Текст книги "Обожженная изменой. Выбор шейха (СИ)"

Автор книги: Виктория Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

Глава 55

С Бориком мы встречаемся через неделю.

Вернувшись с кладбища, я застаю своего старшего сына около бассейна. Мой дорогой мальчик яростно наяривает круги от одного бортика к другому, а потом без сил падает на шезлонг. Любуюсь крепкой накачанной спиной, мощными бицепсами, и ком застревает в горле.

Выросли мои дети без меня. Как бы я ими не дорожила, но все равно быть рядом каждый день и помогать на расстоянии – совершенно разные вещи.

– Ты бы легла, – отвлекает меня Таня. – Вон на тебе лица нет.

– Не могу я уже лежать, – не отрываясь от окна, отмахиваюсь от верной помощницы. – Позови его, – киваю на сына. – Надо поговорить. Он весь на нервах. Я же вижу.

– На сколько аудиенцию назначить, – уточняет Таня.

– Через час. Я как раз приму ванну и переоденусь, – роняю бесцветным голосом. – Рашид еще не вернулся? – справляюсь мимоходом.

– Нет, – мотает головой Таня. – Хорошо ему. Умотает в свою пустыню и радуется.

– Не люблю пустыню, – вздыхаю я. Как муж не старался, привить любовь к безжизненной выжженной земле ему так и не удалось.

– А что там любить! – взмахивает полненькими ручками Таня. – Песок, он и в Африке песок.

Улыбаюсь невольно. Таня никогда не унывает. Даже в критической ситуации, когда доставала Лейлу, все шутила.

Прикусываю губу, чтобы не заплакать. Слез уже нет. Просто ощущаю себя в коконе отчаяния и беспомощности. Мы боролись. Мы делали все, что в наших силах, и даже больше. Но высшие силы все равно забрали нашу Лейлу. И как бы кто-то ни уговаривал нас с Рашидом – нашлись и такие, что девочка была безнадежно больна, и конец был предсказуем, но мы-то надеялись на лучшее. И слава Богу, старшие дети нас понимают. Даже Каюм, наш главный бунтарь и баламут, и тот утирал слезы во время церемонии и вместе с Ясмин и Лазизой сопровождал меня сегодня на кладбище.

Дети мои. Все мои дети. И всех их я люблю одинаково. Ни для кого не делаю разницы.

– Можно? – заглядывает в гостиную Борик.

– Да, конечно, проходи, – подскакиваю навстречу. В пыльной абайе и мягких туфлях, как ходила на кладбище, так и сижу, забыв переодеться.

– Мои соболезнования, мам, – обнимает меня за плечи Борик.

– Спасибо, мой дорогой, – прижимаюсь к сыну. Веду руками по накачанным в меру предплечьям, обтянутым белой льняной рубашкой. Вдыхаю запах. И снова заливаюсь слезами.

– Ну-ну, пожалуйста, перестань, – гладит меня по спине мой старший сын. – Ее не вернешь… Я понимаю, ты ее очень любила, – в голосе чувствуются обида и боль.

– Давай поговорим, – подвожу к креслу. И сама сажусь рядом. – Я люблю вас всех. И тебя, и Иру, и детей Рашида. Но я не могла вернуться, Боря. Как бы я не сходила с ума в разлуке, как бы я не рвалась к вам, пути назад не было.

– Кхмм… Я понимаю, – натужно вздыхает мой старший сын.

– Ничего ты не понимаешь, – замечаю горько. – Я не по своей воле оказалась в плену. Спала на полу в чулане и была рада миске похлебки. В таком состоянии, когда к тебе потом начинают обращаться по-человечески, ты боготворишь своего спасителя. Но и там, в чулане, и здесь, во дворце, я всеми силами рвалась к вам. Попробовала позвонить, но попала под арест.

– А потом?

– Потом пошли дети, и Рашид всегда был не против помощи, но категорически отказывался от любых личных контактов.

– Боялся, что разоблачат шейху Мунису, – усмехается криво Борик.

– Нет, мой мальчик, – в гостиную входит Рашид в черной гандуре и таком же беште. – Принеси нам кофе, – обращается к Тане. Садится на диванчик рядом со мной и буравит моего первенца гневным взглядом. – Ты же офицер, Борис, – не спрашивает, уточняет.

– Майор, – совершенно спокойно подтверждает тот.

– Тогда объясни мне, – резкий голос словно режет по живому. – На твою мать напали в Дубае. Это была специально подготовленная акция. Диндарам помогали. Они не сами расстарались. Мотивы их мне до сих пор непонятны. Плюс они умудрились направить твоего отца по ложному следу.

– Да, он искал маму в Хамараине и дальше.

– А ее там и близко не было…

– Но мы же получили записи с камер наблюдения. Там отчетливо видно, как она входит в торговый центр вместе с коллегами. И они подтвердили, и владелец кофейни…

– Это еще раз подтверждает мою гипотезу, Борис, – скупо соглашается Рашид. – Похитители потратили сумасшедшие деньги. Нанимали двойника. Наверняка искали актрису. Плюс подкупили хозяина кофейни. И коллеги твоей матери тоже принимали участие. Заманивали. Вся эта подготовка требовала больших денег и влияния. И вот скажи мне, как следователь, а не мог ли за всей этой пищевой цепочкой стоять кто-то в Москве? Кому было выгодно исчезновение Нины Зориной?

– Наверное, – пожимает плечами сын. – Но у нас другая трактовка событий была, шейх Рашид…

– Теперь ты знаешь все, Борис, – печально качает головой мой муж. – Как думаешь, мог я отпустить любимую женщину на верную смерть? Мог рисковать ею, когда сам вытащил из лап смерти?

– И вы боялись, что мы с сестрой проболтаемся? – откидывается в кресле Борис. – Разумно. Но если бы мы знали правду…

– Могли бы смолчать? И не поделиться ни с кем радостной новостью? Тот, кто заказал Нину Зорину, далеко не дурак. Мои люди в Москве до сих пор не нашли его…

– А был ли мальчик? – усмехается Борис.

– Что? – не понимает Рашид.

– Это выражение такое… Идиома, – встреваю в разговор я. И честно говоря, рада, что мои сын и муж нашли общий язык.

– Диндарам одним не под силу, – хрипло бросает Рашид. – Ищите, майор. Теперь вы тоже в курсе всех событий.

– Только с ваших слов, шейх Рашид, – учтиво наклоняет голову Борька. Ну и наглый же тип! Но, кажется, Рашиду он нравится.

– Я предоставлю копии всех материалов дела. К твоему отъезду будет готово, – просто замечает Рашид. Удивительно, столько лет упирался, и в одночасье принял моего сына.

Али говорил, Борик предложил сдать кровь для Лейлы. Это и растрогало моего мужа.

– Я хотел бы улететь завтра, – осторожно роняет Борик.

– Как завтра? – вскидываюсь я. – Побудь еще хоть пару дней.

– Работа, мам, – вздыхает он и разводит руками, в точности как и его отец.

Служба, Нин. Служба!

Ну-ну.

Все давно отболело и угасло. Сердце не колотится, как сумасшедшее, стоит только подумать о Коле. Но все равно, хотелось бы встретиться.

– Пару дней погости, Борис, – не предлагает, а велит Рашид. – Для твоей службы выпишем какой-нибудь оправдательный документ…

– Больничный, – не утерпев, вклинивается в разговор Таня.

– Нет, не надо. У меня отпуска еще две недели, – поспешно отказывается Борик.

– Вот и хорошо. Побудь с нами, – прошу я. – Когда еще я тебя увижу…

– Так приезжай к нам, – запальчиво восклицает сын. – То есть приезжайте, – переводит взгляд на Рашида.

– Разве что только с официальным визитом, – вздыхает муж. – Но для этого столько всего нужно подготовить…

– У вас же есть специально обученные люди, – улыбается мой сын.

– Найдутся, – в той же едкой манере замечает Рашид.

И мне кажется, что эти двое поняли друг друга с полуслова.

«Только почему нельзя было нам встретиться раньше?» – думаю с горечью.

Глава 56

Рашид

После смерти Лейлы я провожу бессонные ночи в пустыне. Молюсь о душе моей несчастной дочери. Плачу, когда никто не видит.

Листаю тонкий альбомчик с ее рисунками. Полевые цветы разных стран. Где их мог видеть ребенок, прикованный к постели? Только в интернете.

Моя девочка искала их и рисовала вместе с матерью. А потом мы с ней придумывали разные стихи и сказки. И казалось, уже наступило улучшение. Лейла вставала ненадолго. Ходила по комнате. И я как дурак радовался. И Муниса начала улыбаться.

Но Аллах рассудил иначе. Лейла ушла от нас. Ничего не помогло.

Все. И жизнь бы остановилась на время. Если бы не товарищ майор.

Не знаю, смог бы я безоговорочно принять в семью старшего сына Мунисы, объявись он у нас в другой день. Но Аллах в мудрости своей забрал у нашей семьи любимую дочку и вернул покинутого много лет назад сына.

Да и кто я такой, чтобы швыряться детьми!

Борис оказался хорошим человеком. Предложил сдать кровь для Лейлы. А когда она ушла, пришел проститься.

Еще там, в большом зале я заметил, как он похож на мою жену. Тот же взгляд – смелый и независимый, те же высокие скулы и чуть припухшие губы. И мое сердце смягчилось, и Мунисе стало легче.

Отвлекается она на Бориса. Рассказывает ему что-то, слушает его байки и новости. А значит, чуть меньше тоскует по Лейле. Иначе давно бы сошла с ума от невыносимого горя.

– Давай с нами, Бо! Или трусишь! – раздаются на всю пустыню вопли Каюма.

Нет, он тоже горюет о сестре. Но молодость и жажда жизни берут свое. Поэтому не осуждаю. Сам таким был. Беззаботным и неунывающим. Даже когда погиб Али, мой старший брат, я порыдал в пустыне три дня, а потом вернулся к прежней жизни.

К крикам младшего сына добавляется смех старшего. Подначивают единоутробного брата. А тот им отвечает. А потом ржут все. Кони молодые.

Выхожу к сыновьям из шатра, и сразу смех стихает. Дети осекаются. Сидя на бархане, смотрят на меня виновато.

– Мы тут катаемся, – первым подает голос Али. Как маленький, честное слово!

– Учим Бо, – не выдерживает Каюм. – Он пока очкует…

– Каюм, – бросаю резко.

Терпеть не могу этот дурацкий сленг. Но если Али, как наследник, всегда находился под строгим контролем, а с Лейлы мы не спускали глаз, то близнецы у нас рано почувствовали вкус свободы. И самое удивительное, им она пошла на пользу.

Лазиза – подающая надежды скрипачка, а Каюм учится в престижном военном училище. Будущий наш министр обороны.

– Ничего я не боюсь, – отмахивается от младших братьев Борис, как от надоедливых котят. – Песок этот… Не хочу, – морщит нос точно так же, как Муниса.

За двадцать лет брака мне так и не удалось влюбить ее в пустыню.

– Пойдем, поговорим, – киваю на откинутый полог шатра. – Аким, свари нам кофе, – велю своему верному помощнику.

– Отец, а мы? – кричит с бархана Али.

– Развлекайтесь, – отпуская, взмахиваю рукой. И первым вхожу в шатер, где уже слышится аромат кофе. Втягиваю в ноздри любимый запах. Наблюдаю, как Аким размешивает в турке густое варево.

Майор, войдя вслед за мной, привычно садится на разбросанные по ковру подушки. Складывает длинные ноги по-турецки. Смотрит вопросительно. Завтра он уезжает на Родину и, видимо, боится моих новых указаний. Но молчит. Ждет, когда Аким разольет по чашечкам в серебряном окладе горячий напиток и выйдет.

Но Аким со мной всю жизнь. Я доверяю ему, как самому себе.

– Ты получил все копии уголовного дела, сынок, – киваю я. Не спрашиваю. Точно знаю, что Аким ему все передал.

– Да, конечно, – поспешно подтверждает Борис. – Уже успел ознакомиться. Но многое еще надо проверить…

Принимает из рук Акима чашку на серебряном блюдце. Так же, как и я, благоговейно тянет носом.

– Да, проверяйте. Ваше право, – соглашаюсь с ним. Отхлебываю из своей чашки кофе и перехожу к самому главному. – Я не буду осуждать или обсуждать твоего отца. Он старался, как мог. Воспитывал вас, искал любимую, служил своей стране. И как я понял, он честный офицер. Ни до, ни после никаких подозрений во взяточничестве. И вот я подумал вчера, кто мог так сильно ненавидеть твоего отца и так идеально подставить? Украсть жену, кинуть денег на счет… Эта взятка очень хорошо вписывается в мою теорию о влиятельном кукловоде. Может, зайти с этого конца и тут потянуть за нитки?

– Честно говоря, я думал, это вы… – выпаливает майор и осекается.

– Спасибо за искренность, – усмехаюсь я. – Ты смелый парень, Бо. Что бы там ни говорили мои балбесы, – киваю на тонкую стенку шатра, за которой слышатся смех и возня. – Но нет, это не я. Клянусь Аллахом! Во-первых, я бы пожалел денег. Все-таки сумма приличная для маленького развивающегося королевства. А во-вторых, зачем мне порочить Николая? Какой в этом смысл? Нина, Муниса и так моя королева.

– Тогда кто? – вскидывается наш майор. – У отца есть враги, но они все из криминальной среды. А там совершенно другая публика… Они мстят иначе.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Но хочу помочь. Даже считаю это делом чести. Деньги от имени подозреваемого внесли на счет в Марселе и потом перечислили Николаю на счет в том же банке. Дата и время нам известны. Надо сделать запрос, кто в том месяце приходил в банк. Проводил операции с наличкой, отдавал платежки операционисту. Вдруг мелькнет что-то знакомое?

– Отец пытался через Интерпол. Даже дед тогда подключался. Но банк отказал.

– Ну, мне-то они не посмеют, – криво усмехаюсь я. – И еще, Бо. Там в Марселе наш общий враг не заморачивался. Не думал о прикрытии. Он действовал сам или через доверенное лицо. И точно знал, что его не выдадут.

– Логично, – порывисто бросает Борис и только сейчас вспоминает о никому не нужном этикете. – Попробуйте, шейх Рашид. Мы будем благодарны. Этот гадский эпизод висит на биографии отца черным пятном. Он до сих пор переживает.

– Тогда мои люди свяжутся с тобой в Москве, – отдав Акиму пустую чашку, подвожу итог беседы.

Ничего не говорю о Гусятниковой, сыгравшей главную и роковую роль в похищении Нины. Честно говоря, убирать ее я не стал. Невольно или по чьему-то наущению она действовала в моих интересах. Да и со своей блудливой женщиной Зорин должен разобраться сам. И врага найти должен до приезда Мунисы. Ни к чему ей разбирать грязное белье двадцатилетней давности. Николай сам справится. О нем, как о следователе, отзывы хорошие. Главное, подтолкнуть в правильном направлении.

Глава 57

– Звони мне, пожалуйста, – умоляю сына на прощание.

– Ты тоже, – улыбается он. Вроде все понимает, не осуждает в глаза. Но я, как мать, чувствую его потаенную обиду и боль.

– А можно? – заглядываю в суровое волевое лицо.

– Тебе все можно, мам, – сгребает меня в охапку на глазах у Рашида. Муж хмурится, но молчит. Непривычная ситуация. Для него Борик все равно посторонний мужчина, а для меня – родненький мой мальчик, с которым я опять расстаюсь.

Утираю слезы, провожая до дверей наших личных апартаментов. Дальше нельзя. Иначе возникнут вопросы, и оппозиция, зараза, снова привяжется. Будто нет у них дел поважнее?

– Я люблю тебя! – шепчу своему старшему сыну. Прижимаюсь к его груди в последний раз и будто от сердца отрываю.

– Мам, можно я тебе пришлю телефон отца? Поговори с ним, пожалуйста, – тихо просит Борик. – Вдруг у него возникнут вопросы по твоему похищению. Там Маня рядом. Не хочу, чтобы она нас переиграла.

– Хорошо, – только и могу ответить.

– Спасибо, – целует он мои руки. – И еще просьба, госпожа Муниса.

– Что? – поднимаю на него заплаканные глаза.

– Отзови своих ищеек, пожалуйста. Не надо за нами следить. Если что-то понадобится, я сам тебе позвоню. Я тебя очень прошу…

– Наверное, ты прав, – вздыхаю я. – После нашей встречи тотальный контроль неуместен. Сейчас снимем наблюдение, – соглашаюсь с Борисом.

Ну кому понравится, что за тобой следят?!

Тут же при сыне даю распоряжения.

– Езжай с легким сердцем, сынок, – снова обнимаю на прощанье. И не могу отпустить. Сзади посмеивается Рашид.

Если бы он знал русскую присказку про прощание оркестра в ресторане, точно бы упомянул.

– Мне пора. Иначе на самолет опоздаю, – вздыхает Борис. Решительно подхватывает рюкзачок, идет к выходу.

А я словно завороженная смотрю на закрывшуюся перед носом дверь. Возвращаюсь в теплые объятия Рашида. И все равно чувствую себя осиротевшей.

– Почему бы нам не переехать в Янарию? – целует меня муж в темечко. – Для кого я там дворец построил? – усмехается невесело. – Ты если приезжала туда, то только на пару дней. С таким же успехом можно было остановиться в отеле.

– Что ты предлагаешь? – поднимаю глаза на Рашида.

Печаль и горе захлестывают с новой силой. Лейла ушла от нас навсегда, а Борик уехал. Вернется ли вновь, тоже непонятно.

На словах вроде простил. А в душе?

– Хочу пожить у моря, жена, – вздыхает Рашид. – Погуляем по пляжу, посмотрим на закаты… А если понравится, перенесу туда свою резиденцию. Полтора часа из столицы…

– Совсем как в Москве через пробки, – улыбаюсь слабо. – Раньше так было, – добавляю задумчиво. – А как сейчас, даже не знаю.

– Поезжай, проверь работу общественного транспорта, – нехотя кивает Рашид. – Хотя нет, что я говорю? Там с тебя охрана глаз не спустит. Это первое условие, которое я поставил…

– А второе? – кладу голову на широкую грудь мужа.

– Там целый перечень. Пунктов двадцать. Тебе их все зачитать? – снисходительно бурчит Рашид и мягко приказывает. – Собирайся, Муниса. Мы едем в Янарию.

– Кто это мы? – уточняю на всякий случай.

– Ты и я, – пожимает плечами Рашид. – Хочу увезти тебя из дворца. Хватит ходить в комнату Лейлы и там рыдать…

– Ты знаешь, – не спрашиваю, а просто еще раз смиряюсь с непреложным фактом. Рашид знает все.

– Да, – кивает муж. – Я все знаю. О тебе, о детях. О проделках Каюма в Лондоне. О поклоннике Лазизы. И даже о том, что шепчет по ночам муж Ясмин.

– Прям всевидящее око, – не могу удержаться от легкого сарказма.

– И про оппозицию знаю. Там готовится какая-то большая провокация. Мне кажется, это связано с нашим Борисом.

Нашим!

Такое простое и родное слово бьет по нервам.

«Нашим! Ну и слава тебе Господи!» – смаргиваю слезы.

– И что ты намерен предпринять? – приподнимаюсь на локте. Заглядываю в лицо мужа.

– Есть пара вариантов, – цедит он самодовольно. – Еще немного обмозговать надо. Надеюсь, море Янарии пойдет мне на пользу, и я придумаю, как сбить со следа трусливых ищеек.

– Хорошо бы, – прикасаюсь губами к гладковыбритой щеке мужа и иду отдавать указания.

Честно говоря, мне никуда не хочется ехать. Не хочу оставлять Али, да и в комнате Лейлы я просиживаю часами. Хожу на кладбище. Разговариваю с дочкой. И даже поверить не могу, что она там, в земле.

Холодно ей. Сыро и страшно.

Сердце разрывается от боли. Но с Рашидом разве поспоришь?

Он все всегда знает лучше всех.

Но в этот раз ошибается. Оппозиция срабатывает быстрее. На следующий день. И не успеваем мы уехать в загородную резиденцию, как все местные паблики и каналы начинают истошно верещать, освещая приезд моего Борика.

– Что теперь делать? – в ужасе спрашиваю Рашида за завтраком.

По давней традиции мы завтракаем с детьми. Али, близнецы, прилетевшие на выходные. Все перестают есть, когда в столовую врывается Ясмин с телефоном в руках.

– Папа, мы пропали, – сует под нос Рашиду новенький айфон. – Они разоблачат нас. Этого нельзя допустить…

– Садись, поешь, дочка, – коротко бросает Рашид. Игнорируя подложенный смартфон, спокойно допивает кофе.

Осторожно беру со стола гаджет. Просматриваю заголовки наших главных пабликов, в том числе и государственных.

Так и есть! Визит Борика никем не остался незамеченным. Кто-то слил информацию. На немногочисленных фото Борис то поднимается по лестнице, сам или вместе с Али. Вот они вдвоем садятся в машину. А вот вместе горюют на похоронах Лейлы. Еще пара снимков фиксирует момент, когда Борис вместе с Таней входит в наши личные апартаменты.

– Предатель не из близкого окружения, – выдыхаю порывисто.

– Уже нашли, – небрежно кивает муж, потянувшись за клубникой. Отрывает от ягоды хвостик. Кладет в рот. И снова пьет кофе.

– Что теперь делать? – хрипло спрашиваю мужа и дышать не могу от волнения.

Нервный спазм перекрывает горло. Хватаюсь за него обеими руками. Полными глазами слез пожираю мужа.

Господи, ну почему он тогда меня не послушал? Была бы наложницей! Подумаешь! Рашид любит меня и наших детей. Смогла бы тогда ездить по свету.

«И все равно была бы под пристальным вниманием журналистов. Только еще ограничена в правах. А Рашиду бы пришлось жениться на этой… как ее? Танзиле», – прерываю горестный поток мыслей и только сейчас понимаю. Рашид все сделал правильно. Как шейх, он думал на годы вперед. И не хотел больше ни на ком жениться.

– Рашид, – заламываю пальцы.

– Да все в порядке, Муниса, – морщит он нос. – Дадим пресс-конференцию. Мы с тобой и Али.

– И что скажем? – в ужасе смотрю на него. Акт прилюдного самосожжения никто не оценит.

– Ну что скажем, правду, – вздыхает Рашид. Всем своим видом показывает, как ему надоела наша паника. И обращается к сыновьям. – Как бы вы решили эту проблему?

– Я бы всех арестовал и расстрелял, – порывисто подрывается с места Каюм. Самый эмоциональный из всех моих детей.

– Тогда бы ты прослыл диктатором. И все равно многие бы запомнили этот эпизод надолго. Это плохое решение, Каюм, – объясняет шейх терпеливо и поворачивает голову к старшему сыну. – Али?

– Мы соберем пресс-конференцию и скажем правду. Расскажем, что когда-то давно отец и Ясмин ехали из Дубая домой и нашли около дороги женщину. Она была без сознания, и они ее забрали к себе, решив оказать первую помощь. Когда потерпевшая пришла в себя, то назвала свое имя и рассказала, кто ее украл. А потом умерла. Нина Зорина умерла, – сдержанно, но твердо повторяет Али. – Но наш отец, как справедливый и мудрый правитель, велел провести расследование. Было возбуждено уголовное дело. Можем из него что-нибудь предъявить. Какую-нибудь фигню. Виновные были арестованы и казнены.

– А потом? – завороженно тянет Лазиза.

– Потом в Реджистан приехала наша мать, Муниса Аль Сансар. Вышла замуж за отца и заинтересовалась этой историей. Выяснилось, что у несчастной Нины Зориной остались в Москве маленькие дети. Сын и дочь. И шейха Муниса, а вы знаете ее доброе и открытое сердце, решила помогать детям той самой несчастной женщины. И вот в тот день, когда от нас ушла Лейла, по проведению Аллаха, мудрого и милосердного, к нам приехал старший сын Нины Зориной. Он решил лично выразить благодарность своей семьи… Как-то так… Могу еще рассказать, как вместе с Ясмин возил Бориса к тому самому дереву. А он вызвался сдать кровь для Лейлы… Никаких политических игр. Только благотворительность и благодарность, – улыбается Али и обводит всех собравшихся хитрым взглядом.

«Весь в своего отца», – восхищенно пожираю нашего с Рашидом старшего сына влюбленными глазами.

– Али, брат мой, ты гениальный! – кричит в голос Ясмин.

– Простое решение. Ну почему я сам не додумался! – с досадой бросает Каюм.

– Молодой еще, – насмешливо подначивает его Али и напряженно смотрит на отца, ожидая его оценки.

Рашид молчит, словно принимает какое-то очень важное решение. И наконец, восклицает с улыбкой.

– Все правильно, мой мальчик. Ты – молодец!