Текст книги "Обожженная изменой. Выбор шейха (СИ)"
Автор книги: Виктория Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)
Глава 22
«Что это было сейчас?» – думаю в ужасе.
Простое неуважение к Рашиду или проверка? Передам или нет?
– Воды, пожалуйста, – прошу стюарда, выставляющего на стол перед нами серебряные кофейные чашки и такой же кофейник с узким горлышком.
– Все в порядке? – наклоняется ко мне Рашид.
– Да, – шепчу я. – Нервничаю немного, – признаюсь тихо-тихо.
– Не бойся. Ты под моей защитой, – привычно отрезает шейх и отвлекается на кого-то из подчиненных.
А я, пригубив воду из хрустального стакана, пытаюсь унять нарастающую панику. Мы будем лететь над Россией, правильно? Может, приземлимся где-нибудь на дозаправку? И тогда я попробую сбежать…
Смогу вернуться домой к детям. А Рашид, если любит меня, найдет способ увидеться снова.
«И пилот русскоговорящий!» – словно молния, пронзает шальная мысль. С ним поговорить… Пообещать денег…
Размышляю азартно и тут же обрываю саму себя.
У него ежемесячная зарплата больше моего годового дохода. Пилот явно не захочет связываться. Да и не добраться до него. Заперся уже в своей кабинке и двигатели прогревает.
«Что же делать? Слишком велик соблазн», – ерзаю на месте.
– Ты боишься летать? – снисходительно бросает Рашид.
– Да, есть немного, – тушуюсь глуповато. – Сам знаешь, самолеты – вещь ненадежная, – вру и не краснею!
Для меня – что самолет, что автобус. Села и поехала. Никаких фобий.
– Пойдем. Тебе лучше прилечь, – не говорит, а приказывает Рашид. Первым поднимается с места, берет за руку подскочившую Ясмин и ждет, пропуская меня вперед.
Ничего другого не остается, как встать и последовать вместе с шейхом в конец салона. В спину жалят завистливые взгляды эскортниц. Персонал и придворные опускают глаза, старательно занимаясь своими делами.
– Надо было лететь самим, – вздыхает Рашид, как только за нами закрывается дверь спальни. – Ясмин, ты в детскую, – мягко приказывает дочери. – Где твоя нянька?
– Мы забыли Малику во дворце, – радостно заявляет девочка. Прыгает вокруг меня и отца. – Папа, можно я буду с Мунисой?
– Мунисе нездоровится, – тут же отвечает за меня Рашид и бросает равнодушно. – Иди к себе. Если Малика действительно осталась в Реджистане, наймем тебе в Лондоне англичанку.
– Я здесь, мой господин, – поспешно выходит из детской молодая черноглазая девушка, нанятая взамен Нурании, боявшейся летать.
– Займи принцессу, Малика, – велит Рашид и ведет меня в другой отсек, где установлена обычная кровать размера кинг-сайз. Да и сама спальня ничем не отличается от гостевой комнаты во дворце. Те же шелковые обои с тиснением, то же золотое изголовье, и даже цветы в вазах.
«Неужели так можно?» – задаюсь наивным вопросом. Когда летишь эконом-классом, нельзя и сумку держать на коленях. Надо пристегнуться, пройти инструктаж.
«Этим и отличается частный борт правителя от регулярного рейса», – напоминаю себе. Мнусь у кровати, не зная, что делать дальше.
– Ложись, поспи. Ты слишком нервничаешь, – помогает мне снять абайю Рашид. Затем развязывает платок. Перебирает в руке мои отросшие волосы, слегка касается щеки большим пальцем. – Ты очень красивая, Муниса, – вздыхает еле слышно и добавляет тоном, не терпящим возражений. – Я думаю, ты понесла. Поэтому бледная и дергаешься вся. Тебе лучше провести весь полет в постели.
– А ты пойдешь развлекаться с Саной и Розой? – ляпаю не подумав. Вероятно, Рашид прав. Мы никогда не предохранялись. И скорее всего, залетели. Иначе бы я не стала изводить сурового восточного мужчину глупыми подозрениями.
– Нет, – смеется Рашид. – Девушек пришлось взять. Они как часть реквизита. Протокол обязывает. Но клянусь, моя ревнивая кошка, я даже не посмотрю в их сторону. Согласую регламент визитов. Подпишу пару указов и приду к тебе. Пустишь к себе под бок? – шепчет он, расстегивая змейку на платье. Обе ладони сразу ныряют внутрь. Привычно ложатся на грудь, гладят живот.
– Рашид, – шепчу, прижимаясь спиной к накачанной груди шейха. – Рашид…
– Ложись, – командует он. – Пришлю к тебе служанку. Забыл. Как там ее?
– Не надо, – улыбаюсь печально. Сняв платье, медленно и неуверенно ложусь в постель. Взбиваю подушки поудобнее.
– Что-то понадобится, вон звонок, – кивает Рашид на красную кнопку около изголовья. – Но тебе лучше поспать, моя дорогая, – подтыкает он одеяло и быстро выходит из спальни.
А я, свернувшись клубком, пытаюсь хоть немного успокоиться. Но у меня ничего не получается. Одно ясно. Рашид читает меня как открытую книгу.
Поэтому и увел в спальню.
Как маленькую девочку, блин! Чтобы не нашкодила.
Прикрыв глаза, едва не стону от отчаяния. Быть территориально в России, пусть и на высоте десять тысяч метров, и никак не дать знать о себе. Не послать весточку детям или сестре.
О Зорине стараюсь не думать. Бог ему судья. Ни разбираться, ни слушать ничего не желаю. Прежде чем изменить физически, человек обязательно изменит мысленно. Когда и где это произошло, я не знаю, и знать не хочу. Мне простых фактов достаточно. Тем более у Рашида есть негативы. А вот за детей я поборюсь.
Закрываю подушкой уши от нарастающего гула двигателей. Сжимаюсь в комок, когда самолет разгоняется на взлетной полосе. Нервно сглатываю, когда он набирает высоту. И сама понимаю, что-то со мной не так.
Но меня не тошнит, на соленое не тянет. Только слабость какая-то странная. Лечь бы и поспать.
«Вот и спи!» – усмехаюсь мысленно. Сплю. Что еще делать?
«Но если я залетела, – проваливаясь в сон, думаю лениво, – то Рашид меня никуда никогда не отпустит. Зато можно будет выторговать кое-какие преференции», – осеняет внезапно.
На автомате сажусь на постели. И тут же падаю обратно на подушки. Голова кружится от резких движений, а в глазах темнеет.
«Спать, Нина, спать», – приказываю себе.
У меня будет время, аж целых девять месяцев будет! Успею проработать условия. Теперь я хорошо знаю Рашида. Надо только хорошенько все обдумать. Потом. Завтра…
Глава 23
«Если Муниса беременна», – неотвязная мысль преследует меня с самого взлета.
Что если…
И голова идет кругом. Вроде бы очевидный факт, учитывая, что мы ни разу не предохранялись. Почему же я не предусмотрел такой поворот событий?
Равнодушно читаю документы по диагонали и из графика светских мероприятий вычеркиваю малозначимые события.
– Кхм… – откашливается мой помощник. Переводит растерянный взгляд на министра иностранных дел. – Стороны договорились. Выпустили коммюнике…
– Я передумал, – отрезаю я. – Знаешь, Аким, уважаемому человеку нет нужды скакать по всяким приемам. Он должен быть недосягаем для публики. Я же не актер Голливуда, чтоб торговать лицом.
– Нет, мой господин, – тут же соглашается помощник. – Но графиня Анквуд ждет вас. Она прислала приветственное письмо. Надеется, вы посетите бал, приуроченный к ее дню рождения.
– Напиши Анжелике, что у меня плотный график и совершенно нет времени, – отмахиваюсь я равнодушно.
Теперь, когда у меня появилась любимая женщина, мне нет дела до высокородных шлюх. Да и везти к ней Мунису не желаю. Не должна невеста шейха знаться с дамами с сомнительной репутацией.
«А раньше ты так не считал!» – усмехаюсь мысленно. Заезжал к Анжелике как к себе домой. Кувыркался с ней в постели, и ее моральные качества меня совершенно не заботили.
Теперь все не так.
И останавливаться в отеле в самом центре Лондона – плохая идея. Там смог, полно туристов и попрошаек. А Мунисе нужны свежий воздух и место для прогулок, желательно закрытое от посторонних зевак.
– Отмени Ритц, мы остановимся в Сэдвик-хаус. Надеюсь, он готов к нашему приезду.
– Хмм… Да, сэр, – испуганно тянет Аким. – Там идут последние приготовления…
– Тогда предупреди, пока мы не взлетели, – замечаю равнодушно.
– Придется поменять регламенты, – хлопотливо собирает бумаги Аким. – Предупредить службу безопасности. Мы же ориентировались на Ритц. И как объяснить наш отказ?
– А разве я должен что-то объяснять? Пентхаус остается за нашей миссией. Пусть там Камаль поселится, – приподнимаю бровь. И углубляюсь в проекты законов, которые захватил с собой.
Но что я там могу вычитать?! У меня в голове только одна Муниса. И если вопрос с проживанием решается легко, мы просто без ночевки в Лондоне сразу отправимся в мой собственный английский замок, то с главной проблемой я пока разобраться не в состоянии.
Врач! Мунисе нужен персональный акушер-гинеколог высочайшей квалификации, умеющий держать язык за зубами.
Мы не можем обратиться в лондонскую клинику. Сразу встанет вопрос о родах и прочей истории, которая есть у каждой замужней женщины.
Наврать? Себе дороже выйдет. А поэтому пока моя служба личной безопасности будет подыскивать нужную кандидатуру, придется быть осторожными.
– Рашид, мы внесли небольшие поправки по безопасности Седвик-хауса, – садится рядом Муса. – Утверди, пожалуйста, – просит он, когда самолет разгоняется на взлетной полосе и резко отрывается от земли.
Уши сразу закладывает. Горло перекрывает спазм.
– Минутку, – улыбаюсь через силу.
– Конечно, – поспешно соглашается Муса. Но не встает. Мнется.
– Что-то еще? – усилием воли заставляю себя оставаться на месте. Сейчас бы вернуться в спальню к Мунисе. Она же боится летать. А я оставил ее одну.
– Да, Рашид, – кивает мой безопасник. – Сана и Роза хотят знать свое расписание. А ты пока не утвердил ни одно официальное мероприятие.
– Спасибо, что напомнил, – морщусь раздраженно. И неожиданно для себя принимаю решение. – Рассчитай их. Дорогие прощальные подарки. И подписку о неразглашении сроком на двадцать лет.
– Ты бы сказал раньше, – растерянно бурчит Муса. – Мы бы их тогда регулярным рейсом отправили.
– Кто ж знал, – пожимаю плечами.
И чуть тише сообщаю лучшему другу главную тайну Реджистана.
– Кажется, Муниса беременна. Не хочу ее расстраивать. Она так остро реагирует на девушек.
– Поздравляю тебя, шейх Рашид, – в знак глубокого уважения прикладывает руку к груди Муса. – Надеюсь, родится наследник, – шепчет заговорщицки.
– Я тоже очень надеюсь. Удвой охрану Седвик-хауса, пожалуйста, – прошу негромко.
Подписываю документы и бросаю отрывисто.
– Нам нужен врач в команду. Нет смысла везти Мунису в клинику.
– Почему?
– Не хочу шума. Иначе толпы журналистов будут преследовать нас круглосуточно. А это бесит…
– А ты не думал о Маргарет? Вроде хорошая кандидатура, – откидывается в кресле Муса.
– Да пошел ты, – морщусь недовольно. – Я с ней спал, пока учился в университете. Забыл?
– По-моему, она была инициатором разрыва. Ты бы еще ее с собой в Реджистан потащил…
– Были мысли, – усмехаюсь я. – Дай мне на нее досье. У нас есть?
– Ну конечно, – кивает Муса. – Как лицо, бывшее в контакте с тобой, Маргарет Уинчер постоянно находится в разработке. Да ты и сам знаешь!
Знаю, конечно. Такой регламент. Любой человек, мало-мальски вошедший в близкий круг монарха, несколько лет остается под наблюдением. Так же и майор Зорин, и его дети… За каждым будут приглядывать мои люди.
– Что там? – вскидываюсь, имея в виду Маргарет.
– Вышла замуж за какого-то виконта. Овдовела. Детей нет. Зато есть многомиллионные долги, доставшиеся от мужа. Она их гасит из своей зарплаты.
– А где работает?
– Там же. В королевской больнице Оксфорда.
– Хорошо. Я позвоню ей.
– Лучше самому съездить, Рашид, – вздыхает Муса.
– Там все плохо? – поднимаю глаза на старого друга. Худой, в национальной одежде, Муса кажется тихим и невзрачным. Но в костюме от Бриони у него явно нет отбоя от шикарных англичанок. Вот как меняется человек.
– Да нормально там все, – отмахивается он. – Просто Маргарет гордая. Я предлагал ей погасить долги хотя бы частично. Но она все время отказывается.
– Ты до сих пор страдаешь по ней, – смотрю пристально.
– Ну да. Мы, аль Сансары, наверное, однолюбы.
– А по Камалю не скажешь, – кошусь на своего младшего брата и тут же решаю. – Если ты на ней женишься, я погашу все долги Маргарет и дам ей хорошее приданое. Подумай, как ее уговорить, – поднимаюсь на ноги.
Иду в спальню, рассуждая по дороге о причудливом стечении обстоятельств. Моя университетская подружка и мой двоюродный брат. Прекрасная пара. Будут вместе работать в одной команде. Я лично одобрю этот брак.
Да благословит Аллах их семью и всех будущих детей!
Тихо приоткрываю дверь, мечтая поскорее обнять Мунису. Захожу в спальню и, улыбаясь, плюхаюсь в кресло. Место занято!
Ясмин, моя хитрая дочка, воспользовалась моим отсутствием и пришла к Мунисе. Улеглась рядом. Обвила обеими ручонками шею моей ненаглядной и спит.
Зараза маленькая! А мне теперь весь полет в кресле куковать.
Но ревность тут же сменяется родительским инстинктом.
«Девочка моя маленькая, как же тебе не хватает материнской любви, – думаю, прикрыв глаза. – Надеюсь, Муниса станет тебе и остальным нашим детям настоящей матерью. Не зря же нам послал ее Аллах!»
Глава 24
Маня
В нотариальной конторе, как обычно, народа – не протолкнуться.
– Что у вас? – спрашивает меня худенькая измотанная женщина.
– Вступить в наследство. Дело Любови Ивановны Гусятниковой.
– Да, документы готовы. Вы одна наследница?
– Да, другие отказались в мою пользу, – улыбаюсь я и сама еще не верю своему счастью.
Все прокатило. Никто не догадался.
– Вам придется подождать. Нотариус скоро освободится, – улыбается мне женщина.
– Да-да, конечно, – улыбаюсь в ответ. – Я подожду.
Выхожу в обычную питерскую парадную со стоптанными мраморными ступенями и заляпанной штукатуркой лепниной. Сажусь на широкий серый подоконник. Смотрю на шпиль Петропавловской крепости, над которым сгущаются тучи, и впервые за несколько месяцев позволяю себе подумать о Нинке.
Как хорошо, что удалось от нее избавиться. Все сошлось наилучшим образом. Сама бы я ни за что в такую авантюру не влезла. Все Мустафа, мой любовник.
Помню, как приехал к нам в Москву. Завалились мы с ним в «Четыре сезона», и такая тоска на меня накатила. Пожаловалась ему на родственников, которым бабка решила отписать четырехкомнатную квартиру в Питере. Я всем тогда жаловалась. Ну и прикололась. Говорю «Помоги, Мустафа, ты же все можешь!».
Он задумался и через пару дней пришел с предложением. Джафар был зол на Нинку. И решил наказать ее по-крупному. Забрать в гарем, чтоб не звездилась, и там поучить уму-разуму.
А нефиг было отказывать уважаемому человеку. Ну, перепихнулись бы… Подумаешь! Коля бы не узнал. Хотя нет, я бы ему настучала…
Джафар тогда запал на Нинку серьезно. Бриллианты ей какие-то передавал через Саида. А она возвращала. Гордая наша. Ну, он и психанул. Целый план разработал. Решил ее к рукам прибрать и пороть за каждую провинность. Мне Мустафа рассказывал.
Прикольная тема! До конца жизни ей под стариком стонать. Детей ему рожать, как свиноматка! Хороший вариант для задаваки. Я с универа Нежину терпеть не могла. Помню, девки рассказывали, как ее кроссовки в походе спрятали. Думали, останется на горе в избушке, а там ее кто-нибудь из местных оприходует. А ей Дракон обломился.
Коля Зорин! Любовная любовь нашего универа. Многие прошли через его койку и пошли дальше. Я тоже там один раз побывала. Только Коля меня потом и не вспомнил. Или не захотел.
Поэтому когда появилась возможность и на х*й сесть, и бабла заработать, я не растерялась.
Мне в случае успешной операции полагалось восемьсот тысяч долларов. Джафар был щедр. Вот только умер скоропостижно.
Гуфар, его скупой и недалекий сынок, сумму гонорара скостил на сотку. Но мне и этого хватило. Злилась я страшно. И так все на мне!
Еле Беляша уговорила. Столько нервов потратила. И стаканчик с отравой я Нинке преподнесла. И к теткам Гуфара ее сопроводила. А Беляш что? Сидел, жрал в три горла и глазами блымал.
Еще тот помощник, бл. дь!
Поэтому когда он мне кодовое слово в больничке прошептал и попросил жене деньги передать, я все для себя решила. Ага, сейчас! Нефиг моими ручками нежными жар из огня загребать. Покойся с миром, Дмитрий Петрович! – перекрестилась и забрала себе его долю.
А потом поехала в Питер к умирающей бабке. Поздним вечером к ней на квартиру пришел молодой человек с кейсом. Так называемый хаваладар. Отсчитал моему двоюродному брату Вовке причитающиеся деньги за квартиру. А остаток вручил мне.
Мустафа объяснял. Эта система называется «Хавала». И действует она более двух тысяч лет. Никаких имен, никаких банковских счетов. Просто на доверии работает. В Дубае Мустафа отдал деньги знакомому хаваладару, а здесь, в Питере, со мной рассчитался местный. Сами деньги так и остались в стране. Их отследить невозможно.
Приглашенный нотариус сразу оформил на меня завещание. Я бы хотела дарственную. Но бабка моя, вредная старуха, уперлась рогами и ни в какую не захотела. Сказала, что мне не доверяет, и я ее при первом же случае отправлю в стардом.
В принципе баба Люба была не дура и знала меня хорошо.
А теперь все. Померла она, слава тебе, Господи!
И Нинка за это время не нашлась. И не найдется никогда!
Выходит, я сорвала джекпот. Должность Зориной при новом собственнике перешла мне. Квартиру я получила. И, как супербонус, мне еще и Зорин обломился.
Конечно, он не такой, каким я его знала при Нине. Дерганный стал, грубый. Матерится как сапожник. И ни разу не джентльмен. Мурло какое-то!
По Нинке страдает, ясен пень. Даже после траха о ней вспоминает. И мне приходится поддакивать. Обидно, но пока наши отношения сводятся к жесткому сексу и разговорам о Нине Зориной. Словно ритуал такой у Кольки. Сначала отыметь меня в прихожей, загнув в догги-стайл, а потом пить на кухне чай с плюшками и мирно беседовать о Ниночке.
Нездоровые отношения. Но пока так.
Через тонкую рыжую замшу слышу, как вибрирует в сумочке телефон. А следом поет Трофим на рингтоне.
«Боже, какой пустяк,
Сделать хоть раз что-нибудь не так:
Выкинуть хлам из дома
И старых позвать друзей…»
– Да, Коленька! Слушаю! – отзываюсь весело. Он все-таки приехал. Я его попросила, и он приехал. Не знаю, почему, но мне это важно.
– Ты где, бл. дь? – рявкает мой любовник.
– Уже на месте. Сижу перед дверью в контору.
– А-а, ну я рядом. Сейчас захожу, Мань, – тянет он лениво. Хлопает тяжелая резная дверь. Слышатся шаги на лестнице.
Подскакиваю на ноги. Отряхиваю юбку и поправляю на груди трикотажную кофточку, плотно обтягивающую мои сисяндры. Колька от них заводится страшно.
– Привет, – улыбается он, поднявшись в бельэтаж. – Наша очередь скоро?
– Да, наверное, уже можно заходить, – иду в приемную. Цокаю каблуками. Немного кручу задницей, стараясь распалить любовника. Да и сам процесс меня заводит.
Прикольно получается! Я продала Нинку. Купила квартиру. А теперь муж Зориной пришел со мной к нотариусу.
Обломайся, Ниночка! Обломайся!
Глава 25
– Да, проходите. Анна Филипповна ждет, – хлопочет помощница. Провожает нас с Колей в большую светлую комнату. А там молодая блондинка в строгом черном костюме зачитывает нам завещание и принимает документы.
– Поздравляю! Наследственное дело открыто. Пока вы – единственная наследница, от Гусятникова Владимира Викторовича поступил отказ, – улыбается мне она. – Если другие наследники не объявятся, оформим на вас квартиру на Литейном.
– А больше и нет никого, – улыбаюсь я. И все еще не верю в собственное счастье.
– Ты – везучая маленькая шлюшка, – обнимая, хватает меня за грудь Зорин, как только мы выходим из нотариальной конторы. – Теперь едем на хату. Хочу трахнуть тебя в каждой из четырех комнат.
– И на кухне? – строю глазки, а сама мысленно прикидываю, как буду передвигать ноги после секс-марафона.
– С прихожей начнем, – усмехается Коля. – Сейчас в супермаркет заедем, купим пожрать что-нибудь, – решает он, щелкая брелоком.
Я, конечно, рассчитывала на ресторан. Но Зорин – предсказуемый тип. Наверняка примчал в Питер с одной целью. Потрахаться!
И уже в машине лезет мне под юбку.
– Сука ты, Манька! – отодвигает в сторону кружевную полоску. Пальцы по-хозяйски мнут влажную плоть. Вторгаются внутрь, грубо сжимают клитор. Выгибаюсь навстречу и вскрикиваю от неожиданности и боли.
– Коля…
Но он понимает мои вопли по-своему.
– Ты уже вся мокрая, бл. дь. Самая настоящая шалава, – усмехается криво и решает тут же. – Нет, до Литейного я не дотерплю. Мне тебя сейчас трахнуть надо.
– Что ты предлагаешь? – охаю испуганно. Секс в центре Питера явно не входит в мои планы. Но и Зорину отказать не могу. У нас с ним так заведено. Его слово для меня закон. Это Нина им вертела, как хотела. Мне же достался совершенно другой мужик.
– Едем к тебе, – явно передумав, ставит на крышу машины сирену. Врубает двигатель, вжимает педаль газа.
– Меня еще никогда на епистон с сиреной не возили, – смеюсь я деланно. Искусственный смех бьет по нервам. А на душе кошки скребут.
Конечно, при Нинке Зорин был весь такой порядочный и правильный. Семья, дети, жена-красавица.
А со мной масочка слетела, выявив вечно озабоченного хама.
– Трусы сними, пока едем, – отрывисто бросает он.
– Да успеется, Коля, – все еще веселюсь я. И тут же натыкаюсь на злой жадный взгляд.
– Я кому сказал, бл. дь?
– Хорошо, любимый, – скрючившись в три погибели, стаскиваю с себя тоненькое кружево. Еще порвет, а за них деньги плочены.
– И лифон, – командует Зорин. – Ждать не хочу.
Послушно расстегиваю бюстгальтер. Вытаскиваю лямки через короткие рукава кофточки. А затем снизу стягиваю сам агрегат и вместе с трусиками прячу в сумку. Поправляю кофточку, через которую сразу проступают соски, и кажется, вся грудь выставлена напоказ.
«Только бы никого не встретить!» – кладу руку на ширинку Зорину.
– Я готова, – блею послушной кошечкой. И уже представляю, что меня ждет. В сексе Колька злой. Только когда о Ниночке своей начинает говорить, улыбается. А я как дура киваю.
Но в этот раз все идет не так.
Зорин берет меня в прихожей. Даже плотно дверь закрыть не удосуживается. Никаких предварительных ласк, обнимашек и поцелуев. Только грубовато тискает грудь, задрав повыше кофточку. А затем, откинув в сторону подол юбки, толкается внутрь, совершенно не интересуясь моим состоянием.
«Ты этого так хотела. Прям мечтала!» – усмехаюсь горько и тут же успокаиваю себя. Со временем он поймет, что Нинка не вернется, и изменится. Главное, быть все время рядом. Любить. Ублажать.
С последним толчком Колька вжимает меня в стену и сам наваливается сверху.
– Манька, ну ты и бл. дь, – фыркает довольно. Изливается внутрь. И тут же достает из кармана вибрирующий сотовый.
– Да, Боря, – равнодушно отстраняется от меня. – Что? – смотрит хмуро. – Я в Питере. Сейчас выезжаю, – рявкает в трубку. – Попроси помочь Тамару Ивановну. И если что, вызывай скорую!
– Что там? – поправляю кофточку, прямо в обуви бегу в ванную.
– Ира заболела. Тридцать девять температура. Мне надо вернуться, бл. дь, – цедит вслед.
Иногда мне кажется, что «Бл. дь» – это мое имя по версии Зорина. Но оскорбляться нет времени. Рано еще свои права предъявлять. Пусть привыкнет ко мне и забудет Нинку. Вопрос времени. От меня Колька точно никуда не уйдет. Я в него вцепилась как бультерьер и никуда не отпущу. Даже пусть не надеется. А если бабу какую заведет, я ей последние патлы вырву.
Мой он. Я за него высокую цену заплатила. Нинку в рабство продала. До сих пор по белой нитке хожу. От каждого шороха шарахаюсь и во сне боюсь проболтаться. К счастью, Коля никогда не спит со мной. Отымеет и едет к детям. Думала, хоть сегодня в Питере останется.
– Подожди, я с тобой в Москву! – воплю, наскоро вытираясь свежим махровым полотенечком для рук. Мне все равно возвращаться. В Питере я бываю на выходных. Так лучше с Зориным.
Любовно оглядываю недавно положенную плитку. Сразу после смерти бабки я на долю Беляша сделала ремонт во всей квартире. Зорин, дурак, ни о чем не догадался. Решил, что моя баба Люба перед смертью вложилась по-крупному. Идиот.
Выбегаю к нему, на ходу поправляя юбку.
– Спасибо, Мань, – кивает он, усевшись на купленную на днях специально состаренную итальянскую консоль. – Что-то я растерялся… – трет затылок и шею.
– Конечно, Коленька, конечно, милый, – кидаюсь к нему. – Все будет хорошо. Не волнуйся, – обнимаю, целую гладковыбритую щеку и тут же слышу раздраженно-презрительное. – Оденься, бл. дь. С хера ли голыми сиськами трусишь?
