Текст книги "Обожженная изменой. Выбор шейха (СИ)"
Автор книги: Виктория Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)
Глава 49
По дороге в аэропорт отвожу детей к родителям. Мимоходом рассказываю отцу про похожую на Нину шейху Мунису.
– Проверим, – коротко бросает он и добавляет, не скрывая сарказма. – Хотя история, достойная Андерсена.
– Съезжу, посмотрю, – соглашаюсь хмуро. Ну какой шейх, на фиг! Просто очень похожая женщина. Да и вся жизнь этой Мунисы словно под микроскопом рассмотрена. Глянцевые журналы о ней пишут, в серьезных изданиях выходят статьи. Даже ООН назначила ее послом доброй воли.
«Дети не должны голодать!» – словно наяву, перед глазами стоит заголовок. Что-то там про хлеб, про голодающих в Африке и блокаду Ленинграда. Сплошные штампы. Я читал вчера на работе.
Нина моя точно под такое бы не подписалась. Она всегда была против бурной общественной деятельности. Предпочитала жить тихо. Семья, работа, уютный дом.
Усевшись за руль, сжимаю челюсти до скрипа. За грудиной привычно щемит, а пальцы стискивают руль до белых костяшек. Весь на нервах. А еще перелет. Как бы инсульт не заработать.
– Ты где, бл. дь? – звоню Маньке. – Ротиком поработать не хочешь?
– Я дома, Коленька. Приезжай, – воркует моя соска. – Кушать будешь? У меня рассольник…
– Хорошо. Разберемся, – усмехаюсь я криво.
С Гусятниковой во мне как будто черт просыпается. Наружу прет все самое плохое и темное. Дикое желание трахаться, хамить перевешивают здравый смысл и нормы поведения. Зашквар какой-то! Но мне нравится.
«Интересно, если я ее ударю, она и это стерпит?» – размышляю, сворачивая с трассы на знакомый проспект.
Въезжаю во двор, окруженный хрущевками. Паркуюсь прямо на детской площадке. И не обращая внимания на замечания сидящих на лавках старух, поднимаюсь на третий этаж.
Лестница зассанная котами, кругом окурки. Но это и радует. Значит, Манька не при делах. Не имеет она отношения к исчезновению Нины. Квартира в Питере не в счет. Она Блятке-Гусятке от бабки досталась. Я же сам в нотариальной конторе был. Видел документы.
– Прив-е-ет, – Манька открывает дверь, не дожидаясь звонка.
– Куку, бл. дь, – вхожу внутрь. Прижимаю к стене податливое тело. Дергаю за поясок халата. По-хозяйски веду ладонями по острым, будто у козы, сиськам. Опускаю руку ниже и присвистываю. – Да ты уже течешь, сучка.
– Кошка Муська, мяу-мяу, – вертится в моих руках Манька.
– Хватит болтать, – пресекаю глупое заигрывание. – Займись делом, – нажимаю на плечо, заставляя опуститься на колени. Прямо здесь. В коридоре.
– Колечка, возьми меня. Так хочется почувствовать тебя внутри, – воркует Манька. Трется голыми сиськами, прижимается всем телом. А пальцы ловко сдавливают вздыбленный член и тяжелые яйца. Ну как тут устоишь!
– Ну, хорошо. Сама напросилась, – усмехаюсь криво. Тащу шлюху в спальню. Загибаю в догги-стайл и деру, как кобель последнюю суку.
Изливаюсь внутрь. С Манькой я не церемонюсь. Никаких презиков. Все наживую. Залетит, ее проблемы. Я предупредил.
И весь полет до Дубая пытаюсь понять, что меня так на нее клинит? Почему с Маней я зверею, ругаюсь матом и просто слетаю с катушек. А с Ниной… Нину я боготворил. Я ее на руках носил. Целовал ноги и поклонялся. Как любимой жене, как матери моих детей.
С Гусяткой все иначе. Любви и уважения – как к унитазу. Но благодаря этой сучке я еще жив и могу соображать нормально.
«Найду Нину и брошу нахер. Никто ничего не узнает», – думаю, с высоты птичьего полета разглядывая пустыню и небоскребы Дубая.
И тем же вечером с Давлеевыми и Игорем еду в Реджистан на туристическом автобусе. Останавливаемся в маленькой ухоженной гостинице в самом центре города.
– Я специально этот номер забронировала, – выходит на балкон Анечка. – Посмотри, какая красота! Отсюда хорошо будет видно праздничное шествие. И жениха с невестой.
Иду вслед за ней. Обвожу взглядом большую круглую площадь, украшенную огромными красочными баннерами. Шейх Рашид лично. Шейх Рашид с братьями. Рашид и Муниса. Какие-то воззвания, выписанные золотой краской по белому полотну. Красиво. Снова разглядываю ближайший плакат с шейхой.
– Ань, ну нет ничего общего с Ниной. Лицо, может, и похоже. Но этот взгляд, полный любви и обожания… Моя жена точно так ни на кого не смотрела.
– Красиво тут! – выходит на балкон Валюха. – Сейчас Игорь уйдет к друзьям, и нам надо обсудить кое-что, – улыбается она.
– Да, – кивает Анечка. – Есть одно дело, Дракон…
– Серьезно? – ухмыляюсь, понимая, к чему клонят мои подружки.
– Конечно.
Подмигиваю обеим. И когда из коридора слышится надтреснутый бас Игоря «Мам, я ушел!», вместе с сестричками захожу в комнату.
– Ты очень напряженный, – гладит меня по спине Аня.
– Мы волнуемся, – воркует Валя, расстегивая на мне рубашку. Широкая койка у дальней стены позволяет покувыркаться с двумя. Но у меня внутри что-то переклинивает.
– Не могу, девочки! – признаюсь честно. – Тошно мне без Нины.
А сам все пытаюсь понять, за каким хером я отказался. Приворожила меня Манька, что ли? Наскоро накинув куртку, выхожу на шумную улицу. Бреду куда глаза глядят и неожиданно выхожу к королевскому дворцу. Огромное здание с башенками и бойницами притягивает взгляд.
«Моя Нина там?» – спрашиваю собственную интуицию. Перевожу взгляд на развевающийся на ветру баннер. И отрешенно качаю головой.
Нет. Не похожа надменная шейха Муниса на мою Нину. Или похожа? Наверное, похожа. Но не она. У моей жены идеальный маленький носик, припухлые губы и огромные глазища. А эта… Сними с нее все бриллианты и наряды, сотри нарисованные сурьмой стрелки, и получишь бесцветную телку, на которой завтра женится шейх.
Наверняка этот брак по расчету.
В кармане тренькает смартфон, доставляя сообщение от Мани.
«Что тебе, бл. дь, надо?» – Остановившись на улице, открываю с усмешкой.
И не скрывая изумления, разглядываю Манькины селфи. Вот она сидит на столе, раздвинув ноги. Вот сжимает руками сиськи. А вот ласкает себя, сидя на том же столе.
И подпись, сука. Подпись.
«Очень скучаю, Колечка. Считаю минуты, когда снова буду стонать под тобой!»
«Готовься, бл. дь!» – успеваю отправить сообщение. И чувствую, как мне на плечо ложится чужая ладонь. Грубые руки скручивают меня в три погибели. Заталкивают в небольшой микроавтобус с затененными окнами, припаркованный около тротуара.
Строгий мужчина в форме национальной гвардии просматривает содержимое в моем телефоне. Отправляет инфу кому-то. А затем удаляет все реджистанские фотки и презрительно швыряет смартфон мне.
– За аморальное поведение в общественном месте вам предписывается немедленно покинуть Реджистан, – заявляет на английском.
Можно поспорить, но мне лениво. Да и смотреть чужую свадьбу не хочется. Бездумно пялюсь в окно. Сначала разглядываю пустыню, а затем и Дубайские улицы.
Изумленно присвистываю, когда микроавтобус тормозит в аэропорту около входа в зал вылета.
– Вам лучше покинуть регион, – холодно бросает мой конвоир. И даже билет мне покупает за счет Реджистанской казны.
– Это самоуправство и безобразие, – возражаю нехотя. А прилетев в Москву, прямиком еду к Маньке. У меня два дня в запасе. Можно оторваться по полной.
Вламываюсь в дом к Гусятниковой, падаю в кресло. Тотчас же умелые руки стаскивают с меня кроссовки и носки, гладят стопы ловкими пальчиками.
Закрыв глаза, уплываю куда-то в нирвану. И ничуть не жалею, что пропустил свадьбу реджистанского шейха. Как там его? Рашид, кажется…
Маня расстегивает мою рубашку. Скользит ноготками по груди, а потом пытается расстегнуть ремень и ширинку. Долго возится с пряжкой. Не помогаю. Пусть сама справляется. И когда член вырывается наружу, предвкушаю, как Манины губы обхватят его. Вберут целиком в рот.
Но звонит сотовый. И рингтон, установленный на родителей, мгновенно срывает с меня покрывало беспечности.
– Трубку принеси, – велю Мане. Она, виляя бедрами, бежит в коридор и возвращается с моей сумкой. Поспешно на нервяках открываю маленькое отделение. Выуживаю сотовый.
– Да, мама, слушаю, – выдыхаю в трубку. А в ухо мне бьется мамин плач.
– Коля, сынок, отец умер.
– Я в Москве, мам. Сейчас буду, – подскочив с кресла, рычу в трубку. – Что произошло? – роняю порывисто.
– Я не знаю. Он что-то прочел в телефоне и схватился за сердце. Скорая не успела…
– Я уже еду, – повторяю еще раз. Застегиваю на ходу брюки, одеваюсь торопливо. И уже хочу выскочить за дверь, как в прихожую выходит Маня. В тугих джинсах и простой белой футболке. Собранная, серьезная и очень скромная.
– Я поведу тачку, Коля, – заявляет она, накидывая ветровку. – Тебе сейчас за руль нельзя.
– Да, ты права, – соглашаюсь устало. И неожиданно чувствую благодарность к Мане Гусятниковой. Я не один. Она рядом.
Глава 50
Отец. За ним мама. Потом Нинкина сестра. Ируськины болячки и Борькин перелом левой ноги. И если бы не Маня, я точно поехал бы крышей.
А так мне удалось выстоять. И как-то собрать воедино мою расхристанную, словно драная фуфайка, жизнь. В Реджистан я больше не ездил. Да и бывая в Дубае, к Давлеевым не заглядывал. Они первое время звонили. Но я то ли от собственного бессилия, то ли устав от пустых разговоров о Нине, не брал трубку. А потом и вовсе поменял номер сотового.
Время от времени, соскучившись по жене, я открываю светскую хронику Реджистана и окрестностей и смотрю на шейху Мунису.
Похожа, очень похожа. Но это не она, не моя Нина. Листаю, смотрю фотки, чтобы окончательно не свихнуться и не лезть на стенку.
Привычно пялюсь на снимки со свадьбы. Красавица-невеста в бриллиантовой диадеме и в платье какого-то великого дизайнера вместе с мужем дает клятвы в богато украшенном зале. И я вижу, как светятся счастьем глаза шейха. Любит он свою кузину, и даже скрывать не пытается. На других фотографиях шейх держит на руках наследника в кружевных пеленках. А к Мунисе прижимается девочка, примерно такого же возраста, как наша Ируська.
«Ребенка не обманешь», – мелькает в голове странная на первый взгляд мысль. Будь рядом с девочкой моя Нина, чужая женщина, не знающая языка, то на лице девчушки не было бы радостной улыбки. Значит, своя. Местная эта Муниса.
Листаю дальше, пропускаю снимки, где госпожа шейха встречается с народом. Толстенькая, пузатенькая и очень серьезная. А потом новые фотки. Шейх Реджистана стал счастливым отцом близнецов.
Лазиза и Каюм.
И снова все улыбаются и радуются.
«Сколько ей лет?» – открываю википедию. На семь лет младше Нины. Может рожать каждый год. А моя жена, даже когда Ируську рожала, была старородящая и сказала тогда:
– Все. План выполнен. Больше никаких детей.
«Не она», – в который раз повторяю себе. Закрываю сайты, а потом возвращаюсь к ним снова.
На этот раз кто-то в пабликах выкладывает сухой перевод объявления королевского дворца Реджистана. У шейха родилась еще одна дочка. Лейла. Но ни фотографий, ни хвалебных од. Ничего.
Только глаза родителей в один момент становятся печальными и больными, будто что-то связало их по рукам и ногам. А дальше следуют заметки в новостях. Сколько и какому госпиталю перечислил шейх Рашид.
Больной ребенок, все понятно. Никто не застрахован от врожденных пороков. Даже короли.
Тру затылок и неожиданно для себя стираю из избранного все заметки и ссылки. Удаляю файлы и досье. Будь это Нина, она нашла бы способ и связалась с нами. А следить за чужой бабой… Ну на фиг!
А когда через девятнадцать лет после исчезновения Нины мой сын собирается ехать в Дубай за матерью, только пожимаю плечами.
– Поезжай, – рассматривая с террасы ресторана купол Исаакия, замечаю спокойно.
«Ничего не найдешь, хоть проветришься», – добавляю про себя горько. Если я не нашел по горячим следам, то через двадцать лет – без вариантов.
– Степан говорит, видели женщину похожую. – с азартом пересказывает разговор с Иркиным мужем. Ясен пень, тому хочется войти в семью. Заслужить наше уважение.
– Где? – бросаю отрывисто. Закуриваю, стараясь скрыть шарахающие по сердцу нервяки.
– В Дубае живет… Жена какого-то из шейхов, дальних родственников правящей династии.
«Нет там никого», – усмехаюсь криво. А вслух роняю негромко.
– Держи меня в курсе.
Где-то через неделю Борька звонит мне из Реджистана и радостно вопит в трубку.
– Я нашел ее, папа! Нашел!
У меня останавливается сердце. Значит, все-таки она. Муниса. Моя Нина.
– Ты виделся с ней? – вырывается резкий хрип из горла. – Как она себя чувствует? Где живет? – ломаю комедию и ни в коем случае не хочу признаться, что я два десятка лет наблюдал за собственной женой и умудрился не признать ее.
Идиот.
И со свадьбы сбежал. На Манькину матильду польстился. Побежал, как кролик дурной. Трахаться. Трахаться…
– Да я бы сказал, хорошо она живет. Очень хорошо. Любимая жена шейха Рашида и мать наследника престола.
– А почему не давала о себе знать? Даже не позвонила ни разу? – оседая, хватаюсь за сердце. Значит, все-таки измена. Где-то моя Нина снюхалась с богатеньким Рашидом и поменяла свою жизнь. Даже шубу норковую в общественном туалете забыла.
Да и зачем она ей?
– Вечером буду на аудиенции и все узнаю, – грубовато заявляет сын. – Но Степке по-любому спасибо. Я ему уже сказал, что мы его в семью приняли. Прохиндей, конечно, каких поискать…
– Но Ира любит его, – сворачиваю на безопасную тему.
– Что там, Колечка? – выглядывает из кухни Маня.
Я упирался до последнего. Но когда понял, что Нину мы так и не найдем, объявил ее без вести пропавшей и женился на Марии. Кто как не она была со мной эти годы?
– Нина нашлась, – роняю, не вставая с дивана. Даже пошевелиться больно. Приступ у меня, что ли?
– Что? – изумленно ойкает Маруся и выпускает из рук кастрюлю, которую натирала до блеска.
– Нина. Нашлась, – тяжело поднявшись на ноги, бреду к супруге. И рассуждаю в панике. Что теперь делать? Брак с Марусей любой суд посчитает ничтожным.
«Впрочем, как и Нинкин союз с шейхом, – думаю зло. И добавляю в сердцах. – Хорошо устроилась, сука. Оставила меня с детьми, а сама с шейхом кувыркалась».
– Нашлась? Правда, нашлась? – охая, оседает на пол Маруся. – Где она была все это время?
– Замуж за шейха вышла. Нормально себя чувствовала, – усмехаюсь криво.
– За шейха?! – словно идиотка, переспрашивает Маня. А на самой и лица нет. Бледная, испуганная, и в глазах ужас. – Как за шейха?
Зажав рот ладонью, несется в сортир. Рвет, склонившись над унитазом. Приношу жене воду и полотенце. Приобняв за плечи, веду в спальню.
– Я чем-то отравилась, – всхлипывает Маня. – Очень плохо мне, Колечка.
– Полежи, – накрываю одеялом. На всякий случай подставляю таз и выхожу на балкон. Затягиваюсь сигаретой и пытаюсь понять, что могло вызвать такую реакцию у Маруси?
Перепугалась, что я ее брошу, когда Нина вернется? Или она была в деле? А я все прохлопал?
Глава 51
– Там твой сын приехал, – сообщает шепотом Таня, как только я выхожу от Лейлы.
Моя самая младшая дочь тяжело больна. Врожденная аномалия почек не поддается лечению. Хотя мы стараемся. Самые современные лекарства, постоянный уход, диализ почек, позволяющий дочке жить, и бесконечная любовь всех членов семьи.
Нет сил вспоминать, что мы пережили с Рашидом, когда узнали страшный диагноз. А кроме тяжело больной малышки еще трое детей на руках.
Няньки, прислуга! Это все хорошо, но не то!
Даже сейчас, когда дети выросли, я стараюсь уделить внимание всем. Всем своим детям!
Ире и Борику тоже.
Естественно, сразу понимаю, о ком идет речь. Али и Каюм не нуждаются в секретности. Тут их дом.
– Борик здесь, – охаю испуганно. Как нашел меня? И что мне ему говорить? Но в любом случае я хочу с ним встретиться. Но когда и как? И разрешит ли муж? Рашид даже спустя двадцать лет не смилостивился. Все так же запрещает мне ехать в Москву. Да я и сама не рвусь.
Из-за Лейлы. Вся жизнь крутится вокруг нее. Лучшие врачи, лучшие курорты и оборудование, которое Рашид закупает сразу же, как только появляются релизы главных медицинских университетов мира.
О Борике и Ирочке я знаю все. Помогаю чем могу через Алию. Но если есть шанс увидеться, разве я его упущу?
– Рашид, – заслышав знакомые шаги, поворачиваюсь к мужу.
– Что, Муниса? – подойдя ко мне почти вплотную, муж привычно целует меня в висок.
– Борис приехал. Он здесь, во дворце, – обнимаю мужа, заглядываю ему в лицо. – Позволь нам встретиться. Пожалуйста! Никто ничего не узнает.
Рашид спокойно убирает мои руки со своих плеч, демонстративно отходит в сторону. И подойдя к окну, становится ко мне спиной. Думает.
Решает, как отказать.
Сейчас запрет в спальне и приставит охрану. С него станется.
Слезы бегут ручьями по щекам. Размазываю их и молчу. Напротив, прижавшись к стене, стоит моя Таня. Верная помощница и подруга. Смотрит на меня вопросительно. Дескать, ну что же ты, Нинок? Нафига проболталась?
Но за многие годы жизни с Рашидом я точно знаю, что от него ничего не укроется. Шейх знает все. Все, что творится в самом дальнем уголке его королевства и даже в пустыне, где из живых существ только ящерки и тушканчики.
Муж молчит. В ужасе боюсь произнести хоть слово.
И в глубине души опасаюсь, что Борис так и не дождется меня. Уйдет. Решит, будто его разыграли. А мне бы повидать его! Прижаться щекой к сильному плечу. Просто обнять. Своими глазами увидеть, как возмужал мой мальчик. Может, тогда на сердце станет легче, и многолетняя рана зарубцуется.
«Только бы он простил меня!» – думаю о Борисе, а сама безотрывно смотрю на спину Рашида.
«Рашид, миленький!» – гипнотизирую затылок и плечи. – «Пожалуйста! Никто не узнает!»
– Кхмм… Что ж, – поворачивается ко мне Рашид. – Встреться, конечно. Я не против. Может, и хорошо, что твой старший сын приехал. Предложи ему наше гостеприимство, познакомь с Али. Жаль, Каюм в Лондоне.
– Ты серьезно? – не веря своим ушам, смотрю на высокого пожилого мужчину, в которого превратился мой красавец-муж. Он все так же крепок и широк в плечах. Все так же скачет на лошадях и верблюдах. Ночует в пустыне под открытым небом и стреляет без промаха. И на лице почти нет морщин. Только бесконечная мудрость и боль в глазах выдают преклонный возраст шейха.
Болезнь Лейлы сильно его подкосила. Превратила из довольного жизнью мажора в отца, убитого горем.
И главный вопрос – «За что?» – до сих пор не дает покоя Рашиду.
– Конечно, серьезно, – протягивает мне руку. – Иди. Повидайся. У тебя и так мало радостей в жизни, – целует меня в темечко и поворачивается к Тане. – А ты что тут застыла, Танза? Беги за гостем. Веди его в малую гостиную.
– А ты? – с надеждой смотрю на мужа.
– Пойду к Лейле, – мотает головой муж. – Она скоро проснется, и мы посочиняем стихи или порисуем. У нее и то, и другое хорошо получается, Муниса.
– Я знаю, – смаргиваю слезы.
Каждый из нас понимает, что Лейле отпущено немного. Но никто никогда не произносит страшный приговор вслух. Даже намеком боимся обмолвиться.
Просто стараемся проводить как можно больше времени с ней. Когда все дети собираются дома, мы вместе играем в мафию. И в крокодила. Это я научила.
– Вот и беги, – воспользовавшись отсутствием моей верной Тани, шлепает меня по попе Рашид. – Потом расскажешь.
– Конечно, – порывисто чмокаю его в щеку. – Я люблю тебя, Рашид, – восклицаю запальчиво.
– Я знаю, – довольно смеется он и добавляет снисходительно. – Иди уже, лиса.
У себя в гардеробной быстро переодеваюсь. Простое платье, в котором хожу по дому и ухаживаю за Лейлой, сменяю на тунику и кафтан, которые обычно надеваю на встречу с нашими местными активистами. Поправляю болтающееся на шее ожерелье, что Рашид подарил мне за Али. Его я вообще никогда не снимаю. Мой главный талисман и оберег.
Закручиваю волосы в тугую дульку, повязываю платок и быстрым шагом иду в дальний конец наших апартаментов. Малую гостиную.
Сердце ухает, как ненормальное. В висках стучит. Узнает меня Борик, или не узнает? Слезы застилают глаза от бессилия и паники. Вот как ему объяснить? И поймет ли?
– Отец сказал, что у нас важный гость, – заступает мне дорогу Али. В белой гандуре и коричневом беште он выглядит строго и немного надменно. Мой дорогой любимый мальчик, так похожий на Рашида. – Велел тебя сопровождать, – улыбается наш наследник во все тридцать два. – Хотя я понятия не имею, кто там, – пожимает плечами.
– Твой брат. Мой самый старший сын, – еле шевелю губами. И кажется, сейчас просто грохнусь в обморок.
– Кхмм… Даже так? – обалдело смотрит на меня будущий правитель Реджистана. Вижу, что озадачен. Но ни один мускул не дрогнет у него на лице. – Что ж… Тем интересней, – подмигивает мне Али и первым входит в гостиную. А сзади, ни жива ни мертва, иду я. И понятия не имею, чем закончится наша встреча.
