Текст книги "Равновесие Сил (СИ)"

Автор книги: Виктор Марочкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 34 страниц)

̶ Шаман мог бы заглянуть к духам и посмотреть, что здесь произошло.

Все эти высказывания Кул-Рохан слышал, но не придавал им значения.

– Здесь явно не обошлось без магии, не мог целый гарнизон исчезнуть.

Все больше и больше усиливалась тревога среди отряда, посеянная, кстати, их молодым предводителем.

– Здесь что-то произошло неладное, надо скорее спешить домой, но для начала было бы неплохо, чтобы шаман посмотрел, что здесь произошло.

Все эти разговоры происходили в отсутствие самого Кул-Рохана, так как его почитали, боялись и уважали, и высказывать такое в его присутствии вряд ли кто-нибудь решился бы. Они просто не заметили, что онстоял за их спинами и наблюдал за ними.

̶ Шаманы орков не смотрят в прошлое, юные сыны своих отцов! Прежде чем позволить страху поработить вашу душу, дайте ему бой в своем сердце с отвагой орков, а не с нытьем ворчливых женщин.

Эти слова верховный шаман говорил всему отряду, включая и Гор-Дрогона, который стоял на стене и наблюдал, как отчитывают его воинов.

– Здесь нет никакой магии, ̶продолжил Кул-Рохан, ̶ аванпост был брошен воинами по приказу, и это заметил бы любой опытный ветеран, но вам простительно, вы слишком юны и быстро поддаетесь своим эмоциям. Сегодня мы остаемся здесь, а завтра с восходом солнца выдвигаемся домой. И я, как верховный шаман единого клана, говорю вам всем: запаситесь силами для борьбы со своими страхами. И тебя это касается в первую очередь, юный вождь. ̶ В этот момент Кул-Рохан повернул голову в сторону предводителя отряда, тот смотрел в глаза шаману. – Нам всем предстоит испытание воли, останутся сильнейшие, но это будет завтра, а сейчас ̶ закрыть ворота, мы остаемся здесь на ночлег. Завтра нас ждет дом.

Как и велел Кул-Рохан, отряд расположился на ночлег в Шур-Мороле. Запасы пищи здесь никто не тронул, поэтому каждый занялся своим делом. Сломанные ворота были быстро приведены в надлежащее состояние, котлы кипели, полные горячей едой. Всю ночь караульные сменяли друг друга, и ни у одного из них не возникла мысль задремать, так как тревога снедала, а бдительность была на самом высоком уровне. Гор-Дрогон просидел половину ночи у костра, глядя в его пламя. Но к утру все же сон взял свое, и он уснул. Лишь когда забрезжил рассвет, молодого орка разбудил шаман со словами:

̶ Настало время идти домой, юный вождь.

Домом орков был Хор-Морогол. Это было место, где восседал единый вождь всех кланов. Огромная укрепленная крепость, которую десятилетиями развивали, чтобы на случай войны она смогла сдержать натиск врага. Но когда все кланы объединились под властью Тор-Горона, то врагов у орков не осталось. Люди от них укрылись сами, а орки не горели желанием идти воевать с кем-то другим, потому укрылись в своих горах и начали укреплять свои крепости и границы. Вождь всех кланов решил, что раз они едины, то единым должен быть и дом. И им стал Хор-Морогол. Тор-Горон, глядя на крепость, понимал, что это единственный надежный оплот, который сможет сдержать силы врага. Он также продумал планы отступления, потому что помнил древнюю историю и помнил, какой ценой орки отвоевали себе свои жизни.

Хор-Морогол примыкал к величественным горам. С двух сторон он был окружен скалами, с третьей был обрыв, через который вражескому войску было невозможно пробраться в город. Остальную часть столицы защищали каменные стены, возведенные при Тор-Гороне, который лично, вместе с рабочими выстраивал эти укрепления. Это была поистине мощная крепость. Улицы Хор-Морогола были широкими и удобными для этого крупного народа. Вождь все это выстраивал не только для удобства, он смотрел с военной точки зрения. И просчитывал все варианты, даже те, которые затрагивали вопросы спасения, бегства или отступления. Крепость была домом, но на первом месте был народ, и его спасение было первоочередной целью. Если издали крепость казалась не такой уж большой, то ни разу не бывавший здесь путник начинал думать совсем иначе, когда приближался к Хор-Мороголу.

Но когда отряд вышел на дорогу, которая проходила по возвышенности, то ужас объял сердце каждого. Столица была вся в дыму. В черном дыму. Этот знак означал только одно: на родину пришла беда. Но не это так испугало воинов, орки не боятся войны. Дорога до самой столицы, с обеих сторон, была усеяна их распятыми сородичами. Молодой Гор-Дрогон понимал, что все это происходит неспроста. Не было тех, кто мог бы начать восстание, не было врагов у его народа среди его же соплеменников, но такая ужасная смерть могла постигнуть только или предателя, или врага. Но, видя лица убиенных, он понимал, что они не были ни теми, ни другими, и самые страшные мысли полезли в его голову. Он посмотрел в сторону шамана, тот был спокоен, но задумчив. Тихо промолвив: «Пророчество сбывается», ̶ он двинулся вперед, и все остальные вслед за ним.

Отряд Гор-Дрогона направился прямиком в столицу. Каждый орк был в недоумении. Как и говорил шаман, у каждого воина был бой со своим страхом, но ни один не подавал виду.

Впереди шел Кул-Рохан с молодым вождем, весь отряд следовал за ними, со страхом выискивая среди убитых знакомые лица, но ни один не остановился, все следовали за своим предводителем.

Дорога к воротам города показалась им вечностью, нетерпение горело у каждого внутри. Молодой вождь не отправил никого в разведку. Его отряд был и так мал, ему был дорог каждый из его воинов. Поэтому к воротам они подошли все вместе, готовые из любого выбить правду. Правды они у ворот не узнали, но встретили их точно не как своих.

У стен Хор-Морогола стояла до зубов вооруженная стража. Ворота были заперты, чего не было уже очень давно. Охрана состояла из орков клана Курумарис, которых Тор-Горон покорил, пролив немало крови, и за это они особой любви ко всем остальным не питали. Доверия к ним особого не было, они были очень воинственным кланом и почти все свое время проводили в изнурительных тренировках. Отец Гор-Дрогона их не жаловал, поэтому не давал им власти и не ставил их туда, где бы они могли нанести удар в спину. Сейчас же они стояли у ворот как истинные хозяева, с надменным видом, и поставили сюда как раз самых лучших воинов Курумарис.

Отряд Гор-Дрогона стал напротив крепких врат. Стража смотрела на них с ухмылкой, но не пропускала, что очень злило молодого вождя. Он сразу заметил, как на стенах зашевелились лучники, слышал, как их тетивы начали трещать под натяжением. Это его приводило в гнев. На его родине, у порога его дома его хотят убить, это было вздором. Весь отряд напрягся и был готов пролить кровь по одному лишь слову их вождя, но молчание прервал один из стражников.

̶ Приказ вождя ̶ никого не пускать в Хор-Морогол!

Это был громила, выше Гор-Дрогона на две головы и крепче его в плечах, молодой вождь сильно уступал ему в комплекции, но порой сильный телом бывает слаб духом.

̶ И кто тот вождь, что отдал столь глупый приказ⁈ – дерзко задал вопрос громиле молодой сын своего народа, подойдя к стражнику вплотную.

̶ Как ты смеешь называть великого вождя Тор-Горона Кровавого глупым⁈ Тебя за это следует казнить так же, как и тех слабых ублюдков, что висят вдоль дороги!

̶ С каких это пор мой отец стал зваться Кровавым⁈ Ты, жалкое отродье из клана Курумарис, стоишь передо мной, сыном того, кого ты называешь своим вождем!

Видимо, это ввело в ступор громилу. Его мозг был создан только для того, чтобы крушить, и приказ ему был отдан самый простой ̶ никого не пускать, но никто не объяснил ему, что делать, когда вернется сын вождя.

Взгляд Гор-Дрогона был воистину испытывающим. Громила, что охранял ворота, и в подметки не годился ему. Были бы обстоятельства иными, не сносить бы головы курумарийскому орку. Чтобы исчерпать конфликт и еще больше не наломать дров, страж отступил от юного вождя, поднял свою огромную лапу в знак того, чтобы пришедших пропустили в столицу, и отошел в сторону, провожая свиту недобрым взглядом.

Все, что предстало взорам воинов отряда, было ужасающе. Улицы были разгромлены, всюду были видны следы боя, из домов выбиты двери, многие были и вовсе забаррикадированы. Некоторые улицы были перекрыты шипами, у которых стояла стража, никого не пропуская. В воздухе витал запах горевших трупов. Все то, что было прекрасно в этом городе, в любимом всеми Хор-Мороголе, было уничтожено и превращено в поле боя. У молодого Гор-Дрогона были вопросы, и он знал, кому их задавать, поэтому так спешил к отцу, который в его отсутствие получил прозвание Кровавый.

Весь отряд вышел на площадь перед единым шатром вождя. Раньше здесь была роща, было приятно находиться, но сейчас по всему периметру площади торчали головы на пиках, все было облачено в красно-черный цвет, цвет войны. Перед входом в шатер стояли воины, но они охраняли не вход, они охраняли самого вождя, который сидел на троне у самого входа.

Отец Гор-Дрогона восседал на шипастом троне, глядя на всех свысока. Его взгляд был надменным, таких глаз вождя сын никогда не видел. Он и вся его охрана были облачены в черно-красные доспехи с ритуальными изображениями, плечи увешаны черепами и клыками убитых ими сородичей, лица были измазаны кровью, что означало агрессивную настроенность и презрение к смерти. В центре, перед троном, было полно крови, любой из вошедших туда догадался бы, что там убивали тех, кто был не согласен с новым порядком. Но тех, кто это сделал, мало волновало мнение слабых, а слабыми они считали всех.

Первым вошел Кул-Рохан, следом за ним Гор-Дрогон и все остальные. Молодой вождь все-таки оставил большую часть своего отряда на аванпосту в Шур-Мороле, дабы иметь защищенный тыл. Поэтому перед вождем стояла небольшая группа орков. Но даже если бы вошла пара сотен, стражников вождя это не смутило бы, они были настолько в себе уверены, что в другой ситуации это вызвало бы смех, но сейчас смеяться никто не хотел. Говорить следовало только Гор-Дрогону, и он сказал, но договорить ему не дали.

̶ Что здесь произошло, отец⁈ Весь Хор-Морогол завален мертвыми ор…

̶ Здесь восседает великий вождь, Тор-Горон Кровавый, знай, с кем разговариваешь, жалкий пес!

Стражник, что стоял ближе всех к вошедшим, не дал договорить молодому вождю, а наоборот, грубостью решил поставить его на место.

Видимо, идя по городу, Гор-Дрогон понял, что для его ярости будет определенный момент и, возможно, придется сегодня погибнуть, но тратить ее на жалкого стражника очень глупо.

̶ Я задаю вопрос вождю и отцу, ты, жалкий раб, не станешь у меня на пути.

После этих слов Гор-Дрогон закинул руку за спину в поисках своего топора. В один момент все были готовы разорвать друг другу глотки, но в это время взгляд Тор-Горона был устремлен на своего сына.

̶ Вижу, ты вернулся живым и невредимым из стана наших врагов? Что же, это весьма похвально…

Голос великого вождя звучал спокойно, но был похож на рык ужасного зверя, это был не его голос.

– Ты им не сказал, что их мир скоро падет, а их повелителями станут орки крови?

̶ С каких пор люди стали нашими врагами? Ты отправлял меня с иным поручением, а сейчас кидаешь мне в лицо, что я должен был объявить им войну⁈

̶ Я упустил тот момент, когда великий вождь орков вменил себе в обязанность отвечать на глупые вопросы! Вижу, ты совсем зазнался, молокосос, но ничего, таких, как ты, передо мной стояло не малое количество, ты наверняка мог видеть их распятые тела вдоль всей дороги, ̶ коварная улыбка не сходила с лица Тор-Горона.

Ситуация постепенно выходила из-под контроля. Стоящие позади молодого вождя орки были готовы умереть за него. Они свой выбор сделали еще по дороге в крепость. Но их было мало, и всем известно, что орки выбирают в вожди сильнейшего, умного, хитрого и искусного воина, и он сейчас сидел перед отрядом, готовый накинуться на них и разорвать в клочья, дабы доказать свое превосходство над ними.

Гор-Дрогон был в недоумении, но рассудка не терял. Он понимал, что весь его отряд стоит на лезвии ножа, но гордость орка не позволяла отступить даже перед угрозой смерти.

Сын смотрел в глаза отца, но не узнавал его. Даже в самые трудные часы и минуты отчаяния Тор-Горон никогда не терял рассудка. Сейчас же перед Гор-Дрогоном сидел демон, желающий крови, войны и власти. Душа молодого вождя боролась с сыновьей любовью к отцу и долгом перед народом. Но все эти мысли и напряженную обстановку прервал хриплый голос Кул-Рохана.

̶ Мой вождь! Прости юнцу и тем более своему сыну его нелепость в общении с тобой, мой вождь. ̶ При этих словах уши Гор-Дрогона дернулись, но лицо осталось неизменным. – Он так торопился домой, что усталость помутила его рассудок. Позволь мне, твоему шаману, забрать этих юношей, привести их в боевой вид кровавого орка, и, поверь мне, следующая ваша встреча будет иной. Мой вождь!

После этой речи Тор-Горон смерил шамана взглядом. Всю жизнь они были хорошими друзьями, и где-то в глубине помутневшего разума остались воспоминания, которые сейчас сыграли на руку оказавшимся в затруднительной ситуации молодым оркам.

Отряд ушел. Ни одного орка не тронули. Но гордость ушедших была ущемлена. Их называли трусами, говорили, что их участь должна быть такой же, как и тех, что висят распятыми вдоль дороги в Хор-Морогол. Шаман не дал им ответить на обиду, каждого, кто пришел с ним, он вывел к аванпосту Шур-Морол, дабы быть подальше от этих мест и от пока что вражеских глаз и ушей. Теперь Гор-Дрогон догадывался, о чем говорил тот старец из Горрекона, но хотел все услышать от своего шамана. Тот, в свою очередь, не заставил себя ждать и по приходе на аванпост собрал весь отряд в круг, дабы возродить в каждом дух воина, чтобы надежда снова вела их и дала им силу справиться со своими страхами.

Все орки отряда стояли в кругу, посередине которого пылал большой костер. Каждый из них был по пояс раздет, каждый был измазан голубой глиной, этот цвет символизировал свободу и жизнь. Это было знаком протеста тому цвету, которым были разрисованы орки Хор-Морогола, поклонившиеся огню и хаосу. В центре стоял Кул-Рохан, все такой же неизменный, в своих одеяниях, с прищуренными мудрыми глазами и сточенными временем клыками. Стоял он напротив того, кого спас этим днем от собственного отца. Не вмешайся шаман, не стояли бы сейчас эти юноши вокруг костра, участвуя в ритуале. Но он был очень силен, и его не запугали слова вождя, Кул-Рохан видел многое, и видел монстров пострашнее, чем обезумевший Тор-Горон. Это его не сильно беспокоило, старый орк был озадачен другой целью: ему было необходимо подготовить Гор-Дрогона для вызова своего отца на поединок.

Каждый орк знает, что когда один вождь не устраивает всех, то находится тот, кто бросит ему вызов. На памяти Гор-Дрогона таких не было. Хотя он был слишком юн и помнил только правление своего отца, но и его отец не свергал предыдущего вождя. По словам Тор-Горона, тот погиб в бою и на его место встал именно он. Но это были лишь слова отца, возможно, он скрывал истину, что предыдущего вождя сменил будущий вождь в смертельном поединке. Так было, и так будет. Это история орков.

Поединок считался священным. Если вождь отказывался, это считалось трусостью, и его уже не воспринимали как вождя, поэтому у власти всегда стояли сильнейшие, мудрейшие и искуснейшие в своем роду. Никто не мог препятствовать поединку, воин, который шел со свитой на бой, был неприкосновенным, как и вся его свита. Все эти порядки Кул-Рохан знал еще с детства и не раз наблюдал, как один сменял другого, как менялась власть. По-другому не было. И сейчас его задачей было внушить это сыну своего народа, который должен будет исполнить свой долг. Завтра, на рассвете, Гор-Дрогон обязан бросить вызов отцу и прекратить хаос, который тот устроил.

То, что делал Кул-Рохан, не было колдовством или шаманским ритуалом, это был ритуал воина, вызов его силы, призыв к духам его предков, дабы те дали ему сил одолеть свой страх и исполнить то, что ему предначертано.

̶ Духи смотрят на тебя, юный вождь! В их глазах ты достоин быть первым среди своего народа! Те, кто были до нас, требуют, чтобы ты стал заменой для своего отца. Предки своей силой уничтожают твой страх, направляют свою силу в твою руку, а свою мудрость ̶ в твой светлый разум. Завтра утром ты станешь перед своим отцом, дабы закончить его жизненный путь и повести свой народ к жизни и процветанию. Гор-Дрогон, сын Тор-Горона, ты готов взять на себя такую ношу, победить свой страх и стать великим вождем орков?

Глаза воина были устремлены в огонь. Он смотрел на него, в нем видел своих предков, они указывали ему путь. Его страх был сейчас не властен над ним, сила в нем копилась с каждой минутой. Гор-Дрогон медленно моргнул, и из его груди вырвалось рычание:

̶ Я готов!

Как и сказал Кул-Рохан своему другу, следующая встреча отца и сына стала иной.

Голубое знамя развевалось перед вратами в Хор-Морогол. Тысячи орков смотрели на этот небольшой отряд, впереди которого стоял по пояс раздетый сын их сумасшедшего вождя, Гор-Дрогон. Намерения его понимал каждый, но вот надежды на то, что он выйдет победителем и вернет мир, не было ни у кого. Но на это ему было наплевать. Его легкие раздувались от усилий, с которыми он кричал на весь Хор-Морогол:

̶ Я вызываю вождя единых кланов, великого Тор-Горона на священный Дор-Дух! Я имею право сместить вождя и бросаю ему вызов!

Этот крик был слышен отовсюду. Гром так не разит своей мощью, как крик Гор-Дрогона. Он был уверен, что отец его слышит. Сын ждал, когда к нему выйдет тот, кто когда-то даровал ему жизнь, научил держать в руках оружие, а главное, объяснил, для чего оно должно быть там. И вот сейчас он хотел применить все свои умения, чтобы уничтожить своего родителя.

Тор-Горон уже не являлся тем, с кем они прощались, когда Гор-Дрогон уходил на тайный совет в земли людей. Плоть его осталась, но душа была порабощена демонами. Кул-Рохан почувствовал это, как только они ступили на родную землю. Враг, о котором говорили на тайном совете, дал о себе знать раньше, чем все ожидали. Он хитростью решил чужими руками начать разрушение. Голбус Тран знал об этом еще на совете, поэтому и задал тот вопрос, который мучил Гор-Дрогона всю дорогу до дома. Сам же юный вождь получил все ответы после первого визита к отцу, ему не надо было переспрашивать, он не был глупцом и все схватывал на лету. Шаману же оставалось только одно: дать ему сил на тот шаг, который уготовила ему судьба. И Кул-Рохан выполнил свой долг полностью.

Молодой воин ждал своего часа, чтобы пойти по дороге судьбы, уготованной для него. Ворота скрипели под напором и медленно раскрывались. Навстречу шли воины, сотни воинов. Отряд поневоле начал пятиться назад, дабы все пространство заполнилось орками и образовался круг для священного Дор-Духа. В сопровождении своих подчиненных ступал Тор-Горон. Его вид был одновременно прекрасным и ужасным, взгляд безумный, каждая мышца на теле играла сталью, от этого он казался невероятно огромным. Это был противник, которого не пожелал бы никому, но Гор-Дрогон не чувствовал страха, он руководствовался долгом.

В один миг все замерло, друг против друга стояли отец и сын. Два орка – одна кровь. Раньше готовые умереть друг за друга, сейчас готовые кинуться, чтобы разорвать. Здесь было бесполезно мериться взглядами и пытаться найти страх в глазах противника, это был Дор-Дух. Воин, пришедший сюда, отвергал смерть, один из стоящих в этом кругу принимал ее, в этом была священность поединка.

Молчание нарушил тот, кто пришел по воле судьбы все изменить.

̶ Я Гор-Дрогон, сын Тор-Горона, истинный потомок Кил-Мечена! В моих жилах течет кровь истинных орков, а не грязная кровь демонов. Я бросаю вызов своему отцу Тор-Горону, дабы освободить его душу от рабства и отправить к духам наших предков!

Неизвестно, что чувствовал в этот момент отец, когда слышал такие слова от своей крови, да еще и в священном поединке. Возможно, все его чувства в тот момент уже были мертвы, и он видел только врага, но с ответом он не замедлил. Сплюнув в сторону, он хрипло промолвил:

̶ Рабом станешь здесь ты…

Все, кто наблюдали за происходящим, взвыли. Орки ревели, чувствуя кровь вождей. Сын против отца, сила на силу, свобода против безумства, но сейчас об этом думали лишь единицы, всех обуревал звериный инстинкт сражения, который пьянил их и превращал в неистовых зверей.

Вождь ринулся на противника, с каждым шагом набирая скорость. В этом поединке бились голыми руками, до смерти. Не было пощады или же иного исхода, только смерть.

Гор-Дрогон двинулся навстречу. Он был гораздо меньше своего отца, но выглядел очень воинственно и уверенно. Орки сшиблись в центре. Военный опыт был на стороне отца. Тор-Горон ушел от удара и с резкого разворота обхватил талию соперника и рывком швырнул его через себя. Упавший, вскочив, тут же получил удар ногой в лицо, тем самым снова оказавшись на земле. Толпа кричала и ликовала, оркам это было по душе. Их вождь чувствовал, как эти крики берут над ним власть, как ему это нравится. Он отвлекся от того, кого не так давно называл своим сыном, и зря. Резкий удар в челюсть сломал клык, оторвал от земли ноги. Боль, которая хлынула в голову, как лезвие ножа входит в плоть, не давала отключить сознание. Тор-Горон почувствовал, как он на какое-то мгновение завис в воздухе и как по его подбородку стекает кровь.

Встал он быстро, но его не били сразу. Противник стоял и ждал, он показывал ему свою силу и превосходство, это рвало его гордость на части. Ярость затуманила глаза вождя, и та тактика, что была в начале поединка, улетучилась. С рыком он летел на врага, но все было безуспешно, Гор-Дрогон уходил от ударов, выматывая соперника. И снова боль ожгла тело, туман плыл в глазах, он пытался найти того, кто бил его, но годы выучки сына не прошли даром, умения были направлены против учителя, подсознание начинало говорить о худшем.

Удар, удар, еще удар. Руки опускались, один глаз перестал видеть, возможно, его уже просто не было, пыль стояла столбом, и лишь силуэт различал Тор-Горон, силуэт своего сына, который доказывал своему народу, что он достоин быть вождем по праву сильнейшего.

Вождь единых кланов, великий Тор-Горон стоял на одном колене, его лицо было в крови, из пасти торчал обломок клыка. Сейчас уже не было ярости, которая обуревала его сначала. Уже не было никаких мыслей. Тень, что нависала над ним, была отражением его чести, которая сохранилась в его сыне. Про себя он хвалил Гор-Дрогона за то, что тот нашел в себе силы бросить ему вызов. Но оставалось самое сложное. И хоть отец и понимал, что побежден, но все же оставался жив, а в Дор-Духе это недопустимо. Если победивший отказывался добивать противника, его не воспринимали как вождя, и смерть была для него наилучшим исходом. Такова была суровая реальность миропорядка орков. Поэтому та часть души Тор-Горона, что еще не была порабощена демонами, сама пошла на выручку будущему вождю.

Он глянул снизу вверх на сына, на лице появился кровавый оскал, в глазах последний раз мелькнул боевой огонь. Он вымолвил, чтобы его слышал только Гор-Дрогон:

̶ Слишком слаб, чтобы быть вождем.

Слова, сказанные отцом сыну, были роковыми. Тор-Горон встал и, яростно рыча, сделал свой последний рывок в этой жизни. Гор-Дрогон принял свою судьбу. Его рука была крепка, ее направляли духи предков, удар силен, как никогда, а честь светла и не запятнана. Он сделал то, что было предначертано. Резкий удар оборвал жизненный путь великого вождя Тор-Горона. Сын убил отца. Отнял одну жизнь, дабы тысячи других смогли жить. Но в тот момент эта жизнь была самым дорогим для него.

Тишина воцарилась над всем Хор-Мороголом. Казалось, весь народ потерял дар речи. Но молчание наблюдавших за Дор-Духом длилось всего лишь какое-то мгновение. Орки стали выкрикивать имя нового вождя:

̶ Гор-Дрогон! Гор-Дрогон! Гор-Дрогон!

Но вождь не слышал своего имени. Он стоял на коленях и обнимал бездыханное тело отца. По щекам юного вождя стекали слезы.

Глава 9

Спустя годы

Люди сидели у костров и вели беседы. Их было чуть больше двух сотен. Уже было достаточно поздно, и темнота полностью скрывала лес, в котором они находились. На вид это были обычные селяне, но больше походили на вооруженный отряд, нежели на мирных жителей. Хотя в те темные времена только безумец ходил по лесам, не взяв с собой хотя бы топор. Эти же были вооружены не только топорами, поэтому предположить, кто они такие, было проще. Опытный глаз сразу различил бы, где находится предводитель этой загадочной ватаги. Все костры были разбросаны по периметру, в центре был костер побольше, возле него сидели около десяти человек и о чем-то оживленно вели беседу. О чем, было не слышно тем, кто наблюдал за ними из мрака ночи. Почти полсотни пар глаз сейчас изучали тех, кто об этом даже не подозревал.

̶ Их не так много, и ночь на нашей стороне, мы за ними гоняемся уже почти месяц ̶ и вот они, ждать Блэка Харта нет никакого смысла, сейчас эти выродки напьются, и тогда мы без колебаний сделаем то, чему нас так долго учил Таган. ̶ Эти настойчивые слова звучали из уст одного друга и были адресованы другому. – Сейчас по периметру мы держим их на прицеле, как дичь, они даже и не подозревают, какую услугу они оказали нам, подсветив свои тела своими же кострами.

̶ Снова ты хочешь нарушить приказ. В тот раз мы сделали по-своему, сейчас опять ты хочешь геройствовать.

̶ Эта банда убила немало народа, и ты видел последствия содеянного ими, я думаю, пора им отплатить той же монетой.

̶ Ты снова хочешь начать действовать, не дождавшись приказа.

̶ Послушай, Хорс, сколько можно гоняться за этой бандой? Щелчок тетивы каждого из нас ̶ это один мертвый на их стороне. Нас сорок девять воинов, половина здесь может ночью белок в глаза бить, другая же половина ничем не хуже. Ты знаешь, чего я хочу.

̶ Вот именно, Вектор, знаю. Перебить ты их всех хочешь, ̶ улыбка появилась на лице друга.

̶ А для чего же тогда нас обучал все эти долгие годы старик Таган, если не уничтожать злодеев?

̶ И это верно. Но все равно, мне кажется, Торм будет больше недоволен, чем Блэк Харт.

Друзья переглянулись и начали заливаться бесшумным смехом. Ситуация, в которой они находились, их вообще не озадачивала никоим образом. Отсмеявшись, они продолжили рассуждать, как им лучше перебить сидевших у костра людей.

̶ По периметру стоят ребята, я сейчас обойду каждого, им сигналом будет мой выстрел вон в того громилу, уж больно он уверенный, после этого пусть бьют, смещаясь в центр, дабы никто не ушел.

̶ В рукопашную когда? – Хорс кинул взгляд на соратника. Тот уже рисовал картину предстоящей бойни, он дернул ухом, услышав приятные его слуху слова.

̶ Я тоже дам знак…

В кромешной тьме Хорс отчетливо видел силуэт товарища, который ушел к остальным. Их зрение было отлично натренировано для ночной жизни, поэтому они и хотели напасть во тьме, так как преимущество было на их стороне. Они уже не были мальчишками, как в то время, когда только познакомились. Сейчас это были крепкие мужи, хоть и молодые годами, но не уступающие ни в чем опытным воинам. Таган вложил все свое мастерство, душу и опыт в эти сто человек и, наверное, сейчас мог бы гордиться ими.

Хорс наблюдал за людьми. Он пытался понять, что сподвигло двести с лишним человек пойти на такую мерзкую и обреченную жизнь? Ведь у каждого есть право выбора. Но выбирать именно такую сторону… Этого понять он не мог. Это был первый год, когда под командованием молодого лейтенанта Блэка Харта «Чертова сотня» выслеживала и уничтожала банды преступников или мятежников. К убийству старый ветеран приучил их с раннего возраста, и поэтому сейчас отнимать жизни для них ничего не стоило. Хорс делал это без зазрения совести, ведь если не ты, то тебя. Таким был и Блэк Харт, а вот Торм и Вектор всегда соревновались, сколько негодяев они перебьют. Четверо ребят стали лучшими друзьями за годы обучения, все же остальные стали семьей. Хоть Блэк Харт и был командиром отряда, Таган так же не щадил его в обучении, и именно это сплотило юношу с остальными. Лейтенант считал себя равным среди своих товарищей, но только перед командующим звеном ответ за действия отряда держал именно он. Товарищи это понимали и поэтому ни разу не сделали так, чтобы рыцарь из «Чертовой сотни» поставил под удар свою честь.

̶ Снова сидишь мечтаешь о своей красотке? – Это был почти бесшумный голос Вектора, который уже вернулся, обойдя весь отряд.

̶ В этот раз нет. Я думал, что заставило этих людей стать на этот путь?

Хорс глянул в сторону товарища, тот уже стоял на одном колене и с луком в боевой готовности. Он последовал его примеру и тоже, достав стрелу, начал выбирать цель.

̶ Да какая разница, они свой выбор сделали.

За ответом последовал щелчок тетивы одного из лучших бойцов «Чертовой сотни».

И как раз тот, кого выбрал зоркий глаз Вектора, упал, пронзенный его стрелой. В первые секунды люди, которые увидели, что случилось, не могли понять, что произошло, видимо, до мозга мысль об опасности долетела не быстро, а именно в тот момент, когда вслед за громилой начали падать другие. Как и говорил молодой воин, один выстрел ̶ это один мертвый. Сорок девять человек за одно мгновение простились с этим миром, до других очередь только доходила.

Если первый залп забрал ровно столько человек, сколько было выпущено стрел, то дальше стрелы сыпались хаотично, но били так, чтобы люди оставались в кругу и не смогли убежать.

Слышались крики, ругань, стоны умирающих. Кто-то пытался отстреливаться, посылал стрелы в темноту в надежде найти противника, но все было тщетно. Каждая стрела, летевшая из тьмы, забирала жизнь человека, стоявшего на свету. Люди пытались прятаться за деревья, но стрелы летели отовсюду. Те, у кого были щиты, прикрываясь, начали тесниться к лесу. Они пытались уйти в темноту, понимая, что на свету они идеальные мишени. Вел их как раз тот человек, который выделялся среди них, кого можно было назвать вожаком банды.

Хорс краем глаза увидел, что друг убрал лук. Встав в полный рост, достал свой меч и маленький боевой топор.

̶ С каких это пор ты взял топор, где твой меч?

̶ Я сломал его. Такое ощущение, что нужно отправиться на другой конец мира, чтобы найти стоящий клинок. ̶ Вектор покрутил в руке топорик и посмотрел на Хорса. – Ну, это тоже ничего, можно для таких вот, как они, использовать.

̶ Я так понимаю, это и будет твоим сигналом. ̶ Хорс тоже сложил лук и достал свой любимый двуручный меч с узким лезвием.

̶ Пора…

Двое друзей двинулись в ту сторону, куда пыталась уйти шайка разбойников. Те уже отошли от своего лагеря на достаточно хорошее расстояние, и густота деревьев не позволяла стрелкам их достать.