Текст книги "Обожженная изменой. Выбор шейха (СИ)"
Автор книги: Виктория Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)
Глава 6
Я сплю, обнимая Ирочку. Дочка ворочается во сне, прижимается ко мне и что-то бормочет.
Мы часто так засыпаем на диване, пока ждем Колю с работы.
«Борик где? – торкает сквозь дрему. – Опять с Павлином своим где-то шарахается. Надо домой загнать».
Дочка вздыхает, всхлипывает.
– Люблю тебя, – шепчу, успокаивающе гладя по спинке. Вдыхаю аромат пачули и неожиданно просыпаюсь.
«Это не Ира! Это Ясмин!» – от внезапного пробуждения остро ноет под ложечкой. Я не дома, не в Москве. Я в Реджистане.
Отчаяние накрывает с головой, на глаза наворачиваются слезы.
«Когда я вернусь?» – дергаюсь, пытаясь взять себя в руки. Поправляю на шее аквамариновую удавку. И готова отдать все блага мира, лишь бы оказаться рядом с детьми.
– Ты проснулась, Муниса? – слышится глухой шепот Рашида. – Может, пойдем к себе?
«Коля тоже так всегда говорил», – вспоминаю я и неожиданно представляю рядом с мужем Маню Гусятникову.
Аж дух перехватывает от обиды.
«Он теперь с ней спит», – екает в груди. Инстинктивно поправляю массивное украшение и слышу над собой голос Рашида.
– Давит? Давай снимем, – шейх не дожидается моего ответа, а по-хозяйски разворачивает меня к себе спиной и одним движением расстегивает мудреный замок. – Завтра с утра надо будет отправить Акима к ювелиру. Пусть добавит пару звеньев. Невозможно носить! – бурчит себе под нос. Откидывает украшение на небольшую консоль, заставленную игрушками и вазами с цветами, и берет меня за руку. – Пойдем.
– А как же Ясмин? – охаю, поднимаясь следом. Осматриваю совершенно мятый кафтан. Пытаюсь разгладить его руками и натыкаюсь на насмешливый взгляд Рашида.
– Ее уложит Нурания, – кивает на старуху, прикорнувшую в углу. Подходит к ней. Кладет руку на плечо и говорит ласково. – Просыпайся, нянюшка, мы уходим.
– Рашид, мальчик мой, – подрывается с места Нурания. Обнимает шейха, как собственного ребенка. И он почтительно склоняется к ней.
«Значит, обычный человек», – думаю я, ощущая, как крепкие пальцы Рашида стальным кольцом обхватывают мое запястье. Не больно, но и не вырвешься.
– Почему ты не пошел к себе? – ляпаю, не подумав.
– Муниса, шейх сам знает, где и с кем ему быть, – в своей привычной насмешливой манере ставит меня на место Рашид и добавляет на ушко. – Я любовался двумя красивыми девочками. Порисовал немного.
– Меня? Зачем? – охаю инстинктивно и тут же сникаю под снисходительным взглядом Рашида.
Каким-то очень коротким путем мы возвращаемся в мои апартаменты. И шейх, вместо того, чтобы уйти к себе, растягивается на кровати.
– Что-то шею ломит, Муниса. Потри, пожалуйста. И спину, – морщась, трет где-то в районе ключицы.
– Слушаю и повинуюсь, ваше величество, – улыбаюсь через силу. И сама не знаю, плакать мне или смеяться. Радоваться, что такой мужчина добивается меня, или, свернувшись калачиком, дать волю эмоциям и порыдать о своей горемычной судьбе.
Муж изменил, подруга продала в рабство.
Возможно, будь я молодая и свободная, осталась бы с Рашидом. Он привлекает меня как мужчина. Но там, в Москве, мои дети. Живут рядом с предателями и ни о чем не подозревают. Страшно и небезопасно.
Мне к ним надо. Коле в глаза посмотреть, плюнуть в бледную физиономию Мани. И уйти. Вернее, выставить Зорина с чемоданом. Пусть звиздует к своей шлюхе. Небось ей удалось захапать бабкину квартиру в Питере.
«Точно! Квартира!» – замираю на месте. Три веских «К», из-за которых я поплатилась свободой. Коля, карьера, квартира.
– Муниса, я жду, – окликает меня Рашид. – О чем задумалась?
Риторический вопрос!
– Кажется, мы забыли аквамариновое ожерелье в детской, – тяну с сожалением.
– Оно никуда не денется, – морщится Рашид. – У нас смертная казнь за воровство…
– А за что в Реджистане нет смертной казни? – уточняю, расстегивая бриллиантовые пуговки на мятом кафтане.
– За пререкание с мужчиной, ожидающим помощи, могут простить. Только не в твоем случае, Муниса, – посмеивается Рашид.
Отбросив кафтан в сторону, подхожу к нему в одной шелковой рубашке. Иду, как заправская манекенщица. Меня ведь учили на курсах, как держаться, как ходить по языку. Я же во всем стремилась быть первой.
Идеальный муж, головокружительная карьера… А теперь все Мане досталось.
Темная горечь топит разум и сердце. Прикусываю губу, стараясь не закричать. Не сорваться.
«Перед тобой лежит обалденный мужик, Нежина, – корю сама себя. – А ты… О Гусятниковой и о Зорине думаешь! Горели бы они в аду, предатели сраные! – откликается внутри голосом моей бабы Любы. – Пошли их на хер, на мороз! И радуйся жизни. А детей заберешь, когда получится!»
«И то верно», – смаргиваю слезы.
– Где болит? – кладу ладони на пышущую жаром грудь Рашида. Веду пальцами по накачанным мышцам. Спускаюсь ниже…
– Кхмм… я думал, не дождусь тебя, Муниса, – как сытый кот, фыркает он. – Я устал. Мне требуется массаж, – заныривает руками мне под подол. По-хозяйски проводит пальцами по бедрам, по попе. Перемещает одну ладонь на низ живота. А другой рукой тянет меня к себе. Падаю сверху на Рашида и тут же оказываюсь вжатой в матрас. Рашид нависает сверху. Одной рукой придерживает мой затылок, а другой задирает тунику. Играючи ведет пальцами по ягодицам, а потом слегка касается пальцами складок.
Выдыхаю со стоном и ничего не могу с собой поделать. Этот мужчина действует на меня как наркотик.
Умом понимаю, что нельзя, а сама млею от ласк. И снова хочу его. Хочу.
– Ты мокрая, – с нескрываемым удовольствием отмечает Рашид. Подгребает меня под себя одним рывком и вторгается без всяких прелюдий. Сразу задает неистовый ритм. Первобытный и страстный.
Никто не спрашивает меня «Как ты, малыш?!». Никто не прислушивается, встали ли дети. И никому не приходит в голову заниматься любовью только в унылой миссионерской позе.
Да и в этом нет необходимости!
Мне кажется, Рашид везде. Внутри меня поршнем двигается твердый, будто стальной член. Наши мокрые тела будто обволакивает жаром любви. Губы шейха сминают мой рот, а язык хозяйничает там, запечатывая мои стоны и крики.
Царапаюсь, выгибаюсь дугой, выкрикиваю имя Рашида и вместе с ним, потная и сомлевшая, падаю на подушки.
Пытаюсь выровнять дыхание и снова попадаю в объятия Рашида.
– Спи. Тебе надо отдохнуть, – велит он устало. – Завтра ты вступаешь в должность…
– В какую? – в ужасе приподнимаюсь на локте. Но сильная мужская рука тут же укладывает мою голову обратно. На плечо великого господина. – Спи, – повторяет он, перебирая мои волосы. – С завтрашнего дня, вернее, уже сегодня ты станешь моим доверенным лицом. Теперь образование Ясмин полностью на тебе.
– Почему я? – возражаю как дурочка.
– Я так решил, – как ни в чем не бывало сонно хмыкает Рашид и спокойно засыпает.
Глава 7
Впервые в жизни я сплю с женщиной. Именно сплю! Даже с Альфинур у нас были разные спальни. Я навещал ее по договоренности и никогда не сходил с ума. Считал, что люблю.
Но что делать с моими чувствами к Мунисе? Я дышать не могу без нее. Мне хочется быть рядом с ней. Слышать, как бьется ее сердце, влезть в душу и выгнать оттуда ее бывшего, о котором она втайне страдает.
Мои люди до сих пор проверяют его причастность к похищению. Но что бы не показало следствие, я ни в коем случае не отпущу ее обратно в Москву. Слишком дорога мне эта женщина, слишком многие измарали себя и постараются ее устранить. А я не хочу. Даже думать о рисках не желаю.
Можно отправить с ней охрану, но всего не предусмотришь. И канцелярским ножом можно нанести непоправимые увечья. Поэтому даже слышать ничего не хочу.
Ни угрызений совести, ни советов моих близких.
По-хорошему Мунису надо отправить обратно. Тогда можно будет избежать скандала с Арадзанским эмиратом. По давним договоренностям я обязан жениться на младшей сестре шейха Резы.
Вот только теперь думаю, как откупиться. Зачем мне шейха Танзилла, когда есть Муниса? Естественно, можно жениться на шейхе, а Мунису оставить наложницей. Но я не хочу. Не хочу никакую другую женщину.
Околдовала она меня, что ли?
Утыкаюсь носом в волосы, пахнущие цитрусом и лавандой, и одним движением переворачиваю красавицу на спину.
– Ко-ля, – выдыхает она сонно. Хлопает глазами, просыпаясь. – Рашид, – улыбается смущенно. И даже губу прикусывает.
Вот что мне делать?
Ярость ошпаривает нутро, колотится в груди потаенным злым огнем, который вот-вот вырвется наружу.
– Ты моя, Муниса, – рычу, разворачивая девчонку в догги. Зло толкаюсь внутрь, сам не зная, чего хочу больше – отлюбить или наказать. – Забудь о нем, – не церемонясь, обхватываю руками бедра. Вколачиваюсь в исступлении. А сам с ума схожу от ревности.
Хотя к кому ревновать? Кто такой этот Зорин? Ничтожество. Куда ему до меня? Но нутро гложет от негодования.
Не отпущу. Не отдам. Моя она на веки вечные.
С последним толчком изливаюсь внутрь. Придерживаю Мунису. Укладываю рядом. Не даю ей разорвать наш контакт.
– Я тебя не отпускал, – выговариваю куда-то в ключицу.
– Прости, – хнычет она. – Я случайно…
– Ничего страшного. Скоро забудешь, – выдыхаю грозно. – Сейчас отдохнешь, и повторим, – прикусываю кожу около шеи, словно ставлю собственную метку.
– Рашид, – тихо стонет Муниса. – Рашид, пожалуйста…
– Все хорошо, девочка, – кладу руку на низ живота. – Чем скорее ты понесешь, тем будет лучше для всех, – выдыхаю неожиданно и с изумлением признаю тот факт, что хочу от нее ребенка. Именно от нее.
– Рашид, – охает Муниса. – Мы так не договаривались…
– Мы никак не договаривались, детка, – цежу, ощерившись. – Тут все решаю я. Или ты забыла?
Пальцы скользят по влажной плоти. Находят ту самую горошинку, от которой избавляют несчастных бедуинских девочек. Перекатываю ее под большим пальцем и чувствую, как снова мой член растягивает и без того тесное лоно Мунисы.
Двое детей? Муж? У него там что, сломанный карандаш?
Толкаюсь поглубже, с каждым движением острее чувствую Мунису. Она покорно отвечает на мои ласки, но интуитивно дергается, пытаясь прекратить наказание любовью.
– Рашид, – шепчет, когда, упав на постель, я даже не пытаюсь отстраниться. – Прости меня, – захлебывается в рыданиях.
– Все хорошо, детка, – разворачиваю ее к себе. И выхожу с сожалением. – Все хорошо. Просто выкинь из головы бывшего мужа…
– А детей? – смотрит на меня негодующе. – Детей тоже куда-нибудь выкинуть? Скажи, куда?
– Дети всегда остаются с отцом, – отрезаю на автомате. И только потом вспоминаю, что в России обычно приоритет у матери.
Натыкаюсь на ошалелый взгляд Мунисы и подрываюсь с места.
– Лейла, сделай нам ванну!
И сам вместо прислуги несусь в ванную. Открываю краны на полную мощь. Сыплю какую-то пахучую дрянь в воду.
Мажу взглядом по зеркалу, в котором отражается моя перекошенная морда, и шлепаю босыми ногами к раковине. Споласкиваю лицо холодной водой.
Выдыхаю. Так нельзя. А как можно, не знаю.
Впервые в жизни я ревную. Другие женщины просто никогда не давали повода. Почитали меня и считали мое внимание самым желанным подарком.
А Муниса… Забралась, зараза, в сердце и в печень… Оттого и накрывает меня от безудержной любви и отчаяния.
– Рашид, сейчас перельется, – охает где-то позади нянька Мунисы.
Кошусь на ванну, полную воды, на айсберг из пены, поднимающийся все выше и выше. И иду к Мунисе.
Она лежит на постели, свернувшись клубком. Смотрит на меня сухими глазами, в которых есть все кроме слез. Злость, безнадежность и вселенское горе.
– Я не могу тебя отпустить, – ложусь рядом. Обнимаю самую желанную женщину в мире и пытаюсь сохранить хладнокровие.
– Почему? – упрямо тянет она.
Можно заткнуть рот поцелуем, можно снова оборвать и напомнить, что мне чужое мнение не указ. Но сердце разрывается от любви и бессилия.
– Ты же понимаешь, что от тебя хотели избавиться, – бросаю, пытаясь сдержаться. Но голос все равно пронизан раздражением и беспокойством. – И у твоих врагов все получилось. Тебя украли, и о тебе забыли. А что будет, Муниса, если ты появишься в Москве? Где гарантия, что твои враги вновь не предпримут попыток тебя убить? И кто знает, как они будут действовать?
– Но… – снова пытается поспорить она.
– Из-за шашней с чужим мужем никто никого не продает в рабство. Никто не привлекает к похищению чиновников высокого ранга. А значит, тут замешаны очень большие деньги. Кто и зачем тебя заказал? Ты хоть догадываешься? Ты понятия не имеешь, кто стоит за Марией. Скорее всего, она – верхушка айсберга. Кто-то очень всесильный нашел прекрасного исполнителя. Ведомого и корыстного. Я еще не уверен, что твой муж не при делах. Если он сыскарь, то должен был вычислить… Поэтому за Гусятниковой пока наблюдают. Она должна вывести нас на истинного заказчика.
– Не знаю, – утыкается мне в грудь Муниса. – Я ничего не знаю. И думать не хочу ни о ком из них. Меня интересуют только дети…
– Подумай, почему с тобой так расправились? Неужели ты и вправду веришь, что все организовали Мария и Беляев? Да у них кишка тонка. Ты кому-то сильно помешала, Муниса. И этот человек сидит в Москве.
– И кто же это?
– Мои люди разбираются. Но твое возвращение может навредить и детям. Где гарантия, что не подорвут машину, когда ты с ними куда-нибудь поедешь?
– Ты же защитишь нас? – Она поднимает на меня глаза, полные слез.
– Моя власть не распространяется на страну, с которой у меня нет дипломатических отношений. Мои люди и так там находятся под прикрытием. Если правда выплывет наружу, будет международный скандал. Вот чем мне приходится рисковать ради тебя, Муниса.
– Да, я понимаю, – всхлипывает она. – Ты прав, Рашид, – поникает, как жухлая трава на ветру.
– Надеюсь, эта тема закрыта, и мы больше к ней не вернемся, Муниса, – приподнимаю за подбородок заплаканное личико. Стираю поцелуями слезы и снова, как сумасшедший, врываюсь в податливое тело любимой.
Глава 8
– Рашид, сыночек, – плачет Нурания. – Оно пропало неизвестно куда! – всплескивает руками. – Вот только лежало. Я отвлеклась на эту противную миссис Сару. Оглянулась, а ожерелье пропало. Нет его нигде! Я уже везде посмотрела.
В глазах у старухи вселенский ужас. Как это пропало на ее территории? Теперь винит себя. Но лично к Нурании у меня претензий нет. Она точно ничего не брала. Ее семья служит нам, аль Сансарам, многие сотни лет. Считай, наши близкие родственники.
Бабка Нурании нянчила моего отца, а тетка – мою мать.
И этим людям я доверяю свою жизнь и жизнь моей дочери. А теперь и Мунисы.
– Не волнуйся, нянюшка, – отодвигаю в сторону бумаги, разложенные на мраморном подоконнике в покоях моей новой возлюбленной. Муниса использует его как рабочий стол. Хорошая идея. Я оценил. Работаешь ранним утром и любуешься на залив.
Поднимаюсь навстречу старухе, обнимаю за плечи.
– Я разберусь. Твоей вины тут нет. Это я забыл… – склоняю голову. – У нас ничего пропасть не может, – объясняю негромко.
А у самого в душе поднимается дикая ярость. Кража! У меня во дворце? И под подозрением только один человек. Миссис Сара.
Но она же не идиотка, знает, чем чревато воровство. В лучшем случае уедет в Англию с двумя руками. В одной будет держать саквояж, а вторую Нурания лично упакует ей на память.
– Вызови мне Акима, – прошу Лейлу, мечущуюся между сестрой и Мунисой, принимающей ванну.
– Мне эта Сара сразу не понравилась, – вздыхает Нурания. – Очень неприятная особа. И говорит, словно змея шипит…
– Ступай к Ясмин, нянюшка, – отпускаю старуху кивком головы. – Ты вне подозрений. Зачем приходила миссис Сара? – бросаю взгляд на часы. – Ясмин еще спит в это время.
– Она забыла тетрадь Ясмин с домашними заданиями, – тараторит Нурания. – Вот и пришла пораньше. Хотела проверить перед занятиями.
– Сейчас она у себя?
– Наверное, – вздыхает нянька и уже направляется к дверям, как в покои Мунисы влетает мой преданный Аким.
– На все входы и выходы поставить охрану. Впускать и выпускать только по моему распоряжению. В комнате миссис Сары провести обыск, – выплевываю каждое слово. – Муса пусть еще раз проверит личное дело учительницы. И если факт кражи подтвердится, я подам жалобу в посольство Королевства. Все, уходи, – выпроваживаю помощника, заслышав шаги Мунисы.
– Что случилось? Кто это был? – охает она, выходя ко мне в одном полупрозрачном пеньюаре.
«Это оружие массового поражения какое-то!» – сглатываю застрявший в горле ком.
Мне бы сейчас остаться здесь. Заняться любовью с Мунисой. В перерывах поработать с документами, а потом спуститься к бассейну. Поплавать с моей девочкой…
А вместо этого приходится тащиться в офис, вызывать Мусу и держать на контроле расследование.
– Твое ожерелье пропало, – недовольно морщу нос. – Сейчас позавтракаем, и начну дознание. А ты сразу иди к Ясмин. Лейла тебя проводит.
– Как пропало? – выдыхает Муниса в ужасе. – Надо было вчера его не снимать.
– Оно тебе мешало, – пожимаю плечами. – И у нас не бедуинский рынок, где орудуют карманники. Найдется. Но если к этому причастна миссис Сара, последствия будут серьезные. Но тебе не стоит забивать голову, Муниса, – обнимаю девчонку. Инстинктивно развязываю халат.
– Рашид, – тихо шепчет она. – Завтрак остывает.
– Ах да! – отстраняюсь нехотя. Вместе с возлюбленной сажусь за стол. Оглядываю блюда, закрытые золотыми колпаками. Приподнимаю каждый.
– Рашид, – слышатся ворчливые причитания Лейлы. – Не лезь. Я все подам.
Выжидательно смотрю на сестру моей Нурании. Эти две бабки до сих пор меня считают мальчишкой. До сих пор хлопочут надо мной, как над собственным ребенком. Готовы костьми лечь, и ни разу ничего не попросили. Никаких поблажек!
– Мы ждем, – улыбаюсь ей и перевожу взгляд на Мунису.
– Я не понимаю, Рашид, – всплескивает она руками. – Ну как такое может быть? Наверное, оно куда-то завалилось… Я точно не брала, – добавляет виновато.
– Ты не в счет, – убираю назад выбившиеся прядки с лица Мунисы. – Я подарил тебе это ожерелье и накажу любого, кто на него покусился. Это неслыханное оскорбление.
– Я думаю, оно найдется, – миролюбиво замечает Муниса. Аккуратно отрезает верх яйца, зачерпывает ложечкой полужидкий желток. А мне хочется облизать ее губы и снова утянуть в постель.
«Нельзя так. Совсем с катушек съехал», – предупреждаю самого себя. И намазываю своей наложнице бутерброд черной икрой.
Вот когда бы я так ухаживал за женщиной? Даже Альфинур никогда такой чести не удостаивалась.
– На завтрак нужно есть белок, – бросаю глубокомысленно. И как только Муниса расправляется с основными блюдами, чищу ей апельсин. Подаю каждую дольку отдельно. И с ума схожу, когда мягкие губы Мунисы касаются моих пальцев.
Восхитительные ощущения. Меня словно волной накрывает.
– Собирайся быстрее, скоро урок, – снова возвращаюсь за свой импровизированный рабочий стол. Подписываю парочку указов и назначений. В открытую дверь поглядываю на Мунису, надевающую простую тунику и старый кафтан.
– Надень синий, – приказываю ей.
– Нет, – мотает она головой. – Так мы ничего не добьемся. Миссис Сара увидит знатную даму, – аккуратно подбирает слова Муниса. – И наша проверка сорвется. Пусть лучше не обратит на меня никакого внимания.
– На тебя трудно не обратить внимания, детка, – смеюсь в голос.
– Даже в мешке из-под картофеля? – вторит мне Муниса. Образованная маленькая кошечка. Знает, кого мешок никак не испортит.
– Вы с ней похожи, – выдыхаю я.
– С Мерлин Монро? Нет. Что ты… – заливается она румянцем. – Я простая, а она…
– Один типаж, моя дорогая, – заверяю со знанием дела. Как по мне, что в старом домотканом кафтане, что в изысканном шелковом платье, для меня ты самая красивая, Муниса, – признаюсь, заходя в спальню. Делаю шаг навстречу. – Не отпускал бы тебя никуда. Видимо, это не самая лучшая идея. Оставайся. Я сам решу с этой Сарой.
– Нет, Рашид, – печально качает головой Муниса и заявляет категорично. – Мы обещали Ясмин.
Вместе с Лейлой выходит из комнаты, а я поднимаю глаза к небу.
Аллахом клянусь, у этой женщины нет недостатков!
Глава 9
Снова меня ведут к Ясмин. Лейла и пара гвардейцев. И на этот раз путь от моих апартаментов до детской занимает не более пяти минут.
– Муниса! – кидается мне на шею малышка. – Пойдем, я тебе что-то покажу, – хватает меня за руку и тянет к себе в комнату.
– Я вернусь за тобой, девочка, через два часа, – кивает на прощание Лейла. О чем-то шушукается с Нуранией.
– Да я сама могу дойти, – вырывается на автомате.
– Я предупрежу твою охрану, – соглашается моя нянька и выплывает за дверь. А я вместе с Ясмин захожу в большую комнату, заставленную игрушками. Тут и домики, и машинки, и кухни с игрушечной утварью.
«Сколько здесь метров? Не меньше ста! Больше чем наша квартира в Плотниковом», – сравниваю мысленно.
– Смотри, что я нашла! – выдыхает Ясмин, доставая из-под попы огромного белого медведя знакомое ожерелье. – Ты вчера забыла. А я припрятала, чтобы Сара не украла, – причитает малышка.
– Ой, Ясмин, – охаю я. – Твой папа уже его ищет повсюду. Надо ему сказать! – выбегаю из комнаты в надежде отправить к Рашиду Нуранию.
– Ожерелье нашлось. Можно вас попросить сходить к Рашиду? – тараторю запальчиво.
– Да, сейчас отправлю кого-нибудь, – кивает она и шутливо грозит пальцем своей воспитаннице. – Кажется, я знаю, кому оно понадобилось.
– Я спрятала для Мунисы, – топает ножкой Ясмин и снова лезет ко мне обниматься. – Я ее люблю!
– Я тебя тоже, малышка, – кручу в руках драгоценность.
– Да надень ты его и все, – в сердцах велит она и добавляет задумчиво. – Нашлось, и хвала Аллаху. А Рашиду передадут. Только он сейчас занят. К нему послы пожаловали.
– Откуда вы знаете? – выдыхаю, не скрывая удивления. Старая нянька шейха оказывается в курсе государственных дел.
– А вот, погляди в окно! – кивает на небольшую кухоньку, где готовят специально для Ясмин.
Послушно выполняю команду и сквозь небольшое узкое оконце выглядываю во двор, где уже около главного входа во дворец паркуются машины с иностранными флагами.
– Что-то случилось? – спрашиваю оторопело.
– Нет, вон, смотри, они все довольные и ленивые, словно пингвины под пальмой, – тычет Нурания толстым пальцем в маленькие фигурки людей.
Задумчиво глазею на развевающиеся на легком ветерке флаги. Англия, Франция, Германия… И еще несколько, но я их не знаю.
«Сейчас бы к послам кинуться. Попросить о помощи», – ловлю за хвост шальную мысль. И тут же себя обрываю.
Рашид не простит. И не отпустит.
– Надевай, девочка моя, – ласково велит мне Нурания. – Рашид освободится, скажешь. Давай застегну, – предлагает она и тянется помочь. – Сейчас придет на урок Сара. Тебе надо спрятаться, – кивает на резную решетку из черного дерева.
– Да, пожалуйста, – уложив украшение на грудь, поворачиваюсь к Нурании спиной.
– Замок сложный, – ворчит старая нянька. – Рашид с ним легко так управляется…
– Так это же Рашид, – улыбаюсь ей я.
– Он хороший. Очень хороший, детка. Тебя аллах любит, раз такого мужчину послал, – сжимает она мою руку.
– Спасибо, – только и могу выдохнуть.
– Все. Теперь заниматься. Ясмин! Сейчас миссис Сара придет, живо за парту, – командует Нурания. И как только девочка садится на место, плюхается на низкий диванчик и начинает что-то вязать.
А мне ничего другого и не остается, как зайти за ширму и усесться в широкое удобное кресло.
Перед глазами тут же встает казнь Диндаров. Словно наяву ощущаю пальцы Рашида, сжимающие мою грудь. Вздрагиваю и, поплотнее запахнув абайю, прислушиваюсь к голосам.
– Не косись на ширму, Ясмин, – велит Нурания. – Иначе Сара заподозрит неладное и притворится добренькой. А нам с тобой надо вывести эту ослицу на чистую воду. Считай, что там никого нет…
– Но там моя Муниса, – радостно улыбается девочка.
А у меня аж сердце екает.
Моя Ирочка такая же! Добрая, ласковая. Как там она? Не болеет ли?
«А если опять ангина?» – охаю в сердцах. Прикусываю губу и во все глаза смотрю на сухопарую брюнетку в сером костюме типа сафари. Длинная юбка трапецией, пиджак с накладными карманами. А под ним белая шифоновая блузка с оборками. Только бамбукового шлема не хватает и верблюда.
– Доброе утро! – ласково здоровается по-английски учительница.
– Гута монинн, – старательно выговаривает Ясмин. У нее получается не очень. Но, видимо, ей еще рано заниматься. Или педагог не нашел подхода.
Англичанка садится напротив Ясмин и выдыхает презрительно.
– Какая же ты тупая, маленькая грязная обезьяна, – улыбается сладко Сара.
– Что вы сказали? Я не поняла, – растерянно мямлит Ясмин и косится на ширму, словно ищет защиту.
Что ж! И этого достаточно! Значит, Ясмин говорила правду.
А над детьми никому не позволено издеваться.
– Куда ты смотришь? Что там увидела? Тупая овца… – презрительно тянет Сара и недоверчиво оглядывает решетку.
– Ищет защиты, – решительно выхожу из-за укрытия. – Урок окончен. Вы свободны. Я доложу его величеству…
– Да кто ты такая?! – презрительно оглядывает меня, – и как тут оказалась? Нянька, выведи ее, – бросает на ужасном арабском.
А я ей отвечаю на английском.
– Я – доверенное лицо шейха Рашида, теперь я отвечаю за занятия Ясмин. А вас я попрошу удалиться.
– Глупости какие! – фыркает Сара и чеканит надменно. – Мы продолжаем урок. А ты убирайся, вонючка!
– Пойдем, – делаю шаг к столу и беру Ясмин за руку. – Это плохая компания, детка.
– Куда это вы? У нас урок. Зачем вы уводите девочку? – растерянно шипит Сара. Кидается к нам, но тут ей дорогу преграждает Нурания со спицей.
– Еще дернешься, и я проколю тебе глаз, – угрожающе заверяет училку.
– Что вы себе позволяете? – кричит та. – Безобразие какое-то! Верните принцессу! У нее урок! – обогнув Нуранию, догоняет меня и, схватив за плечо, разворачивает, вцепившись пальцами в абайю.
Старенькие завязки рвутся. Полы отходят в сторону, открывая на всеобщее обозрение ожерелье с аквамаринами.
– Так это ты! Ты украла! А на меня свалила! Стража, схватите ее! – истерично вопит англичанка.
Дверь распахивается, и я в ужасе смотрю, как в комнату врываются гвардейцы шейха, а затем и сам Рашид. В черном мундире и таком же тюрбане. С кинжалом в украшенных бриллиантами ножнах на поясе, с золотыми аксельбантами правитель Реджистана кажется надменным и совершенно далеким от простых смертных.
Настоящий король!
– Что здесь происходит, Муниса? – строго обращается ко мне, игнорируя всех остальных. – Почему урок сорван?
Машинально расправляю плечи и задираю подбородок чуть повыше. Спокойно и четко, словно на переговорах, докладываю на английском. Пусть мерзкая гусыня поймет, во что вляпалась.
– Это ложь! Она лгунья и воровка! Это она украла ожерелье, которое вы ищете! – вопит Сара, но Рашид пресекает крики одним взглядом.
Мельком смотрит на кого-то из охраны, и англичанка тут же оказывается в оцеплении.
– Говори, – поворачивается ко мне. В черных, будто маслины, глазах плавится адская смесь. Необузданное желание и ярость правителя.
– Я уже все сказала, Рашид – выдыхаю и осекаюсь на полуслове. – Ваше величество, то есть…
– Спасибо, Муниса, – пытается сохранить строгое выражение лица шейх Реджистана. – Вы уволены, – бросает, мимоходом глянув на побледневшую Сару. – И клянусь Аллахом, нигде в мире вы больше не найдете приличной работы.
– Ваше величество, я… – блеет сзади Сара, но Рашид словно забывает о ней и обращается ко мне и к дочери.
– Предлагаю прогуляться по саду, леди.
– А как же послы? – охаю я. – Они же к тебе приехали…
– Нет. К Камалю, на заседание совета министров. А я был на военном совете и уже освободился, – мотает головой шейх и по-хозяйски берет меня за руку. – Хватит спорить, Муниса. Я устал.
