Текст книги "Обожженная изменой. Выбор шейха (СИ)"
Автор книги: Виктория Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)
Глава 70
Уже по дороге в суд чувствую, как разливается боль за грудиной. Словно кто-то в раскаленных тисках сжал мое несчастное сердце. Хочу выровнять дыхание и не могу. Горло перекрывает спазм, заставляя хватать губами воздух.
– Не нравишься ты мне, – задумчиво оглядывает меня Борька, когда, забрав заявление, мы выходим из зала суда.
– Я никому не нравлюсь, – пытаюсь отшутиться и не могу из-за накатившей тошноты и слабости. – Сейчас немного посижу, – ищу глазами скамейку.
– Похоже на инфаркт, – мотает головой Борька и просит бойца, дежурящего у входа. – Братан, присмотри за полковником. Худо ему. А я сейчас тачку подгоню.
Опускаюсь на стул, заботливо предложенный ребятами у рамки. Вытираю со лба холодный пот. Слабость такая, что даже встать не могу. Ноги ватные, в коленках подкашиваются.
– Пойдем, пап, – помогает мне подняться Борис и осекается тут же. – Наверное, надо скорую вызвать…
– Я сам, – мотаю головой.
Собираю в кучу остатки воли и бреду к выходу. В голове туман, в мозгах каша.
«Все закончилось, – твержу себе. – Давай, Зорин, не раскисай. Нина приедет, а ты ее на больничной койке решил встретить!»
– Матери и Ире ничего не говори, – прошу сына заплетающимся языком. – Вычухаюсь потихонечку.
– Ирке не скажу. Но Степан знает. И Муниса наша. Ну как без нее, пап? – усмехается хмуро сын. Выезжает в левый ряд и едет со скоростью пешехода.
– Когда ты ей успел позвонить? – хватаю губами воздух.
– Это она мне звонила. Сразу спросила, что с отцом. Говорит, ты ей приснился нехорошо.
– Ведьма, – улыбаясь, закрываю глаза. Лечу куда-то по яркому коридору. Обгоняю каких-то людей, топчущихся в сторонке. И несусь, словно боюсь не успеть.
– Николка, солнышко, – доносится откуда-то сбоку бабушкин голос. – Ты куда это собрался? Рано тебе еще!
И внутри все обрывается, как будто в грудину бьют во время спарринга. Один удар, второй. Прихожу в себя под писк аппаратуры в реанимации.
– Ну слава Богу, вернулись! – улыбается мне строгая доктор в зеленом костюме.
– Где я? – шепчу онемевшими губами.
– Кардиологический центр профессора Тумановой, – заявляет доктор и щупает пульс. – Катя, Вера, бета-адреноблокатор надо прокапать, – велит щупленьким сестричкам.
Иголка втыкается в вену, глаза сами собой закрываются. И я опять улетаю. Только недалеко. Иду по горной дорожке. Рядом Нина.
– А почему Дракон? – спрашивает она меня. Наивная чистая девочка. Даже не думал, что судьба на такой подарок расщедрится.
Мне бы не упустить ее, не вспугнуть. Вот я и болтаю всякую чушь, на ходу придумываю версию про рисунки на лекциях. А надо было сразу правду сказать. Ушла бы? Испугалась бы? Я бы добился ее. А так… Сам заложил бомбу замедленного действия.
– Нина, – зову жену. Хочу схватить за руку. Но она убегает. Под ногами взбрызгивают мелкие круглые камушки – осыпь. – Постой! Подожди! Нина! Ниночка! – кричу в отчаянии. Мечусь в бреду. И сквозь забытье чувствую, как меня кто-то гладит по щеке. Ладонь теплая. Очень знакомая.
Неужели Нина?
Продираю глаза и обалдело смотрю на Аллу, нашу бывшую соседку по лестничной площадке.
– Тихо. Тихо, Николай Иванович, – шепчет она. Берет мою ладонь в свои. Вытирает салфеткой мокрый от холодного пота лоб. Садится рядом на стульчик.
– Алла, вы-то как тут оказались? – еле-еле шевелю губами в приятном изумлении. Хорошая женщина. Всегда по-доброму к нашей семье относилась. С уважением. Иришке моей от нее модные шмотки перепадали по вменяемой цене. Но чтобы выхаживать больного соседа? Это слишком! Странная получается ситуация.
– Вам нужен уход и охрана, – улыбается мне Алла. В карих добродушных глазах считываю настороженность и заботу. Черные с сединой волосы уложены в идеальную строгую дульку. Но Алла на автомате поправляет их. Нервничает немного.
– Хотите воды? – подхватывается с места. Подает мне кружку.
Странно, но при всей абсурдности ситуации я не чувствую к ней враждебности. Хороший человек Аллочка. Борька, наверное, попросил, а она согласилась.
Но дальше думать не могу от усталости. Мне бы поспать. Немного. Всего часок.
В палату входит медсестра с капельницей. В руку снова вонзается игла, заставляя меня прикрыть глаза.
Больше всего на свете хочу вернуться обратно в горы. Идти по тропе с Ниной, как сорок лет назад. Болтать и надеяться на лучшее. Ну а как же иначе! Весь мир тогда был перед нами. Казалось, с любой бедой справлюсь. А на деле вышло наоборот.
– Нина моя, прости, – бормочу себе под нос.
Слышу, как Алла хлопочет по палате. О чем-то тихо просит медсестру. А потом выходит в санузел. Говорит по телефону. Заслышав арабский, дергаюсь инстинктивно. Его ни с каким другим языком не спутаешь.
– Кто вы? Зачем вас послали? – хватаю Аллу за руку, как только она склоняется надо мной.
– Я здесь по поручению ее величества, шейхи Реджистана, Мунисы, – бодро по-военному докладывает Алла, нависая надо мной. – Вот уже двадцать лет я курирую вашу семью. И вы мне не чужие. Борис мне доверяет. Мое пребывание здесь согласовано с ним, – отвечает четко и сдержанно.
– Кто вы по званию? – отпуская изящную женскую руку, роняю машинально.
– Полковник королевской службы государственной безопасности, – рапортует она с мягкой улыбкой.
Коллега, значит.
– Полковник выхаживает полковника, – усмехаюсь я криво. – Так не бывает, и я не согласен…
– Ваши родственники приставили к вам еще двух санитаров. Все необходимые гигиенические манипуляции будут проводить они. А моя задача – координировать лечение и охрану. Следить за надлежащим исполнением предписаний врачей.
– И стучать королеве Мунисе? – вздыхаю я, приподнимаясь на одном локте.
– Лежите, вам нельзя вставать, – тут же склоняется ко мне Аллочка. – Докладывать королеве, наблюдать за лечением, кормить, развлекать вас, – перечисляет весь перечень обязанностей.
– И как же? – смотрю на нее с укором. Хорошая, красивая женщина. И такая работа неблагодарная.
– Танцевать или показывать акробатические номера я, с вашего позволения, не буду, – смеется Алла. – А вот поддержать разговор – всегда пожалуйста. Мне кажется, вы прекрасный собеседник.
От мягкого голоса с легкой хрипотцой теплеет на душе.
– Ладно, я согласен, – смиренно укладываюсь на подушку.
– Что-то быстро вы сдались! – подначивает меня Алла. Шутливо грозит пальчиком. Проверяет, сколько лекарства осталось в капельнице. Легким движением поправляет иголку под пластырем.
– Да я что? Один против гвардии родственников не справлюсь. Сейчас Борис прилетит первым же рейсом…
– Мы в Москве, – мягко поясняет Алла.
– Нормально, – хмыкаю в ответ. – Ресурс, конечно, задействован неслабый. И все ради какого-то старого пердуна…
– Ну, не скажите, – улыбается Алла. – Тут врачи лучше. Да и приказы шейхи не обсуждаются…
– И скоро она к нам? – интересуюсь мимоходом. А внутри потроха трепыхаются от страха и неизвестности. Вдруг Нина приедет, а я тут с сиделками, утками развлекаюсь. Слюнки изо рта пускаю. Нет, я ее хочу встретить на своих двоих. Не хочу от нее жалости!
– Официальный визит готовится, – тихо и спокойно рассказывает мне Алла. – Шейх Али отдал соответствующие распоряжения. Но бюрократическая волокита имеет свои сроки и каноны. Пока все процедуры не будут исполнены, никто с места не сдвинется.
– Вот и хорошо, – киваю я. – Успею встать на ноги.
– А мы вам в этом поможем, – укрывает меня одеялом Алла. – Не подведите нашу команду.
– Сам нэ хочу! – бросаю с кавказским акцентом. И чувствую себя среди своих. Хорошо, что ко мне Аллу приставили…
– Алла, а как ваше настоящее имя? – спрашиваю запоздало.
– Алия, – снова улыбается она.
– А отчество?
– Абдуловна, – добавляет со вздохом. – Только у нас не принято. Называйте по имени, пожалуйста.
– Но вы-то зовете меня Николаем Ивановичем, – парирую я. – А значит, и я вас буду звать по имени-отчеству. Алия Абдуловна, – словно пробую на языке. – Абдул – распространенное имя, я гляжу.
– Нет, Абдул у нас один и тот же, – мотает головой Алия и смотрит многозначительно. – Мой отец. Абдул Аль Сансар, официальный тесть шейха Рашида. Много лет мы с мамой жили в Нарве. А когда она умерла, отец пригласил меня к себе. После военного училища я легко поступила на Королевскую службу. Участвовала в ряде важных операций. Лично знакома с шейхом Рашидом. Он награждал меня во дворце. И естественно, знал, чья я дочь.
– И вы вот так легко отдали свою биографию и родителей? – восклицаю я изумленно.
– Нет. Мои родители остались со мной. Воспоминания никуда не денешь. Принадлежность к роду тем более. Я всего лишь отдала несколько старых фотографий. И очень рада, что благодаря нам с отцом двое влюбленных смогли соединиться. Другой возможности у них не было.
– Да ну? – усмехаюсь криво.
– В противном бы случае шейху пришлось бы жениться на Ардазанской принцессе Танзилле. А у нее характер ужасный. Она бы точно сжила со света наложницу мужа.
Глава 71
Говорят, для полного восстановления после инфаркта нужны теплая семейная атмосфера и разговоры по душам. У меня того и другого в избытке.
При первой возможности провожу время с внуком. Иришка укладывает его мне на руки. И мой мелкий сопливый тезка сопит, чмокает губами и улыбается радостно. И вот за эту улыбку я готов всю свою жизнь положить.
Когда Борька был маленьким, я его почти не видел. Приходил домой со службы ближе к ночи, когда сын уже спал. Сонная жена кормила меня запоздалым ужином, ластилась, а потом слишком быстро засыпала на моей руке.
Может, и стоило тогда послушать Нину? Поменять работу, больше времени отдавать семье, а не службе. Но я предпочел долг. И доведись мне выбирать снова, ничего бы не поменялось. Страну давно очистили от самой гадской нечисти, разгулявшейся в девяностые. Естественно, еще осталось. Но в том, что закончился беспредел, есть и моя заслуга. Ради этого и пахал. И цену заплатил немалую. Впрочем как и другие сыскари. Кто-то погиб, многие развелись.
– Наш начальник сегодня в хорошем настроении, – целует меня в щеку Ира и бежит по своим делам.
Вместе с Колькой хожу по комнате. Малыш фыркает, улыбается. Стукает ладошками по моему плечу. Придерживаю хрупкое тельце внука, и внутри все обрывается от безмерного счастья и радости.
Как же мы жили без мелкого? Ума не приложу.
В кармане вибрирует сотовый. Изловчившись, достаю его одной рукой.
«На вечер какие планы?» – интересуется Аля.
Моя болезнь и ее легкий характер сблизили нас. До настоящей близости у нас пока не дошло, но мне впервые за многие годы не хочется торопить события. Пусть все идет своим чередом. Друзья тоже нужны.
– Мне тут достались два билета на «Риголетто» в Большой, – роняю небрежно. – Не хочешь составить компанию?
Под аккомпанемент Колькин лепет Алечка соглашается.
– Тогда я за тобой заеду, – делаю следующий шаг.
– А может, у театра встретимся? – охает она. – У меня в консульстве дел полно…
– Отставить дела, – усмехаюсь я в трубку. – У тебя есть личный приказ шейхи развлекать меня.
Улыбаюсь, а на душе снова тяжесть. Как мы встретимся с Ниной? Что скажем друг другу после двадцати лет разлуки? Поймем ли? Сможем ли простить?
– Хорошо, Николай Иванович, – чуть ли не поет в трубку моя спасительница.
Нина и тут оказалась права. Мы, мужики, как дети. Приболели, нам и ласка нужна, и забота. А иначе как шелудивые кошаки по помойкам шарахаемся.
Откинув айфон на диван, подношу внука к окну. Размытым взглядом окидываю березки, елочки, посаженные вокруг дома.
– Смотри, вон сорока, – показываю пальцем на белобокую птицу. Но малыш не обращает никакого внимания. Маленький засранец, положив голову мне на плечо, сосет соску и гулит, словно котенок мурчит. Хорошо ему. Безопасно.
– Скоро твоя бабушка приедет, – шепчу малышу на ушко. А он улыбается мне, будто что-то понимает. – Ты ее пока не знаешь, но она тебя очень любит, – поглаживаю маленькую спинку и добавляю заговорщицки. – Только это наш с тобой секрет.
Колька резко отталкивается. Так, что я еле-еле успеваю удержать. Смотрит на меня радостно и смеется беззубым ртом, словно понимает каждое слово.
– Что тут у вас? – заглядывает в комнату Ира.
И меня тянет ей все рассказать. Без утайки. Так и хочется заорать в голос «Жива наша мама, Ирочка! Мы столько лет ждали и надеялись! И вот оно, свершилось. Скоро приедет. Борька уже погнал за ней».
Но нельзя пока. Ребенок слабый еще. Нервный. Маленький недоношенный птенец. То живот у него болит, то зубы режутся, то с глазами какая-то хрень, или просто настроение плохое, и он скулит, не слезая с Иркиных рук. Все чувствует, все понимает. Каждую мамину эмоцию считывает.
И если Ира разволнуется, молоко пропадет, и мелкий нам всем джазу даст. Вот приедет Нина, сразу вместе с ней к дочке рванем.
– У тебя кто-то появился после Маруси? – обнимает меня и мелкого Иришка. Малыш моментально тянется к матери. Шустро так перелезает к ней на руки. И Ира, мое маленькое солнышко, что не дало мне скатиться с катушек и сдохнуть, прижимает ребенка к себе.
– Ну как тебе сказать, – говорю вроде спокойно, но губы растягиваются в предательской улыбке. – Есть одна женщина. Мы с ней дружим.
– Я, кажется, догадываюсь, кто это, – заговорщицки хихикает Ира. – К нам когда привезешь? Познакомиться хочется…
Да я бы с радостью. Но Аля сейчас готовит Нинин визит. Редко вырывается, выглядит усталой и слегка раздраженной.
– Спасибо, что вытащил из нашего дурдома, – сжимает мою руку, когда в театре я помогаю ей снять пальто.
– Я с радостью. В любой момент, – стискиваю в ответ тонкие пальцы.
– Никогда тут не была. Большой театр, легенда, – оглядывается Аля по сторонам. Я мог бы рассказать о более красивых театрах, но у Большого своя богатая история.
– Буду рад тебе все показать, – беру Алю под ручку. Размышляю, откуда начать экскурсию, и решаю с буфета. Там шампанское, кофе, бутеры с семгой. Плевать, что мне ничего нельзя. Сегодня ради праздника чуть-чуть можно.
– Спасибо тебе за вечер, – шепчет Аля, когда мы чокаемся бокалами с игристым. – Я запомню этот день навсегда, – добавляет она тихо-тихо. А в глазах стоят слезы.
– Что-то случилось? – давлю взглядом.
– Завтра я улетаю в Дубай. Подготовка к визиту завершена. Мне положен отпуск.
– Тебя отзывают? – уточняю горько. Трудно поверить, что женщина, к которой я проникся всем сердцем, была со мной по долгу службы. А дома ее ждут семья и дети.
– Мое задание закончилось в момент твоей выписки, а потом полгода я была с тобой по собственной воле, – гордо приподнимает подбородок Алия.
– Тогда оставайся, – сжимаю в пальцах тонкую ножку бокала и боюсь, что она сейчас треснет.
– Не могу. Через три дня в Москву приезжают шейх Али и шейха Муниса. Ты будешь занят. А у меня отпуск две недели. Хочу повидать сестру и племянников.
– Значит, на связи, – прислоняю свой бокал к бокалу Алии. Легкий перезвон служит мне ответом. А в первом отделении приходит сообщение от сына.
«Пап, мы завтра днем вылетаем. Ты как? В аэропорт подъедешь?»
«Конечно», – печатаю поспешно и до конца спектакля размышляю, как мы встретимся с Ниной? Сердце несется в сумасшедшем галопе и готово снова предать меня. Пытаюсь сосредоточиться на действии, разворачивающемся на сцене. Но ничего не выходит.
Перед глазами Нина моя. Красивая, молодая, как в тот последний день, когда провожал ее в Шереметьево. А потом взгляд застилает другая. Очень похожая женщина в богатой арабской одежде и брендовом платке. Я видел фотки в интернете. И мне кажется, это два совершенно разных человека.
Глава 72
В аэропорт я приезжаю загодя. Топчусь около ярких витрин кафешек в зале ожидания. Наперевес с букетом алых роз, которые когда-то любила Нина, прохаживаюсь вдоль антивандальных скамеек. Наблюдаю за публикой, собирающейся переночевать в здании аэропорта. Прислушиваюсь к объявлениям. И сам себе чуть не даю по лбу.
Борька велел в машине ждать! А я как дурак внутрь поперся. Здесь точно объявлять никто ничего не будет. Правительственный рейс. А значит, встреча на аэродроме и прямой выезд в город.
Только я, балбес, умудрился все перепутать.
Быстрым шагом возвращаюсь на парковку. Держу в руке телефон, стараясь не пропустить вызов. Задираю голову к небу, наблюдаю за приближающимися сигнальными огнями. Небольшой борт заходит на посадку.
«Это она! Она!» – будто сумасшедшее бьется сердце. Сколько бы не было у меня бабья, любил и люблю я только Нину. Одну ее. Даже в самые темные ночи верил, что она жива, что вернется ко мне и к детям.
А сейчас… Даже не представляю, как встретимся. Что говорить? Казенные слова – не хочется, а личные застряли в горле комом. Стоит только начать о чувствах, и я не удержусь. Просто сдохну у ее ног.
«Так, Зорин, – приказываю себе. – Давай, сбавь обороты. Хватит репетировать, не в драмкружке».
Выдыхаю. И усевшись за руль, завожу двигатель. Тихонько выезжаю с парковки. Кошусь на телефон, лежащий на переднем сиденье. И когда он оживает, выдыхаю.
Все. Началось. Обратного пути нет.
Как бы то ни было, Нина возвращается в семью. И мой долг – встретить ее как подобает.
– Пап, ты где? – вопит в трубку Борька, – давай, к железным воротам подруливай! Мы выезжаем. Припаркуйся рядом. И пересядь на пассажирское. Я за руль сяду.
«Куда? Зачем?» – усмехаюсь криво. Мой сын превратился в няньку, а я и не заметил. Но повинуясь здравому смыслу, подчиняюсь приказу майора.
Борька водит борзо, перестраивается, нарушает. Как я в молодости.
«Сейчас такой темп и нужен», – подытоживаю горько. И сам не понимаю, когда умудрился превратиться в старика.
«Все ждал Нину, надеялся. Не спал ночами, разговаривал с женой мысленно. А когда она, наконец, возвращается, решил кони двинуть», – стискиваю зубы покрепче.
Наблюдаю, как из ворот аэропорта вылетает правительственный кортеж с Реджистанскими флагами. Как из притормозившей шикарной инормарки пулей выскакивает Борис и со всех ног несется к моей тачке. Прыгает в машину и тут же хватается за руль.
– Короче, все нормально, – роняет порывисто. – Едем к Ирке. Нам надо обогнать всю эту байду, – кивает он на нарядные автомобили представительского класса. – Мы идем первыми в процессии. Остальные за нами.
– Нина в какой машине? – спрашиваю глухо. И сам не могу понять, почему это для меня так важно.
– В лимузине, – коротко бросает сын. – Тут же протокол надо соблюдать. Ничего нельзя. Благо договорились, что сразу в резиденцию, а завтра с утра мероприятия разные. Но мама останется с нами, а Алику придется отдуваться…
– Забрали бы сразу ее и поехали к нам, – бубню сварливо. И чувствую себя глупо и растерянно. Впервые в жизни такое.
Это что же получается? Я встречи с Ниной боюсь?
Отвернувшись, как ребенок смотрю в окно. Ощупываю взглядом мерседесы и бэхи. И забываю дышать, когда моя тачка догоняет лимузин и идет с ним вровень.
«Там Нина моя. Видит ли меня? Смотрит ли? Повернула ли голову в мою сторону?» – трепыхаюсь, как шестиклассник.
Борька обходит лимузин, еще одну машину, затем эскорт мотоциклистов и встает впереди колонны.
– Мигалку бы включить, – вздыхает грустно. – Нет у тебя?
– Нет, – мотаю головой. Оглядываюсь на розы, лежащие на заднем сиденье, и неожиданно понимаю, насколько они кажутся жалкими и смешными.
Как и я сам.
Ждал, надеялся… А госпожа Муниса триумфально въехала в родной город. Вон, даже движение из-за нее перекрыли.
– Все нормально. Мама почти не изменилась, – вслух размышляет Борис. Вроде и не ко мне обращается, но успокаивает.
– А что там с Рашидом? – ляпаю первое, что приходит в голову.
– Честно? – косится на меня сын.
– Ну да, – вздыхаю изумленно. Как маленький, ей богу!
– Понятия не имею. Алика спросил, он поморщился и перевел разговор. Больше я соваться не стал.
– Пропал куда-то?
– Такие люди не пропадают. Может, заболел? Не знаю. Но мама о нем ничего не говорит. Хранит молчание.
– Гордая наша Нина Сергеевна, – улыбаюсь я.
Кортеж, словно нож по маслу, мчит через весь город и сворачивает к коттеджному поселку, где живет наша дочь. Пролетает через тихую и безмятежную деревеньку и врывается в святая святых. Имение Криницкого. Наш наглый зять скупил несколько участков, поставил забор и охрану. Нас-то пропустили. А вот кортежу пришлось задержаться.
– Ты Степу предупреждал? – осуждающе смотрит на меня Борька.
– Нет, я думал, ты, – пожимаю плечами.
Сын жмет на тормоз. Тачка останавливается как вкопанная, и мы с Борькой бежим к посту. А там уже реджистанцы умудрились обезвредить охрану зятя, сломали шлагбаум, въехали на территорию и припарковались точно за нами.
– Что случилось? – выскакивает из лимузина Нина. Натыкается взглядом на меня.
Так и стоим на заснеженной дороге и смотрим друг на друга. Как зачарованный разглядываю любимую женщину.
Вот она! Из плоти и крови! А я даже пошевелиться не смею. Вдруг как фантом испарится или растает.
– Ну, вот и свиделись, – делаю шаг навстречу. Напрочь забыв про розы, целую руки жены. Вглядываюсь в лицо любимой женщины. И не вижу ее. Вроде черты те же, хотя и постарела немного. Нос, скулы. Вот только глаза изменились. Нет в них прежней любви.
