Текст книги "Обожженная изменой. Выбор шейха (СИ)"
Автор книги: Виктория Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)
Глава 45
– Эй, как тебя звать? – настойчиво стучит в дверь Таня.
– Нина, – захлебываясь слезами, кричу в голос. И тут же осекаюсь. Ну какая Нина? Муниса. Сказанного не вернуть, да и объяснять не время.
– Ты к окну подойти можешь?
– Да! У меня только руки связаны, – с трудом поднимаюсь с места. Балансирую связанными кистями, пытаясь сохранить равновесие. Только бы не упасть!
– Замок не поддается, Антошка за подмогой побежал. А я думаю, если окно открыть или разбить, может, ты через него выберешься?
– У меня руки связаны! Я не смогу! Давай ты! – бегу к окну и через мутное стекло смотрю на красивую глазастую девчонку с хвостиком.
– Привет, Нинок! – улыбается мне она. – Сейчас попробую.
– Разбей стекло, и развяжи мне руки. И если есть телефон… Надо позвонить. Меня уже, наверное, ищут. Тебя наградят… – кричу через стекло.
– Да не надо мне никакой награды! – откликается Таня и тут же прикусывает язык. – Все. Работаем молча, – приставляет палец к губам. Отходит в сторону, видимо, ищет камень побольше. Машет телефоном, как фонариком.
А я слежу за ней как завороженная. И неожиданно вижу у нее под ногами свою допотопную трубку. Я же Акиму звонила перед похищением! А потом телефон в карман положила. Видимо, моя похитительница обшарила мои карманы и выкинула мобилку.
– Таня! Таня! – барабаню по стеклу. – Таня!
– Что? – возвращается она ко мне.
– Там мой телефон. Вон под теми кустами! – тычу пальцами в стекло. – Возьми его! Если сможешь, позвони по последнему номеру.
– Ага! Сейчас, – кивает она. Бежит к густым зарослям и возвращается обратно с моей покореженной трубкой. Стекло раздавлено. Пластмасса разбита.
– Слушай, он сдох, – вздыхая, вертит его в руках Таня. Но телефон включает. – Светится, Нинок! Светится! Кому звонить?
– Последний номер. Скажи, что тебя послала Муниса. Только на английском. Он русский не понимает. Скажи, что знаешь, где я! – кричу через окно.
– Что-то я не врубаюсь, – мотает головой моя новая знакомая. – Кто такая Муниса? Это она тебя заперла?
– Нет, нет, Муниса – это я! Второе мое имя. Аким меня знает…
– Ладно, – вздыхает Таня. – Дурдом какой-то. – И подняв с земли камень, разбивает маленькое стеклышко в нижнем ряду. – Держи трубку. Позвони сама. А я пока попробую открыть эту фигню, – заявляет она.
Просовывает руку внутрь и начинает крутить маленький поворотный механизм, прикрепленный к подоконнику. Но бесполезно. Механизм сломан.
Торопливл звоню Акиму. Только бы ответил! Только бы все рассказал Рашиду! И заслышав знакомый голос, ору как ненормальная.
– Аким! Спасите меня! Передайте Рашиду…
И тут же слышу в трубке спокойный голос мужа.
– Ты где, Муниса? Сможешь сориентировать меня? Ничего не бойся. Эту тварь мы уже поймали…
– Сейчас, сейчас, – тараторю в трубку и, подбежав к окну, спрашиваю у Тани. – Какой тут адрес?
– Минроуд, восемь, – отвечает она на автомате. – Территория трикотажной фабрики. С дороги на втором перекрестке чуть вверх, в горку.
Перевожу Рашиду на арабский.
– Сейчас будем, жди, – заверяет мой муж с рычанием и гневом. Мне, наверное, влетит, но бабенке, напавшей на меня, я не завидую.
– Не поддается, – снова крутит странную ручку Таня, а потом заглядывает в разбитый квадратик окна. – Едут твои?
– Да, похитителей взяли, – вздыхаю я. – Рашид за мной едет. Он быстро. Надо только руки развязать, очень больно, – показываю на затекшие кисти рук.
– Сейчас разрежем. Потерпи, – заявляет Таня. Аккуратно двумя пальцами берет с подоконника осколок и велит мне. – Выставь вперед руки. Постараюсь аккуратно.
Подчиняюсь команде. А сама чуть ли не реву от боли. Еще немного, и хана моим рукам. И так запястья и кисти опухли.
– Вот же суки, леской связали, – ругается Таня и матерится как сапожник. А я улыбаюсь, как дурочка. Никогда не думала, что буду радоваться русскому мату.
Превозмогая боль, раздвигаю руки пошире. Таня пилит невозможно крепкую леску, а у меня по щекам льются слезы. От боли, от обиды, от собственной несостоятельности.
Ну что же я за дура такая! Кому не лень меня украсть могут!
– А Антошка так и не вернулся. Мудило, – усмехается Таня и добавляет с легкой издевкой. – Храбрец мой! Ну, я ему задам…
– Не ссорьтесь из-за меня, пожалуйста, – прошу всхлипывая. Стеклышко в умелых пальчиках скользит по моим путам. С каждым движением леска ослабевает. и, наконец, лопается.
– Готово! – радуется Таня. Отбросив стекло в сторону, разматывает мне руки. и причитает на ходу. – Господи, изверги какие-то! Что же они с тобой сделали? За что?
– Не знаю, – пожимаю плечами. – Невезуха какая-то!
И все пытаюсь угадать, кому я так помешала. В голове крутятся только два варианта. Училка Ясмин, изгнанная из дворца при моем участии. И Маргарет… Она так похожа на Маню. И ей так нравится Рашид… По лицу видно. Она следит за ним глазами, как преданная собачонка. А когда он к ней обращается, даже не скрывает радости.
Противно.
А я, как всегда, станцевала на граблях. Мой любимый вид танца.
– О господи, это что такое? – в ужасе оглядывается Таня.
Замечаю рваные всполохи фар, затем слышу, как во двор въезжают машины. И знакомый голос, отдающий по-военному короткие команды.
– Рашид, я здесь! – всхлипывая, кричу на арабском и улыбаюсь Тане. – Не бойся. Мой муж сейчас меня освободит, и мы вознаградим тебя. Если бы не ты…
– Рашид и Муниса?! – в диком восторге смотрит на меня Таня. – Да ладно?! Я о вас читала! Самая красивая пара Лондона…
– Да, это мы, – сзади сварливо замечает шейх Реджистана и сосредотачивает все внимание на мне. – Ты как, девочка?
– Держусь, – всхлипываю и перевожу взгляд на Таню. – Рашид, это моя спасительница. Ты должен ее наградить…
– Обязательно. Никуда не уходи, – приказывает он Тане и сам спешит к воротам, с которых уже наша охрана сбивает замки.
Муж врывается ко мне первым. Подхватывает на руки. Зычным голосом требует позвать врача.
– Только во дворце, мой господин, – всплескивает руками Аким.
– Тогда я сам, – цедит Рашид и на руках несет меня к машине. Усаживает на переднее сиденье, а сам садится на корточки рядом. Забирает у Акима вовремя принесенную аптечку и бурча себе под нос арабские ругательства, смазывает мои раны бесцветной пахучей мазью, бинтует широким стерильным бинтом.
– Руки затекают, – шепчу я обессиленно.
– Головой помотай. Вот так. Должно помочь, – из-за плеча Рашида командует Таня и сама показывает, как надо сделать правильно. Муж поворачивается к ней. Смотрит подозрительно. Но Таня и не думает тушеваться.
– Что такое? – фыркает на английском. – Это прием из тактической медицины, великий падишах. Когда затекают конечности, надо помотать головой.
– Ты кто? На кого работаешь? – подскочив на ноги, Рашид на полную катушку включает очнувшуюся паранойю.
– По специальности акушерка. Десять лет в Москве работала. Потом мой милый переехал вслед за шефом в Лондон и меня за собой потянул. А здесь я в школе… медицинской сестрой… и еще баристой в кафе. Жить-то на что-то надо… – не смущаясь, докладывает Таня. Хорошая боевая девчонка! Да и рукам стало легче. Кровообращение наладилось, кажется.
– Ты едешь с нами, – велит Рашид. Распахивает заднюю дверцу. Таня боязливо оглядывается по сторонам. Видимо думает, как ей удрать. Но бежать тут некуда. Двор полностью блокирован нашей охраной. Да и вся территория фабрики тоже.
– Не бойся, ты в безопасности, – подхожу к моей новой подруге и спасительнице. – Под защитой Рашида, – шепчу, обнимая за плечи.
Муж смотрит на меня хмуро. Не нравится ему пребывать в неведении. Но молчит. Терпеливо ждет, когда Таня усядется на заднее сиденье. Потом помогает сесть мне. И сам, не обращая внимания на предостережения Акима, занимает место рядом с водителем. – Едем, Саид, – приказывает глухо.
Когда же машина с ревом трогается с места, мне на плечо ложится Танина голова.
– Что-то мне страшно, Нинок.
Глава 46
Будто со стороны смотрю на нахмурившегося Мусу. Брат что-то читает в телефоне, потом кому-то звонит и под моим недовольным взглядом выходит из конференц-зала, где мы с сотрудниками разведки обсуждаем сегодняшнее происшествие. Андрэ не мог сам повредить моего коня. Тут замешаны еще люди. Посол Раквелл, например, еще пара человек из его ближайшего окружения.
– Ты сегодня поставил не на того коня, – улыбаюсь печально. Наш бывший жокей сидит, скрючившись на полу. Простреленная нога перебинтована, плечи поникшие, а в глазах мерцает ужас, помноженный на боль.
– Прости меня, шейх Рашид. Я выплачу, искуплю вину…
– Разумеется, – киваю я совершенно спокойно.
– Только отпусти меня, умоляю, – ноет он. – У меня мать больная, сестра-инвалид. На кого я их оставлю…
– Тебя уже это не должно волновать, – усмехаюсь я. – Можно было бы спросить, о чем ты думал? Но я знаю ответ на этот вопрос. Деньги. Тебе на счет перевели пять тысяч фунтов. Именно во столько ты оценил свою жизнь. И благополучие своей семьи. Заткнись, – морщусь раздраженно.
– Рашид! – перевожу удивленный взгляд на вбегающего в зал Мусу и уже хочу отчитать, но интуиция заставляет насторожиться.
– Что случилось? – смотрю на него во все глаза.
– Муниса пропала. Только была в беседке, а когда туда вошла моя жена, то обнаружила только очки и бейсболку, – рычит Муса на арабском. Потирает потный лоб, нервничает.
А меня подрывает от бешенства.
Что чувствую я, когда узнаю о похищении Мунисы? Ярость слепую, животную, от которой даже кровь стынет в жилах.
– То есть как пропала? – подскакиваю с места. Сжимаю кулаки до белых костяшек. – Что известно? Где видели в последний раз? – рявкаю, не сдерживаясь. И опомнившись, перевожу взгляд на жокея. – Заприте в подвале эту падаль.
– Отпустите меня! – вопит Андрэ, припадая на ногу. – Отпустите! Умоляю вас!
– Отпущу, – бросаю я коротко. – Сейчас тебе дадут лист бумаги и ручку. Опишешь, кто, когда и как тебя нанял. И храни тебя аллах от лжи и глупых фантазий. Уведите, – поворачиваюсь к охране.
А сам в полшага оказываюсь рядом с братом.
– Говори… Как это пропала? Срочно найти! – стараюсь держать себя в руках. Не дело для мужчины – так переживать из-за женщины, но внутри все обрывается только от одной мысли.
Где моя женщина? Сбежала? Или ее похитили?
«Если бы удрала в русское посольство, бейсболку и очки прихватила бы обязательно. А значит, случилось самое худшее», – стискиваю челюсти.
– Обыскать весь Сэдвик-парк, – приказываю резко. – Найти немедленно! Оцепить территорию! – выкрикиваю приказы и чувствую, как у меня на шее вспухают от ярости жилы.
– Работаем, брат, – тихо бросает Муса. – Моя жена первая подняла тревогу. Она хотела поговорить с Мунисой. Говорит, ей показалось, твоя на нее обиделась. В окно увидела в саду и побежала навстречу. Только не успела чуть-чуть…
– Позови Самру, – приказываю я и, когда в кабинет входит жена брата, усмехаюсь мысленно. Глаза опущены, на бледных щеках слезы.
– Что случилось, сестра? Можешь рассказать?
Самра сбивчиво говорит то же, что и Муса, только под конец добавляет нерешительно.
– Я побежала искать. Был след, будто-то кого-то волокли прямо по газону. Дошла до какой-то странной двери, ведущей в подвал. Я побоялась туда спускаться одна и побежала за охраной. Ну и Мусу вызвала.
– Молодец, – киваю печально. – А что наша чудесная охрана? Как проморгала?
– Они видели, как Муниса зашла в беседку, – вздыхает брат. – И решили, что она в полной безопасности. Один побежал в дом отлить, а другой пялился на служанок около служебного входа. Как раз была пересменка…
– И что там с дверью? – спрашиваю лениво. Ясное дело, там никого нет. Иначе бы уже нашлась моя жена.
– Дверь заперта, и следов нет. Будто газон почистил кто-то. Травинка к травинке, – вздыхает Самра и чуть не плачет. – Я же точно видела. Понимаешь, Рашид?
– Спасибо, ты нам очень помогла, сестра, – заверяю мягко, а взглядом велю Мусе отправить жену в апартаменты.
– Отлить боец куда ходил? – цежу глухо, стоит только Самре выйти за дверь.
Сейчас бы порвать в клочья нерадивую охрану. Шкуру с них спустить, что не уследили. Ну да ничего… Еще будет время. Сейчас важнее найти Мунисую
– Так около кухни сортир, – пожимает плечами Муса. – Для персонала, – поясняет зачем-то.
Ясное дело, не мой личный.
– Всех работников кухни, поваров, посудомоек… Всех. Арестовать и допросить, – велю резко. – Садовников тоже…
– Может, вызвать полицию? – заглядывает мне в лицо Муса.
– Нет. Сами поищем, – подхватив со стола карандаш, ломаю на автомате. – Никто из имения не выезжает. Это понятно? Обыскать каждый угол. Наверняка Муниса здесь, на территории, – выдыхаю в гневе.
И сам выскакиваю в сад, бегу к двери, ведущей в котельную.
– Мой господин, – бежит навстречу запыхавшийся Аким. – Наш шеф-повар уверяет, что видел одну из посудомоек… Она чистила газон, хотя в ее обязанности это не входит. А потом подогнала машину к самой двери в котельную. Он не придал значения. А сейчас вспомнил.
– Какой адрес? Муса, отправляй людей. Везите ее сюда! – выплевываю приказания, а самого мутит от неизвестности.
Муниса. Наш ребенок.
Помоги мне, Аллах!
Следующие полчаса кажутся мне вечностью. Люди Мусы привозят толстую бабищу. Она кричит, вырывается, сыплет грязными ругательствами.
Саид, как старший по группе, кладет передо мной перстни Мунисы, и у меня останавливается сердце. А потом начинает биться с удвоенной силой.
– Где она? Говори! – приказываю хрипло.
– Да кто ты такой? Крокодил в платочке! – орет англичанка. – Сына моего не пощадили, и я твою постилку не пощажу. Нашлась королева! Сдохнет она. И ты сдохнешь…
– Моя жена ждет ребенка, – говорю спокойно и тихо. Пытаюсь хоть как-то вразумить безумную женщину. Но бесполезно. Она орет что-то про сына, которого посадили из-за Мунисы, и о часе расплаты.
И только сейчас я понимаю, кто она. Мать одного из отморозков, кидавшихся хлебом.
Твою ж мать! Кто же знал, что так обернется!
Глава 47
От отчаяния я готов убить. Честно! Обеими руками придушить эту жирную тварь.
– Говори! – подлетаю к ней. Но меня тут же оттесняет охрана.
– Рашид. Не надо, – тихо просят Кемаль и Муса. – Она по-любому скажет…
Скажет! Но вот когда? Что за это время случится с моей любимой и нашим ребенком? Кто за это ответит?
Даже смерти в мучениях для мрази будет мало.
– Надо отследить ее путь от Сэдвик-парка. Она же заезжала куда-то, – глухо напоминает Муса.
– Работайте, – цежу, выходя из полуподвального помещения. Захлопываю дверь и напоследок слышу истошный вопль мерзотной бабы.
– Позовите полицию!
«Обойдешься», – усмехаюсь криво. Я сам тебе и полиция, и судья, и ангел мести.
На негнущихся ногах поднимаюсь к себе. Схожу с ума от знакомого запаха. Муниса. Девочка моя. Здесь все пропитано тобой. Легким ароматом лимона и пачули. Безотчетно бреду в гардеробную. Подхватив с кушетки шелковый халат, утыкаюсь носом в скользящую ткань.
«Любимая моя, дай знать!» – молю жену, Аллаха и все высшие силы. И неожиданно понимаю Зорина.
«Но нет. Это другое!» – одергиваю себя. У него эта рыжая сучка. А у меня одна Муниса.
– Мой господин, – заглядывает в гардеробную Аким. Вот нигде я не могу остаться один. Обязательно прибежит кто-нибудь.
– Чего тебе? Выйди! – приказываю гневно. – Оставь меня…
– Я хотел спросить… – запинается он. И тут же отвлекается на звонок сотового.
«Интересно, кто у нас такой важный? – усмехаюсь мысленно. – Ради кого мой помощник прерывает разговор со мной?»
Аким торопливо хлопает себя по карманам. Выуживает вибрирующий аппарат, подсвеченный ярким желтым экраном. И с благоговейным ужасом протягивает мне трубку.
– Господин, это она! Наша Муниса.
Все. У меня сдергивает плашку.
– Ты где, Муниса? Сможешь сориентировать меня? Ничего не бойся. Эту тварь мы уже поймали… – рычу в трубку.
Слышу какие-то голоса и русскую речь. И меня попускает немного. Она не одна. Рядом люди и помощь.
– Минроуд, восемь, – отвечает любимая с небольшой задержкой. – Территория трикотажной фабрики. С дороги на втором перекрестке чуть вверх, в горку.
– Сейчас будем, жди, – рявкаю в трубку и выбегаю из апартаментов.
Вместе с охраной и братьями еду за женой. В ужасе смотрю на серые каменные здания бывших складов. Когда их строили? Два века назад? Место заброшенное. Не зная, где искать, никогда не найдешь. Рядом с высоким узким окном крутится какая-то девчонка. Заглядывает внутрь. Кричит что-то.
Выскочив из машины, подлетаю ближе. Сердце останавливается от радости и страха. Там она, моя Муниса!
Держится молодцом.
Парни сбивают замок, открывают ворота. И я первым влетаю внутрь.
– Девочка моя, – прижимаю Мунису к себе. Несу к машине, поспешно перевязываю руки и до конца не верю, что все закончилось.
– Это Таня, ее надо наградить, – шепчет мне жена.
И я готов озолотить чуть вульгарную вздорную девицу. Не побоялась. Спасла.
– Ты едешь с нами, – приказываю, не церемонясь. А она только передергивает плечами. Садится рядом с Мунисой. И всю дорогу я с удивлением наблюдаю, как две совершенно не знакомые женщины держаться за руки и чуть слышно переговариваются на русском.
Не понимаю ни слова.
«Наверное, ради Мунисы придется выучить», – усмехаюсь дорогой.
И когда машина останавливается около главного входа Сэдвик-парка, словно пацан выхожу первым. Помогаю жене выйти.
– Рашид, я предложила Татьяне, – тихо шепчет Муниса.
– Что? – переспрашиваю напряженно.
Что? Вместе удрать в русское посольство? Связаться с Зориным? Что, мать вашу!
– Мне нужна акушерка и… подруга. Пусть Таня останется. Если ты не против, – поспешно тараторит Муниса.
– Любой твой каприз, душа моя, – улыбаюсь я, выдыхая. Могла удрать. Попросить помощи. Вызвать Зорина. Но не сделала этого. Осталась со мной.
При всех беру Мунису за руку и веду в дом.
А сзади на английском фыркает новая подружка жены. И мой верный Аким что-то вежливо ей отвечает.
– Она согласна, или ты ее просто присвоила? – шепчу по дороге в спальню.
– Что я, феодал какой? – поднимает на меня испуганный взгляд Муниса. – Конечно, я ей предложила работу и дружбу.
– Пусть остается, я согласен, – цежу чуть раздраженно. Не нравится мне эта внезапно свалившаяся на голову русская девица. Но и с Мунисой спорить не хочу. – Надо еще проверить ее компетенции, – замечаю ворчливо.
– Маргарет поручи, – улыбается мне жена.
– Разумеется, – проводив Мунису до спальни, целую в нос. – Отдыхай. А мне предстоит разобраться с твоим похищением.
– Пусть Таня побудет со мной, – просит она. И я не в силах отказать этой женщине, зову новую прислугу.
А сам спускаюсь в подвал, где в наручниках сидит женщина, покусившаяся на мою жену. И велю охранникам.
– Снимите с нее наручники.
Делаю паузу, замечая на лице похитительницы злорадную усмешку. Видимо, решила, что ее отпускают.
– Свяжите ей руки леской, – приказываю лениво. И наблюдаю, как на толстом одутловатом лице появляется гримаса ужаса и отчаяния.
– Отпустите меня! Пожалуйста, отпустите! – кричит она, кидаясь мне в ноги. – Я все расскажу.
– Отпустим, обязательно отпустим, – заверяю совершенно спокойно.
И вернувшись в Реджистан, велю вывезти в пустыню тварей, покусившихся на моих любимых. На мою женщину и на моего коня.
– Пристрелить их там? – насмешливо уточняет Муса.
– Нет, пулю еще надо заслужить, – усмехаюсь я криво. – Я обещал их отпустить. И сдержу свое слово.
Хотя точно знаю, что обрекаю преступников на верную смерть, мучительную и медленную.
Глава 48
Николай
Со временем я впадаю в странное состояние, словно в анабиоз. Не живу, а существую. Все замирает внутри. Даже сердце бьется в полсилы. И кровь бежит по венам еле-еле. Я давно не сплю ночами. Лежу, размышляю.
Хожу по кругу, по семи кругам ада. Пытаюсь найти жену. Хоть мысленно состыковать недостающие пазлы. Но все нелогично и бесполезно. Будто кто-то специально украл Нину и тщательно спрятал концы в воду.
Да и после ее исчезновения происходят странные вещи, на первый взгляд не имеющие отношения к моей жене. Первым помирает Беляш, потом, будто по мановению волшебной палочки, пропадают Диндары. Их место занимают сыновья и племянники, ровным счетом ничего не знающие о Нине. А прежнее руководство исчезает, словно его и не было.
Странно, но раскопать мне больше ничего не удалось. Хотя я очень старался. И папины орлы без дела не сидели.
Но так ничего и не нашли. Нет Нины. Испарилась, как и Диндары.
Но родственники даже в полицию не обращаются. Живут себе спокойно. Словно так и должно быть. От прямых вопросов увиливают и глаза отводят. Интересное кино! Но сколько ни копаю в этом направлении, ничего найти не удается.
Где-то под сердцем тянет от страшной догадки, что Нина моя попала в лапы какого-то слишком важного поца. И тот уничтожил Диндаров. Видимо, знали что-то и могли проболтаться. Но мои ночные размышления не имеют с логикой ничего общего. Да и всех местных шейхов осторожно проверили. Ни у одного не появилась наложница, похожая на Нину.
Тогда остается месть.
«Кому ты помешала, девочка?» – сжимаю кулаки. Душу скручивает в узел от отчаяния.
Где ты, любимая? Не обижают тебя? Сыта или голодная? Дай знать. Приснись, что ли!
«Она мне ни разу не снилась!» – от страшного осознания среди ночи подрываюсь с постели, на ватных ногах прусь на кухню. Пью воду. Закуриваю. Приоткрыв окно, выдыхаю едкий табачный дым и в который раз пытаюсь понять, куда встряла моя жена.
Измену я отметаю сразу же. Нина не могла! Не тот характер. Значит, оказалась не в то время не в том месте. И ее убрали…
Но даже тела не удалось найти. Сколько моргов я обошел в Арабских Эмиратах, сколько людей опросил! Бесполезно.
Табачный дым выедает слизистую. Смаргиваю слезы. Затягиваюсь в последний раз. Тушу сигарету в хрустальной пепельнице. Нина ее покупала на случай прихода гостей. А у меня она стоит на каждый день. В память о жене достал. Сейчас все, что она делала, к чему прикасалась из обычных мелочей превратилось в раритет.
Заглядываю к Ируське. Малышка прижимает к себе зайца, последний подарок матери, что-то причитает во сне и откидывает ногой одеяло.
– Не трогай Зайку! – вскрикивает во сне.
– Тихо. Тихо, родненькая, – встаю рядом на колени. Укрываю дочку. Неслышно касаюсь губами щеки. Проверяю, нет ли жара. От нашей Ирки можно всего ожидать. В последний раз всех напугала. Так хорошо, в больнице как раз дежурил профессор Измайлов. А потом новые соседи поделились хорошим лекарством.
Пневмоферритин. Хрен его у нас купишь. Говорят, из Лондона привезли кому-то из родственников. Но не понадобилось и предложили нам. Даже деньги не взяли. Хорошие люди оказались.
Ируська сразу пошла на поправку. Вроде румянец появился на худеньком личике. Тяжело поднимаюсь на ноги, бреду к себе в одинокую холодную койку. Вспоминаю, как мы с Ниной занимались любовью в день вылета. И сжимаю челюсти.
Какого хрена я ее отпустил? Чувствовал же беду. Надо было связать.
«Запереть бы дома. Уже бы помирились сотню раз», – вздыхаю, вернувшись в спальню. Устало сажусь на кровать. Беру с тумбочки портрет жены в золотистой рамке. Всматриваюсь в любимое лицо. Жива она. Чувствую я ее. Да и мама к каким-то гадалкам ездила. Все как одна говорят, что жива и в относительной безопасности. А где? С кем? Ничего не понятно. Так… Пальцем в небо.
Но я лапки не складываю. Ищу.
Под подушкой вибрирует сотовый.
– Да, Зорин, слушаю, – подхватываю, как и раньше.
Меня давно отлучили от оперативной работы. После скандала о взятке перевели в аналитический отдел. Никаких ночных вызовов, засад или очных ставок. Все тихо и до одури однообразно. Но я не жалуюсь. У меня дети. Мне их кормить надо. Хотя если бы не отец, поперли бы на хер с волчьим билетом. Никто бы разбираться не стал. Внутренней безопасности так ничего и не удалось доказать. Дело закрыли. Но в мою пользу послужил лишь один факт, на котором и строилась вся защита.
Расчетный счет в банке, оказывается, я лично открывал в Марсельском отделении. Но я во Францию не выезжал. Деньгами не пользовался, и доступа к счету не имею. Только это и спасло.
– Ники, привет, – воркует в трубку Анечка Давлеева. – Не разбудила тебя.
– Нет, а что случилось? – сонно тру лицо. На часах половина седьмого. На службу к девяти. Можно было бы еще с полчаса поваляться. Хотя когда я спал нормально в последний раз?
Разве что после перепихона с Манькой. Отсасывает она хорошо. Сразу напряжение спадает. А так ни алкоголь, ни таблетки не помогают. Снотворное мое, бл. дь. Соска голожопая.
Я ей по приколу запретил трусы надевать. Так и ходит, не возражает. Мандой светит. Сучка похотливая. Всегда готовая к траху. Хотя я ее особо и не спрашиваю. Деру при каждом удобном случае. И забываю до следующего раза.
Стараюсь не вспоминать. У меня на Маньку всегда встает. Стоит только подумать.
«Надо будет заехать вечером, снять напряжение. А то совсем с катушек слетаю», – устало тру лицо, а вслух повторяю в трубку.
– Да, Ань, слушаю тебя. Как дела?
– Все нормально. Я по делу звоню, – сквозь помехи на линии отзывается Анечка. – Знаешь, в Реджистане шейх женится на своей кузине. Ну и у нас идут репортажи и публикации. Я даже плакаты видела.
– И что? – усмехаюсь криво. Совершенно не врубаюсь, за каким хреном мне звонит Анька. Про свадьбу местного шейха рассказать? Да ну на хер!
– Так вот эта кузина хорошо говорит по-русски и очень похожа на Нину. Ты бы проверил…
– На свете много похожих людей, – тяну, не веря до конца своему счастью.
– А ты в интернете посмотри. Муниса Аль Сансар.
– Хорошо. Спасибо, – роняю коротко и, отбросив телефон в сторону, сажусь за компьютер. Старая допотопная машина долго набирает обороты. Кряхтит, крутит шестеренками и, наконец, запускается.
Вбиваю в поисковик имя заморской принцессы и изумленно смотрю на знакомое до боли лицо. Это же она! Моя Нина!
Делаю скрин с экрана. Распечатываю. Достаю из ящика циркуль и пытаюсь сравнить антропологические данные. Рост, окружность головы, форма носа и черепа, расстояние между глазами и прочие замеры, которым меня обучали в универе.
Ни одного совпадения!
«Но, надо ехать! Лично убедиться», – листаю фотки без пяти минут королевы. Везде она в платке и бриллиантовой диадеме.
«Нина моя так никогда не оделась бы!» – думаю, разглядывая очень похожее лицо. У моей жены высокие скулы, длинная шея и упругая грудь.
А эта дамочка, без пяти минут шейха и посол доброй воли ООН, слегка полновата и скорее всего, ниже ростом.
Но по-любому надо ехать! А вдруг это Нина моя.
Открыв страницу в Википедии, читаю биографию. Единственная дочь дальнего родственника правящего шейха. Приехала к больному отцу и встретила прямо в госпитале свою судьбу. Вот и фотка приложена.
Больной чувак на кровати, а рядом шейх ястребиным взглядом смотрит на маленькую птичку. А вот папашка держит дочурку за руку, а она плачет. Дальше куча фоток из Лондона. А следом похороны отца госпожи Мунисы. Мрачный шейх на переднем плане, мавзолей, украшенный золотом.
– Ань, ты там напилась, что ли? – звоню Давлеевой.
– Ник, ну скажи, очень похожа. Мог же ее шейх выкрасть…
– Ты веришь в сказки?
– Очень хочу верить. А ты?
– И я хочу, – признаюсь как на духу. Если бы Нина нашлась. Я бы ее любой принял. Только бы вернулась ко мне и детям.
– Тогда приезжай. Свадьба назначена на следующий вторник. Мы с Валей раздобыли четыре приглашения. Ты уже в списках, Ник. Вдруг это она… Наша Нина!
– Да, я приеду, – соглашаюсь сумрачно. Лихорадочно пытаюсь вспомнить, какой сегодня день недели. Четверг, кажется. – В понедельник прилечу. Давай, до встречи, – кошусь на часы. Пора детей поднимать и собирать в школу и в садик.
– Народ, подъем! – кричу, убирая в папку распечатанную фотографию шейхи.
«Похожа, конечно! Но все факты говорят против», – еще раз рассматриваю чуть расплывшееся лицо, так похожее на Нинино.
Да как тут сравнишь! Фотки выходят из принтера плохого качества. Надо к спецам обратиться. У них какие-то программы есть.
Убираю в ящик циркуль. Прячу подальше папку. Не хочу давать Ируське и Борьке ложных надежд. Они и так настрадались, бедные.
