Текст книги "Если б эльфы были пчелами... (СИ)"

Автор книги: Виктория Кравцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

– Сорок бойцов. Пусть идут к восточной дороге. Мы закончили здесь.

– А ты? – спросил я.

– Я тоже закончил.

Он поднял копье, но не сразу смог опереться на него. Боромир шагнул вперед, однако Каргош отмахнулся.

– Не тащи старого орка. Я сам дойду до портала.

Над капищем снова зашевелились красные ленты. Одна сорвалась с обломка и улетела на север. Я прислушался к своему Рою – две тысячи сто пятьдесят, может, две тысячи сто сорок. Считать мешала дрожь в руках.

– Элранд, – позвала Хельга.

Я обернулся. Она стояла у голубого света, придерживая Тариэля за локоть. Тот сжимал пальцы, пытаясь остановить дрожь. Грок и Ардаль уже шагали в портал. Боромир помогал раненому троллю. За светом нас ждали леса зверолюдов. А вместе с ними – их святыня.

Глава 26. Как правильно будить древние корни

Портал выплюнул нас в холодный воздух. Я успел сделать вдох и сразу пожалел об этом. Во рту разлился вкус меди, будто я лизнул старую монету. Желудок скрутило, земля ушла из-под ног, а потом вернулась слишком резко. Я рухнул на одно колено и уперся ладонью в мокрую траву. Нас всех, кажется, перемешало в пространстве, портальные пути стали слишком нестабильными.

Следом за мной из света вывалился Тариэль. Он приземлился на спину, перекатился и долго лежал, глядя в серое небо. Голубое магическое окно уже закрывалось, его края дрожали и сжимались, будто кто-то тянул ткань с двух сторон.

Последним из портала вылетел Ардаль. Грок успел ухватить его за ворот, иначе друг приземлился бы лицом в камни. Ардаль повис в его руке, белый, с закрытыми глазами.

– Я сам, – пробормотал он.

– Конечно сам, – ответил Грок и поставил его на ноги.

Ардаль постоял в ожидании, пока земля перестала качаться, потом нашел взглядом ближайший валун и прислонился к нему плечом. На лице у него не осталось прежней насмешливой свежести. Зато глаза работали: быстро прошлись по холмам, порталу, товарищам, небу.

– Все целы? – спросила Хельга.

Она стояла рядом, но голос доносился словно из конца длинного коридора. Я поднял голову. Медведица держалась прямо, только пальцы одной руки судорожно сжимались и разжимались. Через вассальную нить от нее шла горячая волна усталости, которую она старательно прятала.

– Целы, – отозвался Боромир.

– У меня внутри все поменялось местами, – пожаловался Грок, держась за живот. – Что у вас за магия такая, шиворот-навыворот?

Вопрос его остался без ответа, так что был сочтен риторическим. Ардаль отлепился от валуна и попытался встать ровнее. Не вышло. Он достал из рукава тонкую пластинку сланца, провел по ней пальцами, и земля под нашими ногами едва заметно вздрогнула. Впереди, на склоне, из грязи поднялись три низких каменных гребня. Невысокие, до колена, они не могли остановить железного зверя, но закрывали нас от беглого взгляда с дороги.

– Мелочь, – выдохнул Ардаль. – Но пусть смотрят на что-нибудь другое.

– Ты точно не хочешь обратно в госпиталь? – спросила Хельга.

– Там у меня отняли право командовать.

– Лекарь отнял у тебя право падать в обморок.

– Это временно.

Он снова прислонился к камню и посмотрел на нас уже внимательнее.

– По дороге не идем. Зайцы наверняка оставили проход между северным холмом и руслом – если люди двигаются строем, они его не проверят. Грок, держись рядом с Хельгой. Боромир, если начнут стрелять, ставь щит не перед собой, а поперек склона. Элранд…

– Смотрю вперед.

– Я хотел сказать: не распыляй Рой без нужды.

– И это тоже.

Он удовлетворенно кивнул, будто получил ровно тот ответ, на который рассчитывал. Тариэль, поднимаясь, протянул ему руку. Ардаль посмотрел на нее, потом поднялся сам, оттолкнувшись от валуна.

– Больше мелких заклинаний, – сказал он. – Меньше героизма. У нас сегодня уже есть один эльф на эту должность.

– Значит, теперь ты умнее, – сказал Тариэль, поднимаясь.

Грок укоризненно посмотрел на него с земли:

– Верни как было, а то совсем скучно будет.

Я попытался рассмеяться, но во рту стало еще сильнее отдавать железом. Руки дрожали. Не от страха – или не только от него. Частые переходы через порталы оставляли след в теле, ведь каждый раз пространство сжимало меня, проталкивало сквозь себя, а потом отпускало на другой стороне. До сегодняшнего дня я считал, что самое неприятное в портале – это когда он открывается под ногами. Оказалось, у него есть и послевкусие. Ненавижу порталы.

Пчелы ответили глухим, разрозненным гулом. Я проверил их по привычке и едва не выругался. Около двух тысяч. Может, чуть больше, если несколько десятков затерялись в дальнем краю сознания. После орочьего капища Рой не успел восстановить строй. Он держался, но теперь каждое движение приходилось проталкивать через усталость. Хельга коснулась моего плеча.

– Не собирай их сразу.

– Я и не собирал.

– Ты уже собираешь, я же вижу и чувствую.

Медведица будто смотрела в самую мою суть своими теплыми карими глазами. Я посмотрел на свою ладонь. Золотые искры действительно стекались к пальцам, сами тянулись к ставшей уже привычной форме. Пришлось отпустить мысль.

Место, куда нас выбросил портал, оказалось низкой седловиной между двумя холмами. За ней начиналась земля зверолюдов: темные вересковые поля, небольшие священные рощи и каменные гряды, похожие на спины огромных животных, уснувших под мхом. Вдалеке поднимались горы. Их вершины прятались в облаках, а по склонам ползли полосы тумана.

С орочьей степью это место роднила только война: здесь не было песка и высоких шелестящих зарослей, зато трава местами почернела, а в земле остались глубокие борозды от чего-то тяжелого. Дальше, на востоке, над холмами поднималось голубое свечение. Оно не стояло на месте. Пульсировало, разрасталось и снова сжималось.

– Курган? – спросил Боромир.

Хельга прищурилась, всматриваясь вдаль.

– За теми холмами. Если портал не соврал.

– Порталы врут? – Грок поднялся и отряхнул с колен грязь.

– Порталы не разговаривают.

– Тогда им проще.

Сверху донесся свист. Я поднял взгляд и увидел три быстрые тени. Они прошли над седловиной, сделали круг и исчезли за ближайшим холмом. Пчелиный взор успел разглядеть длинные уши и легкие кожаные доспехи.

– Зайцы, – сказал я.

– Разведчики, – поправила Хельга. – Зайцы здесь не летают.

– Эти почти летали, – озадаченно протянул я.

И тут же из-за холма выскочил один из них. Он двигался так быстро, что остановился не сразу: пробежал еще несколько шагов, поскользнулся на мокром мху и сел прямо в лужу. Второй заяц появился следом, схватил его за ворот и поставил на ноги.

– Где Рагнар? – спросила Хельга, не теряя лишнего времени.

Разведчик тяжело дышал. Его уши торчали в разные стороны, а на щеке темнела полоса копоти.

– У Кургана. Держит северный склон. Волки пришли первыми, потом медведи. Людей много.

– Насколько много? – Боромир поправил ремень щита, уже готовый сорваться с места и бежать на подмогу своим

Заяц посмотрел на него, потом на Грока, словно пытался решить, кого из них считать за главного.

– Пять железных зверей. В небе сферы. Пехота идет от русла до самого холма.

– Сколько пехоты? – спросила Хельга.

– Я считал до ста. Потом перестал, потому что они начали по нам стрелять.

– Очень полезная единица измерения, – пробормотал Тариэль.

– Еще одна линия за первой, – продолжил разведчик. – И третья у кургана. Они поставили большую пиявку, и она уже в земле.

Гул Роя стал плотнее, но не от моих приказов. Пчелы чувствовали движение впереди – вибрации проходили через траву, поднимались по стеблям и отзывались в каждой маленькой лапке.

– Люди успели добраться до святилища, – сказал я.

Заяц согласно кивнул, махнув длинными ушами.

– Кроличья Лапка внутри кургана. Старики и детеныши тоже там. Тирри велел передать: если увидите нас, не идите по дороге. Дорога теперь принадлежит людям. Часть в ней и осталась.

Заяц снова сорвался с места и исчез за гребнем. Второй задержался чуть дольше: посмотрел на голубое зарево, поправил пращу и тоже ушел, но уже не так быстро. Я перевел взгляд на восток. Над дальним холмом вспыхнуло белое, почти бесцветное пятно – должно быть, выстрел сферы. Через несколько мгновений донесся глухой хлопок, затем еще один. Из-за гребня поднялась стая птиц, резко свернула и рассыпалась над полем.

– У нас считаные минуты, – сказал Тариэль.

– Сколько? – спросил Боромир.

– Я не знаю.

– Сегодня почему-то все так отвечают.

Тариэль глянул на свои пальцы. Они все еще дрожали после восьмого разряда на орочьем фронте. Синие линии под кожей потускнели, но не исчезли.

– Я могу дать еще несколько ударов, – сказал он. – Если не придется тратить их на всякую мелочь.

– Пять шагающих машин – это, по-твоему, мелочь, остроухий? – Грок нахмурился.

– По сравнению с тем, что у них может быть за порталом – да.

Хельга уже спускалась по склону, ее коса вновь извивалась по спине темной змеей. Хоть что-то в Мире все еще остается неизменным.

– Разговоры потом. Боромир, бери Тариэля. Грок – со мной. Элранд, смотри вперед.

– Нет, – Ардаль поднял руку. – Сначала северный обход. Там старое пересохшее русло, за ним – каменный мост. Если пройти ниже, нас увидят раньше, чем мы доберемся до кургана.

Хельга бросила на него быстрый взгляд.

– Ты остаешься за гребнем.

– Я остаюсь там, откуда вижу поле. Это разные вещи.

Он присел, коснулся ладонью земли и прошептал что-то слишком тихое для остальных. Впереди один из камней медленно накренился, открывая узкую ложбину между травой и склоном.

– Вот так, – произнес Ардаль. – Идем через нее. И не наступайте на темные кочки. Это не кочки.

Грок недоуменно посмотрел в указанную сторону и потом повернулся к Ардалю с озадаченным видом:

– А что же это?

– Мины. Или их местная разновидность. Я не проверял.

– Хорошая разведка.

– Я стараюсь.

Я не стал напоминать, что обычно это моя фраза – сил спорить не было. Боромир присел, и Тариэль забрался ему на спину, придерживаясь за мощный медвежий загривок одной рукой, а вторую держа наготове. Грок побежал рядом с Хельгой, пригнув голову. Ардаль двинулся следом, держась одной рукой за каменный гребень. Вторую он поднял перед собой, готовый в любой момент сдвинуть землю на ладонь, не больше. Я же рассыпался в Рой.

Переход дался нам тяжело. На открытом месте пчелы могли разойтись далеко, но я не отпускал их дальше нескольких десятков шагов. Ветер сносил часть Роя к северу, приходилось постоянно возвращать край. Каждая такая поправка отдавала в висках тупым уколом.

С высоты травяная седловина раскрылась целиком. За первым холмом обнаружилась дорога – широкая, разбитая гусеницами. По ней тянулись черные следы, а в колеях блестела вода, покрытая радужной пленкой. Слева двигалась цепь людей. Они шли без криков и бегущих команд, ровно, через одинаковые промежутки. За ними ползли два железных зверя.

Третий стоял у разрушенного каменного моста. Его ноги были длиннее человеческого роста, суставы закрыты металлическими кожухами. Четвертый и пятый медленно поднимались по дальнему склону. Над всеми кружили металлические сферы с синими глазами, и их было гораздо больше, чем сказал заяц. Десять. Возможно, двенадцать. Считать мешали вспышки.

Я пошел выше, к облакам, и увидел Курган Праматери, который был отмеченным на карте еще этим утром. Холм возвышался над долиной невысоко, но так, будто его положили сюда намеренно. Верх покрывал старый мох, из которого торчали корни и плоские серые камни. Вокруг кургана когда-то росли березы. Теперь часть деревьев лежала срезанная, остальные стояли голыми, хотя до осени было еще далеко.

У подножия кипел бой. Кабаны держали переднюю линию, вкопавшись копытами в размокшую землю. За ними работали барсуки: короткие рывки, тяжелые дубины, резкое отступление под прикрытие щитов. На левом фланге мелькали волки. Они появлялись из тумана, били по ногам людей и исчезали прежде, чем дроны успевали развернуться.

Но людей было слишком много.

Пять железных зверей наступали широким фронтом. Один ударил по земле перед кабанами. Грязь взлетела столбом, нескольких зверолюдов отбросило в сторону. Сферы прошли над дымом и принялись выжигать тех, кто пытался подняться.

С другого склона к бою бежали медведи – их было меньше, чем требовала ширина линии. Хельга и Боромир заметили своих почти одновременно. Боромир зарычал так, что его услышал даже я, находясь в облаке.

Ардаль добрался до края передовой позже нас. Он продвигался плечом вперед, одной рукой придерживая бок, другой сжимая сланцевую пластинку. Когда машина повернула к кабанам, Ардаль ударил ладонью по земле. Грязь перед ее ногами вздулась, схватила один сустав и тут же рассыпалась. Машина дернулась, потеряла шаг и обрушила огонь в сторону.

– Еще раз так не смогу, – крикнул он.

– Тогда не надо, – ответила Хельга. – Дыши.

– Я именно этим и занимаюсь.

На вершине кургана стоял Рагнар. Серый волк был обмотан ремнями и держал копье обеими лапами. Одно плечо у него висело ниже другого. Он махнул бойцам, и волки разом ушли в сторону, освобождая место для барсуков. Почти сразу рядом с ним вспыхнул синий луч. Рагнар успел упасть, но камень за его спиной раскололся. Волчара упрямо вновь поднялся, явив всем яростный оскал.

– Жив, – передал я Хельге через нить.

От нее пришел короткий, болезненный отклик.

– Пока.

Внизу Боромир свернул к передовой. Грок уже несся следом, подняв топор. Ардаль остался у каменного гребня, но не отступил – он поднял два пальца, и под ногами ближайшей группы людей мягко просела земля. Первый ряд споткнулся, второй налетел на него; этого хватило, чтобы кабаны отступили за вал.

– Мелочь, – крикнул он хрипло. – Говорил же.

В ответ над ним просвистел пущенный из человеческого орудия мелкий снаряд. Ардаль дернулся, прижал ладонь к боку и рухнул на колено. Боромир обеспокоенно развернулся, но Хельга махнула ему вперед.

– Он жив! Двигайся!

Я повел Рой к сферам, но Хельга остановила меня голосом:

– Не трать их на небо. Нам нужно добраться до своих.

Она была права. Сферы кружили слишком высоко и держались плотной группой. Ударить можно было, но это стоило бы десятков пчел, а впереди оставались машины, люди и пока еще невидимая пиявка. Так что я разделил Рой: часть оставил над своей командой, часть повел к земле. Пчелы разошлись между камней, нашли тропы, овраги и места, где под травой скрывались раненые. В одном из оврагов лежал барсук с перебитой ногой. Рядом сидел молодой кабан и прижимал ладонь к его ране, пока вокруг свистели выстрелы.

Еще дальше, у входа в курган, собрались зверолюды, которые не могли держать оружие. Старики, детеныши, несколько лис с перевязанными лапами. Они стояли плечом к плечу перед узким проходом. За их спинами в темноте мерцал теплый золотистый свет.

Я сначала ошибочно принял его за огонь, но пламя не бывает таким ровным. Оно не просачивается между камнями тонкими нитями и не отвечает на движение людей. Свет шел из глубины кургана, пульсировал в одном ритме с чьим-то дыханием. Или с дыханием многих.

Один детеныш-кролик поднял голову. Свет коснулся его ушей и побежал дальше, к плечу старой волчицы. От нее тонкая золотая линия протянулась к медведице, затем к лису. В следующий миг все погасло.

Я замер в воздухе. Внизу прогремел новый удар, и поле боя снова пришло в движение. Люди двинулись к проходу. Сферы развернулись. Железные звери начали обходить кабанов справа.

Хельга уже бежала на подмогу к Рагнару. Боромир врезался в переднюю линию, Грок ударил топором по ближайшей металлической ноге, а Тариэль спрыгнул ему за спину и поднял руку с подготовленным конструктом. Ардаль остался ниже, у каменной складки. Он вытер кровь с губы, поднял сланец и тонкой полосой приподнял землю под ногами двух пехотинцев. Один упал, второй выстрелил в воздух. Этого хватило, чтобы волки прошли между ними.

– Ардаль, назад! – крикнула Хельга.

– Когда закончу.

– Ты уже закончил.

Друг посмотрел на поле и потом все-таки отступил на несколько шагов, не выпуская из рук свою маленькую пластинку. Я же собрал ближайших пчел в плотное облако и повел их вниз. Перед нами был Курган Праматери, а внутри него – свет, который не просил никого о защите. И люди упорно шли к нему.

Вперед, ближе к тому самому дереву, вышел один из черных бойцов с красными метками на шлеме, броня которого явно была мощнее и толще, чем у остальных. Судя по тому, как его слушались и уступали дорогу – командир. Он поднял руку и к нему сбежались огнеметчики, выстраиваясь в боевой порядок. Я бы заскрипел зубами от бессилия, не будь я в форме Роя сейчас. Что мы можем противопоставить этой атаке? Маги уже на пределе, тот же Тариэль уже трясет руками после каждого каста молний, Ардаль осел где-то за каменной грядой, а несколько друидов выведены из строя – некоторые из них уже не встанут.

Огнеметы уже возводились в боевую готовность, а я готовился к худшему, когда произошло нечто невероятное. Только что у входа в курган стояли лишь небоеспособные зверолюды, а теперь туда стекались все, кто мог еще стоять, и организовывали круг. В центре я увидел истекающего кровью из раны на боку, но все такого же упрямого и грозного Рагнара. Он не произнес ни слова, даже короткого рыка не издал, лишь положил лапу на бугристую кору дерева и закрыл глаза.

Волки, медведи, лисы, кабаны, барсуки и зайцы – все сделали то же самое, стараясь дотронуться до святыни хоть бы кончиком пальца, а кто не доставал, касался соседей, образуя живую цепь. Там были даже раненые и умирающие – все, в ком еще оставалась хотя б искра жизни.

То, что произошло дальше, я запомню на всю жизнь. От каждого из зверолюдов начало исходить золотое сияние, но это была не магия в привычном ее виде: здесь не было привычных мне конструктов и не тянуло той бешеной энергией, на которую всегда резко реагировала моя пчелиная суть. Свет шел изнутри, из самого сердца, оттуда, где пролегала их тесная связь с Миром, друг другом и предками.

Пламя все же вырвалось из орудий, но оказалось бессильным: сияние окутало дерево и зверолюдов под ним защитным коконом, с которого огонь стек безобидным языком и скрылся в сырой от росы земле. Свет стремительно расширился в стороны, закрывая ярким куполом поле боя, в нем растаяли синие лучи, испускаемые сферами, а шагающие звери завязли, как в густом меду, и повалились на землю.

Командир закричал что-то на своем щелкающем языке, судя по интонации – приказ к отступлению, но людям не дали на это и малейшего шанса. От дерева поднялись все. Раненые и измученные, зверолюды бросили последние силы в атаку, поддерживаемые магией своего народа.

Я понял одну важную вещь: если здесь и была Кроличья Лапка, то лишь в качестве символа, фокуса для обмана остальных. Мощь зверолюдского народа в их единстве, вере в друг друга и готовности сражаться за своих до самого конца. Они сами несут в себе настоящую магию.

И мой Рой откликался на это ослепительное и одновременно такое теплое сияние. Пчелы загудели тише и спокойнее, будто тоже вспомнив о своей близости к сущности нашего Мира. Откуда-то пришло понимание, что моя пчелиная магия тоже стоит отдельно от столпов, но она не одинока в этом. Похожую сеть жизней я наблюдал сейчас перед собой.

Люди оказались в замешательстве, оставшись без своих технологий. С командира сорвали шлем и порвали горло волки – клыками, не полагаясь на оружие в лапах. Медведи и барсуки голыми лапами ломали доспехи и обездвиженных железных зверей, лисы с зайцами подрывали позиции врагов, сбивая с ног. Я решил присоединиться к этой грандиозной бойне и посеял панику в отступающих, по отработанной стратегии забираясь в черные панцири и безжалостно вонзая жала в убегающих человечков.

Это была победа. Часть людей ушла при помощи каких-то мелких порталов, но большинство из их осталось на поле боя. Мир заберет их останки и это место станет лишь сильнее.

К сожалению, наших осталось на земле очень много: и зверолюдов, и эльфов, и подоспевших на помощь орков. Я видел, как обессиленного Рагнара уносили на носилках, зметил раненого Тирри без сознания. Боромир, успокаиваемый Хельгой, сгорбился и тихо плакал над крупным медведем. Похоже, это был один из их клана. Я видел, как он пал, защищая проход к укрытию с детенышами.

Я все же не выдержал и, собравшись в форму Пчелы, подлетел к тому самому дереву. Заглянуть внутрь не составило труда, как и разглядеть в глубине дупла небольшой амулет – высушенную кроличью лапку. Он действительно существует. Я взял ее в руки, и… Не почувствовал ничего. В амулете не было никакой магии. Вся сила и правда были в великом и полном загадок народе. А этот предмет – лишь напоминание о необходимости единства.

* * *

Сначала я слышал только собственное жужжание. Оно стало редким и неровным. Пчелы возвращались маленькими группами, садились обессиленно на мокрую траву, на тела павших. Некоторые долго не могли найти дорогу обратно. Я звал их, но голос внутри получался слабым.

Потом до меня добрались другие звуки. Где-то плакал детеныш. Женщина-лиса звала лекаря. Барсук ругался на перебитую лапу и требовал оставить его в покое. Один из кабанов снова и снова хрипло повторял чье-то имя. Имя оборвалось, а он все равно продолжал.

Золотое сияние ушло с поля боя. Оно словно втянулось обратно в зверолюдов, оставив теплые пятна на траве. Там, где проходил свет, дождь испарился, а грязь подсохла коркой, на которой темнели следы лап и сапог. Я собрался в Пчелу и тут же пожалел об этом – задрожавшие ноги подогнулись. Хельга подхватила меня под локоть.

– Не вздумай сейчас лечить всех подряд.

– Я хотел только посмотреть.

Она потащила меня к раненым. У входа в курган развернули перевязочный пункт, где на плащах, щитах и снятых с машин металлических панелях лежали зверолюды. Лекари прижимали к ранам ткань, вытаскивали осколки, разрывали ремни. Тирри лежал на боку, лицом к кургану. Его плечо распухло и посинело, праща валялась рядом в грязи. Когда я присел, он открыл глаза.

– Вы опоздали, – прошептал заяц.

– Мы были заняты.

– Видел. Грок очень громко занят.

Неподалеку Грок и правда спорил с двумя барсуками, которые пытались оттащить его от раненых. Орк держал на руках молодого кабана и требовал показать, куда его нести. Барсуки показывали в разные стороны. Грок поворачивался вместе с ними и сердился на всех сразу.

Я положил ладонь Тирри на здоровое плечо. Внутри осталось совсем немного Силы Роя, но ее хватило, чтобы снять острую боль и остановить дрожь в пальцах. Пчелы прошли по телу теплом, затем втекли тонкой струйкой в раненого. Слишком тонкой. Раньше я держал бы такое заклинание дольше, а сейчас пришлось оборвать его почти сразу. Тирри вздохнул глубже, но лицо осталось серым.

– Не геройствуй, – пробормотал он.

– Это ты мне говоришь?

– Я разведчик. У нас другая прерогатива.

Лекарь оттеснил меня и занял мое место. Немного позже четверо волков принесли сюда Рагнара на широком щите, перевязанном ремнями. Кровь проступала сквозь повязку на боку. Амулет на груди потускнел, по камню разбежалась тонкая трещина.

– Жив? – спросил я.

– Пока ты задаешь глупые вопросы, да, – ответил Рагнар, и в его голосе не слышалось больше рычания, лишь усталость и боль. Он попытался приподняться, но носильщик прижал его обратно.

– Лежи, Серый Клык.

– Я лежу, – недовольно ворчал волчара. – Это вы меня носите.

Хельга быстро осмотрела повязку, игнорируя возмущенного пренебрежением лекаря. Рагнар перевел тяжелый взгляд на меня.

– Ты стоял у дерева.

– Все стояли у дерева.

– Нет. Ты стоял рядом. Но свет тебя не тронул.

Я посмотрел на свои ладони – на них остались грязь, порезы и тонкий золотистый след, как будто остаток от тронутой пыльцы.

– Я чужой ему.

– Уже нет.

На последних словах он закашлялся, и Хельга велела ему молчать.

– Не знаю, что произошло, – признался я. – Свет шел от вас. От каждого. Кроличья Лапка только…

– Смотрела, – закончил Рагнар. – Она всегда смотрит.

– И ничего не делает?

– А ты видел, чтобы лапы сами дрались вместо зверя?

Рагнар отвернулся к кургану. Разговор отнял у него больше сил, чем утренняя атака.

* * *

На поле осталось много погибших людей, больше трех десятков. Зверолюды накрывали тела тканью, а человеческие доспехи оттаскивали в сторону. Несколько гоблинов разбирали на части сферу, перебрасываясь короткими репликами.

Орочий резерв добрался слишком поздно для боя, но вовремя для работы. Каргош прислал сорок бойцов, и они принялись расчищать дорогу к кургану. Некоторые молчали, другие пытались грубовато шутить, но шутки превращались в кашель.

У дальней кромки поля я заметил Ардаля. Он сидел на перевернутом щите, вытянув ноги. Сланцевая пластинка лежала у него на коленях. Рядом стоял Боромир, весь в грязи и чужой крови.

– Я же говорил, что могу сам, – пробормотал Ардаль.

– Ты говорил это до того, как упал лицом в лужу, – ответил Боромир.

– Лужа была тактически неожиданной.

Ардаль поднял глаза и махнул рукой Гроку, который пытался поднять тяжелую панель из черного металла.

– Не за край тяни, орясина, за ремни. Нет, этот не трогай, он держит основу.

Грок замер, выбрал другой ремень, и панель поднялась.

– Видишь? – наставительно сказал Ардаль, пытаясь потянуться и страдальчески морщась. – Даже без героизма.

– Ты сам-то себя слышишь? – орк насмешливо фыркнул, продолжая работать.

– К сожалению, слышу.

Ночью лагерь разбили прямо у кургана. Костры развели в низинах, чтобы их свет не был виден издалека. Дым тихо стелился по траве и смешивался с запахом мокрой шерсти, крови и расплавленного металла. Я сидел на склоне, завернувшись в чужой плащ. Хельга оставила рядом кружку горячего отвара.

– Не спрашивай, из чего он.

– Я и не собирался.

Она присела рядом и замолчала. Через вассальную нить я чувствовал ее усталость, боль от ожога на плече, и – стойкость. Наплевав на свое состояние, она старалась позаботиться обо всех. И сейчас была рядом, даря мне молчаливую поддержку. Остальные расположились вокруг костра и давно спали: Боромир все еще был грустным даже во сне, Грок обнял свой любимый топор, а Ардаль устроился между ящиками с целебными травами и похрапывал так тихо, словно даже во сне экономил силы.

Я посмотрел на курган. Вход закрыли каменной плитой, но изнутри пробивалась тонкая полоска золотого света. Она просто лежала в щели, как будто внимательно наблюдая за окружающим миром. При взгляде нее Рой заволновался, но не испуганно – просто узнал и стал как-то собраннее.

Гул пришел со всех сторон сразу, и в нем были пчелы, которых я потерял в орочьей степи, сгоревшие в огне, и те, кто сейчас спал в траве. Я не слышал отдельных мыслей – лишь общее движение, похожее на возвращение в улей после долгого дождя. похоже, Кроличья Лапка отплатила мне за помощь, подарив восстановления Роя. Около тысячи пчел вернулись ко мне, позволяя чувствовать себя полнее.

Вдруг что-то с тихим шорохом шевельнулось у меня за спиной. Я резко обернулся и облегченно вздохнул, увидев Шухера. Маленький воркотун выбрался из узкой трещины между камнями, весь покрытый какой-то мокрой серой пылью. На голове у него прилипли травинки, а в лапах он сжимал кусочек засахаренного корня, который, вероятно, стащил у кого-то из припасов. Он сделал несколько шагов к костру, понюхал отвар в моей кружке и неожиданно отвернулся. Даже сладкое его сейчас не заинтересовало. Маленький дух встревоженно смотрел на восток.

– Что случилось? – спросил я.

В ответ он тихо воркнул и приложил лапу к камню. Сначала я ничего не почувствовал, потом под пальцами прошла слабая дрожь: три коротких толчка, пауза, еще один длинный. Шухер повторил движение и испытующе посмотрел на меня глазами-бусинками. Тут Хельга вернулась от костра Боромира и сразу остановилась, увидев его.

– Он пытается что-то нам показать, – сказала она.

– Подозреваю, ничего хорошего, – вздохнул я. Плохое предчувствие поднимало голову.

Девушка присела рядом и положила ладонь на камень. Шухер накрыл ее лапу своей маленькой ладонью, и поле этого из-под земли пришел низкий гул, от которого задребезжали угли, а Хельга закрыла глаза.

– Он говорит, что кто-то тянет живое из земли, – произнесла медведица, вздрогнув. – И что этот зов идет далеко.

А потом издалека пришел тот самый звук, о котором пытался сказать мне Шухер. Сначала я решил, что это ветер. Но ветер не замолкает, если я задерживаю дыхание. Зов тянулся из-за гор, где-то за порталами и уже пройденными дорогами, оттуда, где был мой дом. Там медленно угасал свет – что-то большое и когда-то надежное теряло силу, как затухающий без дров костер. Я подскочил и схватился за корень, когда склон подо мной будто качнулся, и невольно сделал несколько шагов в ту сторону, куда сейчас невыносимо звало и тянуло.

– Ты тоже это чувствуешь?

На камне чуть выше сидел Ветролесь, обхватив руками сумку, в которой угадывался набор первой помощи. Я не заметил, как и когда он пришел. Его волосы шевелились в неподвижном воздухе, сухие травинки крутились вокруг сапог. Похоже, его отправил командир в качестве подкрепления, но мастер прибыл запоздало. И сейчас он, прислушиваясь к чему-то, смотрел на восток.

– Что именно? – что-то чувствовалось и молило о помощи, но я не мог разобрать, чей это зов.

– Не притворяйся, Элранд, – от пронзительного взгляда мастера во мне что-то перевернулось. Но он быстро отвернулся.

– Я правда не знаю…

Внизу кто-то подбросил ветку в костер, и угли рассыпались красными точками. От лагеря донесся сонный голос Ардаля, который даже сквозь дрему ругал Грока за неправильное положение ящиков.

– Оно гаснет, – тревожно произнес Ветролесь.

– Что?

Он повернул голову и его лицо стало напоминать посмертную маску. В глазах читалась паника.

– Великое Древо.

Я посмотрел на золотой свет, покоящийся в кургане, на друзей у костров и на сотни пчел, заволновавшихся во мне. Рой басовито гудел, предупреждая о беде. Весь день мы спасали столпы Мира, один за другим. Может быть, люди торопились туда, где сила уже умирала? А теперь мы теряем основу эльфийской магии. Но… Как успеть?

Ветролесь резко поднялся, воздух подхватил его плащ, громко хлопнув полами.

– Надо возвращаться, Элранд. Мы еще можем спасти ситуацию.

– Да, – ответил я. – Но сначала нужно понять, как добраться до Древа живыми и, по возможности, целыми.

Нельзя допустить, чтобы мой кошмар стал реальностью. Пчелы своих не оставляют.