Текст книги "Обожженная изменой. Выбор шейха (СИ)"
Автор книги: Виктория Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)
Глава 3
Порой мне кажется, что я совершаю непоправимую ошибку. Надо было отпустить чужестранку, постараться забыть и никогда больше не вспоминать. Жить своей налаженной жизнью, сосредоточившись на делах страны. Время от времени брать в постель Сану. Менять ее на английских аристократок или французских актрис…
Но нет же!
Странным образом я залип на Нине Зориной, матери двоих детей и жене неверного мужа. По нашим обычаям Николай не совершил ничего страшного. Разве что вместо кладбища надо было выбрать более нейтральное место.
Но Нину подкосила именно измена. И улыбчивая красивая женщина превратилась в бледную печальную тень.
«Забудет она его! Вопрос времени», – убеждаю сам себя. Рассеянно гляжу на Махмуда, отвечающего за связи с общественностью. В его ведении находятся эскортницы, сопровождающие меня в поездках и на переговорах. Красивые идеальные женщины. Готовые по первому зову прийти ко мне в постель и ублажить по полной программе.
Только я не зову. Меня штырит от Нины-Мунисы, покорно принимающей мои подарки и ласки. Меня тянет к этой женщине, и я ничего не могу поделать с этой зависимостью. Значит, придется завоевывать. Ловить ее улыбки, а не утирать слезы. А пока, в переходный период, набраться терпения. Приручать постепенно, как дикую лошадку, которая сначала норовит сбросить всадника, а потом ест из его рук. Так и Нина оттает и забудет предателя-мужа.
– Кмм… – откашливается Махмуд. – Ваше величество… Для новой девушки уже подготовлено бунгало. По соседству с Саной.
Смотрю на него, будто впервые вижу.
– Нет, я не давал распоряжений. Вот и нечего самовольничать, Махмуд. Муниса останется во дворце, в своих апартаментах. Ей не место рядом с эскортницами, – цежу недовольно. Поглядываю на часы. И с нетерпением жду половины пятого вечера, когда, покончив с государственными делами, я смогу уединиться с любимой женщиной.
Любимой?!
Похоже, так оно и есть.
«Я влюбился!» – выношу сам себе диагноз и чувствую угрызения совести. Перед Альфинур, перед дочерью, перед страной.
Я не должен. Не имею права любить чужестранку. Тем более женщину, связанную со спецслужбами.
Естественно, я не верю, что Муниса знала о работе свекра. Уж слишком яростно она себя защищала и уверяла меня в непричастности.
Честная. Если приручить, то будет верной и преданной. А другая мне и не нужна. Я могу позволить себе взять любую женщину в мире. Купить красивую, умную или раскованную. Любую! Вот только верность не купишь. И любовь тоже.
Поэтому не хочу ничего менять. И отпускать ее не хочу.
«Ты ведешь себя недостойно, сын, – увещевает меня совесть голосом отца. – Чужестранку надо отправить домой. Отлюби ее, одари подарками и купи билет в один конец. Пусть до конца жизни вспоминает щедрость шейха Рашида».
«Да, потом», – морщусь я. Я еще не насытился этой женщиной. Поэтому отдельные апартаменты и полная изоляция от других девушек, живущих во дворце.
– Сана и Арабелла ждут распоряжений насчет Лондона, мой господин, – вздыхает Махмуд, складывая на животе толстые руки. – Уже пора начинать подготовку к поездке.
Обычно я беру с собой в Европу несколько красивых девушек. Их присутствие повышает престиж. Как швейцарские часы или Ламборджини.
– Пусть пока отдохнут, – отмахиваюсь я. – Я никуда не собираюсь….
И неожиданно сам для себя понимаю простую истину. Я не хочу ни с кем нигде появляться. Ни с кем кроме Мунисы.
– Я смотрел ваш график, мой господин. Через две недели вы летите в Лондон. И девушки ждут с нетерпением. Может, к Сане и Арабелле добавить еще и Розу?
– Нет. Пока нет необходимости, – отрезаю холодно. – Больше не задерживаю, – обрываю причитания. – Аким, проводи…
И как только мой помощник выводит из кабинета недоуменного Махмуда, прикрываю глаза. И сразу же оказываюсь в Лондоне. Вместе с Мунисой гуляю по Вестминстерскому мосту, вместе с ней болею за наших лошадок в Аскоте. И промозглым туманным вечером занимаюсь любовью с моей ненаглядной девочкой.
Зачем мне, спрашивается, Саны, Арабеллы и Розы?
Ко мне в постель удалось пробраться только Сане. Остальные две – просто куклы для красоты и понтов. Холодные и слишком идеальные, будто искусственные. Не тянет меня к ним, и никогда не тянуло, как бы они ни изгалялись.
Другое дело Муниса!
– Господин Рашид занят! – Громкий голос Акима отвлекает меня от мечтаний и возвращает в реал. Притягиваю к себе первый попавшийся документ. Подхватив со стола «Паркер», читаю по диагонали и ставлю размашистую подпись.
– Нет, туда нельзя! – Мой верный помощник кого-то не пускает ко мне в кабинет. Но дверь распахивается и в кабинет влетает Ясмин.
– Папа, папа!
– Что случилось, дорогая? Почему ты врываешься? Мы, кажется, беседовали с тобой, – выговариваю, поднимаясь из-за стола.
– Я – будущая королева? – уточняет упрямо дочь, да еще ногой топает. – Значит, я могу заходить к тебе, когда пожелаю. Правильно?
– Ну, предположим, – сажусь на диван, заставленный подушками. Одну подкладываю под спину и хлопаю ладонью по шелковой обивке, приглашая дочь занять место рядом. – У тебя сейчас должен быть английский, королева Реджистана, – улыбаюсь маленькой капризуле.
И жду, когда начнется новое представление.
Знаю, знаю. Ясмин вьет из меня веревки. И я ничего не могу поделать. Во всем потакаю единственному чаду. Может быть, ее следует отправить в пансион в пригороде Лондона, как советуют мне кузены. Но я не хочу. Не могу расстаться с любимой дочерью. Она же зачахнет там, в Лондонском тумане.
– Я сбежала, – покаянно вздыхает Ясмин, хлопая заплаканными глазами-вишнями. – Но знаешь, папочка, мне не нравится амблийский. Миссис Сара очень противная. Она меня обижает… – жалуется, всхлипывая.
– Это как? – выдыхаю недоуменно. Обнимаю за подрагивающие плечики и шепчу ласково. – Кто может обидеть королеву Реджистана?
– Она очень гадкая и не любит меня, как Муниса.
– Муниса не педагог, – пытаюсь втолковать простую истину.
– Зачем ты прогнал ее? – утыкаясь носом в белоснежный бешт, заливается слезами Ясмин. – Все, кого я люблю, куда-то пропадают. Сначала мама, потом Зузу, – вспоминает о старой кошке жены моя дочь. – А теперь и Муниса, – добавляет со вздохом. – Я одна, и мне очень плохо, – снова размазывает слезы по лицу.
– Так, – пресекаю я театральную постановку. – Расскажи, почему ты плачешь, и я подумаю, что можно сделать…
– Ты вернешь Мунису? Папа! Папочка! Ты самый лучший! – кидается мне на грудь мой единственный ребенок. – Правда? Обещаешь?
Ну вот что с ней делать? Собираюсь оборвать восторженные вопли Ясмин и замечаю в ее глазах страх и надежду.
Что пересилит? Зависит от моего решения.
Понимаю, что ни в коем случае нельзя сводить вместе дочь и любовницу. Нехорошо это. Очень нехорошо. А с другой стороны, и отказать не могу Ясмин. Если она полюбила Мунису, то кто я такой, чтобы отказывать?
– Ладно, сегодня вечером я приведу к тебе Мунису. Договорились? – обнимаю худенькие плечи Ясмин.
Нарушаю всевозможные запреты. Скорее всего, я потом пожалею о принятом решении. Но сейчас мне кажется важнее успокоить дочь, чем читать ей морали.
– Так что там с английским? – повторяю вопрос.
– Мне не нравится миссис Сара. Она противная. Я хочу Мунису.
– Это не ответ, Ясмин, – включаю режим строгого отца. – Я задал вопрос. Отвечай.
– Она меня ненавидит, – всхлипывает дочка и снова причитает как старушка. – Почему ты прогнал Мунису?! Мне так плохо без нее.
– Не реви, – глажу по голове. – Просто скажи, что не так с миссис Сарой?
– Она улыбается, но презирает меня. И еще все время меня фотографирует…
– Кхм… интересный поворот, – тру переносицу. На фотосъемку лиц королевской крови требуется особое разрешение. А миссис Саре его никто не давал.
– Ладно, я разберусь. Беги играй. Вечером будем пить чай. Ты, я и Муниса.
– А еще Аиша и Милли, – подпрыгивая на месте, вспоминает о своих куклах Ясмин. – Вы же придете на кукольное чаепитие?
– Кхм… наверное, – давлюсь от смеха. – Все. Ступай к Нурании, дочка. Я разберусь с твоим английским.
И как только за Ясмин закрывается дверь, направляюсь к Мунисе.
«Я знаю, чем тебя отвлечь, девочка. Надо загрузить тебя поручениями», – думаю, целуя заплаканные глаза любовницы.
И решаю назначить Мунису моим доверенным лицом и координатором обучения и воспитания Ясмин. Пусть в хлопотах о моей дочери забудет о своих личных невзгодах.
Хороший план. Назад дороги все равно нет.
Глава 4
– Пора собираться, – чувственно целует меня Рашид, легонько сжимает грудь. Прикусывает сосок, заставляя трепетать каждой клеточкой.
Рывком поднимается с постели, оставляя меня в сиротливом недоумении.
– Поторопись, – приказывает мне. – Ясмин ждет нас.
Так и хочется поизголяться, закричать дурниной «Рада стараться, ваше величество!». Но шутить с Рашидом не смею. Шейх Реджистана вряд ли поймет наши приколы. А вот обидеться может. Еще накажет…
Домой не прогонит, хотя хотелось бы. Но честно говоря, я даже не представляю, что нужно сделать, чтобы заслужить почетный титул «персона нон грата». Хотя, скорее всего, на меня он не распространяется.
Поднимаюсь медленно. Именно так меня учила Лейла. А у самой перед глазами наши утренние сборы с Колей.
Проспали! Бегом!
Каждый впопыхах ищет свои трусы, а Зорин еще и носки.
Сглатываю вязкий ком, прогоняя прочь воспоминания. Потом. Все потом. Главное, выбраться отсюда живой и невредимой. Не думать. Не представлять. Постараться вернуться в Россию. Встретиться с Николаем и поговорить, как взрослые люди.
Очень хочется посмотреть ему в глаза. Задать вопросы. Считать эмоции. Мне даже ответы не важны. Только увидеть, как среагирует.
– Надень, – кивает на роскошный кафтан, принесенный Лейлой, Рашид. По синему шелку бежит золотая вязь вышивки. Мелкие пуговки сверкают разноцветными бликами.
Это бриллианты? Серьезно?
Вот только маленьким сережкам от Коли я радовалась как безумная. А сейчас… пуговицы и пуговицы. Перед кем тут красоваться?
Накидываю белую тунику, с помощью Лейлы надеваю кафтан и боюсь смотреть в зеркало. Мне достаточно вспыхнувших желанием глаз Рашида. Лейла поправляет подол, собирается стянуть золотым шнуром мои волосы.
Но шейх пресекает суету.
– Лейла, перестань копаться. Мы спешим, – рычит раздраженно шейх. Тянется за коробкой, обтянутой фиолетовым бархатом. И открыв ее, показывает мне необыкновенной красоты аквамарины.
Лейла, вздохнув, накидывает мне на голову платок. Все. Я готова.
Красиво. Но меня все бесит. Крутят меня как куклу, не дают одеться самостоятельно!
Украшения эти… нарядное платье… Для кого вся красота? Кто ее увидит под черной абайей? И стоит ли так одеваться на встречу с ребенком?
– Нет, без абайи, – мотает головой Рашид и улыбается довольно. – Такую красоту нельзя прятать.
Сам надевает мне на шею массивное золотое украшение, где аквамарины с пятак соседствуют с мелкими и крупными бриллиантами. Застегивает сзади узкую цепь, сплошь усыпанную драгоценными камнями и обхватывающую мое горло, как ошейник. Вниз по платью спускаются аквамарины и бриллианты покрупнее.
Сама конструкция выглядит великолепно, только давит, заставляя расправить плечи.
– Теперь кольца, Муниса, – надевает мне на пальцы перстни из набора.
Братки из девяностых точно бы впечатлились размерами гаек. А тут… Кто их увидит на мне? Да и на кого производить впечатление? Мне точно никто не интересен. Птицу в золотой клетке больше интересует, как открыть замок, а не взгляды зевак.
– Мы точно идем в гости к Ясмин? – поднимаю взгляд на Рашида.
– Да, Муниса, – кивает он и берет меня за руку.
А сзади моя верная Лейла качает головой.
Так же как наши московские кумушки, которые всегда провожали нас с Колей внимательным взглядом и шептались «Какая красивая пара!».
– Тогда зачем королевский наряд? – смаргивая слезы, улыбаюсь шейху.
– Чтобы все видели, кому ты принадлежишь, Муниса, – нетерпеливо объясняет он и ведет меня через все дворцовые залы к Ясмин.
У меня, конечно, пространственный идиотизм, но даже я понимаю, что апартаменты Ясмин находятся где-то неподалеку. И путь к ним лежит явно не через общественную гостиную, где собрались почти все обитатели дворца.
Огромный зал четко разделен на две половины. А по полу проходит белая демаркационная линия. Справа пол выложен зеленым камнем, а слева – красным гранитом. В центре возвышается фонтан, возле которого спасаются от жары мужчины и женщины.
Рашид ведет меня через зеленое поле, представляя женщин и полностью игнорируя мужчин на красном.
Сзади шествует охрана. Гвардейцы Рашида, наоборот, движутся за нами по красной – мужской – половине.
– Мы с Мунисой направляемся к Ясмин, – сообщает шейх какой-то старухе. И тут же по залу разносится громкий шепот.
– Муниса? Кто она такая?
– Да откуда я знаю!
– Да пребудет с вами Аллах! – отвечает на поклоны Рашид и движется дальше. А я чувствую на себе взгляды. Нет, не такие, как в бедуинском лагере.
Здесь женщины относятся ко мне благожелательно и с огромным любопытством. Рассматривают меня, кланяются и не решаются даже слова сказать.
– Идем отсюда, – бурчит под нос Рашид. – Теперь им на два года хватит тем посудачить…
– Вы же этого добивались, мой господин, – слегка склоняю голову.
– Безусловно, Муниса, – усмехается он. – К завтрашнему утру даже в самых дальних закоулках пустыни мой народ будет знать главную новость. У шейха новая возлюбленная. И ее нужно уважать и почитать. А кто не внемлет, испытает на себе мой гнев.
– Вы накажете любого, кто обидит меня? – уточняю и не верю своим ушам.
– Да, Муниса. Совершенно верно. И наказание будет суровым.
Вздрагиваю, пытаясь осознать. Кто я теперь?
Пришпиленная на иголку красивая бабочка, которой хвастаются перед гостями. Крылья расправлены, чтобы лучше читался узор. Но ни улететь, не пошевелиться. Вся на виду.
«Что же делать?» – опустив голову, плетусь за шейхом и ума не приложу, как поступить.
«Включи стерву, Нежина! – подзуживает меня внутренний голос. – Устрой пару истерик, и товарищ Рашид первой лошадью отправит тебя в Россию. А себе заведет более покладистую возлюбленную!»
Глава 5
– Папочка, а ты возьмешь нас с собой в Лондон? – словно ласковый котенок жмется к Мунисе моя дочь. Прыткие пальчики перебирают аквамарины, подаренные мне президентом Бразилии. А маленький язычок тараторит без умолку.
– Кого это вас? – потянувшись в кресле, спрашиваю лениво. Чай с лепестками роз, рахат-лукум и сахарное печенье – много ли надо, чтобы почувствовать себя счастливым.
А еще рядом дочь и Муниса. Смотрю на них из-под полуопущенных век, и сердце пропускает удар от вселенской радости. Хочется любить весь мир и сделать все для его благополучия.
– Меня, Мунису и Аишу, – кивает Ясмин на сидящую на детском диванчике куклу. А сама кладет голову на плечо Мунисе. Та инстинктивно обнимает мою дочь. Шепчет ей на ушко что-то ласковое.
Вот как их разлучить? Я точно не смогу!
Тем более Ясмин спасла мою Мунису. А по нашим обычаям человек, спасенный от смерти, становится членом семьи спасителя. Соответственно, Муниса уже принадлежит семейству Аль Сансаров. Осталось только подготовить документы.
Мое близкое окружение знает, кто такая Муниса. А остальные задавать глупые вопросы не посмеют.
– Ты лучше расскажи нам, почему тебя ругает миссис Сара? – спрашиваю, нахмурив брови. Надеюсь, на дочь подействуют строгий голос и суровое выражение лица.
– Это я на нее жалуюсь! – негодующе восклицает Ясмин, подавшись вперед. Та еще штучка, моя дочь! – Миссис Сара противная и злая…
– Она обидела тебя? – ласково интересуется Муниса. – Ругала? Ты что-то сделала не так?
– Я старалась, – насупленно признается моя дочь. – Правда, старалась, папа! Я же тебе обещала! – восклицает она с обидой в голосе. – Но она только улыбается и смотрит на меня как на гюрзу. Шепчет что-то непонятное. А потом фотографирует. А я не хочу!
– Странная ситуация, – смотрит на меня в упор моя женщина. – Ваше величество, нужно проверить. Я верю Ясмин. Зачем ей врать?
Хороший вопрос! И я точно знаю на него ответ.
Ну как зачем?!
Придумать новую причину, по которой можно не учить язык. А вместо этого носиться по дворцу с сыновьями моей двоюродной сестры Альмейры. Кормить соколов. Вышивать с Нуранией и моей теткой, играть в куклы и запускать воздушного змея с Камалем и кузенами. Да мало ли! Все что угодно, лишь бы не учиться!
– Вот и проверь, Муниса, – улыбаюсь красавице. – Ты отлично знаешь английский, вполне сносно говоришь на арабском. Хотя и тебе найму учителя. Посажу вас обеих за парты.
– Почту за честь, – чуть опускает голову Муниса. А меня торкает от каждого ее жеста или взгляда.
– Мой господин, – просачивается в детскую вездесущий Аким. – Там приехал человек из Дубая. Доверенное лицо генерала Аль Хара.
– Ко мне? – поднимаю насмешливый взгляд. И никуда не хочу уходить. Хотя прекрасно знаю, зачем принесла ко мне нелегкая Дубайскую полицию, но плевать я на них хотел. Здесь другая страна, и ей правлю я.
– Я скоро вернусь. Дождись меня, – отдаю распоряжение Мунисе, будто она сама сможет куда-то уйти. А сам быстрым шагом иду к выходу.
– Папочка, мы будем ждать, – машет мне рукой Ясмин и полностью сосредотачивается на своей взрослой подружке.
«Маленькая лисица! Добилась своего и радуется», – усмехаюсь, выходя из детской.
– Что он хочет, известно? – спускаясь по лестнице, отрывисто бросаю Акиму.
– Спрашивает о Диндарах, – вздыхает мой помощник. – Родственники показали, что эти отродья иблиса поехали к нам заключать контракт.
– А мы предъявим материалы дела и приговор, – роняю я. – Надеюсь, все документы подготовлены, и Камаль подписал?
– Да, конечно, мой господин, – кланяется Аким. – Все, как вы велели.
Естественно, я хитрю! И совершенно не желаю обнародовать похищение Нины Зориной. Во-первых, я не знаю, кто из полиции помогал Диндарам, и опасаюсь мести. И самое главное, мне совершенно не нужна огласка. Иначе дойдет дело до «безутешного» супруга чужестранки. Приедет он сюда, будет головой в ворота дворца биться. А моя Муниса – рыдать в башне.
Этому челбу тут точно не место!
Поэтому еще до казни мои помощники сфабриковали дело о вандализме на местном кладбище. Единственное место в столице, где нет камер наблюдения. Зато свидетели показали, что видели братьев Диндаров, разбивающих могильные плиты моих дальних родственников. А Гуфар так еще и отлил неподалеку от могилы моего троюродного дедушки. Неслыханное оскорбление, за которое и смертной казни мало.
– Ознакомьте уважаемых представителей с материалами дела. И покажите место, где закопали Диндаров, – морщусь как от боли.
Вхожу к себе в кабинет и битый час слушаю причитания толстого потного мужика в европейском костюме.
– Они не могли… Я их с детства знаю. Гуфар мне как брат, – вздыхает высокий чин Дубайской полиции. и хватается за сердце. – Я требую провести расследование.
– Безусловно, – улыбаюсь я. – Только сначала предъявите предписание генерала Аль Хара. Я надеюсь, ваш визит официальный и одобрен высшим руководством.
– У меня его нет, – хлопает себя по ляжкам дружбан Гуфара. Наверняка он и помог украсть Нину и запутать следы.
– Тогда разговор окончен, – поднимаюсь с места. – Я не веду неофициальных встреч не соответствующих моему рангу. Вам это прекрасно известно. А за то, что ввели в заблуждение государственных лиц Реджистана, вам полагается тюремный срок. От года до пяти. Но учитывая, что ваше вранье коснулась лично меня и моего помощника, срок может быть увеличен до десяти лет.
– Пощадите, Ваше Величество! – падает передо мной на колени толстый и важный мужик. – Пощадите! У меня семья… Дети…
«А у женщины, которую ты нагло слил, не было ни семьи, ни детей? Только твои в приоритете?» – сжимаю челюсти.
А вслух говорю другое.
– Я лично позвоню генералу и сдам вас его представителю, – припечатываю взглядом. А в ответ слышу то же самое.
Пощадите!
«Тоже мне воины! – думаю, не скрывая презрения. – Только и можете, как бороться с беззащитной женщиной. Да и то опоили ее опиатами, чтобы меньше хлопот было!»
Сжав кулаки, взлетаю по лестнице. Сворачиваю к покоям дочери. Распахиваю дверь и застываю на пороге. На широком диване, прижавшись к Мунисе, спит моя Ясмин и чему-то улыбается во сне довольно, а блондиночка, будто крыльями, обнимает щуплую фигурку, защищая и оберегая.
Как мать свое дитя.
– Ну как мне тебя отпустить? – вздыхаю я, усаживаясь в кресло напротив. Тянусь к коробке карандашей и к альбому, лежащим на столе. И неожиданно для себя беру в руки карандаш и размашисто наношу основные штрихи.
«Когда я в последний раз рисовал?» – стараюсь припомнить и точно знаю дату. На юбилей отца я дарил ему портрет. Тогда еще все были живы. Родители, старший брат, Альфинур, моя молодая жена.
И я сам чувствовал себя беззаботным мажором, которому посчастливилось родиться вторым в королевской семье.
