Текст книги "Обожженная изменой. Выбор шейха (СИ)"

Автор книги: Виктория Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

Глава 61

– О чем говорить, Колечка? Я давно тебе все рассказала, – уверяет меня Маня заплетающимся языком. – Ты же знаешь, как я тебя люблю! Я всегда за тебя, Коля! Всегда за тебя! Даже когда Мишка хотел… – выдыхает она и осекается.

– Что хотел? Говори! – прижимаю к себе лживую сущность.

Она замешана! А я и не догадывался. Следак хренов.

– Ничего, – пытается вырваться из захвата. – Ты совсем сдурел, Зорин…

– Рассказывай по-хорошему, бл. дь, – рычу, не сдерживаясь. – Иначе грохну сейчас, как падаль последнюю.

Немного усиливаю захват и сразу же замечаю, когда хмель моментально выветривается из дурной Маниной башки, а ему на смену приходит настоящий животный ужас. Даже в полутьме ночника, мерцающего на прикроватной тумбе, вижу, как расширяются тонкие женские ноздри и распахиваются глаза.

– Коля… – тихо просит Маня. – Пощади. Пожалуйста! Я все тебе расскажу.

– Не сомневаюсь, – выдыхаю яростно.

– Боря, зайди, – прошу сына. Иначе точно не выдержу и придушу эту мразь.

– Пойдем лучше в кабинет, – морщится Борис, заметив разобранную постель. Он прав. Мне самому теперь дико и стыдно, что делил койку с прошмадовкой и даже не задумывался, какое отношение она имеет к похищению моей жены.

Дурак! Старый похотливый долбоеб.

– В гостиную, – мотаю головой я.

– Прошу, Мария Григорьевна, – берет Маню за локоток Борис. Послушно ведет в самую дальнюю комнату нашей квартиры.

– Садись, – указываю на низкое кресло. Из него выбраться сложно. И это сейчас нам на руку.

Маня послушно плюхается на кожаную подушку. Хватается руками за подлокотники. Обводит нас злобным взглядом.

– Что вы от меня хотите? – вопит в голос. – Я ничего не знаю!

– Тихо, Мария Григорьевна, – цыкает на нее Борис. Строгий майор при исполнении. – Давай, по порядку рассказывай. Кто? Когда? Зачем? И самое главное, кому помешала моя мать?

– Она всем мешала! Поганая выскочка! – вскрикивает Маня, подскакивая с места. И тут же оседает, наткнувшись на мою перекошенную харю.

– Послушай меня внимательно, – выдыхаю, еле сдерживаясь. – У нас мало времени. Может, до рассвета. И я даю тебе шанс спасти свою мерзкую шкуру. – Стараюсь говорить спокойно и вежливо. Как с подследственной.

– Какой еще шанс? – передергивает она плечами. – Как меня драть, так была самая лучшая. Когда отсасыва…

– Заткнись. К этому моменту мы еще вернемся. Но только ты мне майора не порть. Он же думает, мы с тобой недавно сошлись…

– А мы… – улыбается бессовестно Маня. Вот нет в этой женщине ни капли чести и достоинства. Подзаборная дворняга, и та порядочнее.

– А мы с тобой разводимся, – ставлю точку в препирательствах. – И от тебя только зависит, каким будет раздел имущества. Эта хата мне от тети Вали досталась по наследству. Она не делится.

– А мои квартиры от бабки! – кричит Маня.

– Твои квартиры ты купила в браке, – нехорошо усмехаюсь я. – А поэтому, при гнилом раскладе, и делить будем так же. Я заберу себе половину.

– Ты не посмеешь! – подрывается с места Маня. – Ты! Тогда ради чего все это?! – кричит она в голос.

– Так ты из-за квартиры продала мою мать? – эхом вклинивается в разговор Борис.

– Ты не так понял, Боречка, – пытается сдать назад Гусятникова. Юлит, смотрит жалостливо.

– Хорошо. Я буду спрашивать, а ты – отвечать. Папа, включи диктофон, – командует мой сын и давит взглядом Маньку. – Шутки кончились, мадам. Теперь вы говорите правду и очень стараетесь не солгать. Если поймаю на лжи, огорчу до невозможности, – предупреждает жестко.

– А что ты мне сделаешь? – словно на базаре огрызается Гусятникова.

– Что? Ну, повешу пару висяков, – пожимает плечами Борис. – По тебе все равно кича плачет. Какая разница, за что? Закрою тебя, голуба. Мне сил хватит… Веришь?

– Да, – опускает голову Маня. Что-то там мозгачит и, подняв подбородок, окидывает меня ненавидящим взглядом. – Только квартиры мои оставь, Коля. Я все расскажу.

«Даже не сомневаюсь», – усмехаюсь мысленно.

– Тогда погнали, Мария Григорьевна! – рычит Борис. Как ни в чем не бывало открывает копию уголовного дела, листает страницы, задает вопросы. А у меня волосы поднимаются дыбом. Пригрел змею на груди, называется! К детям своим привел! А это она их матери лишила.

– Кто разработал план похищения? – спокойно и немного монотонно спрашивает Борис.

– Мишка Ландриков, – торопливо выдыхает Маня. – Только он, как узнает, вас в бараний рог закатает, мальчики, – ухмыляется она и окидывает нас торжествующим взглядом. – Ты, Коля, даже ни о чем и не догадывался, – фыркает презрительно.

Понимаю, что дурак. Признаю. Многое промухал. Но есть еще шанс отомстить и исправить.

– А кто он такой? – усмехаюсь криво. – Что за тайный враг?

Спрашиваю, а сам в башке пытаюсь припомнить, откуда знаю эту фамилию. Точно знаю! Но ни по одному уголовному делу он у меня не проходил. Свидетель? Так зачем мне мстить? Ничего не понимаю.

«Хотя… Погоди!» – тру лицо. И подскочив с места, забираю из рук сына сшив. Открываю на странице с анализом ДНК. И читаю, охреневая от неожиданности.

Игорь Ландр. Предполагаемый отец. Точность результата 99,9 процента.

Видимо, когда я с Аниным сыном пришел к Диндарам, те прибалдели. И только я один был не в теме.

– Михаил Ландриков… Это тот самый дипломатик, который женился на моей бывшей подружке, Ане Давлеевой, – поворачиваюсь к Борису.

– Тот самый, который обнаружил, что его драгоценная жена беременна от другого! – яростно выкрикивает Маня и добавляет со вздохом. – Он даже убить тебя хотел. Поперся в горы. Как дурак, жил в лагере в какой-то развалюхе. Ждал тебя. А ты спустился с Ниной, – смеется Маня дурным смехом.

– Может, он и кроссовки Нинины украл? – роняю с презрением.

– Ага! Они у порога стояли. Новенькие совсем. Мишка их прибрал. Продать хотел. Но Нинка где-то влезла в них в краску. Небольшая полоска…

– На носке, – киваю я.

– Совершенно верно. Маленькая полосочка. Но такие кроссы уже не сбагришь…

– Дебил твой Ландриков, – усмехаюсь криво, и только сейчас до меня доходит совершенно простая истина. Не было никакого совпадения. Нина оказалась на одном рейсе с Аней и Валей специально. С какой целью – еще предстоит выяснить… Но в такие случайности я не верю.

Зря сразу не насторожился!

– Он точно не дебил, Коля, – припечатывает снисходительно Гусятникова. – Человек в Марселе живет. Все у него хорошо. И сына он твоего воспитал… Кусай теперь локти.

– Я воспитал своих двоих детей. Других у меня нет, – рыкаю глухо. И только сейчас задумываюсь о роли Игоря в расследовании. Он же везде со мной ездил. Все видел и слышал. И стучал папаше своему. Правильно говорят, отец тот, кто воспитал.

– Аня ничего мне не сказала и принесла ребенка левому мужику. Тут всецело ее ответственность, – роняю холодно.

– Ну, я понял, что ничего не понял, – сжимает переносицу Борька. – А откуда ты, Маня, Ландрикова знаешь? – смотрит в упор.

– Мы все выросли вместе, – гордо заявляет она. – Дружили…

– Трахались по малолетству, – бросаю я.

– Ну, не без этого, Коль! – разводит руками Маня. – Мы с Димкой, Анька с Мишкой. Это потом, уже на первом курсе ты нарисовался. Ландра наш бесился страшно…

– А теперь он Мишель Ландрэ? – глухо переспрашивает Борис. – Владелец банка?

– Банком владеет его жена, – с обезьяньей гримаской отмахивается Маня и прикрывает глаза.

Кошусь на сына, отправляющего кому-то сообщения. И неожиданно испытываю приступ дикого отвращения. В первую очередь – к себе. К своей разгульной жизни. Ну и к Мане, конечно. И к Аньке. И к Ландрикову этому, которого я в глаза не видел.

– Уходи, пока я тебя не прибил, – шепчу глухо. – Вали к своим хозяевам, бл. дь подзаборная…

– Я-то уйду, Коля, – с трудом выбирается она из кресла и смотрит на меня сверху вниз. – Я уйду. Вот только ты все равно за мной прибежишь, как пес шелудивый. Умолять будешь обратно принять. И я приму. Потому как ты без меня не проживешь. Ты меня любишь, а не Нину. Меня! Поэтому подумай хорошенько. А то потом поздно будет…

– Уходи! – рявкаю, подскакивая с места. Бросаюсь к Гусятниковой. Но между нами встает Борис.

– Все нормально, пап. Все нормально, – придерживает меня за плечи. – Вали отсюда, Мария Григорьевна, – бросает мимоходом. – Мы не вправе тебя задерживать.

– До свидания, – торжественно восклицает Маня и, задрав подбородок, выходит из комнаты.

– Как ты вообще на это польстился? – морщит нос Борька.

– Хороший вопрос, – бодаю головой воздух. – Очень хороший. Но я пока не знаю на него ответ.

Глава 62

Беги, Маня! Беги! Земля у тебя под ногами уже горит и плавится. Каждый твой шаг отслеживается безопасниками Степана, Иришкиного мужа, а любая эсэмска в мессенджерах фиксируется отделом К2 по моей личной просьбе.

Как же я раньше ничего не пробил? Почему доверял безотчетно? Никогда не страдал безалаберностью, а тут…

Казнить и посыпать голову пеплом пока не время. Я и так корю себя уже вторые сутки. Читаю дело, наблюдаю за Манькой. Сейчас она мне больше напоминает мерзкого таракана, заметавшегося по полу, когда включили свет. Бегает, нервничает и даже не подозревает, что над ней уже занесена нога в тапке.

Ее местонахождение давно отследила служба безопасности зятя. Около ворот старой дачи, принадлежащей Ландрикову, поставлено наблюдение. Одного человека удалось засунуть дворником на соседний участок. Там из окон владения Ландрикова как на ладони. Поэтому сейчас остается сидеть и ждать развязки. Тем более что упертый и принципиальный Борька попросил-таки Рашида сделать запрос в Марсельский банк.

– Ландриков тебе мстил, пап, – фыркает сын, вламываясь ко мне в кабинет и усаживаясь напротив. – Я пирожков купил, – ставит на стол бумажный пакет. – Как ты любишь… С картошкой и с капустой.

– Сейчас чайник поставлю, – поднимаюсь из-за стола. Нажимаю клавишу на ручке, подхожу к окну. Смотрю на виднеющийся вдали шпиль Петропавловки, на черные, будто свинцовые тучи и думаю. Думаю. До молотков в висках.

До барабанов, выбивающих странный рэп, который лишает сна и покоя.

Долбоеб ты, Коля. Долбоеб. Долбоеб.

Виноват. Не спорю. И перед Ниной в первую очередь. Ждала она. Надеялась. А я…

Но сперва надо вывести на чистую воду Гусятникову и всю ее шайку. Твари. Сами не жили, и нам жизнь испортили. Мне, Нине, детям нашим.

Нину жалко. Многое она пережила. Я прочел в материалах дела. Видел фотографии мехенди у нее на руках. И перевод красивой, на первый взгляд, арабской вязи. Суки! Кто же сотворил с моей женой такое?

Твари. Поубивал бы всех. Но Рашидик оказался проворнее. Казнил Диндаров, а гадским Нининым тюремщицам велел отрубить пальцы рук. К делу даже документ приложен.

Средневековье дикое! Но я шейха не осуждаю. Сам, будь моя воля, поступил бы так же.

Тем более каждая безрукая ведьма дала показания. Охранник тоже. Лагерь бедуинов сожгли.

Все. Казалось бы, все наказаны. Все! Кроме бл. ди Гусятниковой, которую я пригрел у своей груди.

«Нет. Не так», – морщусь болезненно.

За грудиной – сердце. Там точно никакой Мани не было. У члена пригрел, больше негде.

– Я звонил маме, – бурчит с набитым ртом вечно голодный Борька. Заваривает чай в высоких белых чашках. И снова ныряет в пакет за пирожком.

– Как она? – спрашиваю хмуро. Уже могу спокойно говорить о Нине. Отдупляю правду от глупого вымысла. Она там выживала, а я тут двадцать лет по кругу как савраска бегал. Охереть!

– Нормально все. Передала мне информацию по запросу. Говорит, этот Ландриков после развода с Давлеевой женился на вдове банкира и захапал все состояние семьи. После смерти мадам французы судились с Ландриковым, но так ничего и не выиграли. Бабка, перед тем как впасть в маразм, составила дарственную на дорогого Мишеля.

– Борь, я же спросил, как мать, а не как Ландриков, – усмехаюсь криво. Тоже беру пирожок. Сразу откусываю половину. Запиваю горячим чаем. Кипяток, сука, до слез обжигает нутро, спускаясь по пищеводу.

– Да вроде все нормально. Нина Сергеевна у нас крепкий орешек, – докладывает Борька. – О пустяках болтать не будет, а из-за лютого звиздеца волновать не станет. Но там какая-то пурга, пап. Алик готовится взойти на престол. И мама занята всякими церемониальными ритуалами.

– А с Рашидом что? – вскидываюсь изумленно. Где-то на задворках сознания зреет надежда, что если старый пес загнется, я смогу вернуть жену. Вот только нужен ли я ей после двадцати лет клеветы и обмана? Простой опер после одного из богатейших людей планеты. Если скажет, что нужен, наверняка соврет.

– Не знаю. В прессе информации нет. Алик провел пресс-конференцию. Заявил, что Нину Зорину не удалось спасти после плена и она скончалась от увечий не совместимых с жизнью. Даже справку журналистам предъявил. Зараза! Я сначала разорался, а потом понял. Брат прав. Только так мы сможем прищучить всю банду. Объявить в розыск по похищению и убийству Нины Зориной и посадить. Нет у нас другого выхода, пап, – уговаривает меня Борька.

– Согласен, – киваю медленно. – Я подам заявление в полицию и приложу материалы дела.

– Фу-ух, я думал, тебя придется уговаривать, – выдыхает с облегчением сын и снова тянется за пирожком.

– Да какие тут уговоры! – прихлебываю чай. – Наши эмоции к делу не подошьешь. Это единственный выход припереть уродов к стенке.

– Да, может, тогда мама и приедет. Очень жду ее, – откидывается на стуле Борис.

– А я жду, и боюсь нашей встречи, – признаюсь совершенно искренне и, заметив изумленный взгляд сына, поясняю. – Двадцать лет прошло, сынок. Любой человек за это время изменится. Когда люди живут вместе, они и меняются вместе. Становятся похожими друг на друга и даже мыслят одинаково. А мы были в разлуке гребаные двадцать лет. И пора признать непреложный факт. Той Нины Зориной, нашей мамы, больше нет. Она стала другой. В чем-то циничной, в чем-то терпеливой. Это, знаешь, как друзья детства. Вроде ты вырос с ними и все про них знаешь, а встретил, и поговорить не о чем. Понимаешь?

– Да, – торопливо восклицает Борька и придвигает ко мне сотовый, на который приходят сообщения с Манькиного телефона.

«Так я не понял, Маня. У нас в Реджистане проблемы, что ли?»

«Говорят, да. Я сама удивилась».

«Решать по Мунисе надо. Тебе придется вернуться к твоему дураку».

«Зачем? Он меня пошлет».

«Нормально все. Нейман сейчас в Москве. Я договорюсь. Он с ним встретится. Поработает».

«И что?»

«Лучшей кандидатуры исполнителя нам не найти. Давай. Собирайся к мужу. Нейман ему мозги вправит. Он поедет к арабам, пробьется к Мунисе на аудиенцию и грохнет. Его казнят. Одной проблемой меньше».

«Ты рехнулся, Миш?»

«Мне с тобой, дура, некогда разговаривать. У меня тут Министерство финансов в банк с проверкой пришло. Делай, как я говорю. Иначе плохо будет. Звони ему. Вали все на меня, в ноги падай и возвращайся. А через пару дней вас Нейман навестит».

– Кто такой Нейман, сука? – чешу затылок. Но сын уже пробивает по базе.

– Известный практический нейропсихолог, суггестолог, главный специалист международной ассоциации по гипносуггестивным психотехникам, тренер по НЛП с 1987 года. Основатель и президент Международной ассоциации осознанной психологии. Бизнес-тренер, корпоративный психолог, специалист по эриксоновскому и классическому гипнозу. Коуч по харизме и отношениям.

– Внушает… Особенно коуч по харизме, – усмехаюсь криво. – Вот только я с ним никогда не встречался.

– А он, похоже, тебя прекрасно знает, – с горечью роняет Борис. – И тут важно понять, где ты мог с ним пересечься? И когда? От этой печки и начнем плясать. Думай. А я пока Алику позвоню.

– Это еще зачем? – морщусь недовольно. – Вроде сами справляемся.

– Ландриков готовит покушение на маму. Исполнителя он найдет в любом случае. И мы с тобой тут мало что сможем проконтролировать. А вот дядька шейх за свою Мунису бошки всем посрубает.

– Делай как знаешь, – отмахиваюсь от сына. Пытаюсь скрыть нарастающее раздражение. Тоже мне нашел сильных мира сего!

Снова подхожу к окну. Открыв створку, закуриваю. Неспешно выстраиваю несложную цепочку событий с того самого первого приезда. Манька позвонила, и я помчал в Дубай.

Кто тогда был рядом со мной? Кто помогал? Дамир Илич. Аня с Валей. Игорь.

Дамир, скорее всего, не в счет. Он искренне пытался помочь. Потом еще лет десять землю рыл, как проклятый. Искал вместе со мной Нину. А вот к Давлеевым у меня накопилось много вопросов. Пришло время их задать.

Святая Елена.

Мамин отец и трое ее крещеных детей. Оглядываюсь по сторонам в поисках Николая-Угодника. Он же в любой церкви есть. Не сразу, но нахожу на стене небольшую иконку. И спохватываюсь торопливо. Зажигаю свечи за здравие сестер. Иришке своей. И неведомой мне Елене.

– Помоги нам всем, Господи! – неумело крещу лоб и быстрым шагом иду на выход к новоявленным родственникам.

Экскурсия по городу много времени не занимает.

– А теперь в пустыню. Покажем тебе закат, – решает Али.

– Нет. Лучше поедем к дереву, где я нашла Мунису, – припечатывает меня взглядом Ясмин.

– Ты? – смотрю во все глаза.

– Да, я. Случайно увидела ее, когда мы с папой возвращались из Дубая. И попросила остановить машину. Первой побежала к ней. А папа за мной. Мы вовремя успели. Какие-то дикие бедуины почти настигли ее. И перегородили дорогу нашему кортежу. Охране пришлось открыть огонь на поражение, – тараторит Ясмин. – Даже папа достал пистолет. Но мы тогда прорвались.

– Мама ничего никогда не говорила, – ошалело тянет Али.

– Она без сознания была. Папа ей сразу какие-то лекарства ввел, и наша Муниса выжила. Вот так я себе маму нашла. Ну и всем остальным тоже, – фыркает Ясмин.

А меня холодным ужасом пробирает до костей.

Мама моя. Лежала под деревом и помирала. Моя мама. Красивая и успешная. Как она могла оказаться в пустыне? Зачем понадобилась Диндарам? Почему именно она? Много вопросов. Но я найду на них ответы.

– Спасибо! – кладу ладонь на плечо Ясмин.

– Больше так не делай. Это харрам. Ты – посторонний мужчина, Бо, – усмехается она. Но вместо того, чтобы сбросить мою руку, легонько постукивает по ней ладонью.

Глава 63

В нашем деле главное – не ответ на вопрос, а реакция. Язык тела и спонтанный всплеск эмоций говорят сами за себя.

Благо и ехать далеко не надо. Аню и Валю я застаю в Москве, в элитной сталинке на Кутузовском.

Обе хмурые. Валя тихо шипит. А Аня курит. Никогда не видел ее с сигаретой.

– Что ты хочешь, Дракон? – спрашивает нервно. – Какие у тебя к нам претензии?

– Да никаких особо, Ань, – сажусь напротив. – Вот узнал, что у меня сын есть, оказывается. Почти сорок годиков ему, – добавляю ощерившись.

– Нет у тебя никакого сына, – отрезает она, упрямо тянет вверх подбородок и всем своим видом показывает, как ей неприятен этот разговор.

– Тест ДНК утверждает другое. Почему не сказала, Анечка? – роняю порывисто. Нет, я ни о чем не жалею. Женился я на Нине по любви. Если бы была дорога Аня, не отпустил бы ее к Ландрикову.

– Какой еще тест? – приподнимает она одну бровь. Убирает за ухо блондинистую прядь, выжженную пергидролем. Затягивается торопливо и некрасиво. Будто на зоне, прикрывает рукой сигаретку.

Закидывает ногу за ногу и цедит недовольно.

– Я за тебя замуж никогда не собиралась. Мы с Мишкой еще в школе дали клятву быть вместе. Но сначала решили погулять. Чтобы было о чем вспомнить в старости. Вот тогда-то я тебя и подцепила, Дракон.

– Есть же какие-то нормы порядочности, – тяну я. По усмешкам сестер понимаю, что им бесполезно что-то внушать. Старые беспринципные суки.

– Я была честна с Мишей, – пожимает плечами Аня. Словно дает понять: «А при чем тут ты, мальчик?». – Миша воспринял новость о моей беременности спокойно. Только велел тебе ничего не говорить…

– Хорошо, а когда я приехал? Вы уже были в разводе. Почему тогда мне ничего не сказала. Не намекнула даже.

– А зачем? – кривит тонкие губы Аня. – У нас с Мишей контракт. Он обеспечивает нас, – кивает она на сестру. – Все потерять из-за тебя? Прости, но я к этому не готова.

Логично. Примерно так я все и представлял. Вот только сейчас меня больше интересует Валя. Старшая Давлеева стоит лицом к окну. Не поворачивается к нам, игнорирует вроде. Но вздрагивающие плечи говорят об обратном. Плачет, что ли? Интересно, почему?

И тут меня словно током пробивает. Пашка Аргаев! Она же за ним замужем была. Любила его.

– Конечно, риск велик был, – припечатываю каждым словом. – Вы так боялись остаться без бабла, что и Пашу грохнули. Он наверняка узнал, что Игорь от меня, и хотел сказать. Так? – беру на понт, но верю в каждое слово.

– Это ты ему наболтала, сучка? – кидается к сестре Аня. Трясет за плечи. Бьет кулаками по спине.

И тут же получает от развернувшейся Вали пощечину.

Кошкин дом, мама дорогая.

Не разнимаю. Жду, когда сами угомонятся.

– Ничего я ему не говорила! – толкает сестру на диван Валя и поворачивается ко мне. – Уходи, Дракон. Уходи. На твоем месте я бы теперь опасалась за свою жизнь. Миша – страшный человек. Ему подчиняются все. Его слово – закон в этом доме. И он воспитал твоего сына…

– Он воспитал своего сына, – отрезаю я. – Я только донором поработал, – усмехаюсь нехорошо. – Видно, у него у самого не очень-то получалось, – добавляю с издевкой и перехожу к самому главному. – Теперь о Неймане, девочки.

– А что такое? – передергивает плечами Аня. – Мы просто помогли тебе. В первую ночь, как пропала Нина, ты лежал на кровати, обнимал шубу жены и рыдал как ненормальный. Мы вызвали к тебе знакомого специалиста. Он с тобой поработал…

– А посоветовал его Ландриков… – не спрашиваю, утверждаю.

– Он же и оплатил визит, – поднимается с дивана Аня. Мажет по мне злым взглядом. – Но ни я, ни Валя не имеем никакого отношения к похищению твоей жены. Мы случайно оказались с ней на одном рейсе. Я брала билеты за месяц…

– Если Ландриков знал, то и билет для моей жены купили специально на эту дату. А я, увидев вас в списках, кинулся за помощью к вам. А вы меня Нейману сдали. Он мне мозги причесал… Хорошая многоходовочка.

– Глупости, – мотает головой Аня, а Валя смотрит настороженно.

– Прости, Дракон. У нас не было выбора, – замечает горько. – И насчет Паши ты прав… Надеюсь, теперь…

– Заткнись! Заткнись! – кричит Аня. – Ты что хочешь? Правду? А жить ты на что будешь? Работать пойдешь? Правду жрать будешь? Ты и так тут приживалка! Нечего рот открывать.

– Ну, я понял, – поднимаюсь с места. – Прощайте, девочки…

– Как это прощайте? А ты с Игорем не хочешь увидеться? – удивленно тянет Аня.

– Пока идет расследование, нет, – отрезаю грубо. – Потом посмотрим. Я позвоню.

Выхожу на проспект. Пешком бреду к машине, припаркованной около торгового центра. И все пытаюсь понять, почему людям не жилось спокойно? Вроде все было у Миши Ландрикова. Хорошая должность в МИДе, красавица-жена, карьера. Почему надо было мстить мне? За что? Он же сам велел Ане ничего не говорить… Да еще Пашку грохнул. Беспредельщик.

Усевшись за руль, пру в контору. Запрашиваю из архива дело Аргаева. Возвращаю его на дорасследование и, закончив с бюрократическими проволочками, вчитываюсь в отчет по Нейману. Присвистываю от удивления. За чуваком столько эпизодов числится, а он на свободе разгуливает. Даже в разработку его ни разу не брали.

– Закрывать надо, – отдаю приказание подчиненным. – Вон, люди с его помощью квартиры от обманутых родственников в дар получают, – тычу пальцем в данные экспертизы. – Почему эта сука еще на свободе? Везите его в контору, пацаны.

Жду, когда за следаками закроется дверь, и неожиданно для себя звоню двоюродному брату Гусятниковой, благо он обращался ко мне по одному пустяковому делу.

– Вова, – тяну в трубку. – А ты не помнишь, сколько тебе Маня заплатила за бабкину хату?

– Помню, конечно, – возмущенно пыхтит он. – Половину от рыночной стоимости. Прикинь? Я как в тумане был, Коля. А когда в себя пришел и хотел ментам жаловаться, она сказала, что ты ее прикрываешь, и я ничего не добьюсь.

– Никого я не прикрывал. Пиши заявление, – бросаю резко. – Дадим делу ход. И еще вспомни. Фамилия Нейман тебе ничего не говорит?

– Так Маня к бабке его приводила. Говорила, он специалист по Альцгеймеру. Бабка после сеансов становилась тихая и спокойная. Всех узнавала. Я ему благодарен был. А то чудила она страшно. Ты думаешь, он… Погоди! Мы же с ним беседовали накануне подписания отказа от дарственной.

«Бинго!» – Бью себя по ляжке. Кажется, через двадцать лет мне удалось нащупать тонкую ниточку. Теперь надо распутать все узелки. Осторожно. Очень осторожно.

«Вот только Нину не вернуть. Но против хищного и наглого спрута я тогда точно был бессилен.», – откинувшись в кресле, прикрываю глаза. Сглатываю вязкий ком, мешающий дышать. И внезапно ловлю себя на запоздалой догадке.

Мне или моим парням проводить допрос Неймана нельзя. Он нам нахлабучит своих хотелок и заставит отпустить. Тут равная сила нужна, или чуток побольше.

«А вдруг кто узнает, как меня отымел Нейман?» – паникую как дурак.

Нет. Хватит. Самим нам точно не справиться.

Гоню прочь страхи и сомнения. Подорвавшись с места, звоню в отдел нейропсихологии и вызываю в помощь Васю Юрьева, самого крутого нашего специалиста.