорной, какие растения стоит пересадить ближе к лагерю, а какие лучше оставить в покое. Кажется, среди названий были медоносные растения, что я молча одобрил, предвкушая радость своих пчелок, которые сейчас наверняка мирно гудели в своих ульях, перенесенных снова под стены лагеря.

Вот так и выглядит нормальный вечер сослуживцев. Если не считать того, что мы расположились в ущелье, продуваемом всеми горными ветрами, после тяжелых тренировочных боев. Зато кормим друг друга вкуснейшим ужином. Когда костры стали ниже, а разговоры – тише, лагерь наполнился спокойствием. Камни еще хранили тепло дня, в воздухе витали запахи еды и дыма. А все мы ощущали, что сегодня сделали что-то важное. Пусть еще не до конца понимали, что именно.

Правда, к завершению вечера маги земли собрались отдельной кучкой и о чем-то негромко спорили. Ардаль сидел с ними, хмурый и сосредоточенный.

– Что случилось? – спросил я, подсаживаясь с миской одуряюще пахнущих сладостей.

– Вибрации, – коротко ответил друг. – Уже третий день подряд. Сначала думали, что наши тренировки эхом отдаются в породе. Но нет. Это идет снизу. Глубоко. И усиливается.

Один из магов земли, коренастый эльф с проседью, мрачно добавил:

– Ритмичное. Как удары. Точно не природное.

– Может, гномы расширяют шахты? – предположил я.

– Может, – Ардаль не выглядел уверенным. – Но обычно гномы предупреждают, если большие работы затевают. Граница рядом, все же.

Горы стояли темной стеной под звездным небом, безмолвные и непроницаемые. Но в этом безмолвии теперь чудилось что-то выжидающее.

– Надо доложить командиру, – наконец сказал Ардаль и тяжело поднялся.

За разговором пришла пора укладываться спать. Не повезло лишь дозорным да моим пчелкам, которых я попросил страховать по очереди наш лагерь. Мои полосатые помощницы уже доказали в деле, что могут предупредить меня об опасности в любое время дня и ночи.

* * *

Я спал в палатке рядом с Хельгой, Боромиром и Ардалем. Медведь всю ночь негромко похрапывал, сотрясаясь, как небольшое землетрясение. Его сестра уютно сопела, свернувшись в клубочек, словно большая теплая кошка. Ноктиона, как истинного аристократа, слышно было только по ровному дыханию. Я же спал впервые за долгое время спокойно, будто мне ненадолго подарили умиротворение, избавленное от призрачных тревог.

И тут в мой сон, мягкий и тягучий, ворвалось дрожание. Не звук. Не свет. А рябь в воздухе, знакомая до последней клетки: возмущенный зов пчел. Маленький рой кружил рядом плотным облаком. Они не жалили, не касались кожи, просто тревожно вибрировали, как хоровой удар гонга. Я резко выдохнул, отрываясь от нагретой щекой жесткой подушки:

– Что случилось?.. – спросил даже больше мысленно, прислушиваясь к нашей с роем связи.

Пчелы метнулись к выходу из палатки, показывая направление. Я направился за ними молча, проверяя состояние всех вокруг. Никто не проснулся. Хельга, правда, сонно повернулась на другой бок и пробормотала:

– Если это снова кабанчики… Пусть знают, что я… не встану, – и вновь сонно засопела, проваливаясь в сладкие предрассветные грезы.

На вершинах уже светлели полосы раннего солнца, но дно ущелья пока оставалось темным. Камни были холодны, воздух пах землей, каменной пылью и угасающим дымом. Пчелы вели меня уверенно легкой, но настойчивой дугой, спускаясь в западный карман ущелья. Тот самый, где оставили обоз с припасами.

– Что там? – я спросил шепотом, в первую очередь не желая пугать себя царящей здесь тишиной.

Рой показал.

Сначала я увидел движение. Потом – тени, мелькающие у самой земли. И только спустя пару секунд расслышал странное… урчание? Я шагнул ближе, мысленно готовясь к атакующей команде рою.

И увидел детенышей горного воркотуна.

Три маленьких пушистых комка, похожих на меховые шарики с крошечными лапками, которые еще были неуклюжими, мягкими и толстенькими. Они, должно быть, спустились с верхних скал, привлеченные запахом еды. Воркотуны катались по земле, переворачивались, и время от времени издавали звуки, напоминающие одновременно птичье чириканье и сердитое ворчание, когда один пытался забраться на другого.

Я выдохнул. Рой вокруг меня – тоже, судя по тому, что тревожный круг распался с облегченным жужжанием.

– Вот это, – пробормотал я скорее самому себе, – Мы точно никому рассказывать не будем.

Один воркотун увидел меня и, не испугавшись, бодро покатился ближе, как маленький пушистый валун. При этом издавал что-то вроде возбужденного попискивания.

– Нет-нет-нет, только не… – я попытался отступить. Поздно.

Комочек врезался мне в голень, обнял лапками и довольно замурчал. Рой возмутился, а я застыл в растерянности. Об этих горных зверьках я был наслышан. Они были практически безобидными созданиями, что в основном прятались в расщелинах и редко показывались на глаза кому-либо. Так что, не зная точно, чего ожидать, постарался говорить максимально просто и спокойно, мягким голосом:

– Понимаю. Но я не еда. И точно не место для сна.

Воркотуны посмотрели на меня одинаково круглыми глазами и что-то согласно пискнули. Потом, как по команде, повернулись на мягких лапках и закатились обратно в тень, мирно устроившись в кучку. Я только теперь заметил: рядом валялся мешок с остатками зверолюдских сладостей.

– Ага. Значит, не я вас интересовал.

Когда я вернулся к лагерю, день только начинал заливать светом края скал. Пчелы летели чуть впереди, довольные выполненной задачей. А у входа в лагерь, на камне, сидел командир Торнваль, слишком бодрый для столь раннего часа. Хотя его шевелюра цвета вороного крыла была изрядно взъерошена.

– Разведчик, – произнес он, будто знал все с самого начала. – У нас проблемы?

Я тяжело вздохнул. И почему-то не смог сдержать улыбку:

– Да.

– Насколько серьезные?

– Крайне. Мы подверглись нападению… – я выдержал театральную паузу, в лучших традициях самого командира. – …воркотунят.

Торнваль закрыл глаза ладонью.

– Грим, – произнес он устало, – Ну что скажешь?

Филин на плече тихо раскатисто ухнул, что для себя я перевел как «Я тебе говорил. Никогда не недооценивай пушистых врагов». Повинуясь жесту командира, я пошел дальше, к палаткам. Пчелы сновали вокруг, продолжая проверять все вокруг, но в лагере пока царила тишина. Все отсыпались после тяжелого дня, а командование, по всей видимости, решило дать отрядам отдохнуть.

Приблизившись к палатке, где спали в том числе мои друзья, я услышал уже знакомое урчание. Крадучись, прошел на звук и застыл в удивлении: Хельга уже не спала и сидела за палаткой на невесть откуда взявшемся бревнышке, а на коленях ее нежился черный пушистый комочек, умильно мурлыча и попискивая. Время от времени девушка доставала из поясной сумки что-то, напоминающее засахаренные корни папоротника. Лакомства быстро пропадали в прожорливой маленькой утробе, скрывающейся в густой шерсти.

Подходить не стал из опасений вновь получить обнимашки маленькими лапками. Существо уже косилось в мою сторону, не смотря на угощения и почесывающие его пальчики. Запах меда их привлекает, что ли? В стороне я заметил пригревшегося на солнце Боромира, что довольно щурился на яркие лучи, как холеный вальяжный кот. Тихо присел рядом и спросил:

– Ничего, что Хельга прикармливает зверька?

Медведь посмотрел на меня одним глазом, вторым продолжая жмуриться, и лениво отмахнулся:

– Хельга сама знает, как лучше… А прикормить горных духов – вообще милое дело. Глядишь, уберегут от обвала или еще какой неприятности.

– Духов? – это заявление меня несказанно удивило.

– Воркотуны – вместилища молодых духов гор, – кивнул Боромир. – И духи все помнят. Обидишь или пригреешь безобидное существо, они запомнят и когда-нибудь отплатят.

Я молча кивнул, переваривая информацию. Иногда мне кажется, что зверолюды мудрее и ближе к Миру, чем мы, эльфы. Не смотря на то, что среди нас много друидов, да и попросту стихийных магов. Зверюги же… Они будто живут в гармонии со всем окружением.

Хельга пошла мимо нас, с умиротворенным видом баюкая на руках пушистый черный клубок. Я задумчиво посмотрел на воркотуна, что блаженно мурлыкал и жмурился. Тот словно почувствовал внимание, приоткрыл один глаз и… земля под моими ногами едва заметно качнулась. Не угрожающе, скорее любопытно, будто камень под подошвами решил познакомиться.

– Ого, – я невольно схватился за край палатки. Качание прекратилось. Зверек довольно пискнул и закрыл глаз обратно.

– Он тебя помнит, – усмехнулся Боромир. – Ты же его не прогнал, когда они сладости искали. Воркотуны это ценят. Теперь камень под твоими ногами всегда будет чуть крепче.

– Всегда? – я неуверенно посмотрел на пушистый комочек. Трудно было поверить, что это милое создание способно влиять на саму породу.

– Пока он тебя помнит, – кивнула Хельга. – А духи гор помнят долго. Очень долго.

Медведица ушла куда-то в сторону горной реки, мягко ступая по мелким камушкам и скальным выступам. А меня мучил еще вопрос:

– Давно хотел спросить… Почему у вас в боевых отрядах столько воительниц? Это необходимость или обычное для вас дело?

– А у вас женщины не воюют? – кажется, мне удалось удивить медведя.

– Нет, – пояснил я. – Наши женщины занимаются потомством, домом. Максимум, становятся лекарями и преподавателями. Но на войне им не место. Нас и без того слишком мало, чтобы рисковать ими.

– Эвона как, – Боромир задумчиво почесал затылок. – Наших женщин, если хотят воевать, не удержать. Вон, на Хельгу глянь – гром-баба! Волчицы у нас в отряде тоже тяжелы на лапу и опасны в бою. Даже Королева-львица и та – грозная женщина!

Медведь ухмыльнулся во всю пасть.

– Поговаривают, что наш гривастый правитель сам ее трепки побаивается.

– Понятно, – протянул я и улыбнулся. Вроде живем рядом, а такие разные традиции. Ну да со своей пыльцой в чужой цветок не лезут, что тут скажешь.

И все равно не успел больше ничего сказать. Наставник Ветролесь поднялся в воздух и принялся будить всех на завтрак и построение. Мысленно многие готовились к очередному тренировочному дню, но, на удивление, объявили марш-бросок обратно в лагерь, так что все дружно отправились собирать палатки и припасы, засыпать кострища и вообще приводить ущелье почти к первозданному его виду. Не считая, конечно же, разбитых в прах валунов. Даже русло реки вернули обратно! Кажется, местные духи должны остаться довольны.

Впечатление испортили только возмущенные вопли зверолюдов о поеденных сладостях. Упитанный барсук, потрясая тяжелой лапой, грозился найти ночного сладкоежку и задать трепку. Я поймал усмешку командира Торнваля, теплую улыбку Хельги, и… Решил промолчать.