Текст книги "Обожженная изменой. Выбор шейха (СИ)"

Автор книги: Виктория Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

Глава 41

– Объясни, что происходит? – спрашиваю уже в машине.

По большому счету мне на скачках без жены делать нечего. И если ее что-то взволновало, то я не стану отправлять жену с телохранителями. Сам поеду. Она ко мне прибежала.

– Мне плохо здесь, я хочу домой, – прикусывает нижнюю губу она. А у самой уже глаза на мокром месте.

Неужели так гормоны шалят? У Альфинур таких проблем не было.

– Домой? Точно? Ты имеешь в виду Сэдвик-парк? – спрашиваю, открывая дверцу. Помогаю усесться несносной девочке, усаживаюсь рядом сам.

– Нет, я имею в виду твой дворец в Реджистане. Увези меня, пожалуйста, отсюда, – уткнувшись мне в грудь, рыдает Муниса.

– Что-то случилось, детка? – убираю с лица мокрые дорожки и непокорные прядки. Давлю взглядом и ничего не понимаю. Совершенно ничего! – Тебя кто-то обидел? – рычу ощерившись. Да я с любого шкуру спущу за Мунису.

– Нет, все нормально, – мотает она головой. – Все вежливы и почтительны. Но я устала, Рашид. Очень устала. Мне невыносимо тяжело в Лондоне, – жалуется она. Но хвала Аллаху, никуда не сбегает.

– Как скажешь, моя королева, – пожимаю плечами. Мягко касаюсь губами виска, изловчившись, скидываю с головки Мунисы дурацкую шляпу. Зарываюсь пальцами в волосы и шепчу в ушко, в висок. – Завтра день на подготовку, потом заберем Ясмин из школы и улетим к себе. Хорошо? – спрашиваю, целуя шею и опускаясь губами к ключице.

– Правда? – цепляется за лацкан фрака Муниса. – А что ты им скажешь? Аристократам этим? Королеве?

– Извинюсь. Свалю все на форс-мажор. Объясню, что поспешность вызвана критическим состоянием твоего отца.

– У тебя на все найдется ответ, – сквозь слезы улыбается мне Муниса. Переплетаю наши пальцы, а сам кошусь на жену.

В чем все-таки дело? Не понимаю!

А как говорил мой дед, в любой непонятной ситуации нужно докопаться до причин. Именно там и прячутся иблисы.

Но в случае с Мунисой старый дедов закон не работает. Моя жена осталась под охраной нашей службы безопасности. Плюс рядом было полно сотрудников секретной королевской службы. Полиция, в конце концов.

Да и пройти в ВИП-ложу не каждому дано. Что тогда?

Телефон, связывающий мою жену с Москвой, лежит у нее в сумочке. Она его не доставала. Значит, причина в другом. Но все-таки уточняю на всякий случай.

– Ты давно с Алией разговаривала?

– Сегодня утром. Она сообщила, что купили квартиру на той же лестничной площадке. И теперь наладить контакт будет проще. Спасибо! – тянется ко мне с поцелуем и улыбается.

Неискушенная наивная девочка. Умеет быть благодарной.

«Что же тогда?» – не нахожу себе места и, заметив довольное личико Мунисы, выдыхаю с облечением.

Гормоны. Никаких других причин нет.

И сам себя ругаю за безалаберность. До сих пор не представил Самру, как лечащего врача. О чем я только думаю?

За окном проносится предместье Лондона с украшенными цветами барами, а затем начинаются улицы самого мегаполиса, серые и безликие. Может, Муниса права, древний город давит на простых смертных. И моя задача сделать так, чтобы жена рядом со мной чувствовала себя королевой, а не забивалась в угол от любого шороха.

В спальне помогаю Мунисе раздеться. Расстегиваю мелкие пуговички, бегущие по платью вдоль позвоночника, мелю какую – то развеселую чушь. И положив руки на налившуюся грудь жены, прижимаю ее к себе. Целую в шею, в плечо, опускаюсь ниже, распаляя и без того мягкую и податливую женщину, всегда готовую принять меня. И уже не в силах сдержаться, тащу ее в постель.

– Есть один старинный способ успокоиться, – усмехаюсь, нависая над женой. Становлюсь между ее идеальных бедер. И все. Я за себя не отвечаю.

Задаю сумасшедший темп. Муниса его подхватывает, заставляя остатки разума испариться из моей головы.

– Обожаю тебя, – без сил падаю рядом. Глажу Мунису по животу, по груди. Зарываюсь носом в блондинистые волосы. – Надо тебя показать врачу, – шепчу в любовной неге. – Сейчас Самра вернется из Аскотта. Договоримся.

– А при чем тут Самра? – поднимается на локте жена и смотрит на меня настороженно. Шалый взгляд сменяется изумлением. Зарождающаяся ярость вытесняет любовь и спокойствие. Но я от избытка чувств не сразу понимаю, как накаляется обстановка.

– Так она же отличный врач. Профессионал. Я поручил ей переоборудовать госпиталь и отвел целое крыло под родильный дом, – притянув жену к себе, объясняю лениво.

У противоположной стены в камине полыхает огонь, за окном нависают тягучие сумерки. И мне не хочется никуда идти. Какие бы государственные дела не ждали, я хочу провести этот вечер с Мунисой. Надо вызвать прислугу, пусть принесут нам ужин и фрукты.

Веду ладонью по упругой попке, белеющей в полумраке.

– Наши женщины должны рожать в нормальных условиях, – целую Мунису в нос. И уже собираюсь уложить ее к себе на грудь, как маленькая фурия отстраняется.

– Твоя забота о народе Реджистана, конечно, заслуживает самых высоких похвал, Рашид, – совершенно серьезно заявляет она. – Но при чем тут я? Мне не нравится Самра. Найди другого врача, пожалуйста, – добавляет решительно и твердо. – Я ей не доверяю.

– А можно спросить почему? – сажусь на постели. – Самра – высококвалифицированный специалист… Что на тебя нашло, Муниса? Какие-то проблемы? – объясняю запальчиво.

– Нет! – подрывается она с места. Важно вышагивает по комнате совершенно голая. – Мне нужен нормальный врач, а не светило акушерства. Обычно они знают все в теории и ничего не понимают на практике, – фыркает раздраженно. Да еще и ногой топает. – Разве я прошу много, Рашид? Обычный доктор со знанием русского языка…

– Не в нашей ситуации, Муниса, – встаю следом и уже хочу обнять раздраженную красавицу, как она вырывается.

– Нет. Я не дамся Самре. Лучше рожать одной в пустыне, чем подпустить к себе вашего великого доктора, – пытается оттолкнуть меня жена.

– Ну, ну, детка, – удерживаю мягко. – Кроме Самры некому…

– Тогда свяжи меня как гуся и отнеси к ней. По собственной воле я не пойду, – шипит она и добавляет категорично. – Все, Рашид. Я хочу спать. А тебя наверняка ждут государственные дела, – технично выпроваживает меня из комнаты.

Ага, сейчас!

– Я не собираюсь уходить, – подхватив Мунису на руки, кружу по комнате и затем снова возвращаюсь в постель. Свожу все к шутке, пытаясь загасить непонятный скандал. И не могу понять, почему моя добрая и нежная жена так враждебно относится к Самре. В чем причина? Придется докопаться.

Глава 42

– Нет, я не хочу, – вырывается Муниса. – Уходи, Рашид. Если ты думаешь, что сейчас погладишь меня, и я соглашусь, то этого не будет. Не трать время. Не хочу я никакой Самры.

– Да почему? – недоумеваю я. – Она грамотный специалист, хороший человек, член семьи…

– Я сказала «нет!», – резко бросает жена. Надевает шелковый халат. Идет в будуар, примыкающий к спальне. А я как дурак пялюсь на черный подол, скользящий по полу.

– Не надо со мной так разговаривать, – подрываюсь следом. – Перестань капризничать, Муниса. Я выбрал Самру.

– Что? – словно не расслышав, поворачивается ко мне жена. – Ты выбрал? Тогда и лечись у нее. А меня оставь в покое.

– Что она тебе сказала? – рявкаю, подходя ближе.

– Ничего, – отходит к окну Муниса. – Я не общаюсь с людьми, которые мне не нравятся. Так понятней? – бросает гневно.

– Откуда такая реакция, женщина? Самра – очень ответственная и умненькая…

– Ты спал с ней? – гневно кричит жена, хватается рукой за комод, словно боится упасть.

– Нет, храни Аллах! – восклицаю запальчиво. И говорю совершенно искренне. Ну, почти. Я никогда не спал с Самрой. Только как сумасшедший кролик, трахался в кладовке, на колесе обозрения. И еще на крыше, кажется. Ну какой тут сон?

– А по-моему, ты врешь! – припечатывает меня яростным взглядом Муниса. Волосы растрепались, руки дрожат, а в глазах стоят слезы. Что происходит, может мне кто-нибудь объяснить? И когда моя нежная и ласковая кошечка умудрилась превратиться в дикую тигрицу?

– Прекрати допрос, – стараюсь быть суровым и властным. Но с этой женщиной мне не удается держать лицо. И кажется, она читает мои мысли или видит меня насквозь.

Лондон, мать его! Были бы мы были в Реджистане, я бы развернулся и ускакал в пустыню. А здесь сижу как дурак привязанный. Оправдываюсь.

– Да какое тебе дело, женщина! – рыкаю раздраженно. – Ты должна развлекать меня, ублажать, а не устраивать истерики.

– Значит, спал! – выносит приговор Муниса. В голосе чувствуются стальные нотки и ярость. Такой я жену вижу впервые.

– Нет! – только и успеваю выкрикнуть, как мне в голову летит ваза из севрского фарфора. Затем вторая. Восемнадцатый век, кажется… был.

Еле успеваю увернуться. На шум уже сбегается прислуга и охрана. Но я захлопываю дверь перед носом любопытных.

– Муниса, прекрати! Не глупи! – Делаю шаг к бешеной кошке.

Но в нее будто иблисы вселились.

– Ты спал с ней! И привел ее в наш дом! Зачем, Рашид? – хватается она за оставшийся в живых севрский графин. Кидает изящную вещицу со смещенным центром тяжести. И промахивается. Графин ударяется о косяк невысокой этажерки. Разбивается. А осколки фонтаном летят в разные стороны.

Не успеваю отвернуться и чувствую, как что – то острое вонзается мне в лоб, чуть выше виска.

– Шайтан, – инстинктивно вытаскиваю узкий длинный осколок, похожий на иглу. Режу пальцы, а глаза уже застилают струйки крови.

Твою ж мать!

– Рашид! – в ужасе подскакивает ко мне Муниса. Рыдая, утирает ладошками мое лицо. Достав из кармана батистовый носовой платок, зажимает рану. И плачет. Так плачет, будто я умер.

– Тс-с, тихо, – измазанными кровью руками обнимаю жену. Глажу по голове, целую, прижимаю к себе. Слышу, как стучит ее сердце, и мне кажется, мое начинает биться с ее в унисон.

– Надо позвать врача. Пусть окажет тебе помощь, – всхлипывает она.

– Нет. Нельзя, – стискиваю жену в объятиях. – Ни в коем случае. Сейчас сами управимся. Это просто царапины. Никто не должен знать. Поняла? – сердито шепчу в маленькое ушко. – Иначе у нас будут большие неприятности.

– Да, хорошо, – поднимает на меня Муниса полный отчаяния взгляд. Видимо, и до нее начинает доходить.

Покушение на жизнь монарха. В Реджистане за это – сразу расстрел. Даже я не смогу повлиять.

– Сейчас, подожди, – бросает она, взяв себя в руки. Бежит к туалетному столику и возвращается с духами, которые я ей подарил в первый день прогулок по Лондону.

– Не надо. Буду благоухать как девушка, – отмахиваюсь от ватки, смоченной пахучей жидкостью.

– Да хоть как бабушка, – огрызается Муниса. – Сейчас главное – остановить кровь и продезинфицировать царапины. А потом пойдешь в душ и все смоешь.

– Как скажете, моя госпожа, – сдаюсь этой невыносимой женщине. Прижимая ее к себе, глажу по голове. Чуть морщусь, когда спирт проникает в ранки. И улыбаюсь устало.

– Спасительница моя.

И только сейчас оглядываюсь по сторонам.

Маленькая комнатка похожа на место боя. Будто сюда гранату забросили.

– Как мы теперь все объясним? – в ужасе тянет Муниса.

– Не надо ничего объяснять, – морщу я нос.

– Тогда надо собрать осколки и спрятать, – предлагает жена.

– Нет, руками все не соберем, – мотаю я головой и в задумчивости подхожу к окну. А там на лужайке спит, растянувшись, кот.

– Сейчас уладим, – киваю я Мунисе и, открыв створки, спрыгиваю вниз. Подхватываю ленивого британца, мирно дремавшего на травке.

– Тихо-тихо, – увещеваю возмущенную кошачью морду. Кот царапается, пытается вырваться. Но только не у меня. Кто в университетской команде был ведущим квотербеком?

Взяв за загривок, точным броском закидываю кота в окно, а затем сам залезаю обратно по водосточной трубе.

Муниса верещит, а бедняга-кот нарезает круги по будуару.

– Безопасность тут ни к черту, – цежу насмешливо и открываю дверь.

В комнату вваливается прислуга.

– Безобразие какое-то! – обнимаю Мунису. Вывожу жену из филиала ада.

– У вас кровь, мой господин, – обеспокоенно смотрит на меня Реза, один из телохранителей.

– Чертов кот влетел в комнату. Все перебил. На меня напал, – как аргумент показываю исцарапанную руку.

– Сейчас я вызову врача, – тараторит Реза. И через пять минут наши апартаменты заполняются прислугой. Доктор тщательно смазывает мне царапины, служанки ловят кота и собирают осколки. Лишь одна Муниса сидит неподвижно на маленьком диванчике и смотрит куда-то вдаль. И как только мы остаемся одни, обнимает себя за плечи и, мотая головой, выдыхает горько.

– Ты, конечно, мастер инсинуаций, Рашид.

Глава 43

– Мне надо было защитить тебя. Или ты хочешь оказаться под арестом? – тяжело поднимаясь с места, нависает надо мной Рашид. Слышу его дыхание, обжигающее ухо и край щеки, и чувствую, как от мужа исходит волна еле сдерживаемой ярости. Вон, до белых костяшек сжимает ручки кресла.

Бесится. Знает, что я права. Да и особого ума не надо, чтобы догадаться!

Рашид и Самра… Внутри все передергивает, стоит только представить их вместе.

Маня и Коля. В ту же кассу!

Душу разрывает в клочья волна отчаяния. Двое моих любимых мужчин польстились на рыжих дворняг. Карма у меня такая, что ли?

– Спасибо, – инстинктивно отстраняюсь в сторону. – Ты очень здорово придумал с котом. Я бы не догадалась.

– Вот и держись за меня, – усмехается криво Рашид. Упирается коленом в кресло рядом с моим бедром. Ведет прохладной холеной ладонью по моей щеке и залепляет мне рот быстрым поцелуем.

Как всегда, сладким и нежным. Но мне почему-то хочется оттолкнуть Рашида в сторону и закричать от отчаяния.

Самра эта… Зачем он все испортил?

– Послушай меня внимательно, – приподняв мой подбородок большим пальцем, раздраженно бросает Рашид. – Не знаю, к чему тебе эта информация? Но раз ты настаиваешь, скажу, – садится он рядом и берет мои руки в свои. – Самра мне абсолютно чужой человек. Возлюбленная Мусы. У меня с ней был роман в юности. Еще до поступления в Итон. И не сверкай так глазами, пожалуйста, – улыбается печально Рашид, когда я пытаюсь выдернуть руку. Не отпускает. Держит в своих. – У меня было много женщин, Муниса. Сейчас – только ты одна. И мне больше никто не нужен.

– Но они все не живут с тобой в одном доме, – парирую гневно. Пытаюсь встать, но Рашид мягко меня удерживает. Нежные руки мужа неожиданно становятся крепкими оковами. Даже двинуться не могу.

– Муса, мой кузен, любит ее всю жизнь. У них семья. У нас тоже. Отношения между нами только родственные. И не придумывай ничего, пожалуйста, – просит он требовательно. – Я никогда не посмотрю на жену брата. Это харрам. Понимаешь?

– Хорошо. Тогда отпусти меня, – снова дергаюсь, как птица в силках.

– Погоди, – мотает головой Рашид и продолжает со вздохом. – Я впервые приехал в Лондон лет пятнадцать назад. Меня отправили в университет вместе с Мусой. Ну, вот представь, два диких араба прибыли покорять Англию. Да нам все было в диковинку. Высокие серые дома. У нас таких не строили. Проклятый туман. И ужасный климат. Кости ныли на дождь. Но нам же все было нипочем. Девчонки, приключения! Местные сразу поняли, что мы при деньгах. Квартирная хозяйка мисисс Уинчер, как просекла, сразу подняла цену в два раза. Мы с Мусой посмеялись, и только. Разница в цене была для нас несущественной. А переезжать куда-то было лень.

– Очень интересно, – цежу я. И это абсолютная правда. Рашид никогда не рассказывал мне об учебе в Англии. – А при чем здесь Самра? – вырывается у меня против воли.

– Самра, Маргарет Уинчер – дочка нашей квартирной хозяйки. Такая же алчная сучка, как и ее мать. Сначала она строила глазки мне, как самому перспективному. А потом, когда я ее бросил, переключилась на Мусу. Но тут у семейки Уинчер вышла ошибка. Они думали, что мы родные братья, и Мусе тоже обломится приличный кусок наследства. Но просчитались. Когда все выяснилось, Маргарет его бросила.

– А сейчас? – смотрю на мужа пристально.

– В этот приезд Муса с Самрой где-то встретились. Я не вдавался в подробности. Но Маргарет согласилась. И наш кузен на седьмом небе от счастья. Так что она тебе сказала? – роняет хмуро Рашид. Ослабив хватку, целует мои руки и ждет.

– Ничего, – пожимаю плечами.

– Что тогда? – давит взглядом.

– Меня потрясла история с Малышом. Не могу видеть, как истязают животных, – признаюсь как на духу.

– Девочка моя нежная, – обнимает меня Рашид. Целует крепко. А я, как всегда, плавлюсь в его руках.

– Мой господин, – слышится от двери робкое покашливание Акима. – По Малышу уже есть информация.

– Сейчас переоденусь и приду, – кивает помощнику Рашид. Выпроваживает его взглядом. Обнимает меня порывисто и шепчет тихо. – Отдыхай, девочка. Завтра вылетаем домой. Там тебе будет спокойнее.

Встает и быстрым шагом выходит в гардеробную. А потом появляется в белоснежной гандуре и коричневом биште, расшитом золотом.

– Муниса, иди сюда. Помоги мне, – держа в руке игаль и платок, бросает мимоходом. Послушно иду на зов.

– Что случилось, Рашид? – войдя в гардеробную, выдыхаю изумленно. Вокруг по мягким кушеткам разбросаны брюки, фрак, рубашка. На большой позолоченной тумбе валяется серый цилиндр. Рашид сегодня был в нем неотразим.

– Посмотри, видны ссадины или нет? – надевает он платок и игаль. Придирчиво разглядывает себя в зеркале, пытаясь прикрыть лоб краями платка.

Прикусываю губу, стараясь не рассмеяться. Но рот невольно растягивается в улыбке.

– Ты простила меня? – требовательно интересуется Рашид, подходя почти вплотную ко мне. – Моя дикая кошка. Ты ревнуешь меня? Я вроде не давал поводов, – обнимая, зарывается носом мне в волосы. А сам чуть не трескается от самодовольства.

– Пойду погуляю, – шепчу, прижимаясь к крепкому торсу мужа. – Мне тут душно, – выдыхаю порывисто.

Надо выйти проветриться и подумать в одиночестве.

– Иди, – великодушно отпускает меня Рашид и сам спешит к выходу. – Может, мозги на место встанут на свежем воздухе, – уже в дверях добавляет насмешливо.

И мне ничего не остается, как в сердцах запустить в него цилиндром.

Глава 44

Цилиндр прилетает обратно под наш дружный смех.

Закатываю глаза к потолку.

Нет, этот мужчина нереальный. Невозможный! С ним поссориться нельзя. Но я постараюсь. Я категорически против Самры. Пусть занимается госпиталем, здравоохранением Реджистана. А мне нужна скромная преданная акушерка, которая будет со мной днем и ночью. Как моя Лейла.

И тут же представляю доброе лицо своей нянюшки. Соскучилась я по ней. Она уже как родная стала.

«Сегодня или завтра Рашид заберет из школы Ясмин», – натягивая джинсы и свитер, размышляю я радостно.

С трудом застегиваю молнию на штанах.

«Придется их тут оставить», – кручусь перед зеркалом. Надеваю бейсболку и темные очки. Так меня никто не узнает. И выхожу из апартаментов. Следом спешит охрана. Прямо в спину дышит. Неприятно. Но ничего не поделать. Приказы Рашида не обсуждаются.

Спускаюсь в парк. Медленно бреду по дорожке и размышляю. О Коле и Мане я почти не вспоминаю. Мне достаточно более насущной проблемы. Рашид и Самра. Но мой муж человек слова. Если сказал, что она для него пустое место, так оно и есть.

Рашид всегда поступает так, как ему заблагорассудится. Но он всегда честен.

«Особенно сегодня с котом!» – напоминаю себе и улыбаюсь весело. – «Спасал меня, оказывается», – фыркаю тихонечко. И неожиданно останавливаюсь посреди аллейки.

Стоп! Может, и фотографии с Колей подтасованы? Что-то добавили, что-то удалили? А я поверила, как дура.

Хочется надеяться на собственную глупость и интриги Рашида, чем признать собственную слепоту. Маня крутила с Зориным, а я ничего не замечала. И теперь придумываю всякие отговорки, чтобы обелить Николая. Его там не было. Все подстроено!

«Где? На кладбище или на кораблике?» – просыпается внутренняя злость. – «Или это, может, Рашид подделал голоса. А добрый Коля не при делах?»

Маня. Маня у меня дома. Голос этот противный. И Борька мой на заднем плане говорит что-то. Наверняка решил, что это Павлин балуется.

Смаргиваю слезы, кошусь на охрану, плетущуюся сзади, и решительно захожу в ближайшую беседку. А тут ротанговые диванчики с мягкими подушками, небольшой столик. По бокам длинные витражи. С пестрыми стеклышками, сливающимися в единый рисунок. Цветы, женщина и самолет. Интересно, кто жил раньше в имении?

Надо будет спросить Рашида.

Перевожу взгляд на мозаику, украшающую заднюю стену. Тот же сюжет, те же яркие краски. Аж в глазах рябит.

Английский стиль. Раздражает он меня дурацкими финтифлюшками и избытком деталей. Я же как привыкла? Пыль быстренько протер, и хорошо. Ничего не мешает.

«Отвыкай!» – улыбаюсь самой себе. Когда ты пыль вытирала в последний раз? Или готовила?

Открываю сообщения от Алии. Читаю доклад. И выдыхаю. Ирочке легче. Только требуется лекарство… Пневмоферрин. У нас в России его нет.

Надо распорядиться купить и передать Алие. А она найдет способ как передать его Коле.

– Купите, пожалуйста, и отправьте Алие, – звоню Акиму.

– Будет исполнено, моя госпожа, – тут же приходит ответ.

Вот и хорошо. Выдыхаю с облегчением. Ира быстрее поправится. И нам удастся избежать осложнений.

Сзади слышится шорох. Будто кто-то открывает беседку со стороны мозаики. Но это же невозможно!

Резко поворачиваюсь на автомате и натыкаюсь взглядом на рослую злобную бабищу. Жидкие белесые волосы выбиваются из-под белой косынки, на пузе оттопыривается грязный фартук. А в руках сучковатая палка.

– Вы кто? – спрашиваю в ужасе.

– Твоя смерть, – отвечает она. Замахивается дубиной. Стараюсь отпрянуть. Выскочить вон, позвать на помощь. Но стоит только мне повернуться к страшной бабе спиной, как по голове и спине сыплются удары. И меня накрывает темнота.

Прихожу в себя в темном холодном сарае. Пытаюсь пошевелить затекшими руками и не могу. Не чувствую я их! В полутьме пытаюсь разглядеть, чем мне связали руки.

«Что-то тонкое и слишком острое», – захожусь в панике. Что-то похожее на проволоку.

«Спокойно», – останавливаю саму себя. – «Времени прошло много, как меня украли. А значит, Рашид хватился и ищет меня. Должен найти. Это же не Коля!»

С трудом поднимаюсь с холодной слежавшейся соломы. Подхожу к окну, выглядываю наружу. Какой-то странный пустой заброшенный двор. Тут меня точно никто искать не будет.

Прислоняюсь лбом к косяку и заставляю себя держаться. Хотя это трудно. Очень трудно. Почти невыносимо.

«Нас спасут», – кладу руки на живот. – «Твой отец перевернет всю Англию вверх ногами, позвонит королеве и найдет нас».

Уговариваю себя. А что еще остается?

Верить в спасение и смотреть в окно. В холодном свете Луны различаю какую-то скамейку, одиноко стоящую у противоположной стены. Сажусь. Вытягиваю ноги и стараюсь распутать оковы. Но бесполезно! Чем больше я кручу руками, тем больнее путы врезаются мне в кожу.

Но я не сдамся. Хрен вам!

Это в первый раз меня можно было запугать. А сейчас я уже тертый калач.

«Надо разбить окно скамейкой и выбраться наружу», – размышляю, разглядывая узкие оконные рамы. Стекло я выбью. А вот рама мне вряд ли поддастся.

За высокими деревянными воротами неожиданно слышится какое-то движение. Люди! Там люди!

Подбегаю почти вплотную, прислушиваюсь.

– А знаешь, – совсем рядом слышится приятный девичий голос. – Я хочу дом с садом.

– Здесь дорогие дома, зай. Мы не потянем.

– Да не здесь, дурачок, – кто-то толкает спиной дверь. – Домой вернемся… Представь, как у Маринки глаза из орбит выкатятся.

– Ну и тачку бы… Я бы бэху взял…

– И детей родим. Мальчика и девочку, – вторит Зая.

На чистом русском!

Господи! Спасибо тебе, что управил! Прислал помощь!

– Помогите! Помогите! Выпустите меня отсюда! У вас все будет! И дом, и бумер, и сад! Только, помогите!

– Там кто-то есть, – ойкает девчонка. – Надо помочь, Антош.

– Да ну, на фиг. Лучше пойдем отсюда, – отвечает тот, и у меня сердце обмирает от глупого животного страха.

– Помогите! Пожалуйста! Сообщите моему мужу! – кричу я в ужасе. – Он вам заплатит. Он богатый человек! – колочу обеими руками по деревянным высоким воротам.

И слышу глухое:

– Пойдем, Тань. Мало ли кто ее запер. Не будем вмешиваться.

– Нет, – отрезает неведомая мне Таня. – Там женщина. Наша русская женщина! И она просит о помощи. Ты думаешь, я уйду? Хочешь, вали сам, Сафронов. Одна управлюсь.

– Ладно, давай вместе, – сдается парень. И я слышу лязганье снаружи. Будто кто-то тяжелым ломом сбивает замок.

Без сил опускаюсь на пол и только сейчас даю волю слезам.