Текст книги "Обожженная изменой. Выбор шейха (СИ)"
Автор книги: Виктория Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)
Глава 29
Следующим утром в Сэдвик-парке начинается настоящая предсвадебная кутерьма. Шутка ли, двоюродный брат шейха женится на англичанке. От известных брендов привозят свадебные платья. А Рашид по этому случаю планирует устроить пресс-конференцию и банкет. Самый настоящий бал для соотечественников, местной диаспоры и аристократов, любящих Реджистан.
Целый день завороженно наблюдаю за суматохой. Запоминаю каждую деталь. Мне предстоит такое же действо. Только я не хочу менять веру. Рашид даже не заикается о переходе в ислам. Старательно обходит углы, будто этот вопрос не стоит между нами стеной.
Будто мне все можно. Но и я не заикаюсь. Сама прекрасно все понимаю. Нет другого выхода. Никто не позволит шейху взять в жены христианку. Никто. Никогда. А я против своей веры никогда не пойду. Не по-людски это.
А значит, надо поехать за дурацким тестом на беременность, позвонить в Москву. Закрыть пока глаза на Колины шашни! Пусть вытащит меня. Из Лондона проще. Можно сбежать в наше посольство. Не звери же там сидят, нормальные люди. Они поймут.
Но без Зорина я не обойдусь. Только он может быстро доказать мое гражданство, только он может привезти нужные документы. Даже загранпаспорт сможет новый сделать. Только он! Или деда Ваня.
Воспоминания о свекре прибавляют уверенности. Что там Рашид говорил? ФСБ? Я, конечно, не верю. Но если так, то из Англии меня вытащат в два счета.
– Что-то ты нервная, – отвлекается от бумаг Рашид. – Все время вертишься.
Он лежит, растянувшись на покрывале. Вычитывает какие-то указы. Размашисто расписывается на каждом и откидывает на тумбочку из черного дерева.
А я… Я пытаюсь уснуть. Но в голове удачно складывается план побега. И я кручусь из стороны в сторону. Как вентилятор.
– Надо тест купить, – вздыхаю я, поворачиваясь к Рашиду.
Кладу голову на сильное плечо, обнимаю обеими руками. Даже ногу закидываю.
Как я без него буду? Как смогу дальше жить без Рашида? Как не сойду с ума от разлуки. Мне же видеть его надо. Чувствовать. Слышать его голос… дыхание.
– Да, завтра – оптимальный день, – откладывает в сторону документы Рашид. Придвигается ко мне. Утыкается носом в висок. Руки уже скользят по одеялу на моей спине, шейх жадно дышит. А меня неожиданно накрывает от отчаяния и неизвестности.
Если я беременна от него, то домой мне точно не выбраться. Рашид найдет и накажет. Обязательно накажет. Превратит мою жизнь в ад. Женится на другой и выдаст моего ребенка за ее. Я где-то читала о подобном, или сериал смотрела.
Надеюсь, что никакой беременности нет. Очень на это надеюсь. Но и в Москве я совершенно спокойно могу воспитать еще одного ребенка. Без Зорина, без Рашида. Только сама. Мне особо надеяться не на кого. Но и тут оставаться нельзя.
Значит, надо звонить Коле. Пусть поможет вернуться в Москву. А там уже поговорим. Ох, поговорим!
На Маню сразу заявление в полицию напишу. Хотя кто и что будет расследовать? Никому же ничего не нужно. Заберу детей и уеду куда-нибудь на юг, или на Дальний Восток. Так, чтобы никто не нашел.
Ни Зорин, ни шейх.
– Завтра Муса и Самра заключат никах. Мне придется присутствовать, – размышляет вслух Рашид. – Мы пригласили журналистов. Наших и местных. В любом случае у тебя будет возможность выехать из резиденции незамеченной.
– Воспользуемся ею, – улыбаюсь я, может быть, в последний раз обнимая Рашида. Завтра меня точно никто не хватится.
Перед русским магазином отпущу водителя. Скажу, что хочу прогуляться. Позвоню домой и вызову такси до Российского посольства.
А Зорин по факсу пришлет подтверждающие документы. А может, и сам прилетит первым же рейсом. Деда Ваня поднимет своих бойцов невидимого фронта. Главное, выскочить из-под охраны реджистанцев и удрать.
Домой. К детям!
– Хотя я думаю, теперь никакой секретности нет. Мы можем попросить Маргарет, то есть Самру, купить тест, – зевает Рашид и одним махом портит мне идеальный план. – Не хочу тебя никуда отпускать, Муниса, – шепчет он, залезая ко мне под одеяло.
– О, какая красота, – тянет, устраивая ладонь на моей голой попе. – Я как дурак вычитываю свод законов, а тут женщина рядом лежит абсолютно голая, – шепчет он весело.
– Тогда я завтра никуда не иду, – делаю последнюю попытку вырваться. – Маргарет вернется из свадебного путешествия, купит, – роняю без особого энтузиазма. – А там глядишь, появятся и другие признаки. Или не появятся, – рисуя узоры на плече Рашида, хихикаю как дурочка. Чем меньше моей личной заинтересованности, тем безопаснее.
– Нет, лучше ты, – неожиданно получаю царское благословение. – Еще неизвестно, вернутся ли наши молодожены в Лондон, – вздыхает Рашид. – Я хочу поручить Самре руководство королевским госпиталем. Вполне возможно, мы встретимся с ней и Мусой уже в Реджистане. Поэтому, завтра возьми водителя и поезжай. Мы же с тобой хотим знать результат?
– Хорошо, – вжимаюсь в мускулистое сильное тело.
У Рашида ни грамма лишнего веса. Провожу пальцами по в меру накачанным плечам, словно пытаюсь запомнить этого мужчину. Утыкаюсь носом куда-то в ключицу. Вдыхаю пряный аромат селективного парфюма, смешанный с мускулинным запахом тела. И стараюсь запомнить этот сумасшедший микс.
Запомнить и вспоминать потом в гордом одиночестве. Смогу ли я жить без Рашида? Не знаю. Придется выживать. Но другого выхода у меня нет.
Бежать. Завтра же. При первой возможности.
Слезы катятся по лицу. Всхлипываю, забывая дышать.
И тут же крепкие руки шейха переворачивают меня на спину.
– Муниса? Что случилось? – смотрит на меня растерянно Рашид. – Тебя кто-то обидел? Скажи. Я накажу, – рычит он, утирая губами мокрые дорожки с моих щек.
– Нет, все в порядке, – разыгрываю из себя кромешную идиотку. – Просто внезапно стало так грустно… Даже есть не хочется.
– Наверное, ты понесла, – нависая надо мной, припечатывает меня пристальным взглядом. – Но это и к лучшему.
Глава 30
Упорно игнорирую свадебную суету и сборы невесты. На правах любимой женщины шейха могу себе позволить отстраниться и не принимать участия в подготовке к никаху.
Конечно. Здравый смысл советует остаться и понаблюдать. Мне уготовано нечто подобное. Внутри все противится новой жизни и новой вере.
Не хочу! Не хочу!
Да и сама невеста мне не нравится. Рыжая. На Маню Гусятникову похожа. Кажется, повернись к ней спиной, и она всадит нож.
– Машина ждет вас, моя госпожа, – тихо окликает меня Аким. И когда я киваю, добавляет с поклоном. – Я провожу.
– Спасибо, Аким, – улыбаюсь я. Подхватываю сумочку с низкой консоли, заставленной цветами. Иду вслед за помощником Рашида.
– Вас повезет Саид. Мой двоюродный брат и личный водитель Его величества. С ним вы будете в безопасности, – печально смотрит на меня глазами-маслинами. – Если что-то понадобится, звоните мне, пожалуйста.
– Аким, я еду в аптеку и в магазин, – замечаю спокойно и чуть равнодушно. – Ну что там может случиться? Хлеб не завезут? Так потом с Рашидом съездим…
– Да-да, конечно, – соглашается Аким и ведет меня не к центральной лестнице, а к боковой. – Так меньше народа увидит, – замечает на ходу.
Поправляю бейсболку. Застегиваю джинсовую куртку до верха и, выйдя на малоприметное крыльцо с задней стороны особняка, вместе с Акимом подхожу к обычному черному такси.
Да, да, такси!
Ох, мамочки! Рашид все предусмотрел.
– Я очень надеюсь, поездка будет приятной и полезной, госпожа Муниса, – открывает мне дверцу Аким.
А уж как я надеюсь! Словами не передать!
Из окна отъезжающего такси оглядываю прощальным взором Сэдвик-парк. Мажу взглядом по центральному входу, мимо которого проносится машина. А там, на крыльце, Рашид и Муса встречают каких-то стариков в белых одеждах. Кланяются друг другу.
– Прощай, любовь моя, – шепчу еле слышно. – Прощай, – смаргиваю слезы.
И даже самой не верится в побег. Но я бегу от Рашида.
Уже сегодня я переночую в посольстве. А завтра, или как приедет Зорин, улечу домой. Рашид спохватится только ближе к ночи. Но уже поздно будет.
Рашид. Слезы застилают глаза. Не хочу от него уезжать. Не знаю, как смогу пережить разлуку. Но сука-судьба ставит меня перед выбором. Дети или любимый мужчина. Не хочется выбирать. Я бы осталась с Рашидом, найди он способ привезти Ирочку и Борика. А так…
Надеюсь, он поймет меня и приедет за нами. И тогда я обрету и любовь, и детей, и спокойствие. А пока…
Прости, Рашид! Я тебя полюбила.
Смаргиваю слезы, пытаясь взять себя в руки. Утираю глаза и, надев солнцезащитные очки, выдыхаю.
Все. Началось. Управь, господи!
На шатких ногах выхожу из машины под внимательным взглядом Саида.
– Мне пойти с вами, госпожа? – учтиво спрашивает он.
– Нет, я только на минутку, – бросаю торопливо. Стараюсь не глядеть на водителя, открывшего мне дверь и поджидающего около авто. Сейчас он поймет! Все поймут!
Сердце колотится в груди. Болит, стонет от предстоящей разлуки с Рашидом. Руки трясутся, а адреналин яростным потоком разгоняет кровь, заставляя пульсировать виски.
– Два теста, пожалуйста, – протягиваю деньги фармацевту. Получаю заветные упаковки. Прячу их в сумочку и бодрым шагом выхожу на улицу.
– Теперь в русский магазин, – выдыхаю, усаживаясь на заднее сиденье.
– Как скажете, госпожа, – с легким поклоном Саид закрывает за мной дверцу и садится за руль. Все чинно, благородно.
Бросается в глаза. Но в городе, напичканном аристократами и звездами мирового масштаба, мало кого можно удивить личным водителем. Тем более на арендованной машине. Вполне возможно, Рашид купил такси. Но кто об этом узнает, правда?
Вцепившись обеими руками в сумку, стараюсь мысленно выстроить диалог с хозяйкой русского магазина. Обычно за прилавком стоит пухлая румяная женщина. И если бы не короткая стрижка с косой челкой, хозяйку магазинчика можно было бы принять за Матушку-печку из русской народной сказки. Пусть сегодня будет она!
Сжав пальцы, прикусываю губу. Предложу женщине денег. Интересно, сто фунтов хватит? И кстати, сколько у меня наличности?
«Порядка тысячи фунтов, кажется», – мысленно перебираю содержимое кошелька. Был бы паспорт, купила бы билет и улетела бы первым рейсом. Но мой настоящий уничтожили похитители, а тот, что выписан на Мунису Аль Сансар, хранится у Рашида.
Такая традиция. Паспорта жен мужья держат в сейфе под замком.
Ну, ничего! В любом случае он бы мне не пригодился!
Влетаю в магазин и в ужасе смотрю на молодую девушка с русой косой, дочку хозяйки. Она иногда подменяет мать.
В торговом зале никого. Саид маячит под дверью. И у меня не больше пяти минут, чтобы воспользоваться предоставленным судьбой шансом.
– Можно позвонить? Я заплачу, – подхожу к кассе, за которой сидит девчонка.
– Да, конечно, – улыбается она. – Но денег не надо.
– Нет-нет, мне в Москву, – мотаю я головой. – Вот, возьмите, – придвигаю две розовых купюры.
– Ой, – испуганно роняет девушка. – Спасибо. – И добавляет с радостью и великодушием. – А вы проходите в мамин кабинет. Там вам удобнее будет!
– Отлично. Спасибо, – киваю как механическая кукла. Сегодня воскресенье. Одиннадцать утра. Коля просто обязан быть дома. Или Боречка.
Что я им скажу? Как объясню?
Много вопросов. Мысли в голове сбиваются в плотное бессвязное месиво. Только бы наш московский номер не забыть. А то будет потеха!
Усевшись в потертое кожаное кресло, трясущейся рукой набираю знакомые до боли цифры.
Слышу длинные гудки и, прикрыв глаза, молюсь. Только бы ответили! Только бы ответили!
В трубке слышится механический треск, будто кто-то связывает воедино все линии связи.
– Да, алло! – слышится голос, который я бы и в аду не пожелала услышать. Охаю в ужасе. Свободной ладонью прикрываю рот. Но не могу повесить трубку. – Кто это? Говорите! – манерно интересуется Маня Гусятникова и добавляет со злостью. – Не звони сюда больше, мразь.
– Кто там? – слышится на заднем фоне голос Борика.
И у меня сердце обрывается от родного голоса. Спазм душит горло, а слезы катятся по щекам. Обвожу кабинетик невидящим взглядом. Надо что-то сказать. Позвать к телефону Борю или Зорина. А я и слова вымолвить не могу. Открываю рот, как рыба, выброшенная на берег. И все. Даже вскрикнуть не получается.
– Кто? Да кто-то балуется, – фыркает Маня и бросает трубку.
Глава 31
– Что такое? Вам плохо? – охает с порога дочка хозяйки. Торопливо приносит мне стакан воды и выдыхает с детской непосредственностью. – Кто-то умер?
«Да! – так и хочется крикнуть мне. – Я умерла только что. Нина Зорина».
Никто не поедет меня спасать. И Коля. Мой Коля, которому я верила все эти годы, все-таки предал меня. Теперь уж все точно. Ошибки или подлога быть не может.
Коля с Маней… Как она и говорила. Не соврала! А я-то надеялась, что хоть ради детей он меня вытащит.
– Нет. Я не дозвонилась, – вру на ходу. – Просто сердце что-то прихватило.
Машинально кладу ладонь на левую грудь.
– Сейчас пройдет, – улыбаюсь печально.
– Вы не торопитесь. Посидите немного. Пусть отпустит, – улыбается мне девчонка. Такая приветливая и искренняя.
– Нет, нет, надо идти. Меня машина ждет. Сейчас только хлеба возьму и селедки, – причитаю на автомате и чувствую, как к горлу подступает тошнота. Ни вдохнуть, ни выдохнуть.
«Коля, зачем ты так?» – Из горла рвется крик, на глазах стоят слезы. Но вцепившись в сумку, как бультерьер в жертву, выхожу в зал. Сейчас бы согнуться в три погибели, зарыдать. Но нельзя. Надо дотянуть до Сэдвик-парка. Там все свое горе в подушку выплесну.
Беру хлеб, девчонка взвешивает мне пару селедок с жирненькими спинками. Прихватываю с полки банку маринованных помидор и соте, очень похожее на то, что делала когда-то моя бабушка.
Даже вспоминаю, как она рубала ножом запеченные баклажаны и перцы. Добавляла к ним свежие помидоры и мелко нарезанный лук. Будто наяву вижу ее руки. Умелые, не боящиеся никакой работы. Словно слышу голос ее.
– Держись, Нинулечка. Держись, родная!
– Ой, а у меня нет сдачи! – вертит в руке мои купюры девчонка.
– Нет, это за услугу, – мотаю я головой. – За товар сейчас рассчитаюсь.
Достаю несколько фунтов, протягиваю девчонке.
– Правильно? – говорю и сама даже не соображаю, сколько я денег даю. Может, еще надо?
– Нет, вы и так лишние пять фунтов дали, – отдает мне сдачу девушка и с ужасом смотрит в витрину. – О, господи! Опять они! И мамы нет.
– Кто? – оглядываюсь не понимая. И вижу подростков. Молодых подрощенных хряков, вваливающихся в магазинчик. – Они тебя обижают? – спрашиваю, а сама кошусь на Саида, входящего следом.
– Нет, – тараторит девчонка полушепотом. – Они забирают хлеб и играют им в футбол. Представляете, какая гадость!
– Так не продавайте, – шиплю я и даю указание водителю на арабском. – Нам надо защитить девушку.
– Они не покупают. Просто берут. Сейчас сами увидите! Мама их гоняет. Но они специально приходят, когда ее нет…
Парни пробегают по рядам. Нарочно задевают стеллажи, так что с них падает товар. К счастью хозяев, в пластиковых упаковках. А потом берут хлеб с лотка.
Французские батоны, саечки, бородинский!
И смеясь, выходят из магазина.
– Идем за ними! – приказываю Саиду.
– Как скажете, госпожа, – кивает он. Ставит мои покупки на заднее сиденье такси. И идет со мной. А куда ему деваться?
А у меня реально срывает крышу!
Особенно когда, завернув за угол, натыкаюсь на футбольную площадку, где уже местные долбоящеры пинают хлеб ногами.
– А ну-ка, остановитесь! – кричу, выходя к парням. – Прекратите, немедленно!
– А ты кто такая, чика? – ухмыляется один из них. А двое других, заметив Саида, пытаются удрать.
– Поднимите хлеб, – приказываю холодно и надменно. Точь-в-точь как Рашид. Спина прямая, взгляд пронизывает пренебрежением и брезгливостью. А в голове лишь холодная ярость.
– Ну ладно, – фыркает другой. – Поднимем, миссис, – ухмыляется он с издевкой. Дескать, ты уйдешь, а мы продолжим.
Ага, сейчас!
– А теперь ешьте! – велю, не двигаясь с места. Лишь замечаю, как Саид кому-то звонит и тут же становится рядом.
– Вам лучше выполнить указание госпожи, – предостерегает он на весьма приличном английском.
– А если мы откажемся, что будет? – смеется первый отморозок. Мордатый, некрасивый парень с прыщавой мордой и накачанными бицепсами. Поднимает спрятанную под лавкой металлическую палку. – Идите нахер отсюда. Видал я господ! Я тут король на районе, – наступает на нас, перехватывая железный прут.
– Бросайте эти сраные булки, пацаны. Да что она нам сделает? Нас большинство! – орет он своим подельникам. Таким же качкам и отморозкам. Они безоговорочно исполняют приказ и тоже достают палки.
Надо бы отступить. Убежать. Но нельзя. Это только подзадорит молодых идиотов. Даст им карт-бланш. И спиной поворачиваться не надо. Смертельно опасно. Лучше переговоры.
Так учил меня Коля.
Коля. Сучий потрох.
– Тебе проще съесть этот хлеб и обходить магазин десятой дорогой, – говорю совершенно спокойно и тихо. – Или что-то непонятно?
– Мне все понятно. А тебе, походу, нет, – ржут парни и переглядываются между собой. – А что, пацаны, прикольная милфа. Давайте вырубим старика и заберем ее к себе. Оторвемся по-крупному, – смеются они. И осекаются, заметив у Саида в руке пистолет.
– Бросить палки и есть хлеб, – приказывает он. – Или стреляю на поражение.
– Да ну? – все еще ухмыляются парни. А когда рядом с площадкой уже тормозят наши машины с реджистанскими флагами, и к нам бежит вооруженная охрана с автоматами наперевес, ублюдки нехотя поднимают хлеб с земли и едят.
– Я больше не могу! – взмолившись, бурчит лидер шайки.
– Доесть все до последней крошки. И расплатиться в магазине, – отдаю последнее указание я.
Молча наблюдаю, как парни давятся хлебом. Как нехотя идут в магазин и выворачивают карманы.
– Спасибо вам, – вылетает мне навстречу девчонка. – Не знаю, кто вы, но спасибо большое! Если надо будет еще позв…
– Забудь, – приказываю ей. – Навсегда забудь. Поняла? Как тебя зовут? – спрашиваю обалдевшую девочку.
– Нина, – выдыхает она пораженно.
– Если кто-то будет спрашивать, отвечай, что я только купила продукты, и все. Больше ничего не говори. Никому. Даже маме. Ясно? Это очень опасно. Все повернулось не так, как я планировала, – добавляю с досадой. И сама удивляюсь собственной холодной рассудочности.
– Хорошо, – кивает мне моя тезка и роняет, не скрывая любопытства. – А вы кто такая, миссис?
– Муниса аль Сансар, – улыбаюсь ей светски. И неожиданно обнимаю девчонку.
– Спасибо! – лицом мне в плечо утыкается она.
– Все будет хорошо, – глажу по спине. – Я приеду еще, – заверяю напоследок и поворачиваюсь к машине. Только теперь вместо старенького такси меня ждет роллс-ройс с реджистанскими флагами на капоте. А на другой стороне улицы несколько журналистов уже снимают происходящее.
Вот и все. Клетка захлопнулась.
Глава 32
Хладнокровия и выдержки мне хватает не надолго. Сажусь в машину и будто кто-то протыкает мою решимость как воздушный шарик. Еще выходит воздух. А в душе трепыхается паника, режущая нутро на части и проникающая в сердце, душу и легкие. Даже дышать тяжело. И думать связно.
Всю дорогу до Сэдвик-парка мне чудится страшное. Меня снова похитили, вкололи дозу, надели на голову плотную тряпку и везут в пустыню к Акраму.
Все смешивается в голове в жуткий салат оливье. И кажется, я схожу с ума только от одной мысли, что там, дома, в моей квартире хозяйничает Маня Гусятникова. А рядом мои дети и муж.
Не хочу верить! Но Рашид, как всегда, прав. Во всем прав, как бы это ни было больно признавать. Коля заодно с Маней. Наверное, ему было выгодно от меня избавиться.
Прикрываю глаза и снова вижу, как на меня бегут отморозки с арматурой. И вокруг никого.
– Тащи ее! Тащи! – словно слышу наяву. И вздрагиваю, когда машина останавливается около парадного крыльца Сэдвик-парка. Оторопело смотрю на мраморные колонны и величественный фасад. Жду, когда мне откроют дверцу. Так по этикету положено. Но сейчас я как колода. Даже сдвинуться с места не могу.
Из дворца в белых развевающихся одеждах ко мне спешит Рашид. Суровый воин. Ни один мускул на лице не дрогнет.
Рывком открывает дверцу, и только сейчас я понимаю, как он взволнован. Или взбешен.
– Муниса, детка, – подхватывает меня на руки. И на глазах у придворных и прислуги несет меня наверх в наши апартаменты.
Кладу голову на плечо любимого мужчины и неожиданно понимаю. Я спасена. Я в безопасности. Сердце еще ухает от обиды и боли, но пряный аромат селективного парфюма уже щекочет ноздри, словно говоря:
«Ты под защитой. Все позади».
– Я чуть с ума не сошел, – выдыхает Рашид, опуская меня на кровать. – Аким передал во время никаха. Людей послали тебя защитить. Но сам я только сейчас смог вырваться. Толком не поздравил молодых.
– Я не смогла пройти мимо, – шепчу, вцепившись в белый рукав гандуры.
– Ты все правильно сделала, любовь моя, – шепчет Рашид, покрывая мое лицо поцелуями. – Ты у меня мудрая и справедливая. Проявила характер, как и положено настоящей шейхе.
– Хлебом нельзя играть. Недопустимо пинать его ногами и кидать на землю. Дети голодают. В блокаду люди умирали… Это кощунство, Рашид, – рыдаю в голос.
– Тебя кто-то обидел? – давит меня напряженным взглядом. – Я не понимаю, почему ты плачешь. Ты поступила правильно. Только сперва надо было вызвать охрану. Хотя Саид бы справился и с тремя.
– Ты точно так считаешь? – поднимаю на шейха заплаканные глаза.
– Конечно, он полковник спецназа, – кивает мне его величество. – Ты молодец, Муниса. Я горжусь тобой.
– Хорошо, – всхлипываю, прижимаясь щекой к крепкой руке. – Спасибо, Рашид. Я очень испугалась. Я первый раз в жизни кому-то приказывала, понимаешь?
– Нет, – усмехается мой мужчина. – Я с детства раздаю приказания. И я выбрал тебя. Привыкай.
– Это сложно, – беру ладонь Рашида в свою, переплетаю наши пальцы. – Но я постараюсь соответствовать тебе, – шепчу еле слышно. И будто сама себе приговор подписываю.
Пожизненный. Без права переписки.
– Отдыхай, – помогает мне раздеться Рашид. – Потом все обсудим. А сейчас я должен идти. Эта свадьба… Меня ждут. Надо провести обряд благословления молодых. Иначе Муса обидится. Ему и так не понять, почему ты уехала и не присутствовала на торжестве.
– Скажи ему про тест, – роняю устало. Сев на постели, снимаю с себя майку. А бюстгальтер на мне расстегивает Рашид.
– Мои девочки, мои красивые, – накрывает ладонями обе груди. Втягивает в рот один сосок, потом другой. Целует меня в живот. Приказывает поспать и, довольный, уходит.
А я, стянув джинсы, падаю на постель. Утыкаюсь носом в подушку.
Как теперь жить? На что надеяться?
И каково будет моим детям с этой сукой Гусятниковой? Что же ты натворил, Коля? Зачем впустил в наш дом змею подколодную?
Сейчас бы пореветь, но глаза остаются совершенно сухими. И в груди зреет зловещая ярость. Вытесняет прочь отчаяние и панику. Я отомщу. Обязательно отомщу. Сделаю все, чтобы завоевать авторитет и влияние. И тогда… Берегись, Маня!
И тебе, Коля, несдобровать!
Закрываю глаза в надежде успокоиться. Хотя больше всего хочется подскочить с постели и в приступе дикого, необузданного гнева разрушить все вокруг. Разбить китайские вазы, стоящие на золотых консолях. Раскидать все эти атласные подушечки. Порвать что-нибудь…
Вот только Рашид не поймет. Или догадается.
Хоть я и попросила девочку, но кто я такая, чтобы она из-за меня наживала себе неприятности?
«Успокойся!» – твержу себе.
– Успокойся, Нина! – повторяю чуть слышно. Хотя какая еще Нина? Нина Зорина погибла в пустыне. А я – Муниса аль Сансар. Так и следует обращаться к себе даже в мыслях.
И тут меня прорывает.
Обхватив руками колени, реву как маленькая. И память, зараза, подсовывает красочные картинки нашей с Колей счастливой жизни. Тот день, когда он нас с Бориком Коля забирал из роддома. Держал в руках сына, завернутого в наивное голубое одеяльце, и, кажется, не было на свете человека счастливей. А как он ко мне в окно лазал, когда я Ирочку сохраняла? Как любил и оберегал? Как закрывал от толпы и Мани Гусятниковой в аэропорту, когда я уезжала?
Неужели притворялся? Выходит, что так. Очень уж быстро эта щеколда обосновалась у нас в доме. Пришла в гости в одиннадцать утра? Или оставалась с ночевкой? При детях? Ладно, Ира. Но Боря уже все понимает!
К горлу подкатывает тошнота. Успеваю добежать до ванной и склониться над раковиной. И тотчас же прибегают мои служанки. Протягивают воду, радостно улыбаются.
Трясущимися руками беру хрустальный стакан с широким золотым ободком. Заставляю себя прополоскать рот и сделать пару мелких глотков. И снова возвращаюсь в постель.
Получается, чтобы жить спокойно, мне нужно не вспоминать об Ирочке и Боре? Но это невозможно. Легче саму себя забыть. Впасть в беспамятство или забыться вечным сном. Но пока я жива. Я буду помнить о своих детях и стремиться к ним. Если Коля мне не помощник, ясен пень, он играет на стороне врага, то я найду как добраться до дома. Обязательно найду.
Мои дети не должны жить в неведении. Это страшно.
А Коля… Что Коля? Господь ему судья!
Делаю глубокий вдох, выдох. Стараюсь сконцентрироваться на дыхании и ни о чем не думать. Но не могу! Ситуация безвыходная. А я могу выдать себя. Рашид догадается, и тогда я пропала. Скручиваюсь в позу эмбриона. Прикрываю глаза. Стараюсь избавиться от полной безнадеги, закрывающей горло судорожным спазмом, и пытаюсь сконцентрироваться на отморозках, пинающих хлеб.
Не вмешаться я не могла! Просто не могла, и все. Меня же с детства учили, что с едой не играют. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.
Сзади тихо открывается дверь, и в комнату входит Рашид. Узнаю по шагам. Ложится рядом со мной. Обнимает.
– Ну и наделала ты шума, Муниса, – шепчет мне на ушко. – Ко мне уже полиция приезжала. И из Форин офиса звонили.
– А ты? – в ужасе поворачиваюсь к мужу.
– Сказал, что мы на днях дадим пресс-конференцию…
– Когда? – только и могу выдохнуть.
И ловлю себя на странной мысли. Может, мое выступление будут транслировать на весь мир? И кто-то из моих увидит? Борик или младшая сестра. На Колю у меня точно надежды нет. И не будет никогда.
– Да откуда я знаю? – пожимает плечами Рашид. – Наверное, после свадьбы Мусы. А мы три дня гулять будем. Вечером, кстати, я даю прием в Рице в честь молодоженов. Ты, как моя хозяйка, просто обязана блистать. Можешь затмить невесту.
– Но… – пытаюсь отказаться и тут же натыкаюсь на суровый взгляд шейха.
– Запомни эту дату, Муниса, – говорит он с печалью и тихой торжественностью. А я слышу в его голосе еще и нотки горечи. – Обведи ее в календаре. Ибо жизнь твоя с сегодняшнего дня изменится. Я всегда оберегал тебя и хотел сохранить нашу личную жизнь в тайне. Но сегодняшний инцидент перечеркнул все мои старания. Теперь ты – моя официальная невеста и публичная личность. А значит, придется пренебречь сегодняшними переживаниями. Улыбайся, моя королева.
