Текст книги "Обожженная изменой. Выбор шейха (СИ)"

Автор книги: Виктория Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

Глава 10

– В парк я не хочу, папа! – тут же встревает в разговор Ясмин. – Давай лучше поедем в город! Я хочу на рынок.

– Пока могу предложить только парк, – отрезает Рашид. – У меня всего час свободного времени. Не хочешь, не ходи. – Ставит на место непослушную дочь.

Но я моментально улавливаю сдерживаемую ярость Рашида. На его скулах появляются желваки, а в глазах полыхает гнев. И я понимаю Рашида, как никто другой. Какая-то мерзкая баба обзывала единственную любимую дочку шейха, насмехалась над ней. Да я бы порвала за Ирку! И за Борика тоже.

«Дети мои, дети», – тянет под ложечкой от безысходности. Но все равно улыбаюсь Рашиду. От него все зависит. И моя жизнь тоже!

– Пойдем, Муниса, – берет он меня за руку.

– Я с вами, – бежит вперед Ясмин. Быстро спускается по мраморной лестнице и выскакивает в сад из точно такой же арки, что ведет в мои покои.

Оглядываюсь по сторонам, пытаясь сориентироваться и не могу. Сложно тут все. Не понимаю, как устроен дворец. Настоящий лабиринт! Связанные между собой галереями отдельные здания? Или оно одно, но с разными отсеками, которые никак не сообщаются друг с другом.

– Это сад Ясмин, – ведет меня к фонтану Рашид.

А я могу поклясться, что где-то здесь стоял шатер в нашу первую ночь. Настолько все одинаковое.

– А мой? – оглядываюсь по сторонам.

– Там, – мимоходом кивает Рашид на высокую стену, выкрашенную в грязно-розовый цвет. А потом останавливается, смотрит на солнце и показывает в противоположном направлении. – Нет, с другой стороны. Я сам часто путаюсь, Муниса, – признается небрежно. – Хотя все чертежи видел много раз и могу ориентироваться.

– А можно мне посмотреть? – прикидываюсь дурой. Нужно хотя бы понимать, где главная лестница, и как из дворца шейха выйти на улицу.

«Зачем тебе?» – словно почуяв опасность, вопит здравый смысл. Что ты будешь делать одна в чужом городе? Без денег и трусов? Куда подашься? В какое посольство?

Да и Рашид предпримет меры. Точно поймает и запрет. И тогда золотая клетка сменится на железную с острыми прутьями. Из нее я точно не выберусь.

– Что посмотреть? План дворца? – насмешливо смотрит на меня Рашид, убирает назад мои выбившиеся из-под платка волосы. – Обычный дворец. Разделен только на несколько закрытых друг от друга апартаментов. У моего деда был гарем. Он занимал заднюю часть здания. Сейчас там крытый бассейн и сад для горожан. А тут и в твоей части дворца жили младшие жены моего отца. Убранство, парк – все должно было в точности совпадать. Есть еще апартаменты моей матери – первой жены шейха Али и матери наследника. Сейчас они пустуют, – тяжело сглатывает Рашид и ведет меня вглубь небольшого парка.

Смотрю на деревья, сплошь усыпанные спелыми апельсинами, на цветущие кусты роз, на фонтаны, бьющие разноцветными струями. Очень красиво. И это все в пустыне?

– Идите сюда! – кричит Ясмин, взбираясь на батут, установленный на лужайке с изумрудной травой. – Смотрите, как я умею!

Вздрагиваю, услышав триггерную фразу. Сердце обмирает и пропускает удар. Обычно с этим воплем и происходят все неприятности. Помню, как Зорин взял мотоцикл у друга и решил полихачить.

– Смотри, как я умею! – крикнул мне, повилял, разгоняясь, и на скорости въехал в чужие ворота.

Вместо отдыха на даче друзей мы весь вечер провели в травмпункте. Николаю зашивали раны, накладывали гипс на поломанную руку.

А мы с Бориком сидели в коридоре на деревянных откидных креслах и ждали нашего папу.

– Если решила прыгать, соберись! – четко по-военному приказывает дочери Рашид.

– Я готова, папа! – кричит она.

И шейх отдает следующую команду.

– Давай, Ясмин!

Резкий голос Рашида заставляет меня прийти в чувство. Не такой уж он добренький и ласковый, каким бывает со мной.

– Ясмин, ноги! – приказывает резко. И девочка послушно пружинит на батуте.

– Теперь пошла! – снова велит Рашид. И Ясмин отталкивается, норовя подпрыгнуть повыше.

– Не бойся, она умеет, – целует мои пальцы. – Ты аж побледнела, Муниса.

– Нет, нет, ничего, – кошусь на довольную Ясмин, перевожу взгляд на Рашида. – Все в порядке. Просто очень жарко.

– По-моему ты врешь, – по-хозяйски ведет он большим пальцем по моей щеке и заглядывает мне в глаза, словно хочет забрать себе мою душу. – Перестань вспоминать, Муниса. Не изводи себя. Он недостоин, – шепчет хрипло. – Я до сих пор понять не могу, как он мог отпустить тебя? Почему вынуждал работать?

– Рашид, речь не о Зорине, – запинаюсь на каждом слове. – Я бы хотела забрать детей.

– Зачем? – обрывает он резко. – Что им тут делать в чужой среде? С кем дружить? Где учиться? У нас хоть королевство и древнее, но путь к цивилизации только начинается. Еще два поколения назад мои родственники жили в рваных шатрах посреди пустыни и обмывали новорожденных младенцев мочой верблюда. Тут еще нет нормальных больниц и учебных заведений. Ужасный климат, не сравнимый с Европой. Полно малярийных комаров и разносчиков туляремии. Ты этого хочешь своим детям?

– А как же Ясмин? – охаю я.

– Она живет в изоляции, как и ты. У меня куча всевозможных прививок, еще со времен учебы в Англии. Твоим детям придется вливаться в местную среду и как-то выживать здесь. Европейцам тут очень тяжело, поверь. Лучше оставить все как есть.

– Но я не смогу их забыть, – шепчу, глотая слезы.

– Никто об этом не просит. Но любые контакты исключены. Забрать их сюда нельзя, а тебе в Москве объявляться опасно. Я тебя туда не отпущу, – выговаривает он и кричит Ясмин. – Все, дочка, хватит. Мы с Мунисой тоже хотим.

– Я не… – снова блею, словно глупая овечка.

– Не бойся. Я не дам тебе упасть, – снимает мундир Рашид. И остается в черной майке, обтягивающей тело, как вторая кожа. Смотрю на выступающие мышцы, на подтянутый живот с кубиками пресса. Перевожу дух и хочу снова поговорить о своих проблемах, но Рашид пресекает попытку.

– Ты думаешь, если они приедут сюда, то будут жить с тобой во дворце? – роняет глухо.

– А где? – выдыхаю порывисто.

– Это исключено, Муниса. У нас строгий регламент. Его нарушить не могу даже я, – тихо объясняет мне Рашид и замечает устало. – Дворец шейха не общежитие, детка, – старается говорить он как можно мягче. – Каждый человек, живущий со мной под одной крышей на счету у службы безопасности и оппозиции. За каждого из бюджета выделяется определенная сумма в год.

– А если они приедут, где же тогда им жить? – вскрикиваю, не скрывая отчаяния.

– Предположим, они приедут. Хотя это из области фантастики. Тогда я из своих личных средств куплю им дом в городе, найму прислугу и охрану. Видеться с тобой ежедневно они не смогут. В лучшем случае раз в неделю. А вот попасть в неприятности могут с легкостью. Особенно, если кто прознает о вашем близком родства. Их могут украсть. Особенно девочку. Ты этого хочешь?

– Но, Рашид…

– В Москве твои дети в безопасности, здесь – нет. Прими этот факт и живи дальше, – давит меня тяжелым взглядом. – Все, Муниса. Разговор окончен, и больше мы к нему не вернемся. У тебя новая жизнь.

Но я не хочу! Не хочу!

Силюсь закричать, но слова застревают в горле. Что же это я пугливая такая? Аж самой противно.

– Пойдем, попрыгаем, пока никто не видит, – рука Рашида ложится мне на талию.

– Я не хочу, – наконец-то выдавливаю из себя. – Пожалуйста, Рашид, – чуть не плача, смотрю в глаза властного любовника.

– Как пожелаешь, детка, – великодушно откликается он. – Не хочешь на батут, и не надо.

И когда к нам подбегает раскрасневшаяся Ясмин, приказывает.

– Предлагаю вам, девушки, заняться английским. Скоро поедем в Лондон, а одна маленькая принцесса даже поздороваться нормально не может. Даю тебе неделю, Ясмин. Если так и будешь жевать слова, останешься дома.

Глава 11

Лондон!

Уже неделя как дворец лихорадит. Сана и Роза заказывают новые платья, желая покорить Европу, Ясмин усердно учит английский, и только одна Муниса непричастна к общей суете.

– Ты надолго собираешься в Англию? – лениво воркует она, рисуя вензеля у меня на груди.

– На месяц или на два. Еще не решил, – вздыхаю я, привлекая девчонку к себе. Зарываюсь носом в мягкие блондинистые волосы и спрашиваю тихонько. – С какой целью ты интересуешься, Муниса?

– Я думаю, – приподнимаясь на локте, тянет она насмешливо. – Я успею соскучиться по тебе или нет?

Дразнится, лиса такая.

– Эй, подожди, – переворачиваю ее на спину. – А кто сказал, что ты остаешься? – нависаю сверху и даже помыслить не могу расстаться с Мунисой.

– Ваше величество летит вместе с другими девушками, – шепчет она растерянно. А в глазах слезы стоят.

Ревнует меня? Вот это да!

Только от одной мысли петь хочется.

– Скажем так, – целую куда-то в ключицу, – девушки летят отдельным бортом. Их поселят в обычной гостинице. И мы увидимся с ними только перед баллом в Альберт-холле.

– Мы? – уточняет упрямая девица.

– Ну, я, – ворчу недовольно. – Меня пригласил герцог Вантийский, девушки сопровождают. А жить в Англии я собираюсь с тобой. У меня дом в предместье Лондона. Тебе там будет удобно. Потом можем поехать в Шотландию. Если захочешь, – размышляю вслух.

– То есть на бал я не иду? – уточняет Муниса и добавляет радостно. – И слава богу!

И я даже не знаю, что меня больше огорчает. Тот непостижимый факт, что целый вечер, ради которого, собственно, и прусь в Англию, я буду ходить как привязанный с двумя красивыми куклами и думать о Мунисе.

Или меня больше бесит упоминание о чужом божестве? Внутри коробит только от мысли, что у Мунисы другая религия.

Впрочем, как и у Саны и Розы. Но меня их привязанности не волнуют, как и сами девушки.

«Остынь. Еще рано. Она только начала тебе доверять. Еще ноет о своей ужасной участи, но все реже и реже вспоминает мужа. И это правильно. Все остальное потом», – пытаюсь успокоиться.

– Что-то не так? – мгновенно считывает мои эмоции Муниса.

– Все хорошо, девочка, – привычно целую чуть припухшие губы. – Давай поспим, – предлагаю, поворачиваясь на спину. Тяну за собой возлюбленную. Укладываю рядом. – Хотя с тобой спать невозможно, – признаюсь с выдохом.

– Мне уйти? – шепчет Муниса, не двигаясь с места. Хитрая лиса!

– Только попробуй, – ворчу, покрепче прижимая ее к себе, и проваливаюсь в легкую дрему.

Здесь, в апартаментах Мунисы, мне и спится, и думается легче. Не то, что в официальных помпезных покоях. Там все в золоте, в мраморе. Свою личную спальню я заставил переделать через год после ухода Альфинур. И то совет упирался, требовал обоснований.

Хотя какие тут могут быть обоснования?! Не нравится мне жить в музее. Душно мне там.

Муниса неслышно встает, бежит к окнам. Распахивает их настежь и снова возвращается в постель. А я сквозь полуопущенные ресницы любуюсь подсвеченной яркими солнечными лучами точеной фигуркой. Залипаю взглядом на высокой груди и упругой попе. Белые шелковые портьеры, словно паруса, надуваются ветром.

Надо открыть глаза, сделать девчонке замечание. В помещении, где находится шейх, нельзя открывать окна. Мало ли что может залететь. Хорошо если птица. Но может…

«Никто не знает, что я здесь», – думаю лениво и засыпаю.

– Рашид, мальчик мой, – легко дотрагиваясь до плеча, будит меня Лейла. Сколько времени я спал? Понятия не имею, но за окном ясный день сменился густыми сумерками.

– Что тебе? – бурчу, не открывая глаз. И даже шевелиться не хочу. Закинув на меня ногу, рядом спит Муниса.

– Аким пришел. Посол Амблии просит об аудиенции. Ты примешь, или отказать?

– Пусть подождет. Сейчас приду, – машу рукой, стараясь развидеть Лейлу, Акима и английского посла в придачу.

Муниса что-то бормочет у меня на плече. Ни слова не понимаю. Тихонечко целую ее в висок. Вдыхаю запах, от которого меня реально торкает, и решительно встаю.

Быстро одеваюсь и выхожу из покоев возлюбленной.

– Что там стряслось? Англия на нас напала? – усмехаюсь, глядя на Акима, топчущегося около дверей.

– Это по поводу миссис Сары Корнел, – торопливо докладывает мой помощник. – Она написала ему письмо. Попросила вмешаться.

– И ты из-за этой… чепухи позволил себе меня разбудить? – рычу грозно. И собираюсь уже вернуться обратно к Мунисе.

– Мой господин, – испуганно машет лапками Аким. – Миссис Корнел и посол Раквэл – родственники. Вы знали?

– Нет, – сбегаю по ступенькам. – А у тебя откуда такая информация?

– Он проговорился. Назвал ее кузиной, – тараторя, догоняет меня Аким. – Один из гвардейцев слышал. Сообщи мне.

– Ты связался с Мусой? Он знает?

– Да, он в городе, – мотает головой Аким. – Уже едет…

– Правильно сделал, – киваю я и приказываю на ходу. – Пусть Муса расследует, как кузина Раквэла попала во дворец. Наверняка была утечка данных. И куда эта сука отправляла фотографии Ясмин?

– Я уже всех вызвал по тревоге, – запыхавшись, еле поспевает за мной помощник.

– Пусть запросят данные оператора сотовой связи. Мне нужно знать, кто и с какой целью привел в мой дом шпионку.

– Уже работаем, мой господин, – с усердием отзывается Аким и бежит вперед открывать дверь в канцелярию королевства.

А там уже в общей приемной с абсолютно прямой спиной сидит насупившийся Раквэл и смотрит на меня с презрительной надменностью.

– Рад видеть тебя, Рашид. Мой мальчик, – поднявшись навстречу, удостаивает меня скупой улыбки. Тянет руку для приветствия, но я прохожу мимо, начисто игнорируя дружеский тон.

– Его величество, шейх Рашид примет вас, господин посол, – строгим эхом отзывается Аким.

– Ну да, ну да, – крякаем Раквэл. – Я думал, мы без галстуков поговорим… Но вы не оставили мне выбора, – театрально разводит руками.

– Что привело вас ко мне в столь поздний час? – сажусь в кресло с высокой спинкой, украшенной золотым орнаментом, а послу указываю на место напротив.

– Мы получили сведения, что гражданка Соединенного королевства удерживается вашими спецслужбами. По какому праву, позвольте спросить?

Глава 12

– Ваша кузина, сэр, – добавляю с усмешкой.

– Что? Откуда вы взяли? – подскакивает со своего места Раквэл.

– Служба безопасности Реджистана работает безупречно, – замечаю холодно.

– Отпустите ее. Я требую, – возмущенно надувает губы посол.

– Конечно, отпустим, – соглашаюсь с ним. – Сразу, как только пройдут сроки всех необходимых процедур…

– Но… – пытается перебить меня Раквэл. – Какие еще процедуры?

– Пока ведется расследование действий миссис Сары, точные сроки ее пребывания в тюрьме указать невозможно. Она обвиняется сразу по нескольким статьям. Оскорбление члена королевской семьи. Самовольная съемка моей дочери. Следствию еще предстоит выяснить, куда были отправлены фотографии. В зависимости от этого суд вынесет приговор. И тогда будем говорить о сроках. Пять лет за самовольные фото, десять за шпионаж.

– Вы не посмеете, – выдыхает Раквэл и сразу из напыщенного джентльмена превращается в грустного усталого пожилого человека.

– Мало того, – продолжаю я холодно и официально. – Если выяснится, что Сара шпионила в интересах Королевства, мне придется лично поговорить с ее величеством.

– Нет, я Сару ни к чему не принуждал, – роняет отрывисто Раквэл и добавляет гневно. – Это все провокации. Инсинуации ваших спецслужб. Кто-то хочет поссорить два королевства. Вы же понимаете… Я говорил с Сарой. Сначала ее обвинили в краже драгоценностей, затем приплели фотографии в телефоне. И оскорбления вашей дочери. Но кто обвиняет? Какая-то прислужница, укравшая ожерелье. Сара видела его на ней. Вы же понимаете, что это провокация? Надо арестовать эту женщину. Узнать, на кого она работает. И что она могла понять? Наверняка и английский не знает.

– Вы ошибаетесь. Я поручил проконтролировать ситуацию с учителем английского по жалобе Ясмин. Моей дочери было некомфортно с миссис Сарой. Поэтому я выбрал человека, которому безраздельно доверяю, и который владеет безупречным английским и еще несколькими языками. Муниса аль Сансар прекрасно воспитана и образованна.

– Но факт воровства это не отменяет, – пытается настоять на своем Раквэл.

– Нет, – отрезаю холодно. – Ожерелье из аквамаринов я сам подарил Мунисе. Она вчера забыла его у Ясмин. Утром нянька кинулась и его не нашла. По горячим следам провели обыски. Проверили всех причастных. Оказалось, ложная тревога. Ожерелье никуда не девалось из детской. Муниса его надела. В чем проблема? Побеспокоили миссис Сару? Так проверка коснулась еще десяти человек. Никто кроме нее не жаловался и послов не вызывал, – добавляю раздраженно.

Не хочу я ни с кем обсуждать Мунису. И представлять ее никому не хочу. Мне бы просто жить с ней. Оберегать от чужих взглядов и радоваться. Лелеять как цветок, взошедший в пустыне. Закрыть ладонями от песка, ветра и жадных взглядов. Но долго так продолжаться не может.

Посол Раквэл – первая ласточка. За ним и остальные начнут интересоваться.

– Но я думаю, шейх Рашид, что история с фотографиями и оскорблениями сильно преувеличена. Мы, англичане, склонны к эмпатии. В порыве чувств фотографируем любимых и даем им милые прозвища. Наверняка и Сара полюбила вашу дочь, как родную… – поясняет мне, как идиоту, посол. Оскорбляет мой разум, сын иблиса.

– Нет, не думаю, – роняю резко. – Это все ваши домыслы, а я доверяю Мунисе…

– Я так понимаю, у вашего величества новая пассия? Или мы можем поздравить вас с помолвкой? – елейно улыбается мне посол, мгновенно позабыв о Саре.

– Извините, Дэниэл, я не настроен обсуждать личную жизнь. Ни с вами, ни с кем-то другим. Ждите официального объявления, – добавляю неохотно. И тут же корю себя за излишнюю болтливость.

Сейчас горячие сплетни разлетятся по крупным новостным каналам. И возбудятся все кому не лень. От глянца, публикующего светские новости, до моих родственников и оппозиции. А там и главы соседних стран подтянутся. Особенно Риза, шейх Ардазана. Он давно мечтает породниться и настойчиво сватает мне свою младшую сестру. А я не хочу ее. Но и обидеть отказом хорошего человека не желаю. Поэтому тяну время. И похоже, сейчас сам себя загнал в ловушку.

– Хмм… – прокашливаюсь задумчиво. – Возможно, я могу пойти вам навстречу, Даниэл, и отпустить Сару под подписку о невыезде. Она будет жить в Реджистане. Можете снять ей дом и подыскать работу в посольстве. Но пользоваться сотовым ей запрещено. Покидать страну в течение года тоже. Согласен, условия содержания строгие. Но все лучше, чем в тюрьме.

– Да. Да, конечно, – улыбается мне Раквэл. – Это очень великодушно с вашей стороны. Благодарю вас. Надеюсь, Сара примет ваше предложение с благодарностью.

– Но взамен я требую полной конфиденциальности. Подробности нашего сегодняшнего разговора не должны выйти за пределы этой комнаты. Если хоть одно слово просочится в печать, Сара будет арестована и отбудет свой срок до конца без надежды на помилование. Это понятно?

– Вы боитесь, что я проболтаюсь, и оставляете мою кузину в заложниках на всякий случай? – насмешливо смотрит на меня старый лис. – Но информация может всплыть из другого источника, ваше величество, – разводит он руками. – Я даю вам слово джентльмена…

– Я долго учился в Англии, Даниэл, и знаю цену джентльменскому соглашению, – усмехаюсь я криво. – И мне нечего утаивать, – пожимаю плечами. – Не люблю, когда судачат в прессе о моей частной жизни. Только и всего. Жена у меня была одна. Шейха Альфинур. А наложницы… Сегодня – одна, а завтра – другая, – роняю пренебрежительно.

И внутренне содрогаюсь. Неужели найдется женщина, способная затмить мою любовь к Мунисе?

Глава 13

– Кажется, вам удалось нейтрализовать Раквела, – довольно улыбается Аким, как только за послом закрывается дверь. – Миссис Сара останется жить в городе. И не факт, что этот вариант лучше тюрьмы. Кормить ее никто за государственный счет не будет. И дом мы ей выделим на окраине, – смеется мой помощник.

Кошусь удивленно, услышав хоть какие-то человеческие эмоции. Обычно Аким смахивает на биоробота. Все четко, по существу. Никаких комментариев и сантиментов.

– Не любишь ты миссис Сару, – усмехаюсь я.

– Она оскорбляла Ясмин и посмела поднять руку на госпожу Мунису. Но Нурания вовремя вмещалась, – добавляет, расплываясь в улыбке.

Выходит, даже Аким трепещет перед Мунисой. Это хорошо. Будет ей предан.

– Это все пустяки, мой друг, – роняю снисходительно и неожиданно замечаю, как меняется лицо помощника. От сосредоточенного до умильного.

– Вы назвали меня своим другом? – сложив руки в молитвенном жесте, повторяет в замешательстве. – Шейх Рашид, я готов и дальше служить вам с преданностью и почтением, – кланяется мне в пояс.

– Конечно, ты мой друг, – улыбаюсь я, боясь показаться снисходительным. – Я уважаю тебя и очень ценю твою службу во благо королевства. Но сейчас нам с тобой надо придумать родословную Мунисе. Такую, чтобы никто никогда ничего не заподозрил. Понимаешь?

– Конечно, – торопливо кивает Аким и тут же предлагает. – Ваш старый родственник. Шейх Абдул-Хамид аль Сансар очень нуждается в деньгах. Он долгое время жил за границей. Был известен своими похождениями. А сейчас…

– Да, Кемаль докладывал мне. Одинокий старик. Без семьи, без содержания. Спустивший все свое состояние на женщин и вечеринки. И где теперь его женщины и его друзья?

– На том свете, наверное. В котле у иблисов, – позволяет себе пошутить Аким. – А сейчас господин Абдул сильно нуждается в деньгах. Дети погибли в младенчестве. С женами он развелся. Последняя сама ушла.

– Надо его навестить, – решаю я, откинувшись в кресле. – Вполне возможно, наше сотрудничество окажется взаимовыгодным, – размышляю вслух. – Сходи к нему сам. Договорись о встрече. Я готов встретиться с ним.

– Он в больнице. В общей палате. Я даже не знаю, как вам там появляться… – растерянно выдыхает Аким. – Это недопустимо.

– Что? Троюродный брат моего деда? Немедленно перевести в палату люкс и дать все необходимые лекарства, – поднимаюсь с места. – Распорядись, Аким. Через час мы с тобой навестим его.

– Как скажете, ваше величество, – по-военному четко откликается мой помощник и бежит выполнять.

А я возвращаюсь к Мунисе.

Девочка моя спит, откинув в сторону шелковую простыню. Смотрю на идеальную попу, чуть задрапированную синим шелком, и руки сами тянутся за альбомом и карандашами.

Так бы запечатлеть мою женщину. Блондинистые кудри разбросаны по подушке и приятно контрастируют с темной тканью. Одна нога вытянута, спина прогнута. Так бы смотрел и смотрел.

«Нужен фотоаппарат, чтобы запечатлеть прелесть момента», – думаю, улыбаясь. И не выдерживаю. Ложусь рядом с Мунисой.

– Рашид, это ты? – вздыхает она во сне.

«А кто еще?» – хочется заорать в голос от возмущения. Но вот Муниса поворачивается, потягивается, зевая, и мне ничего другого не остается, как придвинуться еще ближе и обнять эту невероятную женщину.

– Хочу тебя. Но времени мало. Мне через час нужно быть в больнице, – шепчу яростно. Сейчас не время. Вернусь из больницы от Абдула, отпразднуем.

– Кто-то заболел? – спросонья интересуется Муниса. Зевает, обнажая розовый язычок.

– Умирает. Твой отец, – роняю небрежно.

– Не шути так, – резко садится она на кровати. Убирает в сторону мои руки и смотрит куда-то в угол рассеянным взглядом. – Мой отец давно умер, – вздыхает она. – Очень трагическая и нелепая смерть…

– Ты не поняла, – мотаю головой и снова прижимаю девчонку к себе.

Честно говоря, мне все равно. Родственники Нины Зориной меня не касаются. Особенно умершие. Другое дело – Муниса. Я создам ей новую биографию и заставлю забыть старую.

– У меня был и всегда будет один отец, Рашид. И я от него не отрекусь никогда.

– Нина Зорина не отречется, – лениво размыкаю объятия. Поднимаюсь с постели, хожу из угла в угол, пытаясь подыскать нужные слова. – А вот для моей Мунисы нужна защита. Я не хочу, чтобы потом твое имя полоскали в прессе. Им только дай. Ни слава, ни власть не помогут. Наоборот, сделают только хуже. Поэтому я хочу подстраховаться заранее. Скоро ты понесешь, Муниса. И ты, и наш ребенок должны быть в абсолютной безопасности. Я не желаю, чтобы на тебя легла тень безродной замухрышки…

– А я и есть такая, – усевшись на постели, бросает она с горечью. И тут же гордо задирает нос.

Настырная и совершенно невозможная. Передергивает голыми плечами. Поправляет на груди простынь, которую так и хочется сорвать. И заявляет, совсем забыв, с кем разговаривает.

– У меня нет в роду князей и графов. Даже дворян нет. Я из рабочих, Рашид. Одна моя бабушка на заводе работала, а другая – полы мыла в магазине, – подрывается она с места, прижимая к себе волочащуюся по полу тряпку.

Яростно закутывается в синий шелк и смотрит на меня с осуждением.

– Видимо, в России работают социальные лифты, – любуюсь домашней фурией.

– Ты даже не представляешь, как они работают. Со скоростью света. Бац – и ты уже не простой выпускник ВУЗа, а управляющий банком. А не успел моргнуть – и все. В лучшем случае – бомж, а в худшем – тебе поют «Со святыми упокой». Понимаешь?

– Не совсем, – окидываю девчонку строгим взглядом. – Мне плевать, как было в России. Я тебе скажу, как будет здесь, – припечатываю на месте. – Один мой родственник помирает. И я хочу предложить ему сделку. Он признает тебя своей внебрачной дочерью. Скажем, от какой-нибудь женщины из Восточной Европы. А я взамен оплачу его лечение и сделаю его уход к праотцам безболезненным. Ты пару раз навестишь его в больнице. Департамент гражданских регистраций выпишет тебе паспорт. А местные газеты опубликуют статью о воссоединении семьи.

– А как это коррелируется с моим возвращением домой? – набравшись наглости, спрашивает Муниса.

– Никак. Никакого возвращения не будет, – бросаю раздраженно.

– Ты не оставляешь мне выбора, – всхлипывает Муниса.

А мне хочется взвыть от досады. Вот на что надеется эта женщина? Я хоть раз обещал вернуть ее домой? Хоть один раз было такое?

– Будет, как я сказал. Или останешься без имени и документов. Тебе решать, дорогая, – давлю взглядом и выхожу из покоев.

Еду в больницу к Абдулу. И прекрасно понимаю простой факт. Моего старого родственника уговорить можно. А вот с Мунисой мне придется проявить волю.