Текст книги "Обожженная изменой. Выбор шейха (СИ)"
Автор книги: Виктория Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)
Глава 58
Лютый п*здец не приходит один. Это только в математике минус на минус дает плюс. А в жизни…
Борька возвращается из Реджистана через три дня после нападения на отель зятя. Даже на лестнице бой завязывается. Ира звонит и сообщает дрожащим голосом. Просит приехать. Ясен пень, служба безопасности Криницкого была готова к такому повороту. Но бандиты стреляли на поражение. Много раненых. Но слава богу, без «двухсотых» обошлось.
И Степа, защитник хренов, еще сам с пистолетиком выперся. Как результат, зять в реанимации, а Ира родила раньше времени.
– Это ты виновата, бл. дь, – собираясь за Борькой в Пулково, выговариваю Мане. – Какого хера пистолет Ире передала? Кто разрешал?
– Так, Колечка, я… – тянет она невинным голосочком. – Ирочка попросила…
– Я, кажется, при тебе сказал, что никакого пистолета никто не получит. С какого ты решила переиграть? И что теперь делать? Если Степа или ребенок погибнут, ты как потом жить будешь? – цежу, завязывая кроссовки. – Ты вообще кто такая, чтобы чужими жизнями распоряжаться? Давай, вали к себе, Гусятникова. Надоела. Видеть тебя не могу, – рычу, не сдерживаясь от бессилия.
Зять в реанимации, внук – тоже. Ирка моя полуживая сидит с малышом. А ей лежать надо. Успокоиться. А тут треш адский. И все из-за Маньки.
– Колечка, я не понимаю, – всплескивает она руками. – Ты что? Прогоняешь меня?
– На хер посылаю, бл. дь, – глумлюсь, как когда-то по молодости. – Угораздило же на тебе, сучке, жениться. Когда приеду, чтобы духу тут твоего не было. Вали к себе на квартиру. В дом-музей…
– Хорошо, – обиженно передергивает она плечами. – Я уйду, – вскидывает голову. Только потом не пытайся вернуть, Зорин. Сколько лет на тебя положила. А ты все такой же. Вахлак!
– Вали отсюда, сучка, – рычу, выходя из квартиры. – Когда я вернусь, чтобы духу тут твоего не было. Поняла? – хлопаю дверью.
И выскочив на улицу, вдыхаю теплый влажный питерский воздух. В голове пульсируют молотки. Видимо, поднимается давление. И сердце заходится как бешенное. И все из-за Мани этой. Естественно, у Степы мог быть другой пистолет. Но вышел-то он на лестницу с Иркиной «Береттой». И я, дурак, нашел что подарить девочке.
Спокойно, не превышая скорости, еду в аэропорт за сыном. Кошусь на часы. Сейчас бы поговорить с Ирочкой, узнать, как дела, но время уже позднее. Может, она спит. И я не решаюсь. Зато звоню Лёне Гаратову, оперировавшему моего зятя.
– Ну как он? – бросаю нервно.
– Да, нормально все, Николай Иванович, – пыхтит он в трубку. – Пришел в себя ваш герой. Уже помчал к жене и ребенку.
– Как помчал? – охаю я, тормозя на красный.
– Ну как? – вздыхает один из лучших хирургов Питера. – Сел в кресло-каталку и велел кучеру везти его в детскую реанимацию.
– Значит, оклемался, – выдыхаю с облегчением и всю дорогу до аэропорта думаю о детях. Нелегко им пришлось. Ирка от смерти прошла по касательной. Столько раз покушались на нее. И все из-за меня. И Борьке досталось. Уже скоро сорок, а ни жены, ни детей. Хлебнул в детстве с Ирой. Заменил ей и меня, и Нину.
Сжимаю руль, морщусь как от невыносимой боли.
Что он там раскопал? Да и много ли узнаешь за две недели? Сын не звонил, и у меня не получилось. Не до того было. Степана с того света доставали, Ира рожала.
Хорошо, врачи попались замечательные. Нам грех жаловаться. Всегда везет на хороших специалистов. Вон, даже сам Измайлов по скорой приезжал именно к моей Ире. Спас ее тогда. А сейчас Гаратов на месте оказался.
«Спасибо, Господи!» – поднимаю глаза к черному небу. Замечаю проблесковые огни заходящего на посадку самолета.
«Борькин, наверное», – оставив машину на служебной парковке, направляюсь в здание аэропорта.
Мысли сами переходят на Нину, хотя в последнее время я запрещаю себе думать о ней.
«Где ты была, красавица? – веду с женой внутреннюю перепалку. – Почему сбежала, выбрав шейха? Нет, я все понимаю. Любовь-морковь, большие бабки. Но сказать-то ты могла! Развелись бы как нормальные люди. А то и мне, и детям жизнь под откос пустила. С какого хрена, Нина Сергеевна?»
Издалека замечаю знакомую подтянутую фигуру. Сын прет как крейсер, разрезая толпу, словно нож масло.
– Привет, – обнимает, улыбаясь. Прижимается щекой.
– Ну как поездка? – спрашиваю мимоходом. – Мать видел?
– Да, мы с ней пообщались. И с ее семьей тоже, – коротко кивает сын. И уже сев в машину, роняет порывисто. – Слушай, давай поедем в гостиницу. Разговор серьезный. Твоя жена может помешать.
– Мы разводимся, – цежу я, заводя двигатель. – Из-за нее ранили Степку. Принесла пистолет, дура. Как будто специально в интересах врага действовала.
– Может, и специально, – передергивает плечами Борис. – Маму в рабство продали Диндары. А Маня – их сообщница.
– Откуда информация? – бросаю резко. Выезжаю на трассу. Гоню как сумасшедший.
– Мама рассказала, – вздыхает сын. – Ну и шейх ее постарался. Провел расследование. Нашел виновных и казнил всю шайку-лейку.
– Крутой чувак, – нервно веду шеей, будто мне тугой воротничок мешает. Но я давно не ношу форму. А сейчас на мне майка с растянутым воротом. А все равно давит, сука…
– Он казнил всех, кроме Гусятниковой, – продолжает Борис. – Вроде как не смог дотянуться…
– Вроде? – усмехаюсь криво.
– На самом деле наши реджистанские друзья вовсю следят за нами. Им наш каждый шаг известен. Убрать Маню – много ума не надо. Но Рашиду выгодно, что ты с ней крутишь…
– В смысле? – спрашиваю, а самого перетряхивает. Будто оголенный провод кто-то к затылку подносит.
– В коромысле, – дурашливо огрызается сын и добавляет серьезно. – Давай лучше в гостиницу, пап. Маню твою надо держать сейчас на коротком поводке.
– Если она в деле, я ее урою, – рычу, сворачивая к небольшому мотелю. – Здесь не помешают.
Пока сын оформляет номер, звоню Мане.
– Никуда не уезжай, – велю тихо. – Я передумал.
– Хорошо, Колечка, хорошо – всхлипывает она в трубку. – Я люблю тебя. Слышишь?!
– Да не глухой вроде, – огрызаюсь резко. И сам себя виню за поспешность и импульсивность.
В небольшом скромном, но чистеньком номере наблюдаю, как Борис достает из портфеля толстую папку, кидает на стол. А сам заваливается на кровать прямо в одежде.
– Что это? – в изумлении смотрю на реджистанский подарок.
– Уголовное дело о похищении Зориной Нины Сергеевны, – бесстрастно заявляет сын. – Ты посмотри, пап, а я пока подремлю, – взбивает подушку он. И тут же закрывает глаза.
Усевшись в плюшевое кресло, включаю торшер и, будто ящик Пандоры, развязываю тесемки. Обалдело смотрю на толстый сшив и вложенный в него конверт формата А4.
Мне бы начать с материалов дела, но руки сами тянутся к конверту, разрывают тонкий слой белоснежной бумаги.
Пальцы вытягивают фотографии, соединенные скрепкой. Я и Маня. Снимки с кладбища, потом на пароходике, когда я лезу под юбку к Маньке. А вот мы с ней во дворе ее дома целуемся. Еще хер пойми где. Пролистываю каждый. Чувствую, как на затылке поднимаются коротко стриженные волосы. Тут и слепому ясно, ловили нас на горячем. Ни один год ловили.
«Шейх, сука!» – в ярости сжимаю кулаки и в ужасе смотрю на приколотую записку, выведенную округлым Нининым почерком:
«Я все знаю, Коля».
Глава 59
«Все знаешь! – внутренности скручивает от ярости.
Точно все?
Как ждал тебя? Как искал? Как с ума сходил! А ты…
Захлопываю дурацкую папку. Подхожу к окну, не в силах усидеть на месте. Машинально сунув руки в карманы, сжимаю пальцы в кулаки. Невидящим взглядом обвожу парковку. Смотрю на расплывающиеся в глазах красные сигнальные огни отъезжающих тачек. И готов выть от бессилия и злобы.
Нинка! Сука ты редкостная! Что же ты наделала? Почему не сказала правду? Ушла втихаря, как дрянь последняя…
На тумбочке тренькает сотовый, заставляя Борьку разлепить веки и усесться на постели.
– Да, мам… Все хорошо… Долетел… Да. Отец встретил, – бурчит он, потирая переносицу.
– Дай мне трубку, – шагнув к сыну, инстинктивно протягиваю руку.
– Тут папа с тобой хочет поговорить, – выдыхает Борька, слушает и добавляет понуро. – Ну ясно…
Отбивает звонок и бурчит виновато.
– Она не хочет. Говорит, пока ты с Маней, никаких контактов.
– Даже так? – рычу, ощерившись. – Ясен пень, теперь надо найти виноватых. И Гусятникова подходит идеально.
– Мама уверена, что твоя Маня участвовала в похищении, – давит меня взглядом Борька.
– Интересно, каким образом? Я проверял. Сто раз проверял, – перебиваю зло. – Она в кофейне сидела и никуда не уходила. А вот где в Хамараине твоя мать шейха встретила, не знаю…
– Ее там не было, – понуро роняет Борис. – Мама все помнит прекрасно. Ее похитили из ресторана Диндаров…
– Какой ресторан, на фиг?! – ору в голос. – Я видел съемки с камер наблюдения. Нина заходила в Хамараин. Записи у меня сохранились. Да ты и сам видел.
– Пап, я верю маме, – бросает наш сын порывисто. – Почитай материалы дела…
– Что там читать? – презрительно смотрю на папку. – Все подстроено. Шейх тебе любые факты подтасует. Вон, открой Википедию, что там про Мунису пишут? Дальняя родственница шейха Рашида. Муниса Абдуловна, твою ж налево… А на самом деле – Нина Сергеевна Зорина. Так и дело все это состряпано. У нас тоже есть умельцы выдавать белое за черное.
– Он казнил Диндаров. Есть уголовное дело. Может, мы все эти годы шли по ложному следу, поэтому так никого и не нашли? Ты об этом не думал? – подскакивает сын с кровати. Большой сильный мужик. А тоже раненый, как и я. Изменой и предательством. – Я беседовал с Рашидом. Он уверен, что кроме Диндаров был еще кто-то. Настоящий организатор. И он мстит тебе…
– Чушь собачья! – меня перекрывает от бешенства. Аж в груди колотит лютая злоба. На себя, на Нинку, которой всегда хотелось лучшей и красивой жизни. А я делал то, что мог. Все отдавал ей. Свою любовь, силы, получку хренову. Да, в девяностые было негусто. Зато потом полковником стал. Могла и потерпеть. Но ей тогда хотелось всего и сразу. Денег побольше, шмотки дорогие. Зудела постоянно. За что боролись, как говорится…
– Рашид говорит! – морщусь как от боли. – Ему нетрудно любую байку придумать, – выговариваю сыну. А сам представляю венценосного мужика, трахающего мою жену.
И чуть с ума не схожу от ревности.
Мы тут выживали. А она под шейха легла!
– Если не будешь читать, лучше домой поехать, – упрямо гнет свою линию Борька. – Я тут заночую. А ты езжай к своей Мане, – возвращается он на кровать и демонстративно ложится посередине.
– Я ее проверял сынок, – прислонившись спиной к ободранному косяку, бросаю коротко.
– Да я понял, что проверял. Во всех местах проверял, – подложив руки под голову, усмехается криво мой сын. – Я видел фотки, пап, – припечатывает резко. – Я всегда думал, что у вас недавно все началось. А выходит, почти сразу, как мама пропала, ты к Мане сунулся. Или тут тоже все подстроено? И фотки смонтированы?
– Нет, – мотаю головой. Трудный разговор у нас выходит с Борисом. Прям как момент истины. Можно соврать. Можно напустить тумана. Но я не могу и не хочу. Сын должен знать правду и быть на моей стороне. А Нина… Шейха сраная… Пусть идет лесом. Я искал ее. И нечего мне мозги пудрить.
– Что нет? – упрямо восклицает сын, включая майора при исполнении. У нас это в крови. Но он майор, а я полковник, мать вашу.
– Я ипал Маню с похорон Беляша. Иначе бы точно слетел с катушек, – признаюсь виновато и добавляю резко. – Но раньше у меня с ней ничего не было. Я всегда был верен твоей матери.
– А-а-а, – тянет Борька и трет грудину. – Мама говорила, у вас давно роман. Она даже тебя подозревает в причастности к похищению. Типа ты от нее избавился из-за Мани.
– Что за х. ня? – подрываюсь с места и готов всечь Борьке. – Откуда этот бред?
– Ей Маня сказала, – пожимает плечами сын.
– Значит так, – вернувшись к столу, беру себя в руки. – С делом я, конечно, ознакомлюсь. Но пока никому ни слова. Мане я скажу, что Нина ничего не помнит. Где там ее нашли? Под деревом в пустыне? Хорошая сказочка, – цежу, сатанея от злости. – Ирке тоже пока лучше не сообщать подробности. Ей и без того забот и волнений хватает. Пока мелкого кормит, молчим.
– Хорошо, как скажешь, – пожимает плечами сын и бросает, не скрывая сарказма. – А про твоего внебрачного сына тоже намутили? Или правда? Мама точно ничего не знала. Ты скрывал. Прям удар для нее.
– Что? Какого еще сына? Херня какая-то! Они там с дуба рухнули, что ли? Нет у меня никого! – взрываюсь от ярости.
– Я думаю, ты знаешь, – поднимается с кровати Борька. И подойдя к столу, лениво листает дело и открывает сшив где-то посередине. – Вот смотри. Тест ДНК, – тычет пальцем в какую-то таблицу.
– Со всех сторон обложили, – бурчу зло. И тупо смотрю на страницу с анализом. – Девяносто девять процентов.
Какой, на хрен, сын? От кого?
– Ты с ним приезжал к Диндарам, пил там чай или воду. Они что-то заподозрили и отправили ваши стаканчики на анализ.
Сука! Если б я помнил! Приезжал? Наверное. С Игорем и Дамиром. Это что же получается? Игорь – мой сын? От Аньки? Нет. Такого не может быть… Она бы сказала…
– Прикольно, – тру затылок и понять не могу, что делать дальше. Шейх-сука, меня со всех сторон отымел. Ясен пень, все «факты» Нине предоставил. И тайный сын у меня на стороне, и с Маней роман. Наверняка еще меня к похищению за уши притянул. Куда ни кинь, всюду Коля Зорин виноват! А Нина… Моя Нина и поверила на радостях.
Горло перекрывает спазм. Дышать становится трудно. Руки трясутся от бессилия и злобы. Открываю бутылку с водой. Пью прямо из горла. А сердце колотится. Вот-вот из груди выскочит.
– Пап, – коротко роняет Борька. – Давай без нервов. Надо отключать эмоции… Не мне тебя учить…
– Тебе легко говорить, – выдыхаю зло. Хотя точно знаю, что не прав. Нельзя все в одну кучу сгребать. Борька тоже хлебнул наравне со мной. Но Нина его мать. Он ее по-любому простит.
– Надо разбираться, – жестко бросает сын, не обращая внимания на меня. – Брать каждую гребаную бумажку и проверять, – утыкает указательный палец в сраную папку. И будто уговаривает меня. – Пап, у нас с тобой мозги заточены под следствие. Какого мы сидим и гадаем на кофейной гуще? Маню надо проверить, и этой твоей телке позвонить… Матери мальчика… Начнем свою проверку. Может, до чего и докопаемся.
– Да, ты прав. Ане я с утра позвоню. Узнаю об Игоре…
– Обалдеть, – мотает головой Борька. – Мне всегда казалось, что у меня только Ирка одна сестра. А теперь оказывается, что полно родни. Трое Рашидовичей, да еще и Игорь Николаевич какой-то. Ну вы даете, предки.
– Разберемся, – только и могу выдавить из себя. – Разберемся, сынок. Нам надо версию шейха проверить и доказать твоей матери, что это все лажа. Понял?
– Трудно будет, – нехотя цедит Борька. – У шейха ресурс. И он мужик правильный. Врать не станет.
– Тогда получается, что я – говно? – подскакиваю с места. Нервно хожу по комнате и готов всечь любому, кто меня сейчас тронет.
– Пап, тут не перетягивание каната. Ты искал, ты боролся. Нас тянул с Иркой. Но кто-то влез и постарался максимально испортить наши жизни. Это месть. Понимаешь? У Рашида свой интерес, ясный пряник. И шейх его не скрывает. Он любит маму до одури. И просто присвоил ее. А враг… Он среди наших. Изощренный и коварный. И мстит тебе. Вот его нам надо найти. Понимаешь?
– Нет, – отрезаю решительно. – Ничего я не понимаю. Нет у меня никаких врагов. Блатные не в счет. Они, как дочки Родимого, из-за угла в спину стреляют. Не умеют по-другому.
– А ты сложи все пазлы воедино. И получится очень интересная картина. Мамино похищение, странная взятка. Ты никогда не думал, что это звенья одной цепи? Кто-то хотел тебе максимально испортить жизнь. И у него получилось.
– Даже в голову не приходило, – передергивая плечами, признаюсь честно. И тут до меня доходит. Наверное, Борька прав. Сколько лет проработал, ни до, ни после подобных инсинуаций не было. А именно когда Нина пропала, меня оболгали. Служебное расследование больше года длилось. Вот только кто? Зачем? Вопросов много. Мотивы непонятны. Но я разберусь.
Глава 60
– Нет, я тебя одного не оставлю, – заявляет Борис, когда я собираюсь домой. – Машину тебе точно в таком состоянии вести не стоит, – уговаривает понуро. – И с Маней еще разобраться надо. Сдается мне, причастна она, папа. Лихо так тебя на крючок подцепила. Не доверяю я ей.
– Ладно, согласен, – соглашаюсь уныло.
Возможно, Борька прав. Но все еще до конца даже поверить не могу. Что за жестокая месть такая? За что? Бандюки наши доморощенные не в счет. Там ни ума, ни тактики. А тут стратега искать надо. Конечно, если он есть. Тоже еще вопрос. Рашид, изощренный гад, мог замутить Борьке мозги. А мой дурак и поверил. Но где-то в глубине души я понимаю, что Борька прав. Все тогда одно к одному случилось. И даже Маня… Угораздило же меня.
А если так… То я свалял дурака. Поверил бл*ди. И сам с катушек слетел. По-любому перед Ниной стыдно. И перед Борькой!
Возвращаюсь с сыном домой и застаю Маню на кухне. Знает сучка, как угодить. Печет пирожки и смотрит на меня умильно. Ее в дверь, а она в окно.
Да еще и с выпечкой.
– Колечка! Боренька, – улыбаясь, откидывает назад прядь рыжих крашенных волос. – Сейчас пирожочки будут. И бульон я сварила. Как ты любишь, – смотрит на меня преданно.
– У меня внук родился. Надо обмыть. Все живы-здоровы, – выдыхаю тяжело.
– Слава тебе, Господи! – кидается мне на шею Маня. – А ты переживал, Колечка! Даже меня отругал, как дрянь последнюю.
«А ты и есть дрянь», – содрогаюсь внутренне. И понимаю, что дальше делать. Напоить Маню и устроить допрос. Метод старый как мир. Я никогда до подобной гнуси не опускался. Но сейчас ничего другого не остается. Манька, конечно, пить горазда. Но может, что-то сболтнет. А дальше ниточка и потянется.
– Нормально все, – тихо шепчет мой сын, когда я достаю из бара самую лучшую бутылку вискаря. – Я немного подстраховался, пап. Позвонил Пете Сохнову. Попросил помощи. Деваться нам с тобой некуда, – добавляет горько. – А у зятя собственная служба безопасности.
– Им сейчас не до наших бед. Со своими бы разобраться.
– Дает он людей. И телефон на прослушку поставим. Не боись, – морщится Борька и, войдя на кухню, занимает место около двери. Я сажусь во главе стола. А Манька между нами.
– Ну что, нашел Нину, Боречка? – спрашивает и улыбается так умильно, что я готов поверить в ее полную невиновность.
– Да, нашел, – жуя пирожок, с набитым ртом откликается Борис. – Мама у нас как кошка, падает на четыре лапы. Вышла замуж за шейха. Вся в брюликах и изумрудах, как елка. Красивая, успешная. Университет там построила. Больницу. В Реджистане национальная героиня.
– А что говорит? – бледнеет Маня. – Кто ее украл из Хамараина?
– Она ничего не помнит. Вообще ничего. Очнулась где-то в пустыне в лагере бедуинов. Сбежала от них. Уже умирала, когда ее шейх нашел, – на ходу сочиняет Борис и снова тянется за румяным пирожком. – Не отравленные? – крутит в руках с сомнением.
– Ну и шуточки у тебя! – притворно оскорбляется Маня и тут же сгорает от любопытства. – Дальше рассказывай. Мы тут волновались за нее. А она там, оказывается, с шейхом мутила. Интересная история. И не сообщила ничего. За двадцать лет-то могла! – всплескивает руками. Осуждает вроде, а у самой глаза так и бегают.
– У мамы ретроградная амнезия, – плетет мой сын и на меня поглядывает.
– И тебя даже не вспомнила? – глядит на Борьку с надеждой Маня.
– Вспомнила, конечно. Сначала Колей называла. Но это она. Красавица наша! – добавляет он едко. И Маня успокаивается. Вижу, как прямо на глазах сходит напряжение.
Может, и вправду у нее рыльце в пушку? Язык тела говорит сам за себя. Тут не обманешь.
– Ну и как она там поживает? – гаденько интересуется Маня. – Ничего у нее не болит? За Колечку, за вас с Ирочкой? – вытирает мокрые от волнения ладони.
– Не знаю, не жаловалась, – пожимает плечами сын и повторяет. – Зато вся в брюликах с головы до ног. На пальцах гайки по три карата. Дорого-богато, – усмехается он.
Явно провоцирует. Да Мане много и не надо. Поджимает губы, накладывает мне в тарелку салат. А у самой руки трясутся.
Неужели она виновата? А я промухал! Еще искал у нее утешения. У Мани этой… И сам готов себе оторвать башку непутевую. Почему я тогда ничего не вычислил?
– Давайте выпьем уже за моего внука, – разливаю по стаканам янтарную влагу. – Человек родился. В нашем полку прибыло. А мы сидим тут… Мунису обсуждаем.
– Давайте-давайте, – суетливо подхватывает стакан Маня. – Здоровьечка нашему мальчику! И маме его, и папе, – тараторит так сладко и гладко, что меня передергивает.
– Между первой и второй перерывчик небольшой, – снова подливает Борька. – За мою сестру давайте выпьем. Героическая девочка наша Ира.
– Для меня вы самые родные. И ты, и Ирочка! – тянет пьяненько Маня. – Люблю вас, мои родненькие! – целует меня в щеку и тут же лезет к Борьке.
Тьфу, зараза!
– Мань, отвали! – отмахивается тот от нее. А Гусятникова только глупо хихикает.
«Готовая уже», – кошусь на нее. Можно и вопросики задавать.
– А что ты мне не сказала про ресторан? Или куда вы там заезжали по пути в Хамараин? – спрашиваю промежду прочим.
– В какой еще ресторан? – бледнеет она. – Мы пробку объехали, и все.
– А я думал, вы тогда на сорок минут встряли, – пожимаю плечами. Я же все проверял! А меня как пацана провели. – Так что за ресторан, ты говоришь? – гну свое.
– Никакой это не ресторан, – пьяно отмахивается Маня. – Городской дом Саида Диндара. Пообедали и дальше поехали. Я тебе рассказывала, Коля, – смотрит на меня нагло. Но в глазах уже затаился страх. Видимо, поняла, что сболтнула лишнего.
Не говорила ничего. Никогда. Твердила только про Хамараин. И подарки для детей.
– Ладно, проехали! – усмехаюсь криво. Делаю вид, что надрался по самые помидоры.
– Давно все было, – театрально вздыхает Маня. – Нинка память потеряла, я тоже ничего не помню. Это все Беляев с Диндарами мутил, – добавляет она авторитетно.
– Да ну? – цежу ощерившись. – У Беляева мозги жиром давно заплыли. Кто-то еще был, Маня?
– Пфф… Так Мишка Ландриков. Кто еще?! – уже не чокаясь, пьет Гусятникова. – Они с Беляшом с детства дружили. И фирму на его бабки открыли. Беляш так… прикрытием был. А Мишка всем управлял втихаря. Ох, как же он тебя ненавидел, Коля! Как ненавидел! – тянет она нараспев и словно радуется этому обстоятельству.
– Кто это вообще? Почему не знаю? – изумленно пялюсь на рыжую суку.
– Зато он тебя прекрасно знает! – заливисто смеется она.
– Бред какой-то! – поднимаюсь с места. Кладу тяжелые руки на худые Манины плечи. – Пойдем спать, телочка. Ты уже готовая, – давлю несильно. И Маня как по команде поднимается с места.
Мажу взглядом по ее телефону, валяющемуся на столе. И мой сын понимает все с полуслова.
Пропускаю Маню вперед в спальню. Плотно закрываю за нами дверь. И прижав к стене пьяную в дупель женщину, прошу вкрадчиво.
– Давай поговорим, милая… Пока ветер без камней.
